Капе́ль

Тяжёлые веки открылись. Хасе почувствовал знакомый запах лекарств. Неприятное чувство тошноты сжимало горло. Он приподнялся, чтобы осмотреть комнату. Небольшое светлое помещение, минимально оборудованное для приёма пациентов. Рядом с кроватью стоит капельница, - "Капают что-то гады". Скудная обстановка в бледно-серых, уже даже пожелтевших цветах, наводила тоску. Рядом с изголовьем, опустив голову на грудь, дремал на стуле телохранитель. Его присутствие помогло успокоиться и понять, что худшее позади.

- Андрэ, - прошептал лежащий, - дай мне воды.

Слуга спохватился и тут же налил воду в стан, стоящий с графином на потёртой желтой тумбочке. Хасе сделал несколько глотков.

- Сколько времени я был без сознания?

- Хасе, ты был в бреду девять дней. Я уже думал, что ты не проснёшься... Подготовил письмо твоему отцу с вестью о твоей смерти.

- Не стоило. Ты мог его рано обрадовать, - Хасе с трудом искривил рот в напряжённую улыбку.

- Ты и сейчас смеёшься? Врач сказал, что процентов на выживание у тебя совсем немного было!

- Значит, сегодня у меня счастливый день. - Хасе опустил голову на подушку, не отрывая глаз от старого друга.

- Я только одного не понимаю. Как так получается, что ты попадаешь в неприятности сразу же после того, как я отхожу куда-нибудь?

- А я всё думаю, куда это ты сваливаешь вечно перед опасностью?

Ещё долго Андрэ возмущался, размахивая руками. Он приводил разные примеры, оправдывал себя. Но Хасе не слушал. Мысли Джи были заняты таинственным незнакомцем. Его образ в памяти размылся, но прозвище, которым тот представился, сохранилось.

"Клык... Нужно будет порыться в архивах. Может, есть какая-нибудь информация по его деятельности. Надеюсь, он не начинающий борец. Иначе мне придётся попотеть зря"

- Хасе Дзи! - Знакомый голос ректора развеял внутренний диалог и заставил обратить на себя внимание. - Вы зивы? Как это понимать?

- Господин Миллиам? - Появление ректора и два последних вопроса вызвали ряд сомнений. - Мне лучше было бы умереть?

- Нет зе, тупица! Ваши студенты не дают плохода мне и вообсце на колидолах!

- Что вы имеете ввиду? - Молодой преподаватель растерялся и нервно сжал в кулаках край одеяла.

- Здут они вас. Узе пло похолоны сплашивают. Я лад, сто вы зивы, пусть и сами узнают!

Сказав свою едва разборчивую речь, ректор Миллиам своими короткими шажками вышел. Стоило ему выйти, как с криками забежала толпа молодых людей в белых халатах. Они заполнили собой всю комнату, окружив кровать. Толкаясь, они вошли в комнату все. Добавить ещё даже одного человека казалось невозможным.

- Сун Джи! - Восклицали в толпе.

- Сун Джи, как вы себя чувствуете? - Спросил женский голос.

- Вы уже можете встать?

Море вопросов посыпалось градом на Хасе, который с ужасом смотрел на толпу. Люди стояли так плотно, что ближайшие могли начать падать на постель. Предусмотрительный Андрэ стал около капельницы, чтобы её случайно не снесло толпой. Гул из голосов, обсуждений и вопросов заполнил в комнате, казалось, всё оставшееся пространство.

- Так! А ну-ка замолкли все! - Низкий голос Андрэ ударом заставил молчать всю толпу. - Врачи липовые! Забыли, что человеку после отключки покой нужен? Чтоб тишина была, ясно?!

Студенты молча закивали, опустив головы. Хасе с удивлением смотрел на Андрэ. Иногда некоторые его способности контролировать ситуацию очень удивляли.

- Хасе Джи только что пришел в себя. Чувствует себя отвратительно. А тут ещё и вы навалились. Никакой организации! По одному нужно заходить, придурошное поколение!

Только после последней фразы Хасе задумался о возрасте Андрэ. Не смотря на недоверие со стороны отца, телохранителем был назначен именно Андрэ. С тех пор прошло уже пятнадцать лет.

Хасе передался воспоминаниям, забыв о множестве посетителей.

- Хасе Джи, - в памяти голос капитана звучал очень размыто, - этот человек будет охранять вас.

- Я не хочу телохранителя! Я хочу быть сильным, как отец. - Мальчик обижено наматывал бинт на разбитое колено, вытирая предательскую слезу.

- У вашего отца тоже был телохранитель. Знакомьтесь, господин, это Андрэ.

В памяти хорошо сохранился образ шестнадцатилетнего кадета. Худой и, как тогда казалось, очень высокий молодой человек. Его взгляд был безразличным и холодным. Каштановые волосы были аккуратно уложены назад, что неплохо смотрелось с кадетской формой. Его образ тогда выглядел невероятно строгим и недружелюбным.

Поначалу знакомство не принесло положительных эмоций. Первое время мальчишка старался делать всё, чтобы подставить своего телохранителя. Искренне хотелось избавиться от него. Но тому в свою очередь удавалось выпутываться из любой ситуации и выходить сухим из воды. Это очень злило...

- Эй, очнись! - Андрэ осторожно держал господина за плечи, тряся и пытаясь вернуть его к жизни.

- А? Что? Я уснул?

- Ты застыл и не реагировал. Студенты разбежались. Я им чутка приврал, что ты едва живой, - телохранитель уже давно привык к тому, что господин часто игнорирует его слова.

- Да, спасибо. Мне тишина не помешает сейчас. Хотя был очень рад их видеть. Кстати, я вспомнил твой первый день у меня на службе...

- О, нашел что вспомнить! - Андрэ закатал глаза и сложил руки на груди. - Неужели приятно так часто вспоминать тот день?

- Это был единственный день, когда я видел тебя с уложенными назад волосами. - Хасе расплылся в улыбке.

- Ах, паразит! Меня заставили!

Послышался робкий стук. В палату зашёл молоденький парень в белом мундире и со светлыми волосами до подбородка. Волосы были почти белые, отливавшие желтизной. Став ровно по стойке, адъютант поклонился. Хасе хорошо знал этого молодого человека. Он был личным адъютантом господина Асана Джи, поэтому доносил только важные послания от главы.

Светлые волосы - редкое явление в Рандаре. Обычно любое отклонение от стандартной рандарской внешности вызывало у местных отвращение. Если волосы не были черного или каштанового цвета, а кожа белоснежно белой, было очевидно, что человек "грязного" происхождения. То есть он либо имеет в роду рабов, либо сам таковым является. Приезжих добровольно на рандарские территории крайне мало.

- О, здравствуй! - Хасе взял письмо и принял в ответ немую улыбку.

Поклонившись снова, молодой человек удалился. Джи осторожно открыл конверт и достал оттуда письмо. Прочитав несколько строк, он сложил его обратно в конверт.

- Что там? - С любопытством спросил телохранитель.

- Небольшое задание. Нужно будет поговорить с ректором.

Не смотря на интерес, Андрэ не стал расспрашивать. Если бы Хасе хотел, он сам бы рассказал. Стоит немного подождать и тогда ситуация раскроется сама.

- Послушай, Андрэ. Как ты думаешь, этот новый приёмник...

- Я его не знаю. Я уже пытался найти информацию о нём в архивах. Нет ничего. Ровно как и о предыдущем.

- Что? Они убрали всё? - Хасе сел на постель и схватил Андрэ за рукав. - Но почему?

- Я думаю, господин не хочет, чтобы новый приемник узнал что-то о предыдущем. Нам не просто так запретили называть имя предыдущего.

- Я не понимаю почему. Тот светловолосый парнишка выглядит вполне нормальным. Хотя неизвестно, что у него на уме. Если господин Асан приставит к нему толкового телохранителя, то переживать не будет смысла. Почему-то мне кажется, что дядя хочет управлять своим внуком...

- Он может управлять кланом до самой смерти. Зачем ему кукла на троне? Что ты придумываешь? Ты же знаешь своего дядю.

- Да, ты прав. Мне кажется, что у дяди есть какой-то очередной масштабный план. И у меня чешутся руки разгадать эту загадку.

- Не лезь не в своё дело, если хочешь дожить до старости. Если ты начнёшь приближаться к правде, дядя аккуратно уберёт с доски мешающую фигурку. Сейчас ты просто пешка. Дождись когда тебя назначат правой рукой. Ферзь может во многом помочь своему королю. Но не забудь, что и им могут пожертвовать ради победы.

- Ты прав...

Ещё неделю Хасе провел в палате. Чтобы не тратить время впустую, он читал книги, которые Андрэ приносил дважды в день. Ректор Миллиам навещал каждый день, тайком от врачей принося домашнюю еду. Не смотря на то, что Хасе отнекивался, ректор не отступал.

- Я знаю, што такое эта ваша больница! Даше не думайте! Мне плиходилось голодать, стобы только не есть длянь, котолую тут подают!

- Господин Миллиам, вам не стоит так беспокоиться обо мне...

- Малтите! - Любая фраза из уст ректора звучала как гневный крик, но все давно привыкли к этому. - Снатяла он не ест, а потом сто? Ты зе музтина!

- Не переживайте, мне не так уж и плохо даётся эта пища, - такая забота вызывала у Хасе улыбку, хотя он и щурился от громкого голоса своего частого гостя.

- Я хотю, стобы у моей дотели был холоший и клепкий муз, - Неожиданно с загадочной ухмылкой бросил начальник и захлопнул за собой дверь.

Хасе так и остался в оцепенении. Его лицо раскраснелось, хотя он раньше даже не знал о том, что у ректора есть дочь. И там более не мог знать кто она. Причина такой заботы стала ясна. С одной стороны Хасе посчитал это забавным и даже милым, ведь беспощадный ректор всегда особенно относился к нему. Но с другой стороны было крайне неприятно, что и тут у человека нашлась своя выгода.

Перед глазами сразу представился образ маленькой, меньше, чем полтора метра, девочки. И такими же глубокими карими глазами, черными кудрями и косноязычной речью. Представив девушку, максимально похожую на некрасивого отца, Хасе почувствовал себя некомфортно.

Хасе не отрицал важность внешности, хотя не считал это самым главным качеством. Как и любой другой молодой человек, Хасе Джи мечтал видеть рядом с собой красивую девушку с нежным взглядом. Перед глазами представился образ Эллен. Хотя она и не обладала нежностью к глазах, внешность её была идеальной. Не стандартная красота, которую невозможно было оспорить. Округлое лицо с милыми веснушками и маленькие, как у ребёнка, руки. Её образ был олицетворением самой женственности и обаяния. Она была неописуемо красивой, миловидной, изящной обладательницей самого вредного на свете характера.

Телохранитель мимолётно заметил улыбку на лице Хасе. Поставив чашку с ромашковым чаем на мерзкой тумбочке, Андрэ украдкой взглянул на обложку книги, чтобы понять причину такого довольного лица. Вместо ожидаемого девичьего романа, он увидел старый том "Гнойной хирургии".

- Что?! Это ты про гнойники с таким довольным лицом читаешь?

- А? - Хасе не переставал улыбаться, всё ещё думая о Эллен. Джи посмотрел на телохранителя, - Что?

- Больно лицо у тебя довольное. Вряд ли ты прочитал что-то окрыляющее в своей книжке, - Андрэ скептически указал пальцем на раскрытый учебник в руках господина.

- Ах, нет! Я просто задумался, - скрывая смущение, Хасе Джи неловко засмеялся.

- О той девчушке? - Бровь телохранителя игриво приподнялась в предвкушении. - Как там её? Эллен?

- Да, Эллен, - и тут Хасе понял, что сдал сам себя. Андрэ победно засмеялся своим беззвучным смехом.

- Так, а чего это мы краснеем? А ну-ка посмотри на меня!

Хасе отвернулся, накрывшись одеялом с головой. Но Андрэ никогда не видел препятствий. Он начал щекотать бедолагу, засунув руки с двух сторон под одеяло. Сейчас у господина не было ни единого шанса одержать победу. Секретное оружие, которое Андрэ применял в очень редких случаях, заставило Хасэ биться в конвульсиях.

Только так Андрэ мог вынудить своего господина смеяться. Смеяться по-настоящему, не тем аристократическим смехом, который каким-то образом появлялся у людей вместе с деньгами. Проведя много времени в разных слоях общества, Андрэ заметил, что в разных сословиях у людей различные признаки. По одному только смеху, походке или позе на стуле можно определить бедный человек или богатый, в какой среде он вырос, имеет ли слуг и многое другое.

- Андрэ, за что же ты так? - Господин вытер слёзы, накатившие от смеха. - Ты знаешь, что от щекотки можно умереть?

- Если ты выжил после обвала в шахте, двадцати восьми отправлениях ядом, пятидесяти ранениях, двенадцати падениях с лошади и одной попытки суицида, то щекотка тебя точно не убьёт. - Андрэ перешёл на прежнее безразличие в голосе, - можешь мне верить.

- Двадцать семь отравлений, - подловив на ошибке, поправил Хасе.

- Нет, мой дорогой друг. Это было двадцать восьмым. - Андрэ протянул чай на блюдце.

- Если отравить чай ещё два раза, то будет круглое число.

- Зачем тратить яд? Всё равно твои враги попробуют тебя отправить ещё пару сотен раз. Может, мне стоит пробовать всё, что тебе подают? Многие даже отдельно для этого людей нанимают.

- Нет, я люблю испытывать судьбу.

- Оно и видно. Но можно испытать мою. Вдруг, я тоже такой везучий?

- Я, конечно, окажу тебе первую и не первую помощь, но не стоит. Мой организм справится, а в твоём я не уверен.

- Что ты сказал? Да я покрепче тебя раза в два!

- Ох, не рискуй, - Хасе лишь с иронией покачал головой. - Ты же знаешь, что на мечах у тебя нет шансов против меня.

- Ага, ещё скажи, что тебе не нужен телохранитель. Как ты то в детстве делал.

Больше всего телохранитель не любил самоуверенность своего господина. Хасе часто с пренебрежением и неосторожностью относился к опасностям. Конечно, молодой человек обладал прекрасными навыками боя без оружия и безупречно владел мечом, но даже сильный воин не устоит при большом количестве противников. Телохранители не редко были слабее своих господ, но часто превосходили многих сильных наёмников.

- Нет, я урок усвоил. Когда меня выпишут из этой тюрьмы, нужно договориться с ректором об одной услуге.