Капе́ль

Запыхавшись от бега, Хасэ Джи запер дверь в свою комнату. К счастью, Арндэ ещё не успел вернуться. В спальне было тихо и темно. В узкие окна уже не попадали лучи заходящего солнца. Хасэ взял свечу с подсвечника и зажёг последней спичкой, лежащей на том же комоде.

Чтобы огонёк не погас, Хасэ прикрыл его ладонью. Тепло от свечи приятно согревало холодную руку. Обратный путь также подразумевал собой купание в холодном бассейне. На этот раз согреться было гораздо сложнее, так как в спешке не удалось хорошо вытереться полотенцем и волосы были ещё мокрые. От влаги они превратились в милые кудряшки, которые Хасэ максимально не любил.

Стопка бумаг, оставленная утром на столе, вызывала разочарование и душевную боль. Работы на всю ночь.

"Нужно придумать способ, чтобы максимально быстро разгребать эти бумаги. Должно быть, здесь есть какая-то схема..."

Работа всегда помогала отвлекаться от холода. Иногда не только от холода, но и от боли, голода, раздражения, беспокойства и суицидальных мыслей. На бумагах было множество таблиц, отчётов и разных запросов с больниц. Хасэ часами разделял информацию на категории, переписывал, заверял печатями отца. Сейчас, когда Захир Джи болен, сыну приходилось выполнять большую часть его работы. По приказу дяди Асана Джи. Хасэ часто думал о том, почему эту работу дали именно ему, ведь есть двоюродный брат Ромеро, который всегда во всём превосходил .

Мысли о двоюродном брате повлекли за собой множество воспоминаний. Необыкновенная схожесть позволяла им иногда меняться местами, выполняя друг за друга поручения. Единственным препятствием была разница характеров, которая сглаживались актёрской игрой. Если люди плохо знали их лично, не было никаких шансов различить членов этого дуэта. Сейчас кузен готовился к длительной командировке на юге Рандары. Непонятно за какие проступки его сослали в эту глушь, тем более на такой долгий срок. Помочь брату было невозможно.

Через потайную дверь зашёл Андрэ. Его лицо было уставшим и недовольным, как и всегда. Он, с трудом передвигая ноги, подошёл к господину.

- Письмо доставил лично, как ты и просил, - с этими словами Андрэ протянул белый конверт с бледно-желтой печатью. Узор печати включал в себя изображение солнца и тонкого кольца, окружающего его.

- Спасибо, Андрэ.

- Ты что, решил снова принять ванну? Не боишься, что от такого количества холодной воды сведёшь себя в могилу до того, как отец прикажет тебя повесить на площади? - Говоря это, телохранитель изобразил руками петлю на своей шее и дёрнул воображаемую верёвку вверх.

- Да иди ты! - С улыбкой Хасэ оттолкнул рукой слугу, не вставая из-за стола.

Джи аккуратно снял печать с конверта и достал лист, на котором было совсем немного текста. Буквы были выведены ровным, красивым, даже идеальным почерком.

                   [Письмо из конверта]
"Мой брат Хасет Джи, письмо пишу заблаговременно.
Имран Джи приказал мне отправиться на юг Рандары на полгода. Нужно восстановить больницу в городке Лиджас. Ходят слухи, что они борются с чумой, в чем я искренне сомневаюсь. Никаких новостей о брате. Асан Джи не вернулся с континента. Слышал также слух о новом приемнике."

Андрэ наклонился, чтобы тоже почитать письмо. Не увидев ничего интересного, он сложил на груди руки и безучастно спросил:

- Думаешь его в наказание отправляют на юг или это просто его отец соревнуется с твоим?

- Что ты имеешь ввиду? - господин обернулся.

- Ромеро не косячит столько, сколько это делаешь ты. Кажется, что его отец просто всеми силами пытается быть хуже, чем его брат-близнец.

- Это не моё дело, - почувствав обиду, Джи принялся снова за работу.

- Ладно, забудем. Почему твоё имя пишется Ха́сет, но все называют тебя Хасэ́?

- Моё полное имя написано в письме, - Хасет по звукам произнёс своё имя: - [ха], [а], [эс], [е], [тэ]. Видишь? Не помню, умеешь ли ты читать. Обычно рабы не умеют. Здесть [е] читается как [э]. Но ещё часто в рандарских именах глухая согласная в конце имени глотается. Поэтому вместо [Хасе́т] мы получаем [Хасэ́]. Многие имена также не склоняются.

- Ой, всё-всё, не надо топить меня в своих речах. Мог бы ещё десять лет назад просто сказать как правильно. А то я бы на твоей могиле и правда написал через [э].

Сноска: Далее в тексте имя Хасет будет встречаться в следующих формах: Хасе, Хасет. Читается как [Хасэ́]

- На самом деле я очень благодарен тебе, что ты так беспокоишься за мои похороны. Можно покидать это никому не нужное тело со спокойной душой, - Хасе задумчиво растянул губы в улыбке.

- Как это никому не нужное?! - Воскликнул Андрэ.  -  Да тебя на площади нельзя оставить, потому что девушки на органы готовы разорвать, чтоб хоть что-нибудь от тебя утащить! Ты же совсем никакого шанса им не даёшь.

От такого необычного комплимента Хасе смущённо засмеялся, прикрывая глаза свободной рукой. От смеха писать было уже невозможно. Господин взял в руки готовые бумажки и, смеясь, всучил их в руки телохранителя.

- Вот, отнеси в шкаф. А то только языком чешешь.

- Да как так? - Голос телохранителя стал звучать по-детски обиженно, - я же для тебя всё делаю. Я тебя охраняю, письма отношу, все капризы выполняю!

- Я плачу тебе за это.

- О, на это я не жалуюсь, - шуточный укор со стороны Хасе никогда не обижал слугу. - Я бы даже сказал, что доволен. Ради этого всё-таки стоило учиться драться.

- Драться? - Глаза Джи загорелись огнём, отражающим тонкое плямя свечи.

Вскочив, Хасе побежал к кровати. Он схватил подушку и бросил её в телохранителя. Тот не стал уворачиваться, но после удара сразу же поймал её и бросил в господина. Господин Джи сделал кувырок назад на кровати, поэтому подушка в него не попала.

Андрэ достал из ножен меч и, подбежав, во мгновение перелетел через постель. Хасе сейчас был без оружия, но это его не смущало. Он схватил подсвечник на длинной ножке и стал отбиваться им. Драка была шуточной, старые друзья старались не шуметь.

- Я сотру эту уверенную физиономию с твоего лица, надменный прыщ! - Хасе никогда не избегал возможности упомянуть что-нибудь связанное со своей профессией.

- О, чем же? Разотрёшь воск на моём лице? У меня есть меч!

- А у меня есть мечта! - Хасэ засмеялся.

- Ну да, это же всегда именно так работает, - Андрэ от безнадёги потёр переносицу. - Тебе нужно поменьше читать, особенно твои девичьи романы.

Господин Джи пошел в наступление, не жалея изысканный подсвечник. Телохранитель осторожно отбивался гладкой стороной меча. Его острое лезвие могло оставить ссадины на таком красивом предмете. Хасе сделал быстрый удар на уровне груди и сразу же подсечку. Неожиданный удар по ногам свалил на пол растерявшегося слугу.

- Я лишу тебя жизни этим подсвечником. Какого твоё последнее желание? - Для большего эффекта Хасе осторожно поставил на грудь телохранителя ногу.

- Женись.

- Ну уж нет! Не дождёшься!

- Тогда мне стоит наложить на себя руки, чтобы ускорить процесс?

Хасе понадобилось несколько мгновений, чтобы понять суть шутки. Он закатал глаза и поставил на место пострадавший от боя предмет.

"Если бы у подсвечника были глаза, они бы точно разошлись в разные стороны от полученного сотрясения..." - Представив такую картину, Хасе расплывался в улыбке.

- И зачем мне телохранитель, который слабее меня?

- Ну не стану же я сражаться с тобой во всю силу. Ты же избалованный мальчишка. Гляди, прикажешь голову мне отрубить, если я не дам себя победить.

Демонстрируя несуществующую обиду, Хасе стал приготавливаться ко сну. С завтрашнего дня придётся на время покинуть родительский замок. Это не могло не радовать. Не смотря на молодой возраст, Хасе уже несколько раз приглашали преподавать в рандарском медицинском университете имени Илиаса Джи. Иногда его называли Илиасским университетом, но первый вариант члены клана признавали лучше.

На рассвете лошади и необходимые вещи были готовы. Хасе уверенно держался в седле. Вороная лошадь, подаренная ему дядей Асаном, имела спокойный характер и неприхотливый нрав. Благодаря этому не было причин для переживаний и неуверенности. Черная лошадь со всадником в чёрном, скачущая с замка Джи, оформленного в тех же цветах. Ни одному иностранцу не пришла бы в голову связь между медициной и черным цветом. В Рандаре цветом смерти был красный, цвет крови. Черный цвет же являлся символом спокойствия, приходящего с ночными сновидениями. Врач, дающий надежду, успокаивающий душу.

В университете всадников встретил ректор. Мужчина был низкого роста, но это не мешало ему смотреть на всех свысока. Он подождал пока молодые люди спешатся и только тогда начал говорить.

- Это восмутительно! - Ректор не выговаривал многие буквы, что каждый раз смешило Хасе как в первый. Но господин Джи старался держаться с достоинством и изо всех сил сдерживал смех. - Вы плиехали на целый час посше. Мои студенты не долсьны вас осшидать!

- Прошу прощения, господин Ми́ллиам, лошади устали...

- Плеклатите свои шалкие оплавдания! - Рассерженный перешёл на крик, - быстло за лаботу!

- Слушаюсь, - Хасе отдал поводья мальчишке, помогающему конюху, и быстрым шагом вошёл в величественное здание.

Университет имел один большой корпус, вся практика студентов проходила в госпитале напротив. Самые крупные медицинские учреждения Рандары находились в историческом центре столицы. Хасе гордился тем, что его дед Илиас, отец Асана Джи, так многое сделал для страны. Ведь именно он создал этот университет и военный госпиталь. Дядя Асан Джи тоже вызывал чувство гордости. Этот человек сделал так, что теперь больница есть в каждом городе. Гордиться собой Хасе не видел причин: всё его достижения сами пришли в руки только благодаря тому, что посчастливилось родиться именно в его семье. Хасе часто думал о том, выбрал ли он эту семью, если бы была возможность прожить жизнь сначала.

На коридорной плитке четко слышался стук новых туфель. Даже молодые девушки на каблуках смущались бы от этого, но не Хасе. Фишка, которую он сам себе придумал, позволяла меньше натыкаться на случайные неприятности. Стоило ему надеть "тихую" обувь, как его появления никто не ожидал. Такую хитрость Хасе считал лучшим своим достижением.

- Добрый день, студенты! - Под грохот подымаются со своих мест людей преподаватель Хасе Джи прошел к своему столу. - Третий курс, я рад вас снова видеть.

В ответ многие в толпе закивали. Преподаватель осмотрел знакомые лица. Он знал по имени каждого студента с потока. Удивительный дар позволял Хасе неестественно быстро запоминать своих студентов. Но сейчас он не просто осматривал толпу, вспоминая каждого стоящего перед собой. Он искал знакомое лицо. Но не нашёл.

Андрэ сел на один из преподавательских стульев. Он всегда с интересом наблюдал за тем, как студенты реагируют на выходки молодого преподавателя. Поступать в университет в Рандаре можно в любом возрасте. Если кому-то удалось бы сдать вступительные экзамены в шесть лет, никто не стал бы препятствовать. Также можно сдавать специальные экзамены и переводиться на более высокие курсы. Такая система привела к тому, что в группах были люди из совершенно разных возрастных категорий. В Рандаре можно получить только два образования бесплатно: медицинское, на которое очень трудно поступить, и военное.

- Я не досчитался пятнадцати человек, - нарушил минутную тишину преподаватель. - Прошу старост написать отсутствующих на список вместе с причинами их отсутствия. Надеюсь, это не составит труда.

"Пятнадцать человек? - Телохранитель ухмыльнулся, - какое ему вообще дело до них? Правильно, он ищет ту причудливую девчонку с косичками"

Довольный своей догадливостью, Андрэ откинулся на спинку стула и стал слушать лекцию. Прислуживая семье Джи с детства, телохранителю удалось целиком и полностью получить медицинское образование. Вот только без сдачи экзаменов и соответствующего документа. Если бы он хотел, сдал бы теоретические экзамены без проблем. С практикой Хасе мог бы помочь. Но зачем? Нынешняя работа Андрэ более чем устраивает.

Часы лекций, потом бесконечные поиски книг в библиотеке, перетаскивания стопок бумаг с одного стеллажа на другой - это всё, что было в повседневной жизни телохранителя в университете. Здесь господину не грозила опасность, но нужна была целая гвардия, чтобы переносить все эти книги и бумаги, которые Хасе читал с необычайной скоростью. Андрэ всегда удивлялся тому, что у такого талантливого человека вообще может быть низкая самооценка.

- Андрэ, завари чай!

Телохранитель, только что присевший передохнуть, посмотрел на письменный стол. Тоскливый взгляд остановился на трёх стоящих рядом кружках.

- Хасе, у меня для тебя плохие новости.

- Что-то случилось? - Неожиданные слова заставили Джи оторвать взгляд от книги.

- Это уже четвёртая кружка. А предыдущие три стоят совсем нетронутые. Хочешь, чтобы я до самой твоей смерти захламлял этот стол посудой?

- Ох, мать твоя покойная! Я про них совсем забыл. - Хасе будто машинально взял одну из кружек и отпил чай. - Ах, он же совсем холодный!

- А чего ты хотел? Эту кружку я хоть и заварил последней, но это было два часа назад. Когда ты начинаешь готовиться к лекциям, я прямо жду, что ты с голоду помрёшь. Ты же не съел ничего за сегодня, а сейчас уже скоро половина второго.

- Сколько?! - Хасе оглянулся, чтобы посмотреть время на часах. Он ударил себя рукой по лбу и осмотрел стол. - Я не успел прочесть даже половины!

- Ты уверен, что это всё вообще нужно тебе? У тебя завтра банальная лекция по удалению нижних рёбер.

- Я хочу убедить будущих врачей, что эта операция не стоит того. - Хасе тяжело вздохнул, перелистывая страницы очередной книги.

- Да брось, Хасе, что такого? Девушки хотят быть стройными и красивыми...

- Нет, Андрэ! Красота человека не должна быть создана хирургическим путём. Я хочу, чтобы любое ненужное и опасное использование медицины прекратилось. Я не смогу переубедить стариков, но молодые люди легко схватывают. Не всегда только здравый смысл, но они лучше обучаемы.

- Ты говоришь как фанатичный старик. Я думаю, что подобные речи вдохновят эту толпу и без этих доказательств. Поэтому ложись спать, великий герой-психиатр.

Но Хасе практически не спал. Личные потребности были отложены на лучшие времена. Но благодаря этому, его лекции студенты всегда слушали с особым восхищением. Другие преподаватели в свободное от пар время приходили послушать врача-реформатора. Любая идея молодого хирурга была четко сформулирована и обоснована фактами. И сколько бы стариков, работающих здесь большую часть своей жизни, не было против Хасе, никто не мог оспорить хоть бы одну фразу. В двадцать лет Джи имел много завистников, о существовании которых никогда не думал.