Short Stories Hanako/Короткие истории Ханако

Слухи всегда гуляли по королевскому двору, разносясь и множась в количестве. Они мелькали в газетах, появлялись то тут то там. Невозможно было их остановить или уничтожить — все равно найдутся те, кто эти слухи расскажет снова всему свету.

Слухи были частью их жизни. Его, как командира Седьмой роты, они и славили, и очерняли. Кто-то говорил, что таких великих полководцев их Королевство ещё не видело, а кто-то — что такой, как он, — из нищих по крови, — недостоин вообще занимать этот пост. И пусть он прошёл две войны, приносил раз за разом победу, историй о его происхождении не убавлялось. Кто-то строил теории, что его кто-то продвинул выше... По сути да, так оно и было, но это было честно.

Но рядом с ним сейчас сидела и репетировала речь та, о ком историй и выдумок даже больше, чем о нем. Это не удивительно, учитывая её статус, значительно выше его. Принцессам, кажется, положено быть предметами обсуждения. Если он не ошибается...

— Ханако, ты не слушаешь! — обидчиво заявила Нэнэ, сверкая глазами и наклоняясь к нему. Он и правда задумался, потому что с утра увидел заголовки газет, где сообщалось о предстоящем празднике весны.

— Прости-прости, принцесса. Просто размышлял, — виновато замахал руками рыцарь, чуть покраснев. Порой принцесса не замечала, как нарушала личное пространство людей. Или притворялась? Он не мог точно сказать.

Кстати о слухах... А ведь их тоже обсуждают на все лады после того бала в честь восемнадцатилетия принцессы. Много внимания уделяли их танцу — белому вальсу, на котором Её Высочество самолично пригласила его, солдата, который бывает на балах раз в год, а то и вообще не приходит. И некоторым высокородным показалось, что это знак.

Нет, Ханако не отрицал, что принцесса милая и нравится ему. Он ради неё сиганул в озеро, чуть не утонул, чего никогда бы не сделал в прошлом ради других. Ему нравилось называть её просто "принцессой" или "вашеством", нравилось быть тем, кому она доверяет и позволяет многое.

Но истории в народе иногда выходили за рамки приличия...

— И о чем же ты думал так сосредоточенно? Что-то случилось? — интонация беспокойства проявлялась в голосе Яширо почти постоянно. Может, ему так только слышалось и это её обычный тон.

— Да так, это не очень важно, — отмахнулся он, выдавливая усмешку. Не хотелось говорить вслух о своих мыслях по поводу них.

Если честно, то он давно все понял. Осознал, что неспроста между ними иногда пробегает напряжение, останавливая смех или простую беседу. Это молчание Ханако не нравилось, но он не знал, с какой стороны подойти, чтобы не было конфликта.

Да, Нэнэ не могла просто нравиться. Её можно полюбить за короткий срок, если приглядеться. А Ханако достаточно долго и тщательно присматривался к ней, пытаясь понять её. И как-то так вышло, что чувства, которых раньше не было, вспыхнули и теперь горели поярче вечерних костров в походах.

— Так что там с речью? Ты говорила вроде, что готова, но не уверена в своих силах, — перевёл тему так быстро, как мог, Ханако. Нэнэ отодвинулась и прочистила горло.

— Да, поэтому я тренируюсь с тобой, чтобы потом не опозориться перед толпой, — и она снова торжественно начала диктовать речь, казалось, сияя всей своей аурой.

Ну, Ханако, это точно поход к лекарю. Уже видишь солнце вместо простой милой девушки. Хотя принцессу сложно назвать простой...

Ханако усмехнулся краем губ. Жаль, что тогда вечером он её так и не догнал. Когда она поцеловала его, она сразу убежала, спряталась в своей комнате. Хотелось бы увидеть её красное личико после такого поступка.

Ему хотелось бы посмеяться, вспоминая этот момент между ними, но сейчас важно сохранять серьёзное выражение лица, чтобы Нэнэ не подумала, что он смеется над ней.

Подготовка к празднику шла полным ходом. Принцессе было некогда смотреть по сторонам, обращать внимание на мелочи. Когда она ходила на проверку к садовникам, украшавшим сад, она запуталась в цветочных гирляндах. Пришлось резать цветы. Она потом весь день, судя по всему, ходила с лепестками цветов в причёске, а он застал её в таком виде уже вечером, сменив дневных охранников.

Порой Яширо становилась настолько рассеянной, что не замечала, как останавливала свою руку и на документ капали чернила. В такие мгновения он звал её и тогда приходилось все переписывать. Девушка сильно уставала, хотя пыталась выглядеть энергичной.

Даже такой шустрик, как принцесса, мог свалиться от усталости. И задача Ханако, как её рыцаря, следить, чтобы этого не случилось.

— Эй-эй, Ханако, какой цвет лучше: нежно-розовый или бледно-красный? — спросила вдруг Нэнэ, разглядывая какие-то бумаги, которые принесла Аой недавно.

Они сидели в кабинете и каждый занимался своим делом: Её Высочество писала что-то на бумагах, а он читал схваченную с утра у своих солдат (он был у роты последнюю неделю) газету. Снова какие-то крупицы информации о готовящемся торжестве.

Оторвавшись от газеты, он глянул на хмурую Нэнэ, рассматривавшую что-то на листке перед собой. Поджав губы, она словно прикидывала в уме, что с этим делать. Но... Причём тут цвета?

— Я не знаю, принцесса. Какой тебе нравится? — пожал плечами он. Он и правда не знал ничего о значениях цветов, ему иногда казалось, что у него нет любимого цвета. Может, красный? Или чёрный. А может оба?

— Нежно-розовый, но это... Я не знаю, — она отложила лист, и он краем глаза заметил там что-то нарисованное. Пытливый до загадок мозг сразу выдал предположение, что это могло быть платье. Но больше он не увидел, так что быстро позабыл об этом. Всё равно он ничего не понимает в моде. — У меня много всего розового. Конечно, этот цвет будет олицетворять весну, но у нас слишком много его во дворе. Я не удивлюсь, если половина дам придёт в платьях именно этого розового цвета. Принцессе нужно выделяться...

— Выбирай то, что хочешь, что нравится. Не думай ни о чем. Это ведь ты выбрала. Ты все равно затмишь всех, потому что ты это ты, — хмыкнул он, одергивая лёгким движением рук газету и снова погружаясь в мир фальшивых, выдуманных (иногда, правда, встречались нормальные, настоящие) историй.

Нэнэ села на диван перед ним и взяла в руки чашку остывшего чая. Она даже не заметила, что пьёт уже прохладный напиток вместо горячего, но ее все устраивало.

— Ханако, а ты снова пойдёшь в своём парадном мундире? — поинтересовалась она, глядя в упор на него. Нет, она точно что-то задумала, подумал он, откладывая газету.

— Я планирую вообще пропустить этот праздник, принцесса. Без обид, но я не любитель светских мероприятий, — честно сознался он, складывая руки на груди. — Я и раньше посещал редко всякие балы, а сейчас не вижу смысла менять свою привычку. Хотя... Ради того, чтобы глянуть на удивлённые лица других командиров, — как это так, великий Ханако посетил дважды за три месяца балы! — можно было бы прихорошиться и выйти в свет.

Он отвечал с усмешкой, действительно представляя лица своих товарищей по службе, но потом посмотрел на принцессу. Она погрустнела, не улыбалась больше и замерла с чашкой напротив своих губ.

— А почему ты спрашиваешь? Ты же ведь знала о моем мнении насчёт подобных событий, — пытался сгладить ситуацию Ханако, но выходило из рук вон плохо. Принцесса опустила взгляд, чтобы потом поднять его с тем самым блеском, который он заставал у неё. Она снова закрылась, надела маску псевдо-радости. Кажется, он допустил ошибку, начав говорить то, что думает. В такие моменты он жалел, что не научился обходить деликатные темы умными или хотя бы мягкими ответами.

— Да так, ничего важного, — повторила она его фразу, сказанную ранее.

Больше они эту тему не обсуждали.

***

Он никогда раньше не чувствовал угрызений совести за сказанную правду. До знакомства с принцессой он всегда говорил, что думал, даже если потом приходилось кулаками отстаивать свои слова. Но сейчас в голове что-то недовольно бубнило, шебуршало, заставляло делать все то, что он делает сейчас.

Поправляя золотистые косички на мундире и поглядывая на свой родной плащ, по-новому отшитый изнутри темно-красным цветом (столько лет он не менял стиль именно этой вещи), Ханако вздохнул в очередной раз. Как ему не хочется этого делать, но он знал, что принцесса обижена, пусть и не показывает этого внешне. Своим присутствием он надеялся загладить вину и даже согласился бы потанцевать. Хотя на этом празднике, насколько ему помнилось, не будет белого вальса и он не увидит перед собой смущенную принцессу, тянущую в реверансе края юбки и приглашающую тихим голосом на танец.

В этот раз он твёрдо решил, что пойдёт на бал в последний раз. Только потому что принцесса обижена его словами и может дуться долго, изредка припоминая ему это.

Решив заявиться под самую речь принцессы, он попросил камердинера не оповещать всех о его приходе. Мужик был понятливым и кивнул, пропуская его внутрь. Хорошо иметь статус лидера одного из семи сильнейших полков.

Он зашёл вовремя. Принцесса как раз встала с трона подле отца и начала зачитывать подготовленную речь. Улыбка светилась на её лице, а звонкий голос торжественно проносился эхом по большому залу, полному людей.

Но его удивило не это. Платье бледно-красного цвета сидело как влитое, блёстки на полупрозрачной ткани переливались на свету, а заколки в виде красных цветов, закрепляющие распущенные волосы, ничуть не сливались, даже выделялись на фоне всего цветочного безобразия. Открытые худенькие плечи ничем не прикрыты, на шее лента с жемчужной каплей. Юбка не такая пышная, без корсета. На руках перчатки, как обычно, скрывающие чешуйки.

Ханако думал, что увидит её в другом наряде. Но красный цвет очень даже шёл Нэнэ, подчеркивая её глаза.

Аплодисменты оглушили его, вынуждая очнуться от наваждения. Принцесса уже заметила его и её улыбка стала шире. Слишком, это было слишком поражающе для его сердца. Рыцари не должны стоять вот так истуканами в толпе и смотреть на свою госпожу такими взглядами! А ты рыцарь, Ханако, если не забыл ещё!

Отходя к любимому углу у окна, он взял бокал вина с подноса мимо проходящего слуги. Отхлебнув, он поморщился. Как бы градус не ударил в голову. Ему хотелось бы остаться трезвым сегодня.

— Надо же, Благородный Седьмой явился на праздник весны! Какой это по счёту твой выход в свет? — раздался слева от него женский голос. Повернув голову, он увидел женщину с закрученными пшеничными локонами в белом мундире с юбкой вместо брюк. Зелёные глаза ехидно светились в полутьме угла, где он решил спрятаться подальше от танцев.

Да, он перед приходом сюда думал, что пригласит принцессу на танец, но это оказалось выше него. Он не выдержит этих танцулек, притворства.

— Вторая, какой сюрприз. Обычно ты из тех, кто старается не показываться перед другими командирами на подобных мероприятиях, — повторил её тон голоса Ханако, ухмыляясь.

— Решила поприветствовать редкого гостя. Кстати, ты заметил, как красива сегодня Её Высочество? Красный определённо ей идёт, — она хитро хихикнула. Недаром её в узких кругах звали лисой. Кицунэ, фыркнул Ханако, делая ещё глоток из бокала. Не нравился ему этот разговор, только со стороны кажущийся миролюбивым.

— Яко, ты о чем-то хотела поговорить? — оборвал её Ханако, не глядя на неё. Она говорила очевидные вещи и ему не хотелось сейчас слушать свои мысли, сказанные кем-то вслух.

— Как всегда, сурово и холодно, Седьмой. Нет, как уже говорила ранее, просто хотела посмотреть на Ханако, который посещает дворец чаще, чем два раза в год, — с этими словами командир Второй роты ушла, постукивая каблучками и скрываясь в толпе. Парень вздохнул. Хоть бы больше никто из командиров не подошёл. Вот от компании Цучигомори он не откажется. С тем хотя бы можно было обсудить что-то кроме банкета.

Праздник проходил мирно. Он со своего места видел, как танцует, кружится в бодрых танцах принцесса, смеясь и улыбаясь. Она сама была как цветок, радостный и сияющий. Вполне вероятно, что ему и не нужно было приходить.

В этот вечер ему больше не представилось возможности встретиться с Её Высочеством. Возможно, если бы к концу праздника он не решил отозвать охрану принцессы и не проводить её до покоев сам, то так бы и было.

Нэнэ улыбнулась, увидев его у дверей зала спустя несколько часов. Он усмехнулся в ответ, отталкиваясь от стены, на которую опирался около часа в ожидании неё.

— Праздник удался, я считаю, — тихо сказал он. Нэнэ шла наравне с ним, буквально светясь от эмоций, переполнявших её. — Хорошо потрудилась, принцесса. Ты бы слышала все эти завистливые и восхищенные шепотки, — он похвалил и ее саму, и праздник. Что ж, миссия выполнена. — Хотя, признаюсь честно, некоторые были просто возмутительны по отношению к принцессе Королевства.

— Да? И что там такое было? — Яширо заинтригованно приблизилась к нему, смотря на него. Он бы так и завис, если бы не помнил, чем это чревато.

Да, за этот праздник он многого наслушался. Поэтому он и не любил посещать торжества — здесь много грязи кроется под корочкой слов. Вот где ещё рождаются сплетни и слухи.

— Молодые юноши в наше время такие пошлые, в самом деле. Все так хвалили твой наряд, то, как ты выделялась. Не спорю, платье замечательное и смотрится великолепно, но так грубо и почти на весь зал заявлять о том, как хотел бы его... — он снова заболтался, останавливая себя на полуслове. Яширо ждала, когда он продолжит, но он не собирался продолжать фразу, надеясь на её понимание. И до неё наконец дошло, вон как покраснела.

До её покоев они дошли в смущённой тишине. Он скорее по привычке юркнул за ней внутрь помещения, чем по желанию. Застыв в дверях, он даже не понял, зачем зашёл. Принцесса подошла к туалетному столику, настукивая ритм кончиками пальцев. Спустя минуту ей будто пришла в голову идея и она начала рыться в столе, настойчиво что-то ища.

Заиграла красивая мелодия, похожая на ту, что она играла только что. Ханако сразу понял, что она хочет сделать, решив опередить её...

Он наклонился в тот же момент, протягивая руку, когда она сделала книксен, и они в один голос предложили друг другу потанцевать. Выпрямляясь, они засмеялись, а Нэнэ вложила в его руку тёплую, слегка потную ладошку. Когда она успела снять перчатки? Наверное, пока искала шкатулку.

— Мы так и не потанцевали на балу, так что я подумала, что мы можем потанцевать здесь, без лишних глаз, — он закружил её вокруг оси. Красный подол повторял её движения, летел за ней.

— Хорошая и не совсем приличная идея, вашество, — усмехнулся он, прикрыв глаза. Девушка хихикнула, делая шаг к нему и шаг от него. — Что?

— Ты недавно называл некоторых юношей пошлыми, хотя сам недалеко от них ушёл, — ответила она, смотря на него из-под ресниц. Её щёк коснулся румянец. Он и сам, наверное, покраснел, но предпочёл списать все на непривычную духоту в комнате.

— Ну, возможно, я их понимаю в какой-то степени, — он сказал это вслух? Да, судя по её шоку на лице. Она скоро сольется со своим платьем такими темпами... Он хотел бы на это поглядеть. — Трудно не начать говорить о своих мыслях, когда видишь перед собой красивую девушку...

— Ханако... — прошептала она, и музыка внезапно стала не важна.

Мир сузился до её распахнутых в изумлении глаз, до лица, окрашенного красноватым румянцем, до тонких губ, часто ею прикусываемых.

Он поставил руки по обеим сторонам от её головы, прижимая её к стене. Он ничего не делал, просто смотрел, но и этого было достаточно, чтобы принцесса смутилась и постоянно отводила взгляд.

— Знаешь, принцесса, с твоей стороны нечестно выглядеть так невинно, — тихо произнес он, касаясь рукой её светлой пряди. — Я сразу начинаю чувствовать себя каким-то извращенцем.

— Ты первый это начал, — возмущённо засопела Нэнэ, все ещё не глядя на него. Кажется, праздничное вино все-таки ударило ему в голову. А может это из-за её глаз? Он не любил чистый алкоголь, но в её винных глазах вполне не против утонуть.

— А ты решила мне отомстить тем же или..? — он выжидающе посмотрел на неё, показывая всем видом, что ложь не потерпит. Но она и не врала никогда. Ему — точно нет. Могла не сказать что-то, не договорить, но чисто врать — нет, не в её характере.

— Или, — твёрдо кивнула она, и продолжать было бессмысленно. Они уже знали, давно выяснили. Эта дилемма могла мучить их годами, но они оба слишком упрямые и готовы делать шаги.

Они потянулись друг к другу одновременно. Наклонив голову, он мягко коснулся её губ, чувствуя, как краснеют уши. Одна ее рука легла ему на щеку, а другая на шею. У неё ослабли колени, но она стояла, опираясь на стену спиной и держась за него, как за якорь.

Оторваться от неё сложно, осознал Ханако, тяжело дыша. Яширо тоже сбилась в дыхании и теперь прижималась к нему, пряча горящее лицо в его плече.

— Принцесса, ты в порядке? — прошептал, сглатывая, он, не решительно обнимая её за талию.

— Да, теперь да, — по её голосу он понял, что она улыбается. — Командир, я в Вас влюбилась...

— Ты откуда это цитируешь? — хохотнул он и отодвинулся от неё, слегка напугав её этим. Он прижался к её губам в коротком поцелуе, а потом ухмыльнулся — ласково и тепло. — Я тоже люблю тебя, принцесса.

Ночь укрывала их своим звёздным полотном. Два признания в любви сливались с мелодией шкатулки. Красный цвет платья и изнанки плаща мелькали в окне.

Слухи гуляют в высшем свете, полнятся разными подробностями. Каждый обсуждает личную жизнь принцессы и её рыцаря. Но никому из них не дано войти в её покои и убедиться в истине...