Глава 55 Дон Равиль
Ран Рейн предстал сейчас перед глазами не добрым учителем, а жестоким убийцей, бездумно выполняющим приказы. Его образ исказился за несколько минут, разрушив иллюзию о справедливом человеке.
В миг, когда Азуан вышел из здания на свежий воздух, следуя за конвоем, мир перед глазами стал рассыпаться. Множество людей собрались около главного здания, создавая шум. Они полпились и большим трудом удерживались вооруженным кольцом прибывших рандарцев. Это было похоже на возгоревшийся бунт. Люди ломились на чёрную стену со всех сторон, пытаясь разорвать её. В руках обычных земледельцев было привычное для них оружие - вилы да лопаты. Но хуже всего было понимать, что эти люди массово недовольны.
- Отпустите дона Равиля! - кричали из толпы.
- Отдайте нам дона!
- Проваливайте прочь! Грязные свиньи!
- Дона! Дона! Дона!
Люди кричали, в хаосе лишь иногда можно было разобрать что именно пытались донести люди. В этот момент Азуану подумалось, что эти люди действительно ценили этого человека. Что же он такого совершил, что от самой императорицы был вынесен столь суровый приговор? Клеймо, ставящееся на плече раба, говорило о том, что этому человеку больше никогда не стать свободным. Нужно было совершить немалое преступление, чтобы заплатить своей свободой безвозвратно.
Дона посадили на колени перед всеми людьми, на самом крыльце. В такую пору года ему наверняка было холодно даже без рубахи. Но трясло его, вероятно, не так от холода, как от шока и боли. Он не был подавлен, как ожидалось. Хотя его голова и была принуждённо опущена, его пронзительной взгляд рабъедал стоящего перед ним рана живьём.
Рейн встал перед народом, желая объявить им смену власти. Но никниз людей не смолк ни на секунду. Казалось, что от попытки рана что-то сказать, перекричать, гул из людских голосов увеличился вдвое. В такой момент Азуану даже понравилось видеть нотки досады на его лице. Он держался стойко, но понимал, что мирно договориться не выйдет.
Толпа давила всё больше, воины, не обнажившие оружие, уже не могли её удерживать. Тогда ран снял перчатку с левой руки и поднял её в правой.
- Мечи наготове!
После этой команды все члены ранда единодушно достали оружие из ножен. Только Азуан замешкал, не желая идти против мирных людей с мечом. Как же так? Эти люди даже не нападали, они требуют справедливости к одному из них без просвещения жестокости. Но ран приказывает идти на обычных работяг с мечами, ничего не желая видеть. В груди сдавило от отчаяния ещё больше, эти рандарцы сами недостойны называться людьми. Сейчас Азуан твёрдо сказал себе "нет" и даже не прикоснулся к оружию, не смотря на приказ. Заметив это, Са легонько толкнул его локтем и взглядом указал на оружие. Но Азуан лишь решительно покачал головой. На этот раз он не станет молча повиноваться.
Блеск металла немного напугал людей, поэтому они немного отстранились. Но как только кто-то из толпы выкрикнул: "Кровь за дона Равиля!", люди наставили орудие труда как копья и пошли в наступление.
- Стойте!
Звонкий, как удар по металлу, голос во мгновение заставил всех замереть. От резко наступившей тишины в ушах появился назойливый писк. Крик же принадлежал молодому человеку, подымающемуся с колен. Руки его были скованы за спиной, поэтому встать ему было трудно. Но эти несколько мгновений никто не смел издать и звука.
- Не приближайтесь к этим людям! - Четкая и внятная речь эхом пролетела по рядам людей, - Они вооружены и обучены, а вы занимаетесь другим делом. Эти люди пришли исполнить приказ императрицы, приказавшей сослать меня в Рандару, а вам приставить нового дона.
- Что они хотят с тобой сделать? - Мужской грубый голос отозвался из толпы.
- Меня отправят домой, в Рандару. Скажите Аделине, что я не вернусь, не моя вина. Слушайте вон того человека, - дон головой указал в сторону молодого парня в очках, всё это время неприметно стоящем рядом, - он будет новым доном. Друзья, прощайте, не думаю, что жизнь позволит нам встретиться ещё раз. Скажите ещё Аделине, что я люблю её!
Никто прерывал речь дона. Все слушали, затаив дыхание. Даже члены ранда понимали серьезность этого момента и стояли, не шевелясь. Но на последних словах ран жестом приказал увести дона прочь. Двое членов ранда обхватили молодого человека под руки и грубо стащили вниз по лестнице, скрывшись за зданием. Дальше стал говорить ран. Он объявил о смене власти и том, как будут бороться с бунтами, восстаниями и прочим. Он также говорил о требованиях к необходимым выработкам и налогам и их разнице с предоставляемыми городом ресурсами.
Азуан вовсе не слушал это. В его голове посменно было лишь два образа: вдруг изменившийся ран и уверенный человек со сломанной навечно судьбой. Как же легко ошибиться в человеке, видя его только с одной стороны. Ран был прекрасным учителем, но ужасным человеком. Кулаки непроизвольно сжались до боли. Все события будто покрылись туманом. Как так вышло, что сейчас пришлось встать с оружием против невинных? Как он допустил это? Неужели великий Асан Джи во время войны против Дарлида чувствовал себя точно так же?
Многие люди плакали, догадавшись, что их дона, которого она успели полюбить, не ждёт ничего хорошего. Они хотели бы начать здесь побоище, убить хотя бы несколько человек в черном, но четкий приказ их управляющего сдерживал их. Вскоре толпа начала расходиться, а члены ранда группироваться для того, чтобы покинуть город.
Ран Рейн снял свой плащ и накинул его на плечи пленного, чтобы тот не замёрз. Но даже это и немного не сгладило мнение Азуана о его жестокости. Конвой сдвинулся с места. На этот раз ряды рандарцев шли неспеша, тихо разговаривая между собой. Провизия заканчивалась, но руководитель не стал пополнять запасы именно в этом городе, а объявил терпеть до следующего.
Ещё никогда Азуану не доводилось видеть человека, чья жизнь разрушилась в один миг, но чья воля и капли не пошатнулась. Ставший рабом человек не был сломлен, он шел с высоко поднятой головой, хотя его руки по-прежнему были скованы за спиной. Он был готов к решению судьбы, хотя та, очевидно, не была к нему благосклонна.
Ближе к вечеру шествие было остановлено на ночлег. Несколько человек были отправлены за провизией. Многие же занимались палатками. Пленённого привязали к столбу недалеко от недавно разгоревшегося костра. Азуан вместе с Са ставили свою палатку.
- А это куда?
- Эти гвозди нужно вбить в землю, чтобы палатка хорошо держалась на месте, господин.
Са терпеливо объяснял каждый шаг и суть каждого предмета. Удивительно много он знал о таких вещах для человека, впервые покинувшего Рандару.
- Азуан.
Из-за спины послышался строгий голос рана. Только сейчас его тень стала различима перед лицом и Азуан разогнулся, чтобы встретиться с ним лицом. Увидев Рейна, Азуан тут же пожалел о том, что вообще обернулся. Тот выглядел крайне недовольным, его брови гневно сошлись, а губы были напряжены. С ним было ещё трое членов ранда, чьих лиц, как обычно, не было видно за траневыми масками на пол лица.
- Азуан, как ты объяснишь то, что во время приказа достать мечи из ножен, ты не повиновался?
Он ничего не ответил. Да и что можно было сказать на прямые обвинения? Оправдываться было глупо и бессмысленно, ведь Азуан сам решил не послушать приказа в тот момент. На мгновение он перёл взгляд на Са и заметил, как тот побледнел в ужасе.
- У тебя нет оправдания?
- Нет.
- Значит, понесёшь ответственность. Плеть. Десять ударов.
Последние слова эхом отозвались в сознании. Будто это невозможно. Десять ударов плетью... За что? Азуан немного оробел, но не стал показывать никакой реакции, стараясь держаться свёрдо до конца.
Но Са вдруг ожил. Он подбежал к рану и тотчас упал ему в ноги, касаясь бледными пальцами носков черной обуви.
- Умоляю вас, ран Рейн! Господину было дурно, он не понимал, что происходит!
От такого все присутствующие на миг опешили. Азуан почувствовал как бешено бьётся его сердце. Глупый раб бросился молить о пощаде, принижая вопрос чести. Но ран Рейн будто не замечал его слов. Са продолжал вопить:
- Сжальтесь или позвольте мне понести наказание вместо него! Умоляю вас!
- Привести приказ в исполнение, - холодно ответил ран.
Двое членов ранда подошли к Азуану и, схватив его, стали сдирать верхнюю одежду. Теперь кричать хотелось Азуану, он мог снять её сам, он не сопротивлялся, но эти люди не позволяли и шевельнуться самостоятельно. Будто дикие звери, они разрывали ткань в клочья, внушая этим ещё больше страха.
Са бросился в их сторону, но третий человек схватил его под руки и приподнял, не позволяя приблизиться.
- Нет! Пустите!
Вопил раб, заглушаемый дыханием и сердцебиением Азуана. Только сейчас страх ощутился по-настоящему. Грубые прикосновения мужчин уже причиняли боль, но перед ним стоял ещё более страшный человек. Ран Рейн с угозным видом и чёрной тонкой плетью в руках. В голове мелькнула мысль о том, что его просто хотят запугать таким способом. Это было так не похоже на правду.
Грубые руки принудили Азуана стать на колени, отчего он почувствовал неприятный холод земли. Локти наконец отпустили, но мужчины не стали отходить далеко на случай, если наказуемый попытается бежать. Раб же всё ещё беспомощно вырывался из крепкой хватки одного из крупных членов ранда.
Ран Рейн подошёл сзади. Несколько мгновений он стоял неподвижно, это время показалось вечностью, отбираемой пульсом во всём теле.
- Считай вслух, - голос рана звучал безучастно, будто речь шла о каких-то обыденных для него вещах. - За каждое пропущенное число добавлю удар.
Сказав это, ран посмотрел в сторону Са, который до сих отчаянно вырывался. Не понятно было, почему Азуан решил, что ран смотрит именно туда, но глядя на собственные руки, упершиеся в землю, он мог лишь молить судьбу.
Плеть свиснула в воздухе и тут же обожгла болью спину. Азуан вскрикнул от резкой боли. Голова сразу же закружилась, а на глазах выступили слёзы.
- Один, - тихо сказал он.
- Пропущен! Громче!
Второй удар пришелся больнее первого, отчего из груди вырвался стон. Хотелось бежать. Бежать отсюда в глубь леса, бросив всё. Но его останавливала одна мысль. Только став главой клана, он сможет бороться с работорговлей.
- Один!
В голосе Азуана отразилась его боль и Са, наблюдавший за всем этим с мычанием подался вперёд. Бесполезно, он оказался слабее, а Азуан не пытался бежать.
Тут же плеть рассекла воздух и за ней болезненный стон. Все чувства перевернулись.
- Два!
Сейчас невозможно было думать о чем-то, кроме боли и предстоящих ударах, которые приходилось ещё и считать. Джи впервые ощущал подобную боль, хотя само чувствуо боли было ему знакомо. В голове стали всплывать образы из далёкого прошлого. Также вспомнилась боль, причинённая преподавательской указкой. Руки, избитые до крови будто вновь обрели прежний вид. Но боль, которую он ощущал сейчас, была гораздо хуже. Ещё хуже то, что она была причинена именно раном Рейном, человеком, вызвавшем в нём столько уважения. Каждый удар взращивал всё большее чувство обиды и разочарования.
- Д-десять...
Последнее выговорить уже было так трудно, что Азуан захрипел. Он ожидал за это ещё один удар, но ран отступил. Только сейчас подбежал Са и бросился рядом на колени.
- Господин! Господин, вы слышите меня?
- Мне больно, - Азуан с трудом выдавил кривую улыбку, - но я не оглох. Не кричи так.
На мертвенно бледном лице раба было множество скованных эмоций. Больше всего было видно беспокойство и какой-то необъяснимый страх.
- Посмотри, Са, там до крови?
- Кровоподтёки есть, крови практически нет. Я помогу вам добраться до палатки и принесу холодной воды.
- Не нужно.
- Нужно снять боль, хоть немного. Позвольте, господин.
Раб не стал дожидаться ответа и аккуратно протиснулся под мышку, чтобы помочь господину подняться с колен. Он сам дрожал так, будто избили его. В голове мелькнула мысль, что он мог бояться того, что его накажут за то, что он не исполнил свои обязанности телохранителя.
Постель в палатке не могла быть мягкой, да и на спине было бы удобнее лежать. Сейчас к ней было больно даже слегка прикоснуться. Азуан одной рукой подтянул к себе сумку и, немного в ней покопавших, нашел инъекцию обезболивающего. Небольшая отдушина, хотя и чрезмерно хитра для обычного человека, была чем-то обыденным в семье Джи. Только дурак будет жить в Рандаре без мыслей о том, что с ним может что-нибудь случиться. Азуан уже получил небольшой опыт, подкрепив теорию практическими знаниями.
Са пришел с небольшой ёмкостью холодной и воды. Смочив в ней тряпочку, осторожно приложил её к спине Азуана.
- А! - вскрикнул Азуан, - Ты делаешь мне больно! Я отрублю тебе за это руки!
Са отдёрнулся, уронив мокрый платок. Казалось, он потерял дар не только говорить, но и дышать. На его лице застыл немой ужас.
- П-простите... Я...
- Да нормально всё, - господин страдальчески ухмыльнулся, - просто вода очень холодная.
- Если вы отрубите мне руки, я не смогу больше быть вашим телохранителем...
- Тебя только это смущает?
- Нет.
- А что ещё?
- Есть неудобно...
Азуан начал смеяться, но возобновившаячя боль тут же остановила его.
- Почему ты пытался принять наказание вместо меня?
Раб грустно улыбнулся, хотя глаза его были наполнены болью и сожалением.
- Я знаю что такое плеть. Мне было бы легче, чем вам.
- У тебя на спине есть шрамы... Это от плети?
Са задумчиво кивнул, будто пытался что-то вспомнить. После он расплылся в улыбке, явно скрывая какую-то шутку.
- Что такое? Почему ты улыбаешься?
- Если бы мне сказали, что моего господина высекут до того, как он впервые ударит меня, я бы никогда не поверил.
- А ты говори побольше, чтобы у меня появился повод наконец тебя ударить.
- Вам можно и без повода.
- Са, вот ты сейчас специально? Я даже подняться нормально не могу.
- Кажется, когда вы встанете, мне будет уже бессмысленно дышать.
Азуан на какое-то время задумался, поймав новую идею. Она казалась такой безумной, но в тоже время потрясающей.
- Са, а что будет с этим доном после того, как его отвезут в Рандару?
- Скорее всего, его кому-нибудь продадут.
- Смогу ли я его выкупить себе?
- Думаю, да, - раб замялся, - а для чего?
- Я не хочу, чтобы его волю сломили. Хочу, чтобы хоть он остался нормальным человеком. Да, я куплю его, но сделаю его слугой. Придётся, конечно, немного поработать, чтобы он стал слушать меня... Но я по крайней мере буду знать, что он не переживёт того, что тебе пришлось пережить у Саккодо.
Услышав знакомую фамилию, Са едва заметно вздрогнул и отвёл взгляд. Его прошлое давило на него и сейчас. Азуан пожалел, что снова заставил беднягу вспомнить о тех ужасах, через которые щупленькому мальчишке пришлось пройти совершенно одному. Раб. Человек, которому нет на кого рассчитывать, которому не на кого опереться и возложить надежду. Он совершенно один во всём мире, без права голоса и шанса на самостоятельное существование.