Нити Данталли

Грат, Малагория.

Девятнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Никто не понял, как это случилось. Оркестр заглушил крик, да и данталли вовремя его придержал, усилив контроль над марионеткой, однако Бэстифар вцепился в сиденье, с трудом удержавшись от того, чтобы вскочить. Он, скорее всего, и вскочил бы, но Кара предупреждающе надавила ему на плечо. Не подавив мимолетную вспышку злости, Бэстифар ожег ее взглядом.

— Задумал сорвать представление? — прошептала Кара. Наказ не делать этого не прозвучал вслух, но зазвенел в воздухе. Темные глаза Кары напоминали, что представление должно продолжаться.

Она была права, Бэстифар знал это. Он беззащитно уставился на арену и теперь следил только за одной марионеткой Дезмонда.

Всего несколько мгновений назад ведомый нитями Грэг Дэвери исполнял сложный акробатический номер. На этот раз Дезмонд всерьез расстарался — угроза Бэстифара сильно на него подействовала. Зрители тоже заметили особую искусность номеров: восторженные возгласы, крики и аплодисменты почти не смолкали. Призрак прошлого малагорского цирка навис над ареной. В этом представлении Дезмонд, как и Мальстен когда-то, отвел главную роль пленному охотнику. Бэстифара не вдохновляла эта идея, однако он впервые видел у Дезмонда такой пыл и уступил ему — любопытство победило.

Как он жалел об этом сейчас, наблюдая за Грэгом! В заключительном номере Дезмонд неверно рассчитал маневр, и марионетка сорвалась вниз. Бэстифар даже с такого расстояния безошибочно определил, что обе лучевые кости на левой руке были переломаны и смещены.

Зал ахнул.

Черные нити, которые кроме Дезмонда мог видеть только Бэстифар, натянулись, заставив Грэга подняться. Артист поклонился публике, и представление продолжилось. Глаза пленника слезились от боли, он мог бы потерять сознание, если б нити позволили ему.

Бэстифар не мог вздохнуть от напряжения. Он с трудом досидел до финального поклона. Впервые с момента побега Мальстена он допустил, чтобы Грэг Дэвери участвовал в представлении — и вот, что из этого вышло. А этот пленник был нужен живым, только в этом была его настоящая ценность.

Злость на Дезмонда огненной каплей ударилась о душу аркала. Она обволакивала все его нутро постепенно, превращая его в жидкий огонь. Вокруг него будто начал плавиться воздух. Кара почувствовала это.

— Заклинаю тебя, не делай глупостей, — нехарактерно низким голосом произнесла она.

Бэстифар не ответил, его взгляд был прикован к скрытой надстройке под самым куполом, где частью цирковой труппы управлял незримый кукловод.

— Ты слышишь? — прошипела Кара. — Не действуй сгоряча. Ты сделаешь хуже.

— Хуже я не сделаю, — медленно, устрашающе вдумчиво ответил он и поднялся с места. При каждом шаге он чувствовал на себе тяжелый, полный ужаса взгляд Дезмонда.

***

Единственное, за что Грэг сейчас был почти благодарен аркалу, это за повысившуюся с годами плена терпимость к боли. Прежде он бы взвыл, получив такой перелом, а теперь даже был способен держаться холодно в ожидании лекаря. Если б еще тело полностью слушалось, можно было бы выбрать положение, в котором рука болела не так сильно. Но нити данталли все еще сковывали Грэга, так что приходилось довольствоваться только выдержкой. В отличие от Мальстена Дезмонд то ли не хотел, то ли попросту не мог сделать так, чтобы его контроль не ощущался и не мешал.

Стараясь отвлечься от боли, Грэг задумывался, часто ли царскому лекарю приходится бывать в тюремных камерах.

Дезмонд стоял напротив его клетки с видом смертника. Руки подрагивали, он нервно терзал зубами кожу вокруг ногтей и будто не замечал этого. Дыхание было редким и прерывистым, безумные глаза таращились в никуда, лицо постепенно приобретало оттенок известки в ранних сумерках. Любой бы понял с первого взгляда: он был в ужасе. На Грэга он производил странное, смешанное впечатление: понятный, как открытая книга, и одновременно мутный, как болотная вода. За то время, что Дезмонд занимал пост циркового постановщика, Грэгу так и не удалось завязать с ним ни одного внятного разговора. При этом, толком не зная Дезмонда, он испытывал к нему легкое раздражение: могущественное существо, способное порабощать чужую волю, на поверку было трусливым, дерганым юношей, так и не научившимся брать на себя ответственность за собственные ошибки. Бедовый ребенок в теле мужчины. Грэг не мог понять, как Бэстифар мог рассчитывать заменить Дезмондом — Мальстена.

Звук шагов, зазвучавших в подземелье, был знаком всем присутствующим. Никто не был удивлен появлению аркала. Красным вихрем он пронесся по коридору и остановился напротив камеры Грэга, небрежно кивнув Дезмонду на лестницу.

— Поди прочь, — приказал он.

Дезмонд безропотно подчинился, не найдя в себе сил даже кивнуть. Он оттолкнулся от стены и на негнущихся ногах побрел прочь — сам, как плохонькая марионетка. Бэстифар проводил его взглядом, затем повернулся к Грэгу. Тот приготовился: судя по решительному виду аркала, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Собираешься снова пытать? — спросил Грэг. На лицо попросилась нервная усмешка. — Что ж, приступай. Вряд ли ты чем-то удивишь меня.

Голос прозвучал ровно, страха и вправду не было.

Некоторое время Бэстифар молчал, продолжая смотреть на пленника, и Грэг никак не мог понять, что изменилось в его взгляде. Не знай он его достаточно долго, решил бы, что видит страх и сожаление.

— Знаю, как ты ко мне относишься, — отчеканил Бэстифар. — И знаю, что будешь вновь кидать колкости, грозиться убить и так далее. Давай решим, что ты уже все сказал, а я повел себя, как веду обычно. Пропустим эту формальность.

Лишь теперь на губах аркала мелькнула кривая усмешка, столь характерная для него. Впрочем, и она сегодня выглядела иначе.

— Что тебе нужно? — нахмурился Грэг.

— Того, что случилось сегодня в цирке, не должно было произойти, — сказал Бэстифар и впервые отвел глаза. Грэг оторопел. Аркал шагнул ближе к камере и заговорил алчущим голосом завязавшего пьянчуги, кивая на сломанную руку пленника. — Отдай. Обыкновенно я бы этого не предложил, но сегодня все иначе. Я хочу помочь.

Грэг уставился на Бэстифара, не в силах поверить собственным ушам. Через миг он посерьезнел. Аркал был изобретательным мастером пытки. Наверняка это предложение — уловка. И попасться на нее Грэг себе позволить не мог. Он собрал волю в кулак и, презрительно скривив губы, покачал головой.

— Что, оголодал, монстр? Так иди, поживись у своего трусливого кукловода. Он, вроде, никогда не отказывается. Или он тебе совсем наскучил?

Бэстифар закатил глаза. Грэг ожидал ярости, но его выпады даже не задели аркала.

— Откуда вы только беретесь такие на мою голову? — всплеснул руками Бэстифар и резко схватился за прутья решетки. Грэг отпрянул бы, если б мог, но нити данталли не позволили. — Дело ведь не в расплате Дезмонда и не в скуке, Грэг. Если это польстит твоему самолюбию, можешь считать это извинением за инцидент в цирке.

— Ты держишь меня в плену не первый год. Все это время ты применял ко мне свои излюбленные пытки, и вдруг решил извиниться за сломанную руку? — недоверчиво спросил Грэг. — Кто ты такой и что сделал с аркалом? Честное слово, мне почти тревожно.

Бэстифар отмахнулся.

— Все, что я делал, никак не вредило твоей безопасности.

— Какое тебе дело до безопасности человека, который собирался тебя убить?

— Давай просто сойдемся на том, что ты мой фаворит по части пыток, и моя больная природа требует, чтобы ты был целехоньким и не изматывался сверх меры.

Грэг на миг задержал дыхание и напрягся. Улучив ослабление контроля нитей, он переступил с ноги на ногу, пошевелил левой рукой, и она полыхнула от боли. Бэстифар настойчиво кивнул.

— Грэг, я ведь вижу, что тебе больно, и в душе ты был бы только рад от этого избавиться. В отличие от данталли ты можешь никогда не заплатить цену за мою помощь. Просто будь аккуратнее. — Он нехорошо улыбнулся. — Так что скажешь? Я не раз видел, как вправляют смещенные кости. Боль страшная. Разве так не проще? — Рука Бэстифара засияла, и Грэг прерывисто выдохнул, невольно пошевелив пальцами сломанной руки и ничего не ощутив. Уже в следующий миг он готов был взвыть, когда боль вернулась снова.

— Проклятье! — процедил он.

— Я лишь хочу показать, что, когда лекарь вправит тебе кости, будет больнее.

— Интересный способ навязать помощь, — поморщился Грэг.

— Если б ты не артачился, было бы легче обоим, — пожал плечами Бэстифар.

— Я все же никак не возьму в толк, зачем тебе это, — недоверчиво качнул головой пленник.

— А ты не думай. Пользуйся, пока у меня хорошее настроение. Потом его может не быть, — вкрадчиво ответил аркал.

Некоторое время Грэг хранил молчание, буравя его глазами, затем вздохнул и шагнул к решетке.

— Хорошо. Можешь считать, что извинения приняты.

Бэстифар посерьезнел. Грэг осторожно протянул к решетке сломанную руку, уже сильно опухшую. Через пару мгновений алый свет ладони Бэстифара не оставил от боли и следа. Прикрыв глаза от наслаждения, он шагнул прочь от камеры.

— Вот и славно. Можешь не переживать: больше тебе в представлениях участвовать не придется.

Бэстифар собрался уйти, но Грэг окликнул его.

— Постой! Это ведь из-за него, верно? Из-за Мальстена. Ты ему хочешь доказать, что я был неправ?

Бэстифар отозвался не сразу.

— У тебя пагубная привычка лезть не в свое дело. Тебе повезло, что сейчас я не горю желанием учить тебя манерам. Поправляйся.

С этими словами Бэстифар ушел, а в подземелье в компании стражи спустился царский лекарь.