Заложница времени

Магические светильники под потолком мастерской мерцали ровным светом, отбрасывая резкие тени на стены. Виолетта моргнула — глаза жгло от усталости — и снова склонилась над столом. Сколько прошло времени? Она не знала. Да это и не имело значения.

Воздух был напитан острым запахом озона от магии. Он щипал в носу, оседал на языке металлическим привкусом. Тишину нарушали только тихие вздохи, шелест одежды и редкие, функциональные реплики.

А ещё на грани слуха тихо шелестели невидимые песчинки, вызывающие у неё лёгкую дрожь — так зловеще шептала магия времени.

В центре стола возвышался колпак на подставке. Стеклянная поверхность мерцала тускло-золотым светом из защитных рун, вплетённых в саму структуру. Внутри колибри снова проходила цикл. Сердце больно сжалось, и девушка заставила себя отвести взгляд.

Вокруг артефакта на столе лежали уже отсоединённые и нейтрализованные детали конструкции. Металлические пластины с рунами, деревянные вставки и осколки кристаллов. Они снимали защиту слой за слоем. Это было похоже на хирургическую операцию — одно неверное движение, и чары взорвутся. Или укрепятся настолько, что их уже не сломать.

В углу мастерской, за спиной, стоял куб с маглом, и его тускло-золотое мерцание искажало пространство. Он ждал своего часа. Для начала они должны были разобраться с колибри, понять принцип.

Локи стоял напротив неё, по другую сторону стола. На лице застыла сосредоточенность, взгляд остро всматривался в плетение чужих чар, которые он сделал видимыми для глаз. Зелёные нити его магии плавно текли от пальцев, окутывая основание колпака.

Виолетта поначалу не понимала, как вообще возможно распутывать чистой энергией. Обычные маги плели заклинания взломщиков: целые связки диагностических чар, чтобы вскрыть чужие конструкции. Использовали артефакты для детекции, зелья для усиления чувствительности, ритуалы для безопасности.

Локи работал иначе. Его магия текла напрямую к защитным узлам, словно живая, ощупывала, проникала, а потом распутывала. Он считывал намерение создателя в каждом узле чар. Обходил ловушки и перехватывал потоки энергии.

И Виолетта училась.

После подготовки рабочего места, она сперва работала через палочку, чтобы сэкономить силы. Направляла заклинания стабилизации, удерживала барьеры, когда Локи вскрывал особо опасные узлы. Палочка структурировала её магию, усиливала, наполняя стойкостью ясеня, хитростью сороки и чувствительностью феникса. А главное, это позволяло экономно тратить энергию.

Но когда она пробовала работать чистой магией, без посредника — всё менялось.

Тогда она чувствовала по-настоящему и глубоко.

Палочка давала ей силу, но словно через фильтр. Разбавленную. А чистая магия — это была её воля, её суть, текущая прямо из души через руки.

Это как если сравнить с соком. Никаких добавок. Никакого сахара. Чистый свежевыжатый против сока из магазинной бутылки с добавками, которые позволяли хранить его дольше.

И только так, работая напрямую, Виолетта могла уловить ритм Локи. За сотую долю секунды понять, что он сделает дальше. Куда направит следующий поток. Где ему нужна поддержка.

Её фиолетовые нити осторожно, но уверенно вплетались в его зелёные. Подхватывали его работу на уровне уже выработанного рефлекса после повторения нескольких однотипных задач.

Она не уставала повторять, как это было захватывающе.

А ещё она, кажется, понимала, почему Локи решил использовать этот метод для налаживания отношений. Потому что всё это позволяло лучше понять партнёра по работе.

Магия действительно многое говорила о своём носителе.

Локи был целеустремлён. Железная воля, неумолимая, как движение ледника. Он мог быть терпеливым. А мог быть жёстким. Но цель оставалась одна.

Теперь она лучше понимала, что, когда он сказал ей: «...ты поможешь мне в этом, раз уж петли зависят от тебя. Хочешь ты того или нет», — это нужно было понимать буквально. Это была не угроза. Это была данность. Сотрудничай или я заставлю тебя.

И Виолетта за время этой работы вынуждена была признать, что ей действительно не хватит жизни, чтобы стать таким же мастером магии, как он.

Неприятно, но не критично.

Как и признавала: да, она не доверяла ему полностью, но, как ни странно, могла осторожно, оценивая каждый шаг, последовать. Потому что цель сейчас у них действительно одна.

А для будущей безопасности, чтобы он не избавился от неё после петель, лучше было поставить себя в качестве незаменимой и полезной. Пусть она сейчас пешка в его руках, но, став ферзём, она почувствует большую уверенность, чем сейчас.

И уж тем более она не собиралась отказываться от знаний, которыми он завлекал её, как приманкой.

— Подержи эти узлы, — негромко сказал Локи, не отрывая взгляда от основания колпака.

Виолетта моргнула, возвращаясь в реальность. Кажется, она порядком устала, если так отвлекалась на мысли. Она тряхнула головой. Перед ней пульсировали две синие с красными искрами нити защиты, обвивающие край подставки.

Она протянула руку. Фиолетовая энергия потекла от пальцев, обхватила их, стабилизировала.

— Поставь барьер между нитями, если начнут тянуться друг к другу, — Локи вёл пальцами сложный узор в воздухе, разделяя слои защиты. — Не дай им схлопнуться.

— Поняла. Пока притяжения нет.

— Возможно, обойдётся.

И вновь тишина. Только тихое дыхание и почти неслышимый гул магии.

Виолетта всматривалась в руны у основания стекла колпака. Там, чуть выше, ещё один узел — маленький, но, может быть, критичным для всей конструкции.

— У основания стекла узел, — тихо сказала она. — Видишь?

Локи скользнул взглядом туда, куда она указывала.

— Вижу, — он проследил за его плетением, наклоняя голову. — Это фиксатор. И это важно. Умница.

Пока её фиолетовые нити энергии подхватывали и отводили в стороны одно за другим разобранные плетения. Зелёные потоки кружевом оседали на всей конструкции. Виолетта чувствовала, как пот стекает по виску, как тяжесть наваливается на плечи. Управление магией давалась уже с усилием, резервы таяли.

Но она не останавливалась.

Локи тоже устал. Она видела, как он на мгновение зажмурился, потёр переносицу. Дыхание стало тяжелее. Но руки оставались твёрдыми, а движения точными.

— Хозяева! — раздался встревоженный писк.

Виолетта вздрогнула и едва не упустила нить.

Мигси материализовался рядом с тихим хлопком. Большие уши тревожно хлопали, глаза блестели. В руках поднос с бутербродами и дымящимся чайником.

— Хозяева уже долго не отдыхают! — причитал домовик, семеня к краю стола. — Мигси волнуется! Хозяева должны есть! Должны пить!

Локи даже не взглянул на него.

— Мигси. Мешаешь.

— Но хозяин и хозяйка Виолетта себя не берегут! — домовик заламывал руки, поднос дрожал в воздухе. — Мигси видит, какие они бледные! Как устали!

— Поставь там, — велела девушка, кивнув на другой стол.

Домовик суетливо поставил поднос, продолжая бормотать что-то о безответственных хозяевах, и исчез с хлопком.

Виолетта машинально потянулась к бутерброду, откусила, не отводя взгляда от работы. Жевала механически. Запила чаем. И тут же отставила кружку, видя, что Локи сейчас вытянет нить магии, которую ей нужно перехватить и удержать.

Время текло. Светильники мерцали, и тени плясали на стенах. Головоломка артефакта продолжала постепенно разбираться.

Локи склонился над очередным блоком конструкции. Его пальцы зависли над рунами, вырезанными в металлическом кольце у основания колпака. Магия собиралась в ладони, как она уже считала, готовая разрушить узел одним точным ударом.

Виолетта с интересом всмотрелась в руны, потому что он редко ломал грубой силой, обычно вскрывал чары. Замерла.

— Стой.

Он не остановился. Энергия в его руке сгустилась ярче.

— Стой! — Виолетта выбросила руку вперёд, ладонью и магией закрывая конструкцию.

Локи резко развернул руку в сторону. Зелёная вспышка ударила в стену мастерской. Оглушительно затрещало. Вспыхнул свет. Защитные чары на стенах поглотили удар, но воздух задрожал от силы заклинания.

Он медленно обернулся к ней и одним резким движением заморозил все плетения в одном положении.

Девушка невольно отступила на полшага. Лицо Локи окаменело, глаза стали холодными, как зимний лёд. Видела, как напряглись мышцы на скулах, как пальцы сжались в кулак.

— Виолетта, — голос прозвучал опасно тихо. — У тебя появилась лишняя рука?

Она сглотнула. Но заставила себя не отступить дальше. Подняла подбородок.

— Не разрушай.

Локи прищурился.

— Предлагаешь смотреть на этот блок? Любоваться им? — зазмеилась его язвительность, от которой по спине пробежал холодок.

Виолетта видела, как раздражение нарастает в том, как он дышит чуть тяжелее, как напряглись плечи.

— Или ты хочешь, чтобы я зарисовал его? Повесил в рамочку? — он шагнул ближе, нависая над столом. — Может, стихи о нём сочинить? Оду испорченным рунам?

Она заставила себя держать взгляд и плавно указала на руны рукой.

— Здесь блок поддержки тела птицы.

Локи резко выдохнул, почти фыркнул, и в этом звуке сквозило ледяное высокомерие. Он смотрел на неё так, словно не мог поверить, что говорящая мебель вдруг подала голос.

— Всмотрись в руны, — каждое его слово звучало отчётливо и жёстко. — Здесь чётко написано, что это закольцовывание.

Он резко, выдавая раздражение, провёл пальцем над символами, не касаясь их.

— Ты видишь эту комбинацию? Это классическая цикличность! Хагалаз в связке с Йера — разрушение и возрождение по кругу! Ты всерьёз решила указывать мне на значение того, что вы называете старшим футарком?

Девушка покачала головой, хотя внутри всё сжалось от напряжения.

— Нет. Руны говорят иное.

Локи замер. Выпрямился медленно — слишком медленно. Смерил её взглядом. А голос стал опасно бархатным и очень ласковым:

— Ты будешь со мной спорить о том, что означают руны?

Вот это было действительно угрожающе. Виолетта заставила себя успокаивающе вздохнуть и подняла руку в примиряющем жесте. Постаралась, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала.

— Локи, послушай, — мягко заговорила она. — Ты оцениваешь руны как носитель языка. Как тот, кто говорит на нём с рождения. Кто знает все его тональности, все оттенки.

Она заставила себя смотреть ему прямо в глаза, хотя чертовски хотелось отвести взгляд.

— Но для нас, землян... мидгардцев, для того, кто создал это, — кивок на конструкцию, — это чужой язык. Мы изучаем его, как иностранный. И раньше, на других участках, я была согласна с тобой.

Его глаза чуть сощурились. Но хоть позволял договорить.

— Но не здесь. Здесь другой голос. И я тебе говорю: руны шепчут про «блок поддержки», а не твоё идеальное звучание с «закольцовыванием».

Локи молча смотрел на неё. Виолетта видела, как работает его мозг, как он взвешивает её слова. Пальцы постукивали по краю стола.

Затем он резко развернулся. Сорвал два листа пергамента с полки. Схватил уголёк для рисования рун.

Быстро, не задумываясь, вывел на первом листе короткую руническую вязь. Резко протянул ей.

— Что здесь. Не вчитывайся. Не переводи. Что слышишь. Смысл.

Виолетта взяла лист. Посмотрела на руны.

И замерла.

Руны гремели. Она почти слышала лязг мечей, крики воинов, топот ног по камню. Запах крови и пота. Ярость битвы, жажда победы.

— Война, — медленно сказала она, не отрывая взгляда от символов. — Сражение. Воины идут в атаку, жаждут победы.

Локи с непроницаемым лицом молча протянул второй лист.

Виолетта взглянула — и выдохнула.

Руны чарующе пели. Мягкая, тёплая мелодия, как колыбельная. Запах трав, тепло солнца на коже. Покой. Исцеление.

— Как красиво, — тихо сказала она. — Жизнь. Это... исцеление.

Забрав листы, Локи отложил их в сторону и, задумчиво поглаживая подбородок, смотрел на неё. Девушка не могла прочитать его выражение, слишком уж он был закрыт.

— Хорошо, — сказал он значительно спокойнее, да и напряжение в плечах немного спало. — Ещё раз. По шагам. Что ты слышишь.

Не скрывая, Виолетта выдохнула с облегчением и наклонилась над конструкцией. Провела пальцем над рунами, не касаясь их. Слушала.

Шёпот был тихим. Неуверенным. Словно создатель торопился, не был до конца уверен в том, что делает.

— Здесь... — она нахмурилась. — Поддержка. Основа. Но что-то... не так. Словно... словно голос сбивается. Как человек, который запинается на слове, пытается исправиться, но не может подобрать правильное определение.

Локи склонился рядом. Молчал. Девушка чувствовала его взгляд на себе, но не отводила глаза от рун. Она вслушивалась глубже. Улавливала каждый оттенок. Сощурившись, вгляделась в конкретную руну — третья в цепочке. Она фальшивила.

— Смотри, — возбуждённо сказала она, указывая. — Вот здесь. У этой руны не должно быть хвостика.

Беркана — руна роста, жизни. Но у символа была лишняя черта справа, превращающая её в нечто похожее на Хагалаз.

— Это ошибка создателя, Локи. Простая ошибка. Он торопился или не был уверен. Ты автоматически считываешь руны так, как они должны звучать правильно. Но смотри, — она провела пальцем над лишней чертой. — Здесь магией пробили задачу, поверх ошибки. Создатель знал, что накосячил, но уже не мог переделать. Или не было времени всё заново переписать. Поэтому просто... вложил больше силы, чтобы сломить волю руны. Поэтому читается то про цикл, а на самом деле поддержка.

Локи всматривался в руну. Молчал, явно анализируя и сравнивая. Его магия прощупывала скрипт. Виолетта терпеливо ждала.

— Такая ошибка могла быть, — медленно согласился он наконец.

И вновь взял эту свою раздражающую паузу.

Его взгляд скользнул по рунам, затем обратно на неё. В глазах читалось сомнение — и раздражение от того, что он вообще допускает возможность её правоты.

— Хорошо, — сказал он наконец, и в голосе прозвучала холодная насмешка над самим собой. — Посмотрим, насколько ты права. Если взорвёмся — виновата ты.

Они вернулись к работе.

В этот раз Локи распутывал чары осторожнее, но следовал её интерпретации. Виолетта уже привычно подхватывала распутанные нити чужой магии, оттягивала их и держала.

И блок начал поддаваться. Мягко. Без взрывов. Руны гасли одна за другой, освобождая конструкцию.

Морроу выдохнула с облегчением. И, не удержавшись, улыбнулась впервые за последние часы.

Но вот Локи молчал.

Она взглянула на него, и улыбка погасла.

Его лицо окаменело. Взгляд, устремлённый куда-то внутрь конструкции, потемнел. Губы сжались в тонкую линию. Да даже движения его стали резче и жёстче.

— Локи? — осторожно позвала она.

Он не ответил. Не посмотрел. Продолжал распутывать, но Виолетта видела напряжение в каждом движении. Словно он сдерживал что-то внутри.

Что-то он увидел в этой конструкции.

Что-то плохое.

Она нахмурилась. Но не стала спрашивать. Просто вернулась к работе.

Последний слой защиты начал распадаться под их руками. Девушка чувствовала, как усталость давит на плечи, как дрожат пальцы от напряжения. Ей даже пришлось вновь вернуться на его сторону стола для удобства.

Локи замер.

Его рука зависла над руноскриптом. Пальцы едва касались воздуха над ключевой руной в самом сердце купола. Виолетта видела, как его взгляд стал острее, как губы сжались.

— Здесь? — тихо спросила она.

Он молчал. Всматривался в руну долго — слишком долго. Затем медленно кивнул.

— Здесь, — мрачно проговорил он. — Если ударить именно сюда...

Он не закончил. Отвёл взгляд от конструкции и посмотрел на неё.

Виолетта нахмурилась.

— Что?

В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое.

— Живой она оттуда не выберется, — сказал Локи жёстко, кивнув на колибри под колпаком. — Тоже касается, скорей всего, и смертного, — взгляд скользнул к кубу в углу. — Природа возьмёт своё. Время возьмёт своё.

Виолетта застыла. Она смотрела на крошечную птицу, которая в этот момент снова старела. Перья облетали, тельце сжималось, высыхало.

«Время возьмёт своё».

Локи говорил не только о них.

Он говорил и о ней.

Она сглотнула. Внутри всё сжалось холодным комом.

Для него, того, кто проживёт тысячи лет, потерять десятки лет, может, даже век, не существенно.

Но для неё...

Когда петля разрушится — если разрушится — время спросит цену. Компенсацию за все прожитые циклы. За годы, украденные у природы. Оно может нагнать её так, что она станет старухой за секунды. Или просто рассыплется в прах.

Девушка сжала губы. Посмотрела на свои молодые и крепкие руки. Они станут высохшими, покрытыми морщинами? А может, время травмы и раны, полученные за жизни, ей вернёт, как уже делало.

Но... Но лучше смерть, чем эта жизнь в петлях времени.

Она подняла взгляд на Локи. Встретилась с ним глазами.

— Лучше смерть, чем вечно падать и взмывать в ловушке времени, потому что это ад, — сказала тихо, но твёрдо.

Между ними повисло тяжёлое молчание, наполненное смыслами.

Локи смотрел на неё долго. Изучающе. Виолетта видела, как что-то меняется в его взгляде. Напряжение, которое она не осознавала раньше, спадает. Словно он искал подтверждение чего-то важного — и нашёл.

«О, он боялся, что я испугаюсь смерти? Глупо. Я уже столько раз умирала. В конце концов, на той стороне меня ждут бабушка и мама».

Наконец он коротко, резко кивнул.

— Тогда освободим их.

Локи повернулся к колпаку. Поднял руку. Зелёная энергия собралась на кончиках пальцев.

Виолетта приготовилась. Магия потекла от её рук, окутывая купол тонкой фиолетовой сетью, готовая подхватить, не дать взорваться.

И Локи вложил силу в ключевую руну.

Зелёная вспышка.

Купол дрогнул. Золотой свет, пронизывающий стекло, заколебался, замерцал, словно свеча на ветру.

Затем появилась трещина. Тонкая, почти незаметная. Пробежала от основания к вершине с тихим звоном.

Ещё одна. И ещё.

Купол задрожал всё сильнее.

Виолетта стиснула зубы. Её магия обхватила конструкцию плотнее, направляя распад. Не давая ему взорваться. Контролируя каждую трещину, каждый осколок силы.

Купол начал рассыпаться.

Медленно. Осколки энергии растворялись в воздухе — искры света, золотое мерцание, как звёздная пыль.

Последняя руна погасла.

Купол исчез. А стекло осыпалось. Зашелестела энергия времени...

— Назад! — Локи рывком оттянул её за защиту.

Золотые иллюзорные песчинки с зёлеными всполохами пронеслись потоком силы по столу. Позабытый бутерброд обратился в прах. С пронзительным тиканьем энергия впилась в защиту... И рассеялась.

На столе средь деталей осталась лишь колибри.

Крошечная птица сидела на дне подставки, словно не веря. Головка дёрнулась влево, вправо. Крылья расправились, и все цвета радуги сверкнули в свете светильников.

Затем она с жужжанием взмыла вверх и с пронзительным, радостным писком!

Виолетта застыла, не дыша. Смотрела, как колибри летит к потолку мастерской — свободная, наконец-то свободная.

Крылья сверкали. Свист звучал восторженно. Выше. Ещё выше.

Но в полёте...

Дрожь пробежала по маленькому телу. Крылья сбились с ритма. Писк оборвался.

— Нет, — выдохнула она.

Колибри камнем упала вниз.

Девушка рефлекторно вскинула палочку, невербальное заклинание замедления падения сорвалось с её кончика.

Падение птицы замедлилось, стало плавным. Виолетта протянула ладонь. Колибри мягко опустилась на её руку. Перья потускнели. Глазки закрыты. Грудка неподвижна.

Сердце больше не билось.

— Она мертва, — прошептала Морроу.

— Слишком долго была в плену времени для своего вида, — мрачно отозвался Локи.

Повисла тяжёлая как камень тишина.

Девушка смотрела на птицу. Горло сжалось. Глаза жгло, но слёз не было.

Большим пальцем она осторожно погладила крошечную головку. Перья были мягкими, ещё тёплыми.

— Ты свободна, малышка, — прошептала она. — Прости, что не раньше.

Виолетта отошла к другому столу. Бережно положила колибри на чистую поверхность. Разгладила и сложила её крылышки, чтобы лежали ровно.

Со вздохом обернулась.

Локи стоял у рабочего стола, глядя на неё. Лицо непроницаемо. Но в глазах... было ли там понимание? Сочувствие?

Виолетта не знала. Не хотела знать. Сглотнула. Вытерла ладони о платье — руки дрожали.

— Куб? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Они повернулись к углу мастерской, где стоял второй артефакт. Подошла ближе, всматриваясь сквозь прозрачные грани.

Внутри парил мужчина. Взрослый сейчас — лет тридцати, может. Глаза пусты, как у куклы. Руки безвольно висели вдоль тела. Но тело его продолжало стареть.

Девушка отвела взгляд. Тошнота подступила к горлу.

— Нет, сперва перерыв, — коротко объявил Локи. — Полчаса. Нам обоим нужно восстановиться.

Мигси материализовался мгновенно, будто ждал. Принёс свежие пироги, горячий чай, даже печенье. Заметался, не зная, куда поставить. И Виолетта палочкой трансфигурировала из подручных материалов в уголке два кресла и столик. Локи тем временем взмахом руки очистил рабочий стол: всё перелетело в угол на пол. И домовик принялся суетливо перебирать мусор: цельные детали на полки для дальнейшего использования, осколки на выброс.

Виолетта опустилась в кресло. Взяла кусок мясного пирога и откусила. Жевала механически, не чувствуя вкуса. Запила обжигающе горячим чаем, чувствуя, как приятно тепло разлилось в груди.

Локи сидел рядом. Тоже ел молча. Смотрел в пустоту. Его вся эта работа тоже вымотала.

Допив чай, девушка откинулась на спинку стула. Закрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть.

И провалилась.

Её разбудило лёгкое прикосновение к плечу.

Она дёрнулась, открыла глаза. Вскинула палочку. Локи стоял рядом, рука зависла в воздухе — он едва коснулся её. А другой рукой отвёл её палочку с готовым сорваться проклятьем в сторону.

— Иди, спи, — сказал он спокойно, выпрямляясь. — Я сам справлюсь.

Виолетта убрала палочку. Потёрла глаза. Насколько она выключилась? Минут на двадцать?

— Мы начали вместе, — заговорила она с хрипотцой и, остановившись, прочистила горло. — Начали вместе, значит, и закончим вместе.

Скрестив руки на груди, Локи усмехнулся и склонил голову.

— Показать слабость неприемлемо для тебя?

Виолетта встала, пусть и оказалась неприлично близко к нему. Вздёрнула бровь, глядя на него:

— Показать слабость в мире крупных хищников? — смерила она его взглядом и сухо проговорила: — Ха-ха. Я оценила шутку, спасибо.

И обошла его. За её спиной послышался тихий смешок. Она с наслаждением потянулась, спина хрустнула. Покрутила головой, размяла плечи. И подошла к кубу.

Локи встал рядом. Положил ладонь на её плечо.

Она вздрогнула, попыталась отойти.

— Не дёргайся, — сказал он негромко и чуть сжал пальцы, удерживая.

И Виолетта ощутила, как от касания в неё проникает поток энергии.

Казалось, поток ледяной воды хлынул в вены. Она непроизвольно вздрогнула. Морозная энергия Локи вливалась в её истощённые резервы, наполняла, восстанавливала.

«Какой же он бог огня, если от него зимой веет?»

Девушка стиснула зубы. Её собственная магия откликнулась — потянулась к вторжению, начала перерабатывать. Захватывать холод, согревать его, превращать в своё.

Процесс был... странным. Неприятным и облегчающим одновременно.

Локи убрал руку.

— Здесь будет сложнее, — сказал он просто.

Виолетта кивнула. Подняла руку — фиолетовая магия потекла от пальцев.

И замерла.

Среди пурпурных нитей мелькали зелёные искры.

Она нахмурилась. Напряглась. Сосредоточилась на потоке, выравнивая цвет, перерабатывая чужую энергию окончательно в свою. Зелёные искры задрожали, потускнели, исчезли. Фиолетовый стал чистым и ровным.

Наблюдая за ней, Локи иронично подметил:

— Упрямство — твоё второе имя?

Виолетта бросила на него взгляд, но промолчала.

Они левитацией перенесли куб на стол. Локи активировал защиту рабочего места: тонкая полупрозрачная плёнка поднялась над столешницей, окутывая пространство куполом.

Виолетта заняла своё место напротив.

И они начали.

На этот раз работа шла быстрее. Слаженнее. Они уже понимали структуру этих артефактов — принцип тот же, что и у колпака. Узлы, руны, защитные слои.

Локи вёл. Она подхватывала. Их магия сплеталась легче и естественнее. Девушка уже знала, где он ударит, где нужно подставить барьер, где — стабилизировать. А ему не приходилось отвлекаться на слова и объяснения, она уже действовала.

Минуты текли.

Он распутывал узел за узлом. Она убирала нити в сторону, удерживала, чтобы не схлопнулись обратно.

Последний слой.

Локи остановился. Посмотрел на неё.

Виолетта кивнула. Приготовилась.

Он разорвал последнюю связку.

Куб затрещал — звук, как ломающийся лёд.

Она вскинула руки. Фиолетовая магия окутала стекло, направляя распад. Мягко. Контролируемо.

Куб рассыпался на осколки света. Стекло осыпалось крошкой. Они отошли на безопасное расстояние.

Время вновь бесновалось, но не могло прорваться сквозь защиту. Но песчинки с искрами растворились. А за ними качнулась и начала заваливаться фигура внутри.

Локи поймал магией. Левитацией мягко опустил на стол.

И Виолетта оледенела.

Это был не мужчина.

Это был мальчик.

Ребёнок. Лет десяти, может, одиннадцати. Как первокурсник Хогвартса. Худой, бледный. Одежда старая, рваная и явно не из этого времени.

Шок ударил, как холодная волна.

«Ребёнок. Это был ребёнок».

Грудь мальчика вздымалась, из него вырвался глубокий, судорожный вдох. Ещё один.

Зелёные нити окутали ребёнка, вливались в его тело. Виолетта видела, как Локи пытается удержать, напитать энергией. Но магия словно проскальзывала сквозь пальцы. Не насыщала. Тело не принимало.

Локи не сдавался, хотя и сжал зубы. Лоб пронзили морщины упрямства. Он сконцентрировал поток на голове и, казалось, влиял на сознание, будто вытягивал его из глубин. А может, считывал память, потому что она ощущала, как гневилась его магия.

С трудом, но ему удалось это.

Веки ребёнка медленно распахнулись. Пелена спала. Во взор вернулась осмысленность.

И взгляд невероятно красивых голубых глаз мальчика остановился на Локи. И в этом взоре было столько веры и почитания к тому, кто вытащил его из мрака. Руки дрожали, он явно хотел протянуть их.

Губы беззвучно зашевелились:

— Мой... Бог?..

Локи на миг замер и наклонился ближе. Мягко улыбнулся, почти нежно положил ладонь на лоб мальчика.

— Теперь ты можешь отдохнуть, Аллан. Всё закончилось. Спи, дитя моё, — ласково сказал он.

Зелёная магия мягко пульсировала под его ладонью. Виолетта видела — он забирает боль. Годы неподвижности, годы заточения в одном положении, боль от бесконечных трансформаций.

На лице мальчика разлилось облегчение. Такое глубокое, что сердце сжалось.

Умиротворение.

Тихий выдох.

Тишина.

Локи закрыл его глаза и убрал руку. Лицо окаменело. Но Виолетта видела — как сжались пальцы в кулак. Как что-то тёмное мелькнуло в глазах.

И тело мальчика начало меняться.

Кожа сохла, трескалась — как старый пергамент. Мышцы усыхали. Плоть отваливалась сухими хлопьями. Волосы седели, осыпались.

Виолетта смотрела, не в силах отвести взгляд. Слёзы стекали по щекам.

Ребёнок превращался в скелет.

Кости. Старые. Хрупкие. Пожелтевшие.

Череп с пустыми глазницами упал набок и тихо стукнул о стол.

— Он... — её голос дрогнул. — Он оказался в этом кубе ребёнком? Или это мы на этом этапе его вытащили?

Локи молчал, смотря на останки, а потом тяжело вздохнул.

— Аллан был ребёнком, когда попался на глаза одному магу. Красивый мальчик привлёк внимание... Родители его продали в слуги, чтобы прокормить других детей. Но для купившего его мага он стал красивым развлечением и украшением. А чтобы сохранить красоту, его и заперли во времени. Изначально это был просто стазис с красивой живой фигуркой внутри.

Виолетта обхватила себя руками, не в силах сдержать дрожь.

— Но даже в стазисе время пусть и течёт, но медленно. Аллан взрослел... Артефакт доработали, создав цикл. Судя по вязи рун, изменения должны были происходить медленно. Как понимаю, чтобы показать красоту времени. Но время не любит, когда его контролируют, и начало ускоряться.

— Сколько? — прошептала она.

— Где-то четыре или пять веков.

Виолетта выдохнула. Отвела взгляд от костей, стёрла слёзы и прошептала:

— Его нужно похоронить.

Локи кивнул и негромко позвал:

— Мигси.

Домовик материализовался рядом.

— Хозяин звал?

— Принеси шёлковый платок и деревянную шкатулку из моей спальни. Из шкафа, — сказал Локи ровно. — Средняя полка.

Мигси кивнул и исчез. Вернулся через мгновение. В руках он держал тёмно-зелёный шёлковый платок, переливающийся в свете светильников, и простую, но глубокую и длинную деревянную шкатулку без украшений.

Виолетта без вопросов взяла платок. Отошла к столу, где лежала колибри. Бережно, словно боясь потревожить, подняла крошечное тельце. Завернула в шёлк. Крылышки сложила под ткань. Получился маленький свёрток, помещающийся на ладони.

Локи молча собирал кости Аллана. Левитацией поднимал их. Укладывал в шкатулку. Движения были неторопливые и уважительные. Последней легла маленькая кисть руки. Закрыл крышку.

Морроу посмотрела на него и молча вышла из мастерской, слыша его шаги за спиной. Они поднялись по ступеням чемодана. Вышли в палатку. Она распахнула полог входа. Местность у особняка встретила их тишиной. По негласному решению они направились в лес. Высокие деревья смыкались кронами над головой, пропуская только тонкие полосы дневного света. Нос ласкал запах земли, мха и прелых листьев. Где-то вдалеке журчал ручей. Птицы негромко щебетали.

Они пошли между деревьев, пока Виолетта не остановилась.

Перед ними возвышался старый ясень. Массивный ствол с корой, изрезанной временем, и узловатыми корнями, уходящими глубоко в землю. Широкая крона, сквозь листву которой пробивались лучи солнца, ложась золотыми пятнами на мох у основания.

— Здесь хорошее место, — тихо сказала она.

Локи кивнул. Его руку объяла магия, взмах руки — и земля у корней задрожала. Разошлась. Две небольшие аккуратные ямы появились рядом друг с другом, открывая тёмную влажную почву.

Виолетта опустилась на колени. Посмотрела на свёрток в руках в последний раз. Протянула руку над первой могилой. Разжала пальцы.

Шёлковый свёрток с колибри, поддерживаемый её магией, мягко опустился на дно. Лёг на землю такой маленький, почти незаметный.

Локи подошёл ко второй могиле. Наклонился. Осторожно опустил шкатулку с костями Аллана левитацией. Пока не послышался глухой стук.

Он выпрямился. Повёл рукой снова.

Земля начала засыпать могилы. Тихо. Неспешно. Почва ложилась ровно, закрывая шёлк и дерево. Два совсем незаметных холмика выросли рядом. Виолетта призвала магией камень со стороны водоёма неподалёку. Установила его у корней и вырезала магией в нём имя «Аллан».

Ветер шелестел листвой над головой. Где-то вдали протяжно и печально закричал ворон.

Девушка всё ещё стояла на коленях. Смотрела на могилы. И она очень жалела, что не знала никаких молитв. Только и оставалось отдать дань памяти молчанием.

Локи стоял рядом на расстоянии вытянутой руки, задумчиво рассматривая могилы.

Виолетта глубоко вдохнула, медленно выдохнула.

— На третьем курсе, — начала она тихо, не отрывая взгляда от земли, — мне, Гермионе и ещё одному студенту доверили маховики времени.

Локи не пошевелился, но она ощутила его внимание.

— Что-то вроде обычной практики в магическом мире, — усмехнулась она без радости. — Доверить грязнокровкам бесценный артефакт. Чтобы мы успевали посещать больше занятий одновременно.

Она покачала головой.

— Как позже узнала, мы подпитывали своей магией эти маховики. Якобы это нужно для их работы. А так как это всё происходило на территории школы, то потери сил были незаметны. Да и это помогало нам, выбранным, стать магически сильнее...

Локи сухо хмыкнул.

— Удобно. Дети работают на артефакт, думая, что им помогают.

Виолетта чуть кивнула.

— Однажды, после экзаменов третьего курса, я шла по галерее замка. Спешила в гостиную факультета. Было полнолуние, и мне совершенно не хотелось встречать нашего профессора по защите, который был оборотнем.

Локи приподнял бровь, но промолчал.

— Было пустынно, — продолжила Виолетта. — А потом позади я услышала топот. Отошла в сторону, чтобы пропустить... Но какая-то маленькая девочка с ойканьем влетела в меня и повалила на пол.

Она сжала руки в кулаки.

— Вот только упала я неудачно. На маховик времени в моём кармане. Он разбился.

Молчание.

— Не передать словами, как меня это напугало. Мне жизни бы не хватило, чтобы расплатиться за такой артефакт.

Локи повернул голову к ней.

— Ты пыталась починить?

— Я вытряхнула весь карман, — кивнула Виолетта. — Собрала все осколки и песчинки в ладони. А потом вложила все доступные силы в простое заклинание Репаро.

— Восстановила? — в его голосе прозвучал интерес.

— Да. Песок налился зелёной энергией и восстановился в цельный и рабочий артефакт. Вот только он продолжал тянуть мои силы. Сильнее, чем раньше. И я вырубилась от истощения прямо в коридоре.

Виолетта провела ладонью по лицу.

— Пришла в себя на койке в больничном крыле. За пару часов до поезда из Хогвартса домой. Где-то около суток провалялась. Декан уже забрала артефакт, и никаких проблем с ним не было. Я подумала, что отделалась лёгким испугом.

Она замолчала и заставила дышать себя ровно и глубоко, не шагать глубоко в память. Это не нужно.

— А потом, под конец седьмого курса меня... — голос стал тише. — Я погибла.

Она хмыкнула.

— И очнулась на той же самой койке. После истощения в больничном крыле. Третий курс. Снова.

Локи медленно опустился, сел рядом с ней на землю и посмотрел на её профиль.

— Дай угадаю, ты подумала, что это был провидческий транс?

Виолетта хрипло рассмеялась.

— В точку. Я решила, что мне дали шанс. Попыталась помочь Гарри стать сильнее. Он же у нас «герой»... — она покачала головой и почувствовала, как щеки раскраснелись. — Даже вспоминать стыдно. Я погибла летом после пятого курса. И снова пришла в себя на той же койке.

— Начался третий цикл, — негромко произнёс Локи.

— Третий, с другим подходом к решению войны в магическом мире, — подтвердила она. — Но меня опять убили. И начался четвёртый. Я была в отчаянии. Думала, что это магия меня держит. Поэтому решила отказаться от неё.

Локи выпрямился и посмотрел на неё с лёгким недоумением.

— Отказаться?

Виолетта кивнула, всё ещё глядя на могилы.

— Я не поехала в сентябре в Хогвартс. Упросила опекунов записать меня в обычную школу.

— Глупо, — сухо заметил Одинсон.

— О, Локи, я тогда возненавидела мир магии и саму магию, — пожала она плечами. — Ко мне пришла декан. Уговаривала вернуться. А когда я упёрлась, предупредила: у меня есть полгода. Даже мысль вернуться в школу позволит избежать отката за неисполнение договора с Хогвартсом. Но если я продолжу упорствовать... через полгода потеряю магию.

Она подняла руки, посмотрела на ладони.

— Ну, я и потеряла её. И в полной мере осознала, что маг не может жить без магии. Мир выцвел. Тело начало отказывать... Я медленно и мучительно умирала. Даже жалко Харрисов, опекунов, которые отчаянно пытались меня вылечить... Продержалась я полгода и умерла. С надеждой, что уж без магии меня отпустит время.

Горько рассмеялась.

— Я открыла глаза на той же койке в больничном крыле.

Локи скрестил руки на коленях.

— И началась пятая петля, — сказал он негромко. — И длилась полчаса. Самая короткая.

Виолетта тяжело вздохнула.

— Я так надеялась, что без магии наконец умру... Скажем, у меня была истерика. Я сорокой вырвалась из Хогвартса, переместилась потом аппарацией в горы... Ну и разбилась птицей о скалы.

Она поёжилась и погладила плечи.

— Это было очень неприятно. Падение, как ломались кости, как ветки деревьев на склонах ломали меня... И словно в наказание я всё осознавала до последнего. Пока не захлебнулась в горной реке.

Локи молчал, но глаза его потемнели.

— И наступил самый длинный цикл, — негромко сказал он.

Виолетта удивлённо моргнула:

— Да? Я не знаю, сколько длилась шестая.

— Чуть больше шести лет.

— О. Вот как, — она выдохнула.

— Почему ты не помнишь? — Локи наклонил голову в вопросе.

Девушка взяла горсть влажной земли с могилы.

— Тот цикл... Он многое мне дал. Но и свёл с ума.

Она сжала землю в кулаке.

— Там я встретила наставника в Азкабане. Который рассмеялся, слушая мои слёзы о петле времени. Он помог увидеть то, что я в отчаянии упускала — великую возможность для обучения. Для роста.

— Азкабан? — в его тоне прозвучало любопытство.

Виолетта невесело усмехнулась.

— Я так устала умирать. И уже видела мир после победы светлых. Тогда... — она помолчала. — Тогда я решила проверить, каким будет мир, если дать знания Министерству. О петле. О том, что видела.

Не удержавшись, она вновь горько рассмеялась.

— Как оказалось, они предпочитают такие знания сметать под коврик. На нижний уровень Азкабана. Где были заперты те, кого посчитали опасным. А убить или страшились, или не могли. Тех людей даже дементоры обходят стороной.

— И там ты нашла наставника, — кивнул Локи. — Оригинально.

— Он дал мне базу, — Морроу разжала кулак, земля частично просыпалась сквозь пальцы. — Руны. Беспалочковую магию. Работу с пространствами. Без лишней скромности — он сформировал меня.

Она грустно улыбнулась.

— А главное — дал цель. Если никто не знает, как выбраться, то я должна стать достаточно сильной и знающей, чтобы самой проложить путь из петли.

Локи кивнул медленно.

— Славная цель. Но, сомневаюсь, что такая амбициозная причина жить и развиваться могла свести тебя с ума.

Виолетта замолчала. Взгляд её остановился на могилках, на свежей земле.

Локи терпеливо ждал и не торопил.

Наконец она вздохнула.

— Не цель. Желание других понять, как работает время. Меня... использовали, — её голос чуть дрогнул, а пальцы разжались, выпуская остатки земли. — Невыразимцы из Отдела Тайн хотели разобраться в природе времени. Как и в природе человека, угодившего в петлю. Они прогоняли меня через... локальные циклы. Как Аллана... — прошептала она, невольно закрывая уши, потому что вновь начало впиваться в виски тикание, которого не было. — Снова и снова. Я старела, я становилась только рождённым ребёнком... Они следили, как влияет на меня песок времени. Пытались понять.

Локи замер. В его глазах вспыхнуло что-то холодное, опасное.

— И чтобы вернуть себе ясный ум, — прошептал он, — ты разбила своё сознание на человека и птицу.

Виолетта не подтвердила и не отрицала.

— Не вернуть, — тихо сказала она наконец. — Чтобы сохранить слабую человеческую душу. Время... Все эти процессы... Это было невыносимо больно. Время каждый раз ломало во мне что-то. А птица воспринимает всё иначе, — с горечью заметила она и тут же резко и скомкано закончила: — Ну а седьмой и восьмой цикл, как поняла, ты знаешь.

Его магия грозовым маревом кружила вокруг. Странно успокаивающе было осознавать, что этот гнев направлен не на неё, а на тех, кто играет такими могучими силами, как время.

Виолетта втянула в себя воздух, привычно принялась считать шрамы под его внимательным взглядом.

«Слишком уж ты разговорилась, Летта. Соберись! Он не тот, рядом с кем можно так уйти в себя, позволить увидеть слабость».

— Маховики времени, как понимаю, у тебя, — Локи не спрашивал, констатировал. — Покажешь потом. Я их раньше изучал в одной из петель. Но, возможно, что-то упустил.

Что ж, это было ожидаемо, что он поймёт откуда колибри и Аллан, кто разорил и уничтожил Комнату времени.

— Без проблем, — ответила она.

— Сможешь среди всех маховиков найти тот, что ты сломала? Или он в Хогвартсе?

— Он среди всех, — спокойно посмотрела она на него. — Я их оставлю на общем столе. Развлекайся, — и усмехнулась.

— Только защиту не забудь активировать, чтобы Мигси нам не устроил временной апокалипсис, — фыркнул он.

Виолетта слегка улыбнулась и потёрла нос.

— Но, честно говоря, — продолжал Локи, потирая подбородок, — меня не впечатлили хроновороты. Возможно, здесь нужно копать в сторону Хогвартса и его защиты студентов, раз уж ты возвращаешься после смерти на койку после крайнего истощения. Или здесь даже сработал комплекс: время и защита школы.

Вот защиту Хогвартса сама Виолетта не рассматривала раньше.

— Вот такая головоломка, — развела она руками.

Рассеянно покивав, Локи посмотрел на неё, застыл, насмешливо фыркнул и тихо засмеялся в кулак.

— Что? — нахмурилась девушка.

— Ты точно маг земли. Даже боевую раскраску этих стихийников уже носишь.

Виолетта растерянно посмотрела на него. А потом глаза распахнулись. Она чуть не схватилась за лицо. Дёрнулась. Посмотрела на испачканные влажной почвой руки. И со стоном тыльной стороной ладони попыталась смахнуть с лица грязь. Но зазвучавший громче смех доказывал, что она делала всё только хуже.

— Тебе помочь? — наконец предложил Локи.

— Всё так плохо? — девушка скорчила кислую мордашку.

— Хоть прямо сейчас можешь идти в разведку, — фыркнул он.

Потерев нос, Виолетта вздохнула и посмотрела в его ожидающие прищуренные глаза. Ох уж эти его подтексты. Всегда столько смыслов. Она хмыкнула, криво улыбнулась.

— Да, пожалуйста. Твоя помощь пригодится.

Локи на это лишь усмехнулся и театрально щёлкнул пальцами, отправляя в её сторону поток зелёной энергии. Холодный ветерок коснулся лица и рук, и она увидела, как на землю ссыпается песок.

Вот бы также избавиться от власти песка времени. Щелчком пальцев.