Капе́ль

- Господа, рад приветствовать вас, - начал торжественную речь Асан Джи. - Сегодняшний бал организован в честь семнадцатилетия моего единственного внука, Азуана Джи, сына моей старшей дочери. Мой внук с отличием закончил Илиасский университет и принят в Черный Ранд, где служил я, мой отец и дед. Хочу вам сообщить, что с сегодняшнего дня Азуан Джи будет моим первым приемником и в будущем главой нашего могущественного клана Джи.

Азуан подошёл к трону и волна обсуждений пробежала по толпе. Не нужно было обладать идеальным слухом, чтобы расслышать возмущения по поводу грязного происхождения. Но Асан Джи, казалось, не слышал ни слов и светлых волосах или слишком тёмных глазах. Властно осмотрев толпу он подал знак и его помощники спустились с пьедестала. В руках Хасе была золотая шкатулка. Когда она была открыта руками Имрана Джи, в зале воцарилась тишина. Азуан встал на колено и опустил голову - всё, как ему объяснил перед церемонией Са. Удивительно, но раб действительно знал очень многое о тонкостях рандарского этикета. Имран Джи достал из шкатулки круглый медальон из бронзы с символикой и надел на шею Азуану. Когда приемник поднялся, несколько человек начали громко аплодировать, но многие в зале в качестве протеста решили воздержаться.

Чувство горечи сдавило грудь. Ведь действительно, помимо Азуана, светловолосым был только его отец, ярко выбивающийся из толпы. Желая найти поддержку, Азуан посмотрел в глаза Хасе, но Хасе, казалось, сам не был доволен этим выбором дяди. Он стоял с совершенно безразличным видом и даже не смотрел на Азуана, будто думал о чем-то своём. Пустой взгляд смотрел куда-то перед собой, что пугало. Невольно вспомнился день первого знакомства, но даже тогда Хасе не выглядел столь мрачно, потому что глаза его были живыми. Что-то явно произошло с ним за это время.

Поклонившись толпе, Азуан вернулся ко своей семье, где был принят тёплыми объятиями и поздравлениями. Неизвестно с какого момента родители стали столь доброжелательными. Пост даёт многие привилегии, даже семья ведёт себя иначе. Только сестра поздравила нежным немым поклоном и тут же была приглашена кем-то из толпы на танец.

Чтобы не думать о неодобрении толпы, Азуан стал осматривать большой зал. Высокий потолок был оформлен в северном стиле: вместо привычных брусьев, державших стены под потолком, здесь была целая картина. Небо, нарисованное над головой, плавно переходило от звёздного покрывала до ясного голубого неба. По центру были изображены привычные символы Джи. Солнце, украшенное золотом и блестящим стеклом, с одной стороны соединялось с серебряным месяцем. Масштабы картины поражали, нарисовать такое в одиночку невозможно даже за месяц.

- Азуан Джи! - Послышался голос справа и Азуан обернулся, увидев дедушку и его старшего брата Имрана. Только сейчас Азуан задумался о том, что иерархия в семье дедушки пошла вне порядка. Но в книге по-прежнему не оказалось родословной. - Как тебе бал?

- Не похоже, что мне здесь рады, господин Имран Джи.

- Ох, не переживай ты за этих идиотов, - брат дедушки говорил тёплые слова низким холодным голосом, что вызывало некое противоречие. - Когда станешь главой, они будут по-другому относиться к тебе. Лучше запоминай их сейчас, пока они честные.

- Я приму ваши наставления, спасибо.

- Всё-таки я пришел не с пустыми руками, - Имран Джи протянул какой-то свиток, заверенный печатью. - Это мой подарок тебе на день рождения. Небольшой домик в столице, чтобы было где в старости преклонить голову, если не удастся умереть при должности главы.

- Домик?

- Да, ничего необычного. Найдёшь себе дворецкого и будешь жить как состоявшийся мужчина. Да и при должности главы, - Джи отвёл взгляд на младшего брата, - иногда хочется отдохнуть от большого замка, не правда ли, Асан?

- Да, - дедушка задумчиво улыбнулся. - В замке жить весело, но я предпочту спокойствие.

- Азуан, - вновь обратился Имран Джи, - а ты почему не идёшь танцевать? Посмотри сколько там милых девушек, твоя сестра уже три партнёра сменила.

- И не похоже, что она рада этому.

- Это всего лишь бал, Азуан. Ты научился лечить, драться, но не научился отдыхать. - Сказав это, Асан Джи медленно прошел через зал и пригласил на танец свою супругу.

Она была одета в необычное сине-фиолетовое платье, выделяющееся своим кроем и далёким северным стилем. Казалось, даже такой мелочью Асан Джи хотел выделить свою возлюбленную. Не смотря на немолодой возраст, танцевали они так легко, будто состарились только в глазах окружающих, а на самом деле только преступили юношеский возраст. Каждый шаг словно морская волна, гладко омывающая берег. Каждый поворот плавный, словно ветер подымает в воздух две семечки одуванчика, снабжённые лёгкими белыми зонтиками. Семена парили в воздухе, переплетаясь в объятиях и кружась над поверхностью одинокой земли. Асан невообразимо сильно любил свою Диану, а она любила его. Они смотрели друг на друга вечно молодыми влюблёнными глазами, будто только час назад познакомились на этом балу и только осознали, что нашли любовь всей своей жизни. Столько нежности, понимания и тепла было в их глубоких взглядах, что они сами идеально подходили под определение любви.

Имран Джи проследил взглядом за братом, одобрительно кивнул и, поклонившись, ушёл. Через несколько мгновений его снова стало видно. Он также пошел танцевать, но их пара двигалась очень медленно. Жена его выглядела заметно моложе и не уступала ему по красоте. Её длинные черные волосы были заплетены, но даже в прическе они доставали до пояса. Не смотря на морщины, у неё совсем не было седых волос - удивительный дар генетики. Спустя несколько минут Азуан заметил, что женщина была беременна, поэтому чрезмерная осторожность в танце была оправдана.

В центре внимания была пара, контрастно выделяющаяся на фоне брюнетов и брюнеток - родители Азуана. Мать, так же, как и бабушка, была гораздо красивее других женщин, но и кожа её была заметно темнее. Казалось, Динь Джи вовсе не была рандаркой, а какой-нибудь приехавшей на бал номидкой. Но больше всего внимание привлекал отец. Иронией судьбы оказалось то, что единственный блондин гораздо выше ростом всех присутствующих. Атлетическое телосложение врача напоминало о том, что отец занимался непосредственно с военными и был директором главного военного госпиталя в столице. Он был красив, но был совершенно другим: он был похож на жителя ВИА. Только сейчас Азуан заметил это, спустя семнадцать лет жизни.

Бал длился всю ночь. Неизвестно количество сменённых партнёров, музыки и съеденной еды. К утру многие гости уже устали и начали расходиться. Азуан не стал танцевать, сколько бы родители или дедушка ни предлагали. Когда ушел Хасе, Азуан не заметил. Телохранители стояли по периметру зала так, что многих не было видно. Андрэ также скрылся где-то среди них. Азуан пытался найти его, но потом понял, что ему не удаётся найти даже Са. Всю ночь пришлось провести в одиночестве. Единственной отрадой оказались прекрасные блюда на столах, которые за всю ночь Азуан так и не успел попробовать.

Выйдя из бального зала на рассвете, Азуан осмотрелся и замер. Дорогу до комнаты он не помнил, поэтому слова о том, что в домике уютнее, стали до боли понятны.

- Са, - обратился Азуан, не оглядываясь. За столько времени Джи убедился, что раб следует за ним по пятам даже в самые неожиданные моменты.

- Да, мой господин?

- Пошли в комнату. Я не помню куда идти, а ты помнишь? - С надеждой на телохранителя, Азуан обернулся и увидел привычную белую маску.

- Конечно, господин. - Са пошел немного впереди, чтобы показывать дорогу.

Дорога от зала до спальной комнаты действительно оказалась длинной и запутанной. Засматривались на статуи э, портреты и гобелены, можно было потеряться в замке. Найти кого-то здесь, если нужно срочно что-то сообщить, практически невозможно. Азуан осматривал всё: стены, потолки, картины, статуи, мраморные столбы. Хотя и уникальных вещей очень много, запомнить дорогу не удалось. Но Са шел верно, ничуть не колеблясь

- Ты что, выучил здесь все коридоры?

- И не только.

- Не только? Что ты имеешь ввиду?

- Коридоры, комнаты, потайные комнаты, скрытые коридоры, вентиляционные пути, тайники, прозрачные зеркала, слуховые пути, имена прислуги, смены стражи, биографии поваров и горничных - всё, что здесь вообще можно было изучить.

- Что? - Азуан от удивления замедлил шаг, отчего Са тоже притормозил. - Даже биографии поваров и горничных? А это зачем?

- Чтобы в случае потенциальной опасности иметь список подозреваемых, мой господин.

- Но как ты запомнил всё это, если ты работал у дедушки не больше пяти лет?

- Я работал здесь немногим больше года. Если вы будете главой здесь, эта информация вам пригодится.

- Ты меня удивляешь. А что ты знаешь обо мне?

- Я знаю о вас всё, что только возможно было знать.

- Ну хорошо, возраст, родители... Что ещё?

- Когда вам было четыре, вы упали с лошади. С тех пор не любили верховую езду и признавали лишь немногих лошадей.

- Неужели и такое можно найти в архивах? - Азуан недовольно закрыл лицо рукой.

- Нет. Такое нельзя. Вашу любимую лошадь звали Амели́ и она умерла, когда вам было двенадцать. Но ни вы, ни ваши родители не знают, что лошадь умерла по ошибке старого конюха. Тот, кстати, умер по ошибке одного из врачей - такая ирония.

- Я даже не знал о том, что она умерла.

- В семь лет вас впервые отравили. За вашу жизнь боролись двадцать четыре врача, не считая родителей. Противоядие нашел младший сын Имрана Джи, читая от скуки учебники вслух.

- Младший сын? А сколько у него всего детей?

- Два сына. Старшего зовут Ромеро Джи, он первый кандидат на то, чтобы стать вашим вторым помощником. Человек с многими достижениями в медицине и военном деле, особенно талантлив. Младшего зовут Ачер Джи, приёмный сын господина Имрана. Сейчас он заходится в командировке за пределами страны. Ещё Имран Джи ожидает пополнение в семью, не смотря на возраст.

- Меня пугают твои знания о семье Джи. Ты знаешь гораздо больше меня о клане, - Азуан устало вошёл в комнату и стал готовиться ко сну.

- Да, вы правы, господин. Я знаю многое о клане Джи и других кланах, я в первую очередь шпион-информатор.

- И неужели никто не знает о том, что у семьи Джи есть такой человек?

- У каждого клана есть такой человек.- По голосу было слышно, что парень в маске улыбается. - Одного неосторожного новичка вам уже посчастливилось видеть.

- То есть, если я прикажу тебе пойти в дом Саккодо и разведать кое-что, ты пойдешь?

- Да.

- Я думал, ты боишься Саккодо.

- Я знаю все изъяны и слабые места, но Саккодо доверяет господину Асану и только поэтому продал меня.

- Продал? - Азуан, уже наполовину дремавший в постели, пробудился. - Но почему? Это же не безопасно, не так ли?

- Это было пари, - Са снял маску и задумчиво опустил взгляд. - Господин Саккодо утверждал, что я не проживу и несколько дней. Но господин Асан Джи сказал, что может выкупить меня и поставить на ноги. Меня продали по стоимости мяса для животных, чтобы в случае неудачи можно было смело... Подкормить волков вашего дедушки.

- Что ты говоришь?! - Сон улетучился, не оставив и следа. На душе сразу стало тяжко и услышанного. - Это в каком состоянии нужно было...?

- Я был при смерти, господин.

- Но как? - Азуан почувствовал ком в горле, отчего пришлось выпить воды. - Что же с тобой делали?

- Господин... - Са закусил губу и нервно приложил руку к своей шее. - Я знаю, что не имею права просить. Но умоляю вас, позвольте мне не вспоминать этого.

- Да, пожалуй, так будет лучше. Ты не спал уже две ночи. Я тоже. Можешь занять вон тот диван.

Телохранитель задул свечу. До этого в комнате было темно, потому что окна были зашторенными.

Азуан проснулся когда часы пробили полдень. Повернув голову, он увидел Са, свернувшегося калачиком на полу у окна. Погода ухудшалась, у комнате было гораздо прохладнее обычного. Вероятно, раб замёрз. Азуан никогда не видел, чтобы Са спал лёжа, поэтому невольно умилился. Такой вид даже выглядел немного жалким, поэтому Азуан решил укрыть бедолагу.

Взяв плед, Азуан медленно приближался к Са, ведь у того очень чуткий сон. Подойдя ближе, Азуан наклонился, но не успел сообразить, как Са, не вставая с пола сделал подсечку. Азуан упал на пал, вскрикнув от неожиданности и боли. Когда он открыл глаза, у его горла уже красовалось лезвие тонкого кинжала.

- Ах, господин?! - Са, осознавший произошедшее, убрал кинжал и помог Азуану встать.

Сразу после этого, он упал в нижайший рабский поклон, говоривший о самой глубокой степени сожаления. Такой поклон обычно применялся в случае, когда раб был готов понести смертельное наказание за свои проступки. Он не был придуман для извинений, лишь для того, чтобы хоть немного разжалобить хозяина.

- Ты, конечно, по утрам не церемонишься, - Азуан потёр руку, которая, казалось, до сих пор иногда болела. Са не отвечал, поэтому Азуан тяжело вздохнул и, не желая наклоняться, ткнул в раба большим пальцем ноги. - Эй? Вставай. Ты меня чуть не убил! Я хочу сходить к дедушке, спросить по поводу Черного Ранда. Оставил бы тебя тут лежать до вечера, но я не знаю куда идти.