Нити Данталли

Сонный Лес, Везер

Восемнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Первое время Аэлин держалась мрачно и отстраненно. Ей не давал покоя вопрос, отчего Мальстен не заставил Ганса Меррокеля бежать вместе с ними. Он ведь мог это сделать. Но не стал.

Аэлин стояла рядом, когда Мальстен объяснял Гансу, какая опасность над ним нависла. Ганс был зол и перепуган. Еще глубже увязать в этой истории и бежать с разыскиваемыми преступниками он наотрез отказался. Аэлин ждала от Мальстена решительных действий, но тот смиренно принял выбор трактирщика и поспешил покинуть «Серое Ухо».

Судьба Ганса тревожила Аэлин. Первое время в пути она молча упрекала Мальстена в бездействии, а затем помрачнела, поняв, что и сама не стала уговаривать трактирщика бежать. Спросив себя, почему промолчала, она в очередной раз причислила себя к монстрам. Ганс был неповоротлив и небыстр, он бы сильно замедлил темп, а сейчас скорость была критически важна.

— Леди Аэлин! — Голос Мальстена заставил ее вздрогнуть. — Не корите себя за выбор Ганса. Мы предложили ему бежать вместе, но он отказался. Я мог заставить его, и ему пришлось бы под действием нитей выдерживать наш с вами темп, его тело к этому не привыкло. Это была бы пытка на протяжении нескольких часов. Что бы вы обо мне ни думали, я не сторонник таких методов.

Аэлин прерывисто вздохнула.

— Вы снова слышали мои мысли?

— Имя Ганс вспыхивает в них с момента, как мы покинули Олсад, — пожал плечами Мальстен.

Некоторое время они молчали. Аэлин задавалась и другим вопросом: только ли для Ганса этот совместный побег обернулся бы пыткой? Мальстен совершенно точно должен был слышать эту мысль, однако говорить что-то по этому поводу не торопился.

— Мальстен, — осторожно начала она. — Тогда, в трактире, я спрашивала вас, чувствуете ли вы боль, помните?

Он промолчал.

— Я предположила, что вы просто рисуетесь, но такую выдержку трудно изобразить. Ее можно только натренировать. — Она помедлила, неловко закусив губу. По тому, как Мальстен напрягался от этих слов, она чувствовала себя так, будто спрашивает его о чем-то интимном. — Каково это? Расплата. Что это такое?

Мальстен поморщился.

— К чему вы об этом, леди Аэлин? Праздное любопытство? — спросил он, и вопрос явно прозвучал резче, чем предполагалось.

— Не праздное, — не согласилась Аэлин. — Хочу знать, с чем столкнусь, когда мы доберемся до вашего безопасного места, где вы сможете это... переждать. Кстати, что за место?

Мальстен кивнул, радуясь перемене темы.

— В этом лесу в нескольких часах ходьбы находится дом одного моего друга. Там безопасно. И там вам не придется ни с чем сталкиваться, нужна будет лишь отдельная комната, которая там имеется. — Он нахмурился и помедлил. — К слову, я должен попросить вас кое о чем. Хозяин дома поймет, кто вы, но, разумеется, вреда не причинит, свое слово передо мной он сдержит. Я должен взять слово и с вас...

— Мы идем в дом к иному? — недоуменно уставилась на него Аэлин. — Мальстен, вы издеваетесь? Я ведь... — Она замолчала, поняв, что претензии такого рода будут выглядеть глупо. С того момента, как она оставила его в живых у реки Мотт, вся ее охотничья деятельность пошла наперекосяк. — Ай, ладно, бесы с вами! Кто это? Уж не та ли самая тринтелл, к которой мы держали путь? Вы ведь говорили, она живет недалеко от Фрэнлина.

— Это не тринтелл, — качнул головой Мальстен. — Он аггрефьер.

Брови Аэлин изумленно приподнялись, на лице застыла смесь растерянности и возмущения.

— Вестник беды? Серьезно?

— Серьезнее некуда, — Мальстен невольно улыбнулся, наблюдая за ее реакцией. — Только не говорите, что вы суеверны, леди Аэлин.

— Не сказала бы, — ответила она и задумчиво замолчала.

Суеверной Аэлин себя не считала, по роду занятий не положено было. Однако на всей Арреде вряд ли сыскался бы любитель компании аггрефьера. В народе этих существ называли вестниками беды или воспевателями смерти, полагая их верными слугами богини Рорх. Встреча с ними не без причин считалась дурным знаком. Аггрефьеры чувствовали смерть и тянулись к ней с момента своего появления на свет, сопровождая ее истошным воплем, от которого, как утверждали те, кому доводилось слышать этот звук, в действительности можно обзавестись парой прядей седых волос раньше срока. Энергия чужой гибели давала этим существам подпитку, укрепляла их. Чаще всего отшельническое жилище аггрефьеров можно было найти вблизи заброшенных мест побоищ или старых погостов.

Аэлин никогда не встречала на своем пути вестников беды, за что благодарила Тарт. Она лишь понаслышке знала, что во внешности этих существ есть нечто птичье, хотя, насколько она помнила, летать аггрефьеры не умели. Также было известно, что эти существа обладают иммунитетом к болезням и ядам, могут слышать мысли и способны предвидеть смерть.

— Как же вас угораздило завести дружбу со слугой смерти? — спросила Аэлин, стараясь отогнать недоброе предчувствие.

— Дружбу я с ним завел еще во время учебы в военной академии в Нельне, а после мы вместе были на Войне Королевств, — пожал плечами Мальстен.

— Он тоже работал на Рериха? — поинтересовалась Аэлин.

Медленный кивок.

— Это Вальсбургской Конвенцией не запрещалось. В основном условия данного договора касались данталли. С аггрефьерами предпочитали не связываться, им позволялось воспевать смерть там, где Рорх призовет их. Собственно, в первые годы войны, когда я еще обучался в Нельне, аггрефьер по имени Теодор Гласс обосновался на старом погосте близ нашей академии. Нашлись смельчаки, которые попытались забить его камнями, когда он вышел из леса. Но ни один камень не нашел свою цель.

Аэлин криво улыбнулась.

— Надо думать, ваша работа?

— Моя, — не стал отрицать Мальстен.

— Выходит, вы суеверным не были с малых лет.

Мальстен неопределенно повел плечами.

— Был, вообще-то. Пока не увидел Тео. Затравленного, перепуганного людской агрессией, убегающего обратно в лес. Мои нити коснулись и его, и, когда неудавшиеся палачи разошлись, я последовал за ним к его жилищу. На тот момент Тео оказался единственным, кому я мог без страха открыть, кто я. А позже... — Мальстен на миг замялся. — Когда Колер и его люди захватили Хоттмар, я предложил Тео помочь мне закончить войну. Его, разумеется, больше интересовала перспектива приблизиться к местам сражений, где гибнет множество людей, но и мне помочь он был не против. Он использовал свой дар предвидения, и с его помощью мы знали, куда посылать поддержку, где будет гибнуть больше людей.

Аэлин поморщилась.

— Существо, которое наслаждается смертью, — буркнула она. — Звучит жутко.

— Едва ли он ею наслаждается, — покачал головой Мальстен. — Думаете, вопль аггрефьеров проходит бесследно? Вовсе нет, он приносит страдание и им самим. Правда, Тео так и не сумел объяснить мне, какое именно.

— Вы сочувствуете им, верно? Вестникам беды, — спросила Аэлин.

Мальстен хмыкнул.

— А вы сочувствовали жрецам Красного Культа сегодня, разве нет? — Он испытующе посмотрел на нее. — Возможно, дело в том, что я от природы буду сочувствовать иным, а вы людям?

Аэлин покривилась.

— Это не всегда так. То, что вы моими стараниями до сих пор живы — яркий тому пример.

Мальстен почтительно кивнул.

— Не смею спорить. Тут вы правы, леди Аэлин, и я благодарен вам за это.

Не найдясь, что ответить, охотница погрузилась в молчание.