Нити Данталли

Пока Мальстен набрасывал на плечо сумку, Аэлин старалась прийти в себя от увиденного. Ее тело била мелкая нервная дрожь, из глаз упрямо текли ручейки слез. Она не раз сталкивалась со смертью, помнила тела людей, которых истерзали монстры. Ей было не привыкать к виду крови, однако она никогда не видела, чтобы кто-то с такой легкостью и жестокостью мог заставить людей убивать друг друга. И не просто убивать, а делать это на публику.

Уж не зря ли я оставила в живых такое чудовище? — подумала она и посмотрела на Мальстена. Прежде ей с трудом доводилось думать о нем, как об анкордском кукловоде. С ней он был галантен, сдержан и вежлив и не показывал темную сторону своей личности. Однако в нем жила жестокость, которой он умел наслаждаться, теперь в этом не приходилось сомневаться.

— Леди Аэлин, — осторожно обратился Мальстен. — Я чувствую, что нам необходимо поговорить о том, что сейчас произошло.

Аэлин шмыгнула носом. Дрожь усилилась.

— Не заметила в вас такой деликатности к марионеткам. — Она обожгла его взглядом. — Если попрошу отпустить меня, вы этого не сделаете? Вы ведь контролируете меня прямо сейчас? Иначе расплата бы уже вас настигла.

Мальстен опустил взгляд. Было видно, что слова Аэлин задели его.

— Если отпущу, вам придется уходить одной, — сказал он. — Но я сделаю это, если вам так угодно.

Аэлин шагнула к нему, глядя на него с вызовом, и удивилась, что нити никоим образом ей не помешали. В том, что Мальстен контролирует ее, она не сомневалась, но этот контроль совсем не ощущался.

— Я не чувствую ваших нитей.

Мальстен кисло усмехнулся.

— И не должны. Я не собирался стеснять вас. Что бы вы сейчас обо мне не думали, я не хочу лишать вас воли. Это не доставляет мне удовольствия.

— Уж простите, Мальстен, но в это сложновато поверить после того, что я видела! — Она опасливо посмотрела в окно. — Если мы хотели бежать, сейчас самое время...

— Я не хочу уходить отсюда вашим врагом. У нас появился выигрыш по времени, и мы можем поговорить вдали от чужих ушей. Колер сейчас сюда не сунется. Уверен, он видел то, что произошло. Он не дурак и не пойдет против данталли, способного взять его под контроль.

Аэлин вновь ощутила, как тело от волнения охватывает дрожь, унять которую было невозможно. Перед глазами замелькали жрецы Культа, яростно убивающие друг друга.

— Заставьте меня перестать дрожать, — еле слышным голосом попросила она.

Мальстен сочувственно приподнял брови. Он тяжело вздохнул, и Аэлин вдруг почувствовала, как тело ее расслабляется. Нервная дрожь унялась, словно по волшебству. Аэлин беззащитно посмотрела на Мальстена.

— Я сделал это только потому, что вы попросили, — напомнил он. Она промолчала, и он тяжело вздохнул. — Леди Аэлин, позвольте объясниться. Не сочтите, что я не понимаю ваших чувств. Я знаю, что вы думаете: он не просто убил их, он сделал из этого представление.

Аэлин ахнула.

— Вы слышите, о чем я думаю?

— Только фрагменты. Самые громкие. — Он выждал несколько мгновений, ожидая, что Аэлин что-то скажет, но она промолчала. — И да, вы правы. Это было представлением для Колера. Он должен был понять, на что я способен. Понять, каково видеть, как умирают те, кто, по твоим меркам, ни в чем не виноват. Он поступил так же с моей семьей, только их смерть была дольше и мучительней. — Глаза Мальстена сделались холодными и злыми.

Аэлин отвела взгляд. Она столько раз грезила о том, каким страданиям подвергла бы убийц Филиппа и Аллена. В моменты особой злости ей казалось, что попадись ей даже не убийца ее близких, а тот, кто служит под тем же флагом, она выместила бы свою боль на нем и не испытывала бы угрызений совести.

Проклятье, если говорить о монстрах, то нас тут таких двое, — подумала она.

— Леди Аэлин, эти люди никого не щадят. Для них не имеет значения, попал к ним в немилость человек или иной — они уничтожают всех неугодных. К слову, вам стоит поговорить с Гансом и убедить его бежать из Олсада. Уверен, Колер уже причислил его к моим пособникам и не оставит его в покое.

Аэлин испуганно ахнула.

— Что? Но Ганс ведь...

— Ни в чем не виноват, да, — кивнул Мальстен. — Это знаю я и знаете вы. Но, поверьте, если он не покинет Олсад, в скором времени его ждет костер. А признаться его заставят, уж можете мне поверить. — Он приблизился к Аэлин на шаг и заглянул ей в глаза. Он ждал, что она отшатнется от него, но она этого не сделала. — Не стану отрицать, я был рад отомстить. Не знаю, сможете ли вы понять...

— Смогу, — тихо ответила Аэлин. — Я... понимаю. Не знаю, как бы вела себя на вашем месте, Мальстен, но в своих мыслях я не раз думала о расправе, когда вспоминала о смерти моих близких.

Мальстен осмелился положить ей руку на плечо.

— Между данталли и Культом война идет уже не одно столетие. Мне подобных истребляют без разбора, предварительно подвергая жестоким пыткам. Данталли выносливы, — он усмехнулся, — но особо изобретательные жрецы Культа находят способ сломать их. Да, эти страдания не оправдывают того, что творили данталли при Шорре. Среди нас есть монстры. Но среди людей их не меньше. Если считаете меня чудовищем, скажите, и я отпущу вас. Неволить вас я не стану.

Аэлин поняла, что уже почти минуту не дышит. Из ее груди вырвался шумный вздох.

— Не знаю, не внушаете ли вы мне это при помощи нитей, — задумчиво сказала она, — но я не могу счесть вас чудовищем. По крайней мере, не большим, чем я сама.

— Я ничего вам не внушал, — серьезно ответил Мальстен.

— Тогда давайте просто уйдем отсюда.