34.Адское дитя
– Что вы имеете в виду, мы не сможем полететь?! — взвился француз, напрягая свои голосовые связки до предела. — Знали бы вы, с каким трудом мы добывали этот самолёт! Всё уже уплачено! — Остальные только с изумлением уставились на него, их глаза были полны тревоги, осознавая беспомощность ситуации.
– Извините, но у нас здесь ребёнок с температурой 40°, а ближайшая больница находится в соседней деревне. Мы вернём вам деньги, а завтра вы сможете полететь! — пытался уговорить пилот, в голосе которого проскальзывала паника. Он боялся не только за свою работу, но и за свою жизнь.
– Мы не можем так долго ждать! От нас тоже зависит жизнь человека! — с ожесточением воскликнул Жан, прорываясь через отчаяние. Он схватил работника за воротник и в ярости наклонился к нему. Атмосфера накалялась, и казалось, вот-вот произойдёт что-то непоправимое.
Вдруг из толпы вышла женщина с тем самым ребёнком на руках. Он был довольно необычным. Некая странная и ужасающая аура витала вокруг него. Глаза его узкие, а рот изнывал от страданий. Может, это обман зрения или же вовсе мутация, но ребёнку не было и года, когда в его ряду зубов красовались два длинных и острых клыка. В этот момент по телу пробежали рой мурашек, что электрическим разрядом возбудили каждую клетку.
– А вы не можете взять его с собой? Я думаю, этим людям можно доверять, — произнёс старческий голос старушки. Она была окутана чёрной мантией, что скрывала всё, кроме её маленьких тёмных глаз.
– Эм, мэм, вы уверены? — удивилась Хару, подходя к ней. Не верилось, что женщина может отдать своё дитя так легко, о чём они думают?
Почему-то в груди девушки кольнуло. Было ощущение, что такое чувство повторится ни раз за день.
– Конечно, девушка, именно тебе я его и доверю. Вам же по пути в больницу? Просто оставьте его там, я не против. — Хоть её лицо и не было видно, но глаза будто исказились в добродушной улыбке. Было что-то странное в этом ребёнке, так и не хотелось брать его в руки, но ситуация изменилась.
– Эм... Хорошо, мы отвезём его в больницу, верно, Польнарефф? — неуверенно произнесла зеленоглазая, кидая отчаянный взгляд усталости на француза.
– Ха... Да-да, только мы не гарантируем безопасность этому засранцу. Он мальчик хотя бы? — Прислонив руку ко лбу, он обречённо потирает лицо. Ещё одна забота в их сторону.
А парни, что наблюдали за этим всем со стороны, времени не теряли и, перекинувшись взглядами, кивнули друг другу, тут же приступая к делу.
Темноволосый юноша ни на секунду не сводил глаз с Мираме и, подойдя к ней, похлопал по плечу. Та же, пока брала младенца на руки, так чтобы он не заплакал, подняла взгляд на огромную фигуру рядом. И в этот момент, будто электрический ток ударил её по самому глубокому и чувственному месту в теле — по сердцу. Казалось, что её взгляд уже давно не пересекался с этими глубокими и яркими от синевы глазами. Они завораживали своей красотой и искренностью. Казалось, что, пройдя столько времени вместе в этом путешествии по аду, она должна была знать их до каждой детали. Но каждый раз, когда их глаза пересекались, зелёные сферы находили в них что-то новое.
Её оцепенение длилось недолго, когда рука стала легче, а жёсткая и шершавая от труда ладонь забрала тяжёлую сумку вещей. Такой простой, но такой значимый знак заботы.
– Спасибо, Джотаро, — произнесла окутанная счастьем девушка, улыбаясь своей самой яркой улыбкой.
Куджо лишь кивнул, но тут же пошёл прочь, не задерживаясь на этом шедевре природы. Его глаза так и норовили встретится взглядом с зелёными, как летняя трава, радужками. Всё его нутро хотело лишь одного: быть рядом, не желая ничего большего. Такие чувства мучали его уже давно, но лишь сейчас Куджо начал придавать им значение. Хотелось избавится от них, ему это так надоело — чувствовать себя безоружным рядом с ней, но почему в сердце становилось так тепло.
——-
Запах новых кожаных сидений и проводов окутал ноздри крестоносцев, когда они всей своей маленькой, но сильной командой сели в небесное судно. Польнарефф сидел на сидении помощника, а управлял, естественно, сам пилот. Сзади было, к счастью, достаточно места для двух подростков и одной леди.
Какёин устроился у правого окна, завороженно смотря на неизменяющийся пейзаж. Его фиалковые глаза так и норовили закрыться, а мешки под глазами болезненно давали знать об усталости. Наверняка школьник и сам не заметил, что его лапша из волос была полностью растрёпанная.
– Какёин, посмотри сюда. — произнесла девушка посередине, чьи невинные и чуть уставшие глаза, рассекал розовый шрам боли. Насчет шрамов, день изо дня они становились лишь краснее, а зуд не утихал. Хоть они и были получены много лет тому назад, но келоидный рубец без боя не уйдёт.
Оклемавшись, красноволосый сонно моргнул пару раз и тут же перевёл взгляд на Хару.
– Да, Харуми? — даже назвав её полным именем, он не понимал, что происходит, когда чья-то рука коснулась огненных волос. Это ощущение некой заботы и маленького массажа заставило его окончательно сдаться чувствам внутреннего восторга и наслаждения. Пока её тонкие и короткие пальцы водили дугами по красной макушке, Хару восхищалась их нежностью и блеском. Словно сам шёлк проходил вдоль её ладоней. И когда озорной взгляд русоволосой увидел, как на это реагирует Норияки, Хару тут же обернулась к Куджо, что сидел слева от неё. Её хихиканья привлекли внимание пустых синих глаз, что наблюдали за безоблачным небом. Джотаро перевёл взгляд на пару школьников и ухмыльнулся, такой тёплой и лёгкой улыбкой.
– Похоже, он и правда устал. — прогремел голос Джотаро. Польнарефф тоже обернулся и лишь немного посмеялся. Всё же француз стал более серьёзным, после всей этой ответственности, что пала тому на плечи.
А сам Какёин не обращал внимания на все окружающие его взгляды. Всё его детство и юношество было отрезано от таких человеческих привилегий, как прикосновения и нежность, но спустя столько лет его нервные окончания были лишь рады встретить новые ощущения.
Хару заметила, как конфетные глаза Норияки закрылись, а его тело полностью расслабилось, откинувшись головой на сиденье. Дабы не разбудить, девушка не стала продолжать, а лишь аккуратно убрала ладонь и последний раз ухмыльнулась, переводя взгляд на хмурого юношу слева.
Куджо сидел, скрестив руки перед собой и опустив кепку на глаза. Его поза была немного неудобной на вид и даже застывшей, но после бури мыслей в голове и перепалок с самим собой, Джотаро поднял взгляд на Хару.
Почему это так тяжело? Раньше все походило на легкий танец, где каждый шаг был инстинктивным, где не было места сомнениям. Он легко предлагал ей свое плечо, словно это было самой естественной вещью на свете. Помнил, как трепетно прикасался к её шрамам на запястье, целуя каждую метку, словно она была живым произведением искусства, полным историй и боли.
Но что же изменилось за это время? Где исчезла та смелость, с которой он действовал раньше? Теперь же, когда дело касалось самой Хару, его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно готово вырваться на свободу. Он хотел бы просто положить голову на её хрупкое плечо, увести незримый груз, но в груди сжималось от страха.
Страх быть отвергнутым, страх изменить все, что уже было между ними. Он хотел её как никогда, но каждое движение казалось тяжелым, каждое слово — запутанным клубком. Искренность пугала его, и он понимал, что не может больше скрывать эту безумную нежность за маской безразличия.
Мираме, будто прочитав его мысли, усмехнулась. Её настроение было на удивление прекрасным, и она была готова ко всем предложениям и действиям. Изучая лицо Джотаро, словно поглощая его взглядом, она не давала тому выбора.
Чёрная рыбка "Лабео" была поймана на крючок.
Его голова опустилась на девичье плечо, удобно соединяясь с тканью кофты, как инь-ян. Хотелось раствориться в этом чувстве, простом как вода, но таким же глубоким как море.
Блаженный выдох усталости вышел из его губ, когда невесомым касанием ладони Хару сняла с него кепку, запуская в чёрные как смоль волосы пальцы. Тепло её рук и лёгкость движений — всё это погружало его в волну нежности, от которой щемило в груди.
– Блять... — прошептал он в мыслях, чувствуя, как сердце бьётся в бешеном ритме, словно хочет вырваться из грудной клетки. Он не мог больше отрицать эту нежную боль, растущую в нём с каждым днём, с каждым взглядом, с каждым случайным касанием. Это была она, Хару — его свет, его тепло, его непреодолимая любовь.
——-
Ладно я пока пощажу вас и в этой главе ничего не будет, но скоро 😈