СКВОЗЬ КРАСНОЕ. Глава 49
По дороге к «Сытому Хряку» Дарбер Ваймс с трудом подавлял в себе раздражение. Он рассчитывал, что этот день начнется и пройдет иначе. Ожидал уважения и благодарности от Бенедикта Колера, жаждал получить шанс проявить себя и вырваться из тихой олсадской жизни, которая успела опостылеть ему. Однако все эти мечтания рассыпались в прах, когда утром дверь гостевого дома Колера открыл самодовольный Ренард Цирон и сообщил, что его братья и охотница уже отправились за данталли.
Ваймс успел неоднократно пожалеть, что познакомил Колера с Аэлин Дэвери. Эта женщина посягнула на то, чего он так ждал — шанс на лучшую жизнь. Прежде Ваймс связывал свои надежды на перемены с уходом в отставку жреца Леона. Однако вскоре он понял, что старик намерен продержаться в своем кресле до самой смерти, а Рорх и Жнец Душ, как назло, обходили его стороной. Появление Колера в Олсаде разожгло новые мечты в душе Ваймса, но он умудрился самолично подарить их смазливой девчонке с парангом наперевес.
Так не пойдет, — хмурился он. — Все должно измениться! Сегодня! Сегодня я докажу свое право на лучшую жизнь!
Ваймс прибавил шаг. Он надеялся настигнуть данталли первым, взять его под арест, присутствовать на допросе и принимать в нем активное участие. А если получится, то самолично казнить эту тварь на главной площади Олсада. На этот раз Ваймс не позволит отодвинуть себя в сторону!
Он не понял, зачем вдруг извлек меч из ножен и резко замер, не дойдя пары десятков шагов до трактира «Сытый Хряк». Попытался убрать меч и продолжить движение, но не смог. В душе всколыхнулось опасение и недоброе предчувствие, однако лицо его осталось спокойным и невозмутимым. Нечто чужое заставило его зашевелить губами, обращаясь к своим товарищам с мечом наизготовку:
— Братья, остановитесь! Что мы делаем? — с жаром воскликнул он.
Невысокий жрец Альфред Берг шикнул на него:
— Дарбер, ты чего?
Остальные жрецы также остановились, поведение Ваймса насторожило их.
Страх холодными щупальцами опутал душу. Хотелось звать на помощь, однако Ваймс лишь угрожающе нахмурился, глядя на Альфреда.
— Вы хоть понимаете, зачем мы идем сюда? Мы ищем славы в смерти! Всю жизнь мы прозябали в этом городишке, просто ожидая, когда под руку подвернется данталли, которого можно спалить!
— Дарбер, прекрати. Люди смотрят, — недовольно процедил сквозь зубы жрец Брендвик, вытянувшись во весь свой внушительный рост и посмотрев прямо в глаза Ваймсу.
Подчиненное чужой воле лицо отразило злость, во взгляде мелькнуло презрение. Рука Ваймса взмахнула мечом и резко нанесла рубящий удар.
— Пусть смотрят вот на это!
Про себя Ваймс отчаянно взвыл, к горлу должна была подступить тошнота, но этого не случилось, даже когда голова Брендвика откатилась в сторону. Тело пару мгновений простояло на ногах, а затем повалилось на дорогу, фонтанируя кровью из рассеченных артерий.
— То, что мы исповедуем — изуверство! Кровавый культ! Мы не имеем права делать того, что делаем! И, если вы этого не понимаете, нам дорога только на Суд Богов!
Несколько жрецов выхватили клинки и с гневными криками «Изменник!» и «Предатель!» бросились на своего друга. Ваймс отражал удары, тут же нанося собственные. Вокруг него полегло уже четверо. Жрец Милтон Карнц, его близкий приятель, набросился на него пятым, в глазах его стояла неописуемая, неконтролируемая злость, которую Ваймс чувствовал и в собственном взгляде.
Он понял, что его контролируют, но не мог в это поверить. Он словно утонул в кошмаре. К такому служба в Культе не готовила никогда. То, что данталли не видят красного и не могут управлять людьми, носящими этот цвет, было непреложной истиной, которая рассыпалась на мелкие кусочки за последние несколько минут.
Толпа, вскрикивая, но не решаясь остановить бойню, окружила дерущихся жрецов. Ваймс пытался сопротивляться, но тщетно: его тело повиновалось чужой воле и уничтожало одного жреца за другим.
Из дверного проема трактира «Сытый Хряк» показались перепуганные посетители. Ваймс пытался найти среди них Колера. Отчего-то его не покидала мысль, что великий палач сможет остановить данталли.
Эта мысль стала последней, когда чей-то клинок распорол ему горло.