Не плачь...
Нэнэ ничего не делала. Нет, она, конечно, убирала кабинет вместе с остальными ребятами из её класса. Ей доверили вытирать окна вместе с Аой, и девочки старательно чистили стекло и раму. Но Нэнэ ничего не сделала, чтобы случилось то, что случилось.
Окно вдруг стало не просто прозрачным — словно вырезали кусок стекла, и Яширо, стоявшая на стуле и убиравшая грязь с верхних боков окна, коснулась пустого пространства в попытке облокотиться. Ладонь ничего не остановило и девочка упала в эту дыру...
Когда она открыла глаза, ей предстал тот же кабинет, только в закатных лучах и снова слышилось объявление по школьному радио. В помещении явно были закрыты окна, а солнце добавляло не только тепла, но и духоты. Воздух такой густой, что задохнуться можно. Вот где не помешала бы уборка, подумала Яширо, вставая с места, куда упала. За ней была входная дверь и она была закрыта.
Оглядевшись, девочка увидела уже знакомую фигуру. Если её догадки верны и она снова в 1969, то это живой Аманэ Юги. Мальчик, чьи руки забинтованы, на щеке, где у Ханако печать, извечный пластырь, видны по всем открытым участкам кожи царапины и ссадины. Словно он каждый день борется с чем-то или кем-то. Нет, это, конечно, не Ханако-кун, который дерётся с призраками, преступившими черту школы. Это простой человек, которому, возможно, нужна помощь.
Аманэ дремал, положив голову на сложенные руки. Действительно, заметила Яширо, подойдя тихо ближе, снова бинты. Всё как в воспоминаниях Цучигомори-сенсея. Юги-сан вечно попадает в неприятности...
Приглядевшись к лицу Аманэ, Яширо увидела красные от слез глаза. На щеках застыли дорожки слез, а дыхание все ещё иногда было прерывистым, словно он плакал не только в реальности, но и во сне. Нэнэ ещё в первый раз, когда она шла к Ханако, хотелось просто обнять этого мальчика, который так много страдал при жизни. Но сейчас она не знает, как попала сюда, зачем и почему. И главный вопрос: как ей выбраться отсюда?
Солнце клонилось все ниже к горизонту. Старые шторы на окнах колыхались от ветра, запущенного в помещение благодаря Нэнэ. Прохлада наконец-то облегчила воздух в классе. Яширо тихонько выдохнула, садясь за переднюю перед Аманэ парту. Тот ещё спал, а ей, возможно, просто следует подождать. Может Ханако, как и тогда, найдёт её?
Прошло двадцать, тридцать минут. Верные помощники друга так и не появлялись. А вот у Аманэ-куна, кажется, начались плохие сновидения. Мальчик снова начал трястись и беззвучно плакать. Нэнэ, наблюдавшая за ним, не знала, что делать. Вроде и хотелось обнять, утешить хоть как-то, но она помнила, как Аманэ отреагировал на её появление в прошлый раз. Но что же делать?
— Цукаса... — прошептал впервые за долгое время сна Юги. Сколько боли и отчаяния было в его голосе..! И ещё что-то... Просьба? Мольба? Что? Яширо не понимала.
Она не может обнять его, боясь разбудить. Но может просто говорить и сделать кое-что другое.
Нэнэ наклонилась к спящему и невесомо коснулась его волос, чуть развеваемыми ветерком. Мальчик будто застыл, чувствуя её присутствие.
— Всё хорошо, Аманэ-кун. Ты не один, — она не знала, какие слова подойдут, говоря то, что ей подсказывало сердце.
Её шёпот был успокаивающим и нежным, ласковым. Если бы Нэнэ могла читать мысли, то узнала бы об ассоциациях мальчика с детством, когда Яширо вдруг свалилась из-за коровы на фестиваль Танабаты в шестидесятые.
Неожиданно из окна раздался голос Ханако, звавший её. Яширо, напоследок поцеловав в лоб Аманэ, сразу сообразила, что нужно, наверное, прыгать наружу. Ведь она же выпала в реальности из окна, верно? Значит, ей нужно снова прыгнуть? Но каковы риски?
Голос призрачного друга звал её назад, убеждал не бояться. И она поверила ему, как всегда делала. Прыгнув, Яширо вновь провалилась в темноту.
Чтобы оказаться на полу кабинета. Над ней склонились обеспокоенные Аой и откуда-то взявшийся Коу-кун. Друзья и одноклассники наперебой спрашивали, хорошо ли она себя чувствует после падения со стула. Она кивала, пытаясь понять, что только что было. И где Ханако?
А, вот же он стоит. Почему-то очень грустный, взгляд тоскливый, руки за спиной. Тень от его фуражки падает на глаза, а губы озабоченно поджаты. Призрак смотрел на неё так, словно увидел нечто ужасное.
Позже, в женском туалете, Яширо вытирала зеркало и слушала, как Ханако пытается обыграть мокке. Мало что у него получалось...
— Ханако-кун, ты в порядке? — не поворачиваясь к нему, спросила Нэнэ. Её тоже грызла тревога из-за молчаливого поведения друга.
Ответа не было долгое время, пока его руки не взяли её и не развернули лицом к нему. Ханако смотрел примерно также, когда извинялся за фальшивое признание и смех над ней, когда просил остаться его ассистентом. Печальное, с надеждой, с блеском в глазах. Такой Ханако — отражение чувств прежнего Аманэ? Искренний и чистый взгляд.
Он с минуту смотрел на неё, а потом обнял. Прижимал к себе так крепко, как будто пытался впитать в себя все её тепло. Уже понимая, что, скорее всего, друг так отреагировал на её падение со стула и обморок, Яширо улыбнулась уголками губ и приняла объятия. На душе стало спокойнее и ещё теплее.
— Яширо, береги себя, пожалуйста. Пожалуйста, — тихо просил Ханако, и она не могла ничего сказать. Не было слов, нужных и правильных, чтобы унять тревогу Седьмой тайны.
И Нэнэ промолчала.