Глава 64
После потери сознания Азуан очнулся в постели своей комнаты. Шторы закрывали окно не полностью, поэтому всё было хорошо видно. Тиканье часов умиротворённо повторяло о спокойствии, будучи единственным нарушением тишины. Приподнявшись на кровати, юноша оглянулся. Всё было на своих местах. Деревянные тона мебели со светлыми серыми накидками, появившимися здесь явно недавно, создавали какой-то особой домашний уют. Тёмная дверь была закрыта, поэтому никакие звуки из вне не доносились. Единственным выделяющимся элементом интерьера оказалось большое чёрное пятно на диване - человек в деловом костюме, состоящем только из черных элементов от носков туфель до воротника рубашки.
Пятно, а это был никто иной, как Хасет Джи, улыбнулось и встало. Врач, покачиваясь от приподнятого настроения, подошёл ближе и немного наклонился к Азуану.
- Ну что? Живой?
- Конечно... - голос был очень сиплым после сна, отчего он прокашлялся. - Хасе, скажи, Са вернулся?
- Да, но ты ещё спал.
- Где он сейчас?
- Азуан, тебе не стоит беспокоиться, - Хасе торопливо попытался уложить его обратно в постель, - с ним всё в порядке.
- Тогда где он?! - Воскликнул Азуан и тут же застыл от громкости своего голоса.
- Он... Я попросил его...
- Хасе! - Молодой господин схватил за плечи врача и, сильно сжав, начал трясти его. - Хасе! Не ври мне! Скажи правду, он действительно вернулся?! Он правда жив?!
Молодой врач опустил взгляд. Он не сказал ни слова, его молчание говорило само за себя. Пальцы ощутили слабость и уже не сжимались. Притянув кисти к груди, Азуан затаил дыхание. Это его вина. Только он виноват в том, что телохранитель остался один на поле боя с настолько превосходящим числом противников.
- Азуан, - Хасе старался говорить как можно мягче. Он опустился на колено рядом с кроватью, чтобы не смотреть на друга сверху вниз. - Послушай, ты поступил правильно, у тебя не было другого выхода...
- Нет! Я должен был остаться с ним!
Кулаки сжали одеяло, отчего раненая рука стала ныть от боли. Хотелось плакать, но слёз не было. Нет, он не мог поверить в то, что они убили Са.
- Азуан, я могу тебе как-то помочь?
- Убирайся! Я не хочу никого видеть!
Отстранившись, Хасе поднялся на ноги. Ещё раз бросив сопереживающий взгляд, он тихо вышел из комнаты. Неизвестно, решил он уехать или просто уйти. Азуану было всё равно. Нужно было найти Са любой ценой, но идей как это сделать у него не было. В отличие от отца или дедушки, он не обладал большим количеством подчинённых или хотя бы парочкой верных стражей. После вчерашнего вечера появилось желание себя обезопасить.
Для чего кому-то было нападать на Азуана? Он был приемником главы ордена. Вряд-ли за это время успел с кем-то разойтись во мнениях, но мог ли кто-то быть против этого кандидата? Конечно, мог. Хотя по родословной он имел полное право быть наследником. На церемонии, где его объявили приемником, было уж очень много недовольных лиц, а ведь там были только члены клана. А вот Са мог бы стать на этом поле даже более важной фигурой. Если верить словам дедушки, он был шпионом главы Саккодо.
Желанный шорох у камина внезапно пробудил в груди трепет. Вот, стенка немного приоткрылась. Азуан вскочил с постели и бросился к тайному проходу, через который в комнату мог войти только один человек.
- Са! - Воскликнул Азуан и опешил. Кроваво-грязные пальцы осторожно отодвинули муляж стены. Это действительно был Са, но он был не таким, каким его привычно было видеть. Его одежда была изорвана в клочья, испачкана кровью и какой-то сажей. Перепачканные волосы были растрёпаны и локонами торчали в разные стороны. На лице также было немало засохшей крови. От одного только этого вида сердце сжималось новой болью. Как можно было его одного там оставить?
- Ты ранен? - Только и смог выдавить из себя Азуан, глядя на это истерзанное создание.
- Нет, - раб не подымал глаза, отчего совесть грызла ещё больше.
Азуан ощущал себя предателем. Самым последним и жалким человеком, не способным даже попытаться помочь другу.
- Нужно обработать твои раны, - Азуан направился к аптечке, мысленно молясь, чтобы в ней было всё необходимое. - Я попрошу Германа, чтобы он купил тебе другую одежду. Сейчас пойдём в ванную, я помогу тебе.
- Я сам, господин, - упрямец едва шевелил губами, но был очень твёрд в своём решении, - я не ранен.
- Тогда откуда на тебе столько крови?! - Азуан начал сердиться из-за такого ребячества, хотя больше он злился именно на себя.
- Кровь не моя. Меня только немного задели вот здесь, - Са показал пальцем на ногу, где за порванной одеждой хорошо была видна неглубокая полоса, - ну и ударили по голове, но там только шишка останется.
- Ты был один против десятерых. Чудо, что ты вообще смог от них убежать...
- Что значит убежать? - Худощавый телохранитель, снявший уже с себя одежду до пояса, с крайним недовольством посмотрел прямо в глаза. - Я не убегал от них.
- А как ты тогда...?
- Я убил их.
- Что? - Азуан почувствовал, что пол под его ногами будто пошатнулся. - Что ты сказал?
- Я сказал, что убил их.
- Десятерых?!
- Господин Азуан, их было тринадцать, если вы не против.
Медленно обернувшись, Азуан сделал несколько шагов к телохранителю. Он не мог понять, правду ли тот говорит, но взгляд, холодный и уверенный, говорил сам за себя. Са не был слабаком и трусом. Он был рабом, с особой хитростью играющим свою роль беззащитного ребёнка. Если он и правда убил всех тех людей, то его самого бояться стоило бы гораздо больше, чем кого-либо. Худощавый мальчик, не уступающий по способностям даже черному рану, стал очередным примером обманчивой внешности. Шпион, обладающий невероятной силой и информацией, или человек с неестественной удачей... Кто же на самом деле этот Сакке Саккодо?
- Ты настоящий монстр, если тебе действительно удалось победить всех сразу...
- Нет, господин, - раб медленно опустился на колени. Азуан подбежал, чтобы придержать его, подумав, что тот теряет сознание. Но Са припал лицом к полу, исполняя тот самый рабский поклон, говорящий о сожалении до согласия на смерть. - Нет, господин. Я убил их, всех, это правда. Но они убили лошадь, данную вами мне. Смею ли я просить вас о смягчении наказания?
- Лошадь? - Азуан искренне удивился, он даже и не вспомнил бы о ней. На память только пришла мысль, что это всё-таки был жеребец, но даже цвет не вспомнился. - Наказание за того коня?
- Жаль её... Очень жаль...
Голос телохранителя был тихим, передающим всю боль и сожаление. От этого даже Азуану стало жаль, хотя он никогда не испытывал таких чувств к животным, за исключением личного коня далеко в детстве. Он смотрел на раба, не понимая, как тот мог убить более десятка человек, а потом вот так переживать из-за какой-то лошади. Конь ведь был из отцовской конюшни, потому что до своих бежать не было времени.
- Ты сказал "смягчить наказание"?
- Да, господин. За потерю лошади рабу назначается не менее семидесяти ударов плетьми и заключение без пищи. Я лишь молю вас отложить немного время наказания.
Глаза Азуана медленно расширились. Раньше он вообще не придавал значения тому, что в Рандаре действительно расписали множество правил и наказаний для разных сословий. Но семдесят ударов за то, что раб, спасая жизнь хозяина, не смог спасти ещё и лошадь, показалось крайне жестоким.
- Са, подними голову от пола, пожалуйста. Я вообще не собирался тебя наказывать за лошадь. Ты спасал меня, а это главное.
Потрепав рукой волосы раба, Азуан поднялся с колен. Он сам не заметил, как быстро преодолел расстояние с другого конца комнаты, чтобы поймать подающего. Сейчас он радовался, что Са жив и практически невредим, а большего, казалось, и не нужно.
В мыслях возгорелась мысль, что это уже не первый раз он переживает потерю Са. Каждый раз больно и тревожно, но раб оказывается упрямее смерти. Эта мысль заставила молодого господина ухмыльнуться.
- Господин Азуан, - раб поднялся с пола и, достав что-то из кармана, протянул в руке, - думаю, это важно для вас.
Прищурившись, не удалось разглядеть небольшой предмет, поэтому пришлось наклониться.
- Этого не может быть...
Казалось, будто глаза обманывают, будто всё это ещё сон. В руке раба был небольшой складной нож, но не обычный. Это была та самая гравировка с имперской буквой «D». Перед глазами тут же всплыло множество воспоминаний, в том числе Ди, лицо которой уже стёрлось из памяти. Азуан протянул немного дрожащую руку и неуверенно взял дорогой предмет.
- Откуда он у тебя?
Раб лишь пожал плечами вместо ответа. Но Азуан решил, что после обеда поговорит с ним обо всём, расставит все точки.
В шкафу нашлась неплохая одежда, достаточно свободная, чтобы не сковывать движения телохранителя. Хотя Азуану и хотелось бы его сковать, чтобы тот меньше тревожил раненую ногу, но тогда та болела бы ещё больше. Дома чувствовалась безопасность, хотя разум прекрасно понимал, что это лишь временная иллюзия. Если кто-то действительно хочет убить приемника главы Джи, он обязательно придёт и сюда. Вопрос времени.
Внизу, в столовой, за столом сидел Хасе. В глубине души Азуан очень обрадовался, что тот не уехал, обидевшись на грубость. При виде будущего главы тот встал и слегка поклонился. Он не сказал ни слова, как и полагалось бы, будь Азуан выше по должности. Но сейчас их положения были совершенно другими. Хасе мог не вставать и не приветствовать, даже находясь дома у приемника. Должность позволяла ему командовать в этом доме даже хозяином, но он не пользовался попусту своим положением.
Стол не был уставлен множеством пищи, как это было в родительском доме. По приказу Азуана подавалось не более трёх блюд. Такая скромность позволяла чувствовать себя спокойнее, безопаснее, без мыслей о том, что опасность всегда дышала в спину.
Оглядевшись, Азуан подозвал жестом дворецкого:
- Герман, а где Дон? Я не вижу его. У меня не так много слуг, я хотел бы во время обеда видеть всех.
- Он сказал, что не голоден и не придёт.
- Я не спрашивал его о желании есть. Найди его и скажи, что это приказ.
Дворецкий поклонился и вышел из обеденной. В это время никто не касался еды, потому что хозяин так и не притронулся к своей. Са смотрел собой, будто забывшись обо всём на свете. Если это действительно было так, хотелось бы позавидовать ему. У Азуана в голове был огромный рой мыслей, не дающих успокоиться. Слишком много вопросов, ответы на которые знает либо только Са, либо никто.
Дворецкий вернулся и объявил, что молодой человек, названный Доном по его бывшей должности, отказался явиться в обеденную. Хасе, услышав это, очень удивился и вопросительно посмотрел на Азуана. Явно, он так же жаждал объяснений, почему это слуга не явился по приказу. Кулаки сжались сами собой. К счастью собравшихся, молодой господин не стал выяснять сейчас причину отказа, лишая всех обеда.
После трапезы Азуан подошёл к Хасе и извинился за недавнюю грубость. Ситуация разрешилась благодаря мягкому нраву правой руки. Но в груди юноши всё ещё пылал гнев. Раб, которого он выкупил за немалую сумму, демонстративно отказался явиться, решив, что может так опустить хозяина перед Хасе Джи. Неповиновение слуг и рабов сразу же опускало авторитет господина в обществе.
- Са, пойдём со мной, - Азуан уже принял решение о своих дальнейших действиях.
Как и всегда, раб беспрекословно последовал за ним. Не хотелось ничего говорить и объяснять. В груди всё ещё жгло ненавистью от такого подлого поступка Дона. Светлая обстановка столовой вскоре заменилась видом тёмной узкой лестницы. Азуан зажёг лампу, снятую со стены у входа, и небрежно вручил её телохранителю. Тот растерянно взял её в руки и смотрел на происходящее нервно бегающими глазами.
Быстро спустившись по ступенькам, они шли именно туда, куда, как казалось первоначально, не захочется идти никогда. Это была та самая комната пыток, где в прошлый раз было так трудно находиться. Сейчас же Азуан огляделся, в поисках одного единственного предмета, который точно должен быть здесь. На стене висело множество жестоких вещей, вызывающих отвращение и всё ещё немного тихий ужас.
Вот она. Плеть - предмет для телесных наказаний, о гуманности которого не успели подумать, наверное, только рандарцы. Им в целом не знакомо было слово «гуманность», не говоря уже о его значении.
Азуан снял со стены плеть, от ударов которой успел уже пострадать ранее. В руках рана это был предмет справедливости, но в руках тирана он тут же превращался в орудие особой жестокости.
Постояв какое-то время с этой вещью в руках, Азуан успел многое вспомнить. Впервые он увидел подобную вещь в руках смотрящего за рабами в Синаре. Урок о рандарской жестокости, усвоенный на живом примере. Образ истерзанного до смерти мальчишки, корчащегося и кричащего от боли, несколько раз пронёсся перед глазами. Юноша сжал зубы, чтобы не дать волю эмоциям.
Нужно было уже уходить отсюда. Он ринулся к двери, но ноги вписались во что-то, отчего потерялось равновесие. Сбалансировав руками, Азуан чуть не упал на преграду, выросшую под ногами.
- Са! Что ты творишь?!
- Простите, я...
Азуан взял за шиворот раба, склонившегося к земле прямо под ногами и поднял его с колен. Отпустив одежду, ударил его по затылку. Раб виновато стоял с опущенной головой, не говоря ничего о своём поступке.
- Как это понимать? Тебе нечем заняться?
Но он и тут ничего не ответил. Раздражённо вздохнув, Азуан оттолкнул Са с дороги и направился наверх.
Позже. С ним стоит разобраться немного позже.
На кухне Дона не оказалось, о чём можно было бы и догадаться. Дворецкий сказал, что он много времени проводит в конюшнях, поэтому Азуан направился туда. Обычно там всего три-четыре лошади, но сегодня было всего две, поэтому Дон никак не мог погрязнуть в работе.
В конюшнях было прохладно, но сухо. Пришло осознание, что раньше не доводилось заходить внутрь, т.к. лошадей подавали уже готовыми. Удивительно большое помещение для такого скромного количества лошадей. Услышав посетителей, животные заржали, выдавая их присутствие. Но Дон, занимающийся чисткой белого жеребца, принадлежащего дворецкому, не стал обращать внимание на оживившихся лошадей.
- Почему ты не пришел? - Азуан решил не тратить время на пустые разговоры и сразу перейти к делу.
- Я не голоден, а здесь у меня хватает работы, - конюх говорил спокойно и уверенно, будто бы это он был здесь хозяином, чей покой потревожили два невежды.
- Твоя основная работа заключается в том, чтобы исполнять мои приказы.
- Вашим первым приказом было слежка за конюшнями. С вашего позволения, я хорошо выполняю свою работу.
Отложив щётку, Дон отошёл от лошади и, став напротив Азуана, сложил руки на груди.
- Ты не слышал о том, что нужно идти, если хозяин тебя зовёт?
- А я не животное, чтобы кому-то называться моим хозяином, - Дон опустил голову и стал смотреть из-подо лба. Так его взгляд выглядел немного враждебнее.
- Да, но ты раб. Не хотелось бы тебя унижать, но я отдал деньги за то, чтобы ты выполнял мои приказы.
- Позвольте, вы заплатили скотам, торгующим свободными людьми. Ваша беда в том, что вы пытаетесь сломить волю свободного человека.
Дон специально делал акцент на слове «свободного», чтобы его слова звучали убедительнее. В какой-то степени он действительно прав, но с другой стороны забыл о том, что сейчас в обществе он не имеет никакого положения. А это значительно уменьшает его шансы на самостоятельное выживание. Азуан понимал, что если он просто выгонит Дона, попусту потеряет потраченные деньги. А самого раба либо убьют, либо он сам замёрзнет где-нибудь на городских улицах.
- Знаешь, мне действительно на тебя плевать, - Азуан демонстративно снял с пояса плеть, как бы хвастаясь новой вещицей. - Я даю тебе выбор, но очень небольшой. Либо ты выполняешь мои приказы без лишних слов и телодвижений, либо... Я буду обращаться с тобой так, как в Рандаре обычно обращаются с рабами.
Услышав это, Дон растерялся. Он был смелым и даже наглым, но не совсем глупым, чтобы идти против господина, который его выкупил. Тем не менее, сейчас он колебался. Видя это, сомнения закрались и к Азуану. Кажется, придётся на этот раз отделаться только угрозой, а действительно бить, если Дон осмелится сотворить нечто подобное ещё раз.