Нити Данталли

<4 года назад>

Грат, Малагория.

Третий день Сагесса, год 1485 с.д.п.

Мальстен знал, что нельзя злоупотреблять возможностью пережидать расплату в подземелье. Терпение Бэстифара не было бесконечным, и рано или поздно он мог обрушить свой гнев на Грэга за то, что тот лишил его любимого развлечения. Одно его слово могло отнять у Мальстена возможность справляться с расплатой самостоятельно и, чтобы этого не произошло, нужно было соблюдать баланс.

Это ведь и есть зависимость. Неужели ты не видишь? — спрашивал его Грэг. — У Бэстифара есть над тобой власть, и ты ему подчиняешься.

Мальстен злился. Спорил, вступал в пикировки и оправдывал Бэстифара в глазах пленника. Он понимал, как нелепо это выглядит, учитывая обстоятельства, но ничего не мог с собой поделать. Слова Грэга задевали его, потому что были правдой. А ему не хотелось такой правды. Он напоминал, что принять условия Бэстифара было его собственным выбором, и никто его не неволил. Грэг был непреклонен. Мальстен риторически вопрошал, что может поделать, не ожидая ответа. Грэг отвечал однозначно: ты должен отсюда бежать. Бежать, пока Бэстифар шим Мала не превратил тебя в свою могущественную марионетку. Он ведь уже диктует тебе, что ты можешь, а чего не можешь делать! Просто ты не хочешь это признать.

Сидя в своих покоях и ожидая расплаты после очередного представления, Мальстен проклинал охотника за его слова. Он тысячу раз мог заставить его замолчать с помощью нитей, но не делал этого. Сейчас он был даже рад расплате — она избавляла его от необходимости отвечать на вопрос «почему?».

Мальстен знал, что вскоре Бэстифар явится к нему. Тот не заставил себя ждать. Уверенно входя в комнату без стука, он раздражающим красным пятном прошествовал к Мальстену.

— Я удивлен, — усмехнулся он, присаживаясь в обложенное яркими узорчатыми подушками кресло. — Думал, ты опять побежишь прятаться от меня к своей марионетке. Последнее время ты зачастил в подземелье. — Он примирительно помотал руками. — Не подумай, я не против, просто не ожидал, что Грэг Дэвери любитель подобного рода зрелищ.

— Он и не любитель, — мрачно отозвался Мальстен, пережидая волну нахлынувшей боли. Голос удалось сохранить на удивление ровным, хотя аркала это, разумеется, не обмануло. Мальстен невольно вспомнил, как Бэстифар забрал его боль впервые после очередного сражения при дэ'Вере. Это потянуло за собой целую череду воспоминаний, которые заканчивались образами Ста Костров Анкорды, коих Мальстен никогда не видел, но прекрасно представлял себе.

Бэстифар прищурился, изучающе глядя на друга, затем склонил голову и обличительно указал на него пальцем.

— Вспоминаешь Войну Королевств, — заключил он.

— С чего ты взял? — несмотря на нарастающую боль Мальстену хватило сил удивиться. 

— Это лицо. — Аркал показательно закатил глаза, задумчиво покрутив пальцем в воздухе на уровне головы Мальстена. — Чаще всего я видел его именно тогда. Что стряслось, мой друг? Отчего опять эти воспоминания?

Волна расплаты схлынула, давая небольшую передышку. Мальстен тихо выдохнул и покачал головой, борясь с желанием отереть рукавом взмокший лоб.

— С воспоминаниями иногда так бывает. Появляются из ниоткуда и уходят в никуда. Не переживай за меня, Бэс, я в норме, — скороговоркой отозвался он.

Бэстифар скептически приподнял брови и закинул ногу на ногу.

— Переживание — не моя сильная черта, — небрежно отмахнулся он и с улыбкой добавил: — То ли дело любопытство! А ты, господин художник, весьма любопытен со всеми этими мрачными измышлениями. Так что рассказывай! Сам ведь знаешь, я не отстану.

Мальстену стоило огромных трудов не поморщиться от новой накатившей волны расплаты. Бэстифар нахмурился.

— Только, давай, чтобы сделать твой рассказ менее сбивчивым, подправим одну деталь? Сомневаюсь, что сейчас ты сумеешь связать больше десяти слов без этих долгих пауз, во время которых терпишь боль. — Рука Бэстифара засияла, и расплата послушно отступила, придержанная силой аркала. — Просить меня помочь ты ведь все равно не собираешься. Опять будешь ждать, пока я начну уговаривать тебя.

В ответ на усмешку в голосе Бэстифара Мальстен лишь сильнее помрачнел. На ум пришли все тирады Грэга Дэвери, которые прямо сейчас подтверждались на практике.

— И почему у меня такое чувство, что сейчас ты готов убить меня? — поинтересовался Бэстифар. — Наверное, так ты смотрел только однажды: когда узнал, кто я.

— Проклятье, Бэс, зачем ты это делаешь? — вспылил Мальстен.

— Делаю что?

— То, что сделал сейчас. Это ведь твоя излюбленная пытка. Ты применяешь ее ко всем, кто попадает к тебе в руки.

Бэстифар изумленно округлил глаза, покосившись на собственную сияющую алым светом ладонь так, будто она была чужеродным предметом, а не частью его тела. Выдержав недолгую паузу, он посмотрел на Мальстена со снисхождением, как на капризничающее дитя.

— Вот оно, значит, как, — задумчиво протянул он. — Похоже, общение с этим охотником сказывается на тебе пагубнее, чем я думал.

Мальстен хмуро заглянул ему в глаза. Бэстифар выдержал его взгляд, не скрывая досады по поводу несправедливого обвинения.

— Мальстен, то, что я на время придерживаю боль, с которой ты отчего-то не горишь желанием расставаться, это пытка, по-твоему?

— Дело не в самом действии, а в твоей конечной цели, — качнул головой данталли.

— Проклятье, Мальстен, в какой цели?! — всплеснул руками Бэстифар. — Я ведь просто хочу помочь.

— Это не помощь, Бэс, это попытка сломать, — возразил Мальстен.

Несколько тяжелых удушливых мгновений пожиратель боли молчал, собираясь с мыслями и давя в себе раздражение.

— Послушай, у меня всего две возможности разобраться с твоей расплатой. — Он с усилием заставил себя смягчить голос. — И обе ты знаешь: избавить от нее, заручившись согласием, или придержать без согласия. Но на время. Сейчас я использую второй способ, потому что мне банально не хочется беспомощно сидеть и смотреть, как ты мучаешься. А чувствовать это я буду, даже не находясь в этот момент подле тебя. Ты все-таки данталли, твоя расплата слишком... слышна для таких, как я. Что бы ты ни думал о моих вкусах в вопросе чужого страдания, есть вещи, по-своему непереносимые и для аркалов. Например, невозможность использовать свои силы ввиду отсутствия согласия треклятого мученика, слишком гордого, чтобы принимать помощь!

Мальстен отвел взгляд. Бэстифар вздохнул и подождал, пока данталли вновь на него посмотрит.

— Я не могу понять, что ты хочешь доказать, — устало произнес он. — Свою выдержку? Я насмотрелся на нее еще на войне. Там и твоя скрытность была понятна. Здесь — она совсем не оправдана! Теперь у тебя есть возможность применять свой талант в мирных целях и потом не расплачиваться за это. Так почему же после представления у нас каждый раз возникает один и тот же спор? Неужели ты так цепляешься за эту боль, потому что винишь себя в казни Кровавой Сотни? Эти люди ведь собирались растерзать тебя, стоило им увидеть синюю кровь, льющуюся из твоего плеча!

— Дело не в этом, — покачал головой Мальстен, опустив взгляд.

— А в чем же тогда? — спросил Бэстифар.

Отвечать Мальстену не хотелось, хотя ответ занозой засел в сознании. Ответ беспомощного, слабого существа, которое попросту боится последствий и не хочет брать их на себя.

— Мальстен, давай так: ты сразу скажешь, сколько лет мне понадобится, чтобы наконец выбить из тебя ответ на этот простой вопрос. Я никогда не слыл глупцом, но здесь я просто теряюсь! — Бэстифар нервно усмехнулся. — Мне не дано понять тебя, хотя, видят боги, я отчаянно пытаюсь. Все, с кем я до этого сталкивался, считали, что без боли жить гораздо лучше, чем с ней. Почему ты считаешь иначе? Прости, но я не вижу, чтобы ты получал от боли удовольствие. Поверь, я бы заметил.

Кривая усмешка не покидала его лица. Мальстен сжал руку в кулак.

— Я разделяю мнение большинства, Бэс. И, ты прав, никакого удовольствия в расплате нет. Просто я не могу вечно справляться с нею с твоей помощью.

— Да почему нет, в конце концов?! — воскликнул Бэстифар.

— Потому что раз от раза мне становится хуже! — выпалил Мальстен.

На несколько долгих мгновений комната погрузилась в звенящую тишину.

Когда Мальстен поднял глаза и посмотрел на Бэстифара, он увидел сочувственно сдвинутые брови, между которых пролегла напряженная морщинка.

Глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, Мальстен заговорил вновь:

— Хочешь откровенно? Давай откровенно. Я боюсь, Бэс. Вот и вся моя хваленая выдержка. Я боюсь впадать в зависимость от твоего вмешательства, а это ведь уже происходит. Я должен уметь справляться с расплатой самостоятельно, но это будет попросту невозможно, если ты продолжишь применять свой излюбленный прием! Боль намного проще переживать, когда она постоянна. А когда она то милосердно отпускает, то накатывает вновь с прежним жаром, любой рано или поздно взмолится о ее прекращении. Тебе не дано этого понять, это не в твоей природе, поэтому просто поверь на слово.

Бэстифар поджал губы и некоторое время не произносил ни слова.

— Хорошо, — вздохнул он, наконец. — Хорошо, Мальстен, я верю. 

Сияние вокруг его ладони погасло, и расплата принялась вновь вгрызаться в тело Мальстена. Рука непроизвольно впилась в ручку кресла. Румянец, маскирующий кожу под человеческую, стерся с лица, демонстрируя ее истинный синевато-бледный оттенок.

Бэстифар нервно потеребил пальцами бахрому попавшей под руку подушки. Он, не отрываясь, смотрел на Мальстена, не в силах подняться и уйти. Не имея возможности почувствовать боль на себе, аркал безошибочно мог определить ее интенсивность у других. На его памяти ни одно живое существо не обладало выдержкой терпеть такую боль. Особенно молча.

— Проклятье, Мальстен, неужели так — лучше? Лучше, чем моя помощь... мое вмешательство — назовем это твоими словами? Я слышу твою расплату, как вопль аггрефьера, она гудит у меня в ушах. Для кого из нас это большая пытка? Я знаю, что могу избавить тебя от этого, но я бессилен, пока ты отказываешься!

Достигнув своего нового пика, боль все же выбила из данталли сдавленный стон, заставив резко опустить голову в подобии нырка.

Бэстифар решительно поднялся с кресла.

— Нет, Мальстен, это, в конце концов, издевательство! — воскликнул он. — Если бы оно приносило какое-то извращенное удовольствие — пусть! Но оно убивает тебя, ты понимаешь? Может убить. Остановись. Хватит.

— Бэс, так нужно, чтобы...

— Это глупо! — перебил аркал.

— Это цена... — оборвавшись на полуслове, Мальстен вновь плотно сомкнул зубы так, что они громко скрипнули друг о друга.

— Да пойми ты, нет у тебя никакой цены! Не должно быть! Не здесь.

— Бэстифар, уходи, — выдавил Мальстен.

— И не подумаю! Я не оставлю попыток вразумить тебя.

— Бэс...

— Нет.

Аркал вновь приподнял руку. Мальстен собрал волю в кулак, заставив себя угрожающе посмотреть ему в глаза.

— Не вздумай, — тяжело произнес он.

Губы пожирателя боли дрогнули в подобии улыбки.

— Помешай мне.

Снова яркий алый свет вокруг ладони — и расплата замерла. От одной лишь мысли, что грызущая, сверлящая агония возобновится, по телу данталли пробегала дрожь.   

— Проклятье, Бэс! — выкрикнул Мальстен, как только восстановилось дыхание.

Аркал остался невозмутимым. 

— Не знаю, что тебе в голову вбил этот охотник. Художники — натуры впечатлительные, я понимаю, но послушай теперь меня: я не пытаю тебя, Мальстен. Я предлагаю помощь. Я могу хотеть кого-то сломать: например, преступников, изменников или охотников, которых я допрашиваю. Но в твоем случае все иначе! Я предлагаю избавиться от боли, останавливая расплату, потому что вижу, что ты мучаешься зря, и хочу, чтобы ты и сам осознал это. Тебе — я готов помочь по первому твоему слову, понимаешь?

Мальстен покачал головой.

— По сути своей это одно и то же.

— Чтоб тебя, Мальстен, есть принципиальная разница! Неужели ты не способен ее увидеть?

— Мы смотрим на это по-разному, Бэс, — примирительно сказал данталли. — Твоей помощью — реальной помощью — был приют в Грате для дезертира анкордской армии. Но в вопросе расплаты ты не можешь помочь, ты лишь вредишь, и последствия мне предстоит ощутить много позже.

— Когда покинешь Малагорию, — закончил за него Бэстифар, нахмурившись. — Так дело в этом? Собрался бежать?

Мальстен поднялся со своего места и повернулся к окну, став к аркалу спиной.

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу всегда оставаться здесь, — скорее утвердил, чем спросил он.

— Прости, что напоминаю о наболевшем, но идти тебе некуда, — качнул головой Бэстифар.

— Давай поговорим об этом позже. А сейчас дай мне время. Лучше всего, чтобы ты ушел, но можешь остаться, если так хочется. К свидетелям я привык.

Бэстифар кисло скривился.

— Позже ты об этом говорить не станешь, проходили ведь уже.

Мальстен промолчал, чем вызвал у Бэстифара волну раздражения, близкого к бешенству. Он фыркнул.

— Так не пойдет. Раз уж ты вообразил меня своим мучителем, проявлю-ка я должное упорство. Разъясни мне все насчет бегства, и я оставлю тебя наедине с расплатой. Иначе я продолжу в том же духе, пока ты сам не взмолишься о пощаде.

— Бэс! — возмущенно воскликнул Мальстен, оборачиваясь.

Аркал продемонстрировал свой любимый прием, отпустив и придержав боль на несколько мгновений. Хищные глаза пылали злорадством.

— Ты сам определил такие условия, мой друг.

Он ведь уже диктует тебе, что ты можешь, а чего не можешь делать! Просто ты не хочешь это признать.

Мальстен сжал кулак и не отдал себе отчет в своем дальнейшем действии. Сейчас, пока расплата временно отсутствовала, нити повиновались ему. Они сработали раньше, чем сознание успело отметить это. И уж точно раньше, чем успел среагировать аркал.

Мальстен увидел мир чужими глазами и почувствовал силу, сдерживающую агонию его собственного тела. Контролировать это оказалось так же просто, как устраивать представления в малагорском цирке: понадобилось лишь сбавить концентрацию. Сияние вокруг руки аркала погасло, и вернувшаяся расплата буквально вытолкнула данталли из сознания пожирателя боли. Нити исчезли, освобождая Бэстифара, и расплата, усиленная после запретного прорыва сквозь красное, принялась за дело с особым тщанием.

Перед глазами Мальстена на миг потемнело, и он покачнулся, удержавшись за спинку кресла. Бэстифар ожег его уничтожающим взглядом, выбросил руку вперед, и красное сияние вновь обволокло ее, однако на этот раз боль не отступила, а лишь стала сильнее. Мальстен упал на колени. Последние силы ушли на то, чтобы не закричать. 

Аркал приблизился и угрожающе склонился над ним, находя его взгляд.

— Больше никогда, — прошипел он. — Ты понял? Не смей...

— Помешай мне. — Мальстен нашел в себе силы усмехнуться.

Он впервые видел Бэстифара таким отчаянно и беспомощно злым. Сияющая алым светом ладонь сжалась в кулак, в ответ на что по телу данталли будто бы разлили жидкий огонь. Несмотря на усилия и попытку терпеть, стон все же вырвался из груди, со взмокшего лба на пол упало несколько крупных капель пота.

— И что дальше, Бэс? — спросил Мальстен, заглядывая в черные глаза аркала. — Чем будешь пытать? Все, чем ты можешь сломить, получено от меня. — Он помедлил, пережидая волну. — Я все это уже испытал.

Бэстифар замер. Он редко терялся, но сейчас выглядел беспомощным, как никогда.

— Ты не можешь управлять мною, Бэс. Зато... — Мальстен перевел дыхание. — Зато у меня на тебя управа есть.

Рука аркала дрогнула. Он впервые столкнулся с существом, которому его пытка нипочем. С тем, кто никогда не сломается. С тем, кого невозможно контролировать.

— Что, уже не так уверен, что я должен остаться в Малагории? — усмехнулся Мальстен, и Бэстифар подумал, что Красный Культ неспроста прозвал данталли демонами. — Сам ведь погонишь, как только сочтешь меня опасным. Уже счел, не так ли? И теперь считаешь, что меня должно убить...

Бэстифар покривился, но слов, чтобы ответить, так и не нашел.

— Так как, Бэс? — став лицом белее полотна, обратился Мальстен. Взгляд, затуманенный расплатой, оставался осмысленным и решительным. Бесстрашным. — Убьешь меня?

Бэстифар не мог представить себе, чтобы слова могли ранить, хотя не раз об этом слышал. Однако нынешний вопрос прозвучал, как удар в грудь, выбивающий воздух из легких.

Бэстифар не ответил. Отпустив расплату, он развернулся и стремительно покинул комнату Мальстена, оставив его в одиночестве, как тот и просил.