35.Крушение
Нежный шум вертолёта, чьи ноты нежно касались уха, чётко играли на сонных нитках двух юношей. Их сны были столь же прекрасны, как и пейзаж, что расстилался перед их глазами. Комфортная тишина и нежное тепло на плече не давали места сомнениям и переживаниям. Этот момент был воистину прекрасным, словно в сказке. И казалось, что ничто не может прервать этот мирный и дивный момент наслаждения и умиротворения. Если бы не странное ёрзанье юноши слева.
Его мозолистая рука с силой сжала девичье запястье, до боли сжимая плоть. Браслет впился в её нежную кожу, а стон боли не заставил себя долго ждать. На минуту задремавшие ресницы тут же затрепали, а когда наконец открылись, то сразу же принялись будить парня.
Лицо Джотаро исказилось в очень суровой гримасе, а брови сильно нахмурились, будто его иссине голубые глаза увидели нечто и вправду жуткое. Пока дело не стало ещё хуже, Мираме решилась на отчаянные методы, когда палец левой руки Blessed hands коснулся ладони парня.
– Джоджо, просыпайся! – воскликнула обладательница стенда.
Тут же, как ошпаренный, Куджо вскочил с уютного плеча и схватился за руку. Неприятное шипение раздалось в воздухе, а нос пробил мерзкий запах. Сожаление за содеянное пришло в тот же момент, когда зелёные глаза встретились с его ошарашенным взглядом. Руки немного задрожали, а со стороны послышался удивлённый вздох француза, что лишь с приходом запаха понял, что что-то не так.
– Прости, ты просто сильно сжал моё запястье и... – пыталась оправдаться она, но сейчас, когда голова может ясно думать, казалось, что это полный абсурд. До того момента, когда брови юноши вскинулись, а другой рукой схватил её запястье, смотря на следы, оставленные его пальцами. Вовсе не осознавая, что он делает на данный момент и как быстро рушатся его хрупкие, но толстые стены.
И вот его тело облило ледяной водой, а сердце кольнули иголкой. Как же он был беспечен в последние дни, как же он был одурманен своими чувствами к девушке, что совсем забыл, какой хаос творился у неё внутри. На белоснежном запястье, где тонкими сетями распространялись голубые вены, виднелись толстые и красные шрамы. И все воспоминания, как фотоальбом, пронеслись у него в голове, как он целовал их, как заметил эту утрату и подарил тот самый злосчастный браслет. На душе и так опечаленного парня стало паршиво и холодно. Казалось, что с каждым днём его положение становилось всё хуже и хуже...
Хару не могла смотреть, как синие сферы океана смотрят на эти следы прошлого и её судьбы. Хотелось сказать, что всё хорошо, как оно и было, но этот ненавистный комок в горле не давал произнести и слова. Её глаза забегали в поисках чужих взглядов, но на удивление никто и не смотрел, никто. Будто время и вовсе остановилось. Лишь для них двоих...
Рука Хару задрожала и одним ровным рваным и резким движением закрыла своё запястье рукавом, а Blessed hands закрыли тому глаза, заодно регенерируя его поражённую руку.
Тёплые облака волшебно разнеслись по его предплечию до ладони и в нежном танце заботы закрыла рану шрамом.
Теплота этих минут не поддавалась никаким словам, а контраст настроения казался ошеломительным. Что же такое происходило с их избранеными душами в последние дни? Хотелось верить, что это лишь пустяк, простая усталость, но ощущение конца казалось всё ближе и ближе. Ужасного и душераздирающего конца.
И вдруг ни с того ни с сего тяжёлый мужской кулак прилетел в щеку Хару, отрывая её мысли от головы. В глазах всё поплыло, а координация в пространстве затуманилась. Будто вертолёт вертелся из стороны в сторону, а вдали слышались громкие и ошарашенные крики крестоносцев. Когда её тело прижали тёплые, большие руки к себе, то разум стал понемногу, но восстанавливаться.
– Хей, Какёин, что за чёрт! – воскликнул голос с пассажирского места, а вертолёт начал пищать своими оглушитеотрыми датчиками.
– Успокойте его! Я не могу восстановить высоту! – кричал пилот, чьи глаза не отрывались от надвигающейся земли под ними.
Веки девушки тут же раскрылись, а зрачки уменьшились при виде происходящего. Вертолёт стремительно падал вниз, а ноги Какёина с опасной силой били по рулю и пальцам пилота, при этом неистово крича, будто на самого короля ада. Хватка Куджо была очень сильной, что сдавливала руки до синяков, а Польнарефф незаметно забрал ребёнка, и когда их с девушкой взгляды встретились, её тело схватил удар тока от его тонких и злобных глаз. Его спокойствие бросало в дрожь, а абсурдность ситуации не укладывалась в голове.
Недолго думая, стенд Blessed hands всей своей левой ладонью схватила Какёина за ноги, каким-то образом не задевая одежду. Плоть и кожа мгновенно покрылись болезненными пузырями, наполненные жёлтой жидкостью, а мясо под рукой отвратительно шипело. Его крики стали ещё громче, но на этот раз его фиалковые глаза распахнулись от ужаса и боли. Он тут же притянул ногу к себе, пытаясь схватиться за поражённое место, но боль не давала этого сделать.
Дав пилоту место и возможность управлять вертолётом, буквально за секунду тот восстановил равновесие, доказав свою профессиональность, но только команда хотела выдохнуть полной грудью, как назло оказавшаяся пальма спереди схватила их вертолёт в посмертные путы и направила самолёт прямо в землю.
×
– ААА, МОЯ НОГА!
Крик пилота достигал до самых окраин пустыни, когда его скрученную под неестественным углом ногу пытались восстановить в ровное положение. Дело было не особо кропотливым, зная, что Хару всегда готова помочь, но что беспокоило больше, так это их местонахождение.
К небольшому счастью, они потерпели крушение прямо у оазиса, залитый прекрасными видами небесного полотна. Костёр мягкими огнями озарял их лица, заодно подсвечивая место работы. Польнарефф зажал тому рот куском ткани, свёрнутый в жгут, а руками крепко держал за ногу, готовя того к худшему.
Никто не хотел этого делать, но если не восстановить его ногу хотя бы в правильном положении, то регенерация, а точнее, ускорение процессов, пройдёт наперекосяк, так и оставив ногу в неестественном положении. С резким движением руки француза, в воздухе раздался болезненный хруст, а заторможенная боль, словно снежный шар накатывала на пилота.
– ААААА... – кричал Мисье, сквозь плотную ткань, весь этот ужас не хотелось созерцать собственными глазами, и поэтому девушка робко и незаметно ушла от них подальше, в самую тёмную часть местности – у разбившегося самолёта.
Там, опустив голову в отчаянии, сидел красноволосый парень, чьи мысли бегали из стороны в сторону. Что с ним происходит? Он будто видел ужасный кошмар, да такой, что не забудешь во веки веков, но почему от всего этого ада осталось лишь послевкусие страха. Итак, расчёсанные до крови мысли били глубоко в сердце и душу. Конец близок...
– Какёин... – вдруг резко раздался голос справа от него, попутно чувствуя хватку на плече. Испуг не заставил себя долго ждать, и его тело тут же вздрогнуло. Посмотрев, кто это был, его грудь выдохнула с облегчением, а еле заметная улыбка коснулась его обветренных губ.
– Хару, не пугай так... Я чуть не умер во второй раз.
Он говорил это с легкой усмешкой, но в его голосе слышалось напряжение. Взгляд его был блуждающим, словно он все еще пытался собрать себя по кусочкам после того, что только что пережил.
– Ты до сих пор чувствуешь себя виноватым? – спросила она, с беспокойством наблюдая за ним. Её пальцы сжимали его плечо, словно пытаясь вернуть его в реальность, из этого кошмара, в котором он тонул.
– Просто... дурные мысли, – пробормотал он, отводя взгляд. Он не мог рассказать ей о том, что его мучило. Какёин сам боялся этого.
Присев рядом с ним на крыло самолёта, Хару всматривалась в блистающее звёздное небо перед ней. Так хотелось утонуть в этом прекрасном и бесконечном небе, но что стоит за ним и его пределами? Лишь холод и пустота. Это и пугало её.
– Знаешь, ты хоть и виноват в случившемся, но никто не держит на тебя обиду, правда, Нори, успокойся. Просто скажи, что тебя беспокоит, хотя бы мне? – её полугрустный взгляд был освещён лишь светом луны и звёзд, тысяча мелких искр отражалось в её зрачках, словно сам бескрайний космос был в них. Этот момент он запомнит навсегда, такую красоту невозможно забыть никогда.
– Хару, я... – слова Какёина чуть запнулись при полуслове, но его решимость не отходила ни на секунду. – меня гложит один кошмар, что повторяется из раза в раз. После того как произошел инцидент с твоим отцом, я не мог сомкнуть глаз и минуты. – его столь сдержанные слова неслись рекой, не смея останавливаться, а его глаза заворожённо смотрели вперёд, на то, как вода изумительно отражает свет луны.
Хару же внимательно слушала, смотря прямо на него, даже не думая прервать его рассказ. Когда они так разговаривали? Никогда? Но в этот раз казалось, что это навсегда, эти новые знакомства и дружба столь необычными людьми грело её душу.
– Эти чёрные глаза. Они каждый раз бросают меня в ужас, а отражение в них, как человек в зелёном гакуране с дырой в животе, прижат к водонапорной башне. И самое страшное, так это то, что после минуты разглядывания, я узнал в этой фигуре себя. – выделив последнее слово, его суженные зрачки смотрели прямо на неё, будто проходя мимо оболочки плоти, заходя чуть глубже, до самой души.
– Какёин... – тихо произнесла зеленоглазая, поправляя его причёску. Сама того не замечая, Хару начала любить прикосновения, эти нежные и наполненные любовью. – Не думаю, что стоит так сильно из-за этого переживать, это всего-лишь кошмар и недосып из-за стресса. Будь уверен, как только мы победим Дио, наша жизнь станет только лучше. И мы обязательно его победим. – в её словах не было и намёка на сомнения, но неведнная боль сразила их сердца при этих громких заявлениях.
Только её губы раскрылись, чтобы произнести ещё одну воодушевляющую фразу, как неподалёку зашуршал песок, а басистый голос прервал эту тишину.
– Хару, тебя безбровый зовёт, сказал срочно. – его фигура оказалась прямо перед ними, и таинственно покуривал сигарету, что тусклым светом озаряло его острые черты лица.
– Да? Сейчас, блин, я только ушла! – печально произнесла девушка, оглядываясь на парня и тут же вскакивая с места, она даже забыла, что должна была вылечить ногу того пилота. – Какёин, не грусти больше, я скоро приду! – воскликнула русоволосая на последок, прежде чем скрыться за песчаными дюнами и пальмами.
Наблюдая за всем этим, двое парней стояли будто замороженные и смотрели ей вслед, пока фигура Хару не исчезла из поля зрения. Оставшись наедине со своими мыслями, никто из них не удосужился продолжить диалог. Лишь когда ядовитый дым вышел из губ Куджо, он спокойно, с умиротворённым лицом, сел рядом с Какёином. Крыло самолёта, что держался лишь на одной железяке, незаметно погнулось от такого веса на нём, а парни не сочли это чем-то важным. Такая тишина не была слышна с тех пор, как они вместе остались на балконе. У рыжеволосого парня было ощущение дежавю, когда они так проводят время вместе, не проронив и слова. В тот день они также сидели и обсуждали уже приевшуюся в их сердца тему, но в этот раз каждый из них думал об этом про себя.
Норияки, окинув своего лучшего друга взглядом, что в огонь и воду был готов сражаться с ним плечо к плечу, опечаленно вздохнул, боясь тех слов, что ему предстоит сказать. Он будто крадёт чужое счастье, что никогда не станет его.
– Джотаро, прости... – неожиданно сказал юноша в зелёном гакуране, чья нога, кстати, уже не болела, а на месте раны красовался лишь большой шрам. Ладошки нервозно запотели, а глаза бегали туда-сюда, боясь встретится с этими хищными глазами, что как луна светились в ночи. Даже казалось, что запах сигарет исчез, но с сильным выдохом Кулдо произнёс:
– Не стоит переживать из-за самолёта, уже ничего не сделаешь. – легко сказал черноволосый парень, натягивая кепку рукой. Его глаза были счастливее некуда, а почему и нет? Вид впереди был словно воплощением реальности из картин. И весь этот сюжет он видит своими собственными глазами, будто это всё создано для тебя и только тебя. Хотелось просто улыбнусь во весь ряд зубов и забыть обо всех проблемах человечества, но юноша с опечаленной судьбой слева не спешил с этим соглашаться.
– Я не про это, она... – эта фраза оторвала все мысли и душу от тела, когда резкий животный взгляд переместился на Какёина, чьи глаза горели решительностью, но почему-то в глубине этой фиалковой симфонии виделись тонкие ноты печали. – Я люблю её.
Его слова комом вышли из горла, что будто молнией раскололо безмятежную тишину.
– Не продолжай, я не хочу слышать этого. – Джотаро замер, будто его кто-то ударил по щеке. Он не мог поверить своим ушам. Откуда такая ярость? Но это было не так важно, важнее то, какие чувства бушевали внутри него. Пылающая ненависть горела в его груди маленькими струйками огня, а чувство предательства синей гущей распространялось по его сердцу. Как бы ни было больно в груди, он понимал, что также глубоко сочувствует ему. Ведь и сам не заметил, как это произошло.
Куджо резко встал с насиженного места и выкинул окурок на чёрный песок от синевы неба, даже не удосужившись его потушить. Тяжёлые и громкие шаги прошлись по песку, а тишина стала намного гуще и неприятной. Будто скрипучая пластинка играла на фоне симфонии чувств, но резкий шум привлек фиалковые глаза Какёина, тут же переводя взгляд на остановившегося Джотаро.
– Но мы оба в одной лодке, во всяком случае забудь этот разговор. – резко прервал он своим басистым голосом, моментально жалея, что начал эту фразу. Стряхнув головой все намертво застрявшие в голове мысли, голубоглазый юноша ушёл, оставив за собой лишь тишину и опечаленного Какёина, чью фигуру освещала лишь одинокая луна.
——
Вернувшись обратно к костру, настроение Куджо пало в самый низ земли, а негодование лишь усиливалось. Что же делать дальше? Как относится ко всем этим чувствам в груди и их последствиям?
Нежное потрескивание костра и притягательный цвет ярко-оранжевого огня успокаивало его пламя в душе. Дыхание было медленным, а глаза расслабленными, когда они непрерывно наблюдали за этой красотой природы. Чистота и искренность этого момента хотела укрыть своей пеленой тишины учащённое сердцебиение Куджо, а тихими словами скрыть все его кипящие чувства в глазах, что единственные выдают все затаившиеся секреты сердца.
В его голубых глазах отражалась вся перспектива местности рядом, а едкий дым специально дул в его сторону, чтобы эти заворожённые сферы океана оторвались от столь бесполезного занятия.
– Чем занимаешься? – чей-то голос рядом с озорством раздался в ухе, а глаза нехотя перевели взгляд на жизнерадостного француза. Его веснушки на лице и теле становились лишь ярче с каждым днём. Ведь Куджо в начале пути даже не хотел верить в то, что у такого бледного и фарфорового существа вообще бывают столь необычные особенности.
– Арифметику решаю. Ничем, конечно, идиот. – отрезал Куджо из себя, буквально плеваясь кислотой. Сейчас было абсолютно не до радостных разговоров вдвоём. Но его ухмылка никак не пропадала с лица, а оскорбления он будто и вовсе не замечал. Польнарефф прислонился к Джотаро, закидывая ему на шею свою руку, покачиваясь туда-сюда, француз не переставал смеяться. Хмурый парень никак такого не любил и яростно пытался оторваться от него со всякими возгласами об убийстве и оскорблений, но ничто не заставит убрать улыбку Француза.
– Хей, расслабься хоть раз. Мы здесь до завтрашнего дня застряли, так что успокойся немного. – эти слова были ничем иным, как дешёвый способ заставить разделить этот момент с сердитым парнем, но как бы ни было эта фраза дешёвой, но они нашли отклик в сердце юноши.
____
В перерыве я решила нарисовать нашу Хару.