Глава 54. Переплетение
Острые ветки безжалостно хлестали по лицу. Земля неслась навстречу с головокружительной скоростью. Крылья не слушались...
Виолетта рывком села на кровати. Сердце колотилось везде одновременно: в висках, под рёбрами, в запястьях — частый, неровный стук, от которого сводило дыхание.
Падение. Снова это чёртово падение.
Простыни сбились в тугой узел у ног. Подушка валялась на полу. Тело болело так, будто она и правда падала: кувыркалась вниз, ломала кости о камни, захлёбывалась ледяной водой. Мышцы ныли. Кожа горела. Даже пальцы дрожали.
«Ещё пятый цикл не хватало вспомнить...»
Горечь поднялась едкой волной. Она же упрятала эту память в самые глубины. Заперла. Заставила себя забыть.
Виолетта зажмурилась, вцепившись пальцами в простыни. Ткань была влажной от пота, прохладной под ладонями. Нужно было держаться за это. За реальность.
И дышать. Просто дышать.
Выдох — медленный, считая до четырёх. Вдох — ещё медленнее, до шести. Ещё раз.
«Хватит. Ты проснулась. Ты жива. Ты перешагнула то отчаяние. Не ходи туда снова, Летта».
Девушка вновь открыла глаза. Уставилась в темноту комнаты, на знакомые очертания мебели, слабое мерцание искусственного окна за занавеской.
Рука привычно поднялась, одна лишь мысль — и ясень послушно скользнул в ладонь, успокаивая теплотой магии, как и раздавшейся в голове песней феникса.
Взмах. Шёпот формулы. И светящиеся буквы и цифры повисли в воздухе, отбрасывая бледно-голубой свет на стены:
«16 августа 1994 года. 01:47».
Её покинул долгий, дрожащий выдох, который унёс с собой часть напряжения.
Ещё нет двух ночи. Но уже следующий день. Значит, Локи её не... не выключил снова.
Холодная и мерзкая мысль пришла сама собой. Новая фобия поселилась где-то под рёбрами и скребла когтями: что он может в любой момент просто выключить её снова. Усыпить. Стереть день. Неделю. Месяц. Украсть время — её время, её жизнь — и она даже не узнает, пока не проснётся.
Виолетта провела рукой по лицу, откидывая влажные пряди со лба. Пальцы дрожали — совсем чуть-чуть, едва заметно. Она сжала их в кулак. Досчитала до десяти. Разжала. Дрожь прошла.
«Надо усилить руны. Или создать охранный комплекс. Что-то, что разбудит меня, если он подойдёт слишком близко».
Это был конкретный план. Но главное, выполнимый. А главное, это дарило чувство контроля. Пусть иллюзорного, но всё же.
И откладывать решение она не стала.
Виолетта скинула одеяло, упавшее на пол мягким шорохом, и поднялась. Ноги коснулись прохладного деревянного пола. Приятный контраст с духотой постели. Пройдя к двери босиком, она остановилась и задумчиво постучала палочкой по ладони.
Мудрить она не собиралась. Нужно что-то простое, но эффективное.
Морроу поднесла кончик палочки к дверному косяку и медленно начала выжигать руны. Дерево дымилось тонкой струйкой терпкого смолистого запаха, и под касанием магии проступали линии. Простейшая цепочка рун, реагирующая на открытие двери и шепчущая, что они ей подскажут, когда кто-то нарушит её покой.
Но этого ей показалось мало.
Поддавшись азарту, девушка присела на корточки и выжгла ещё одну полосу рун на полу у порога. Сигнальная линия: пройдёт тот, у кого нет её магии — она узнает и проснётся. А значит, успеет среагировать.
«Надо купить коврик. Прикрыть, чтобы не заметил сразу».
Виолетта выпрямилась, оценивая работу. Руны мерцали тускло, почти незаметно в темноте, но она чувствовала их как лёгкое покалывание на коже. Работают.
Она обернулась к кровати. Взглянула на смятые простыни, сброшенное на пол одеяло, матрас, открытый всем взглядам от двери.
Вздохнула.
— Вот так и полюбишь балдахины, — пробормотала себе под нос почти беззвучно.
Всё-таки это было не только про тепло. Балдахин — это прикрытие от чужих глаз. Ещё один барьер. А на ткань можно навесить чары, вышить руны защитные и скрывающие. Целый комплекс дополнительной линии обороны.
«Кажется, где-то на складе должна быть органза».
Виолетта потёрла палочку большим пальцем, провела по гладкому дереву, наткнулась на золотую цепочку. Рельеф был непривычно шершавым там, где металл впился в ясень. Изумруды холодили кожу острыми гранями.
Она подняла палочку к лицу.
Золото подмигивало даже в темноте. Камни переливались.
Было стыдно.
Почувствуй себя мажором с позолоченной палочкой.
Виолетта горько усмехнулась.
Есть знаменитая Бузинная палочка, которая меняла владельцев, но при этом была сильнейшей.
А теперь есть Сорочья воровская палочка в стиле «дорого-богато».
Внутри, в глубине сознания, птица довольно заворковала. Явно гордилась новым приобретением.
«Боишься его так, что крылья отказывают, и всё равно продалась за цепочку».
И горько усмехнулась.
Она не была дурой. И прекрасно слышала в рассказе Одинсона о «покупке» палочки скрытый вопрос.
«А сколько стоишь ты?»
Крайне неприятное чувство, когда к тебе примеривают цену. Словно ты товар на прилавке. И кто-то спокойно уточняет: сколько? За что? На каких условиях?
Ощущение было настолько гадливым, что девушка передёрнула плечами, стряхивая невидимую грязь, и, морщась, направилась в душ.
Ванная встретила прохладной плиткой под босыми ступнями и тихим эхом шагов. Виолетта закрыла за собой дверь. Повернула кран. Вода зашумела, заполняя пространство ровным, успокаивающим шипением. Пар пополз вверх, оседая на зеркале, стирая отражение.
Она стянула ночную рубашку, шагнула под струи. Вода была прохладной. Нужно было смыть остатки кошмаров. Прогнать ощущение, что она какая-то дешёвка, которую можно купить.
Вода стекала по плечам, по спине, била в лицо холодными каплями. Девушка запрокинула голову, закрыла глаза.
Вот только остановить мысли не получалось.
Локи был опасным противником. Он отнял у неё всё. Запер в её собственном доме, превратив убежище в клетку. Украл дни её жизни. Отобрал пространство. Изменил дом под себя.
А потом вчера сделал несколько уступок.
Пусть она и видела его манипуляцию — видела, как он ослабляет давление, чтобы она не взбунтовалась окончательно. Но не могла не признать: чисто психологически она смягчилась.
Впрочем, она всегда умела подстраиваться под обстоятельства. И гордилось выстраданным умением быть гибкой. Девять циклов научили: если не можешь изменить ситуацию — измени себя. Надень маску. Сыграй роль. Выживи.
Но здесь было и другое.
Она закрыла кран.
Оглушающая тишина обрушилась разом. Виолетта стояла, капли стекали по коже, падали на плитку — тик-тик-тик — как отсчёт секунд.
Она неспешно вытерлась мягким и приятно шершавым большим махровым полотенцем. Растёрла кожу, возвращая себе ощущение контроля.
Закуталась в тёплый халат, пахнущий лавандой от саше в шкафу.
Босиком вышла из ванной.
Виолетта вытерла запотевшее зеркало ладонью, размазывая влагу мутными разводами. Посмотрела на своё отражение, пытаясь оценить, насколько всё плохо.
Бледная кожа. Едва заметные тёмные круги под глазами. Мокрые волосы прилипли к щекам тяжёлыми прядями. Она выглядела выжатой и опустошённой. Кошмары и кровавые руны выпили из неё все соки.
Но главное — глаза. В них читалась усталость... и голод.
И она не хотела, чтобы он увидел эту слабость. Распознал её.
«Разве что замаскировать под естественное любопытство?»
Руки затряслись.
Девушка резко выдохнула, схватилась за края раковины и закрыла глаза. Веки жгло от предательских слёз, которые она ни за что не позволила бы себе пролить.
Это была ломка. Горькая, мучительная ломка по нормальному общению.
Гномы и феи не могли говорить, да и наверняка не всё понимали из её речи. Несси мог послушать, если у него было настроение. Но ответить? Нет. Мигси был глотком свежего воздуха, но он больше вбирал в себя, чем отдавал обратно. В этом «дядюшка» был прав...
А Локи...
О, разговоры с ним — это была влага для засыхающего разума. И она с жадностью вбирала каждое слово. Слышала кружева его речи, разгадывала подколки и подначки, ловила угрозы в интонациях. Сама заворачивала свои кинжалы в шёлк учтивости или била прямотой.
Ей не нужно было фильтровать слова, упрощать речь, сдерживать язвительность — как с детьми. Не нужно было осторожничать, прятать знания и правду о петлях — как с Кларк, Дамблдором, профессорами, другими взрослыми знакомыми.
Она могла говорить свободно.
Одинсон спокойно воспринял её неформальное обращение. Не оборвал. Не поставил на место. Хотя граница, конечно, существовала — та, которую она не переступит, чтобы не провоцировать стихию.
А сколько полезного она узнала за один короткий разговор!
О силе слов и энергии веры. Намёки на богов, потерявших силу. О существовании Асгарда — и о том, что у его короля в этом мире есть резиденция. Из золота. Дворец, простоявший тысячу лет. Это ли не показатель асгардского высокомерия? Статуса?
Виолетта почти беззвучно горько засмеялась, глядя в собственные глаза в зеркале.
Если он поймёт, что ей и простой разговор — уже награда...
Что это говорило о ней?
Она сжала кулаки. Ногти больно впились в ладони. Сделала пару глубоких вдохов — медленно, считая про себя. Раз. Два. Три.
Потом опустила правую руку. Пальцы скользнули по левому предплечью, нащупали знакомые линии. Тонкие, почти незаметные шрамы. Девять полос.
Она пересчитала их, как чётки — привычный ритм, успокаивающий внутреннюю бурю.
Девушка вновь посмотрела на своё отражение. Сделала ещё один вдох — глубокий, наполняющий лёгкие до предела. Выпрямилась. Расправила плечи. Подняла подбородок.
Ничего. Бывало и хуже. Справится, как справлялась всегда. Это просто усталость. Реакция на его давление. Да и гормоны начинали сводить с ума.
И она знала лучший метод борьбы с эмоциональным штормом — работа.
Да и не стоило забывать: как только они разорвут временную петлю, Локи отчалит к себе домой. Избавит её от своего общества.
Кстати, прекрасная мотивация поскорее разобраться со сбившимся временем.
«Возможно, стоит сегодня именно на этом и сосредоточиться?»
Быстро переодевшись в очередное домашнее платье, Морроу вышла из спальни.
И скривилась от вида пустого кабинета.
Ещё и здесь надо было всё приводить в порядок. Но сейчас это было выше её сил. Она пока не могла принять это пространство. Не могла назвать его своим.
И быстро прошла через кабинет, не задерживаясь.
Гостиную тоже надо обустроить. Добавить живых цветов из сада, каких-нибудь милых безделушек. Разбавить этот сухой мужской интерьер. Найти старый диван и второе кресло, перетащить в кабинет.
Виолетта делала мысленные пометки, пока шла по спящему дому. Решительно толкнула дверь на нижний уровень — петли тихо скрипнули — и спустилась по небольшой лестнице. Оказалась в длинном просторном коридоре с рунами света под потолком и с несколькими дверями. Одна из них была новой.
Изменения оказались... скромнее, чем она ожидала.
Новая дверь вела в мастерскую — просторное помещение, разделённое на три зоны.
Слева — её территория. Там уже стояли некоторые инструменты: набор для рунной резьбы, маленькая наковальня для ювелирных работ, стеллаж, на одной из полок которого стояла её шкатулка с волосами единорога для вышивки.
Справа — зона Локи. Закрыта мерцающим барьером. Зелёный свет пульсировал по границе в молчаливом предупреждении: не лезь.
А в центре — большой длинный и широкий стол. Открытое пространство. Явно предназначенное для совместной работы.
«Интересное решение».
Виолетта задержалась в дверях, разглядывая мастерскую. Он не просто забрал пространство себе. Оставил ей место. Но и предусмотрел возможность работать вместе.
Это было... неожиданно. И очень говоряще.
«Надо будет сюда перетащить артефакты, как только разберусь с балдахином».
Она закрыла дверь и прошла дальше по коридору к складскому помещению. Толкнула дверь. Замерла на пороге.
Её небольшой склад основательно разросся.
Вдоль стены аккуратно лежали стопками доски из разного дерева. Рядом пристроилась облицовка для каминов из мрамора и гранита. На другой стороне лежали декоративные элементы, резные панели. Даже рулоны ткани, которые она не покупала: от простого льна до бархата. Инструменты. И...
— Мраморные колонны? — пробормотала Виолетта вслух, уставившись на четыре массивные колонны, прислонённые к дальней стене. — Серьёзно?
Локи явно планировал что-то грандиозное.
Девушка невольно представила, каким он хотел сделать её дом. Колонны в гостиной, поддерживающие потолок? Статуи в углах? Фрески на стенах?
Она фыркнула, качая головой.
Хотя... колонны можно использовать. Уменьшить. Поставить как подставки для вьющихся растений вроде плюща или винограда. Получится красиво, если правильно обыграть.
В углу нашёлся её старый диван, уменьшенный и аккуратно прислонённый к стене. Здесь же стояло оставшееся кресло.
«Отлично. Заберу попозже».
Зарывшись в рулоны тканей, Виолетта нашла купленную в Европе светло-лиловую, почти прозрачную органзу с вышитыми фиалками. Идеально. Тяжёлые балдахины она не любила. Они давили и душили пространство. Да и тепло сохранять в собственном доме не требовалось.
Подхватив ткань, она взмахнула палочкой и уменьшила несколько досок для каркаса. Всё это подхватила левитацией и вышла.
Возвращаясь по коридору, девушка ради интереса заглянула за другие двери.
Продуктовый склад оказался набит до отказа. Полки ломились: мешки с мукой и крупами, банки с консервами, вяленое мясо в стазисных контейнерах, бочонки с тёмным и золотистым мёдом. И это, не считая её собственных запасов. Хватит на год, а то и больше.
А ещё появился стеллаж с вином с тёмными бутылками, аккуратно уложенными горлышками вниз.
«Ну хоть не бочки...»
Морозильная комната со стазисом оказалась забита мясом: говяжьи и свиные туши, птица — целые гуси и утки, рыба. Кажется, там даже оленья нога висела.
«Как хорошо, что теперь есть Мигси».
Она даже думать не хотела о том, что пришлось бы разделывать всё это самой.
Уже в спальне Виолетта разложила материалы на полу и принялась за работу.
С помощью трансфигурации доски превратились в изящный каркас для балдахина. Чары и руны закрепили саму конструкцию. Светлая, почти воздушная органза легла мягкими складками. Руны зафиксировали преобразование и встали ещё одним пологом защиты, скрывающим кровать от любопытных глаз.
Морроу отступила на шаг, оценивая работу.
Получилось неплохо. Простые чары скрывали, есть ли кто-то за тканью. А ещё — гасили звук.
Довольно кивнув, она хлопнула в ладоши. Одно дело сделано. Пора браться за другое. Дело, решение которого непозволительно задержалось из-за Локи.
И она решительно направилась в сад.
Прошла мимо фруктовых деревьев: одни уже в золоте, другие — с набухающими почками. Мимо цветущих клумб с серебряными колокольчиками, которые тихо звенели на её шаги. И подошла к холму с невзрачной деревянной дверью.
Виолетта толкнула её, заходя в своё гнездо.
Руны на стенах вспыхнули мгновенно, узнавая хозяйку, и залили пространство мягким тёплым светом.
Девушка тяжко вздохнула.
Здесь царил настоящий бардак.
Украшения валялись вперемешку с фантиками от конфет. Драгоценные камни переливались средь драконьей чешуи. В одном из углов пристроились небольшой горкой хроновороты. Там же стояло блюдо с песком времени. Валялась уменьшенная мебель из Отдела Тайн вперемешку со свитками и газетами. Даже пара её платьев и обувь валялись в углу. Как и прочая мелочёвка.
Срочно надо было навести порядок. Создать отдельное помещение для сортировки. Переработать сквозные карманы. Очевидно, что эта версия с множеством карманов совершенно не годилась. Сорочьи привычки всё пихали в одно помещение.
Но это она успеет поправить. Сейчас важнее было другое.
Морроу подошла к артефактам, лежащим на горке из драконьей чешуи.
Стеклянный огромный куб. Внутри магл, застывший в вечном цикле старения и омоложения. Рядом — артефакт с колибри под стеклянным колпаком. Птица всё ещё пыталась взмыть вверх, ведь это было единственное, что ей доступно. Но было время, поймавшее её в свои сети.
Виолетта смотрела на них.
И видела себя.
Грудь сдавило. Волной поднялось отвращение, к тем, кто создал это. К невыразимцам, которые играли с жизнями, превращая их в эксперименты. В украшения для своих кабинетов.
Такое не должно существовать.
Но просто разбить нельзя. Внутри — живые существа. Да и сама энергия времени уж точно не то, что стоило выпускать без ограничений.
А значит, нужно аккуратно вскрыть. Взломать чары. Освободить.
Виолетта выдохнула, собираясь с духом. Взяла артефакт с колибри в одну руку: он был лёгким, почти невесомым, но холодным, будто высасывал тепло. Палочкой подхватила куб — магия натужно потянула тяжесть — и направилась к выходу.
Донести всё это до мастерской стало подвигом. Куб был магически тяжёлым, руки дрожали от напряжения. Но упрямства ей было не занимать.
Сперва девушка хотела работать в своей зоне. Но потом передумала. Это не её личный проект. Практически эта их совместная проблема с циклами, но в миниатюре.
Виолетта направилась к центральному столу.
Аккуратно поставила артефакты на столешницу из гладкого отполированного дерева.
Но этого мало.
Она не знала, есть ли у стола какие-то встроенные функции, и не хотела испортить чужую работу своим вмешательством. Поэтому пришлось снова метнуться на склад, взять доски, на которых она быстро выжгла руны изоляции, чтобы не выпустить магию артефактов за пределы. А потом Виолетта выложила их вокруг рабочей зоны, создавая защитный периметр.
Заодно на продовольственном складе схватила пару крупных яблок на завтрак. На вкус они оказались невероятно сладкие и очень сочными. А яркий аромат так и вовсе был одним наслаждением. Кажется, яблоки были с её сада.
Вернувшись в мастерскую, Морроу принялась за диагностику колпака с колибри.
Первые попытки оказались совершенно непродуктивными. Она пробовала различные диагностические заклинания. Одни срывались, будто их вообще не произносили. Другие натыкались на защиту и гасли. Третьи давали такую размытую, бессмысленную информацию, что толку от неё не было никакого.
Кажется, создатель этого отвратительного артефакта очень не хотел, чтобы кто-то повторил его работу. Или вообще понял, как она устроена.
Виолетта поморщилась, откусывая яблоко.
«Тяжёлые часы впереди».
И она не ошиблась.
Какие бы диагностические заклинания она ни использовала — результат был один. Бесполезно. Артефакт был закрыт, зашифрован, защищён слоями барьеров.
А действовать радикально, просто отсекая магию грубой силой, она боялась. Слишком велик риск повредить птице внутри.
Выходило, что придётся рисовать цельную рунную конструкцию-диагноста. Сложную, многоуровневую, способную обойти защиту и проникнуть в суть артефакта. Уж её-то мало что могло заблокировать.
Виолетта выдохнула, уничтожая огрызок яблока. Взяла чистый лист пергамента. Найденную здесь же на столе перьевую ручку. И начала чертить схему.
— Где ты взяла эту мерзость?
От неожиданности девушка вздрогнула — рука дёрнулась, размазав линию на схеме. Локи прошёл в мастерскую бесшумно, как тень, и теперь стоял перед кубом с маглом, глядя на артефакт с выражением брезгливого отвращения.
— Где взяла, там уже нет, — проворчала она, внимательно наблюдая за ним.
Одинсон молчал. Просто неподвижно смотрел на куб. На его лице было что-то, чего она не могла разобрать. Не злость. Но что-то очень тяжёлое.
— Такое не должно существовать, — повторил он её слова тихо, почти себе под нос. — Это нарушение законов жизни. Времени. И сейдра.
— Присоединяйся к клубу возмущённых, — Виолетта вернулась к пергаменту, дочерчивая испорченную линию. — Я как раз думаю, как их взломать, чтобы вытащить жертв.
Вместо ожидаемого ответа повисла тишина.
— Мигси плачется, что ты не завтракала, — Локи повернулся к ней, окинув её оценивающим взглядом. — Какая неблагодарность. Дом полон еды, эльф старается... А хозяйка морит себя голодом.
Виолетта не отрывалась от схемы.
— Я перекусила яблоками. Этого вполне достаточно для работы.
— Ах, яблоками, — в его голосе прозвучала насмешка. — Прямо как настоящая затворница. Скоро начнёшь питаться росой и лунным светом?
— Если это позволит мне работать без лекций о правильном питании — с радостью, — пробормотала она, проверяя прошлые руны, потому что разговор сбивал.
— Подготовка — это замечательно, — Локи изучающе всмотрелся в её лист. — Но ты забываешь о главном. О самом маге, который занимается тонкой работой.
— Слушай, отстань, а? — Виолетта подняла на него раздражённый взгляд. — Я перекусила яблоками. Мне хватит. И ты меня сбиваешь.
— Я не о еде.
Одинсон поднял указательный палец вверх в останавливающем жесте, и Виолетта машинально замолчала, не успев возразить. Увидев это, он плавно повёл ладонью перед её лицом, будто ловил что-то невидимое.
И в воздухе проступили две нити.
Тонкие. Алые. Пульсирующие её магией и жизнью. Они тянулись от её пальцев и терялись где-то за стенами мастерской.
О, она знала, куда они вели: к кровавым рунам в ванной и на внешней стороне палатки.
Виолетте захотелось стукнуть себя по лбу.
«Он же говорил, что слышит магию. Очевидно, и видит. Чёрт».
Но она лишь сжала зубы. Хотя и не могла отвести взгляд от пойманных его пальцами нитей. Они трепетали, как живые, и внутри неё что-то отозвалось болезненным эхом. Словно он держал не просто энергию, а часть её самой.
Кровь внутри забилась неровно: слишком быстро, слишком громко.
— Знаешь ли ты, дорогая моя, — Локи говорил мягко, почти ласково, но в голосе звучала сталь, — что любой образованный маг, воспользовавшись твоими кровавыми художествами, может взять тебя под контроль?
Он взял паузу, позволяя словам осесть.
— Например, может разжечь кровь, — его пальцы чуть сжались вокруг нитей, и Виолетта ощутила тепло, разливающееся по венам, как вспыхнули щёки. — Или, наоборот, замедлить её. Оборвать твой пульс. А ещё, — его улыбка стала острее, — может превратить такую самоуверенную девчонку, как ты, в кровавую марионетку.
Он щёлкнул пальцами по одной нити.
Морроу шикнула и дёрнулась — всем телом, резко, будто её ударило током. Боль прошила от запястий до плеч, до груди, до самого сердца. На мгновение перехватило дыхание.
«Он мог бы убить меня вот так. Щелчком пальцев».
— Если хочешь и дальше баловаться энергией крови, — продолжил Локи, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение, — а я не могу не признать удобство этого направления, — то научись хотя бы защищать свои каракули от вмешательства других. И уж тем более разрывай их перед точной работой с артефактами. Или переноси на кого-то менее важного.
Виолетта сглотнула. Сердце колотилось. Но лицо — лицо она держала спокойным. Она не собиралась показывать ему страх. Не даст ему этого.
Наоборот. Подняла подбородок. Встретила его взгляд прямо.
— Если бы ты не забывал, что я не ребёнок, — её голос был ровным, чётким, — и не запирал меня здесь, как птицу в клетке, то мне и не понадобились бы эти, как ты говоришь, каракули.
Локи застыл. На его лице мелькнуло искреннее, незамаскированное удивление. Потом усмешка. Он опёрся бедром о стол, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё, чуть склонив голову. Но главное, отпустил кровавые нити, которые теперь просто извивались в воздухе.
«Вечная проблема слизеринцев, — подумала Виолетта с мрачным удовлетворением. — Искать тройное дно там, где гриффиндорец просто говорит, как есть».
— Ты совершенно нелогична, — проговорил он задумчиво, но в глазах плясали искорки веселья. — И противоречишь сама себе. Твои же слова, что тебе четырнадцать и это взрослые, — он указал на себя, — должны обеспечить твою безопасность.
Морроу поморщилась и сжала переносицу пальцами.
Вот же ляпнула в лесу. А он схватился за каждое слово.
— Но, с другой стороны, — Локи улыбнулся шире, — ты очень даже логична. Тебе четырнадцать. По мидгардским меркам — подросток. И ты стремишься выпорхнуть на свободу. Естественное желание, — он пожал плечами. — Но ты сама просила обеспечить твою безопасность, дорогая. Так что не обессудь на запреты. Тем более мне не нужен сброс цикла.
Он сделал паузу. Дал ей переварить слова.
— Но если хочешь, чтобы я не ограничивал тебя, — его голос стал тише, серьёзнее, — то докажи.
Виолетта нахмурилась.
— Что, прости?
— Докажи, что ты можешь постоять за себя. Что не сбросишь петлю, пустившись в очередную авантюру.
«Дуэль? Нет, шансов никаких. Тогда что?»
Морроу задумалась: за это время он оформил опекунство, связал их в глазах общества. И давал интервью о турнире, говорил, что отправит её на испытания...
— Турнир Трёх Волшебников, — медленно произнесла она.
Локи расплылся в довольной улыбке.
— Умница. Участвуй. Выиграй. И тогда я приму, что ты можешь за себя постоять.
— Ты так уверен, что Кубок выберет меня? — Виолетта скептически прищурилась.
— Неучастие и провал на отборочном этапе, — он пожал плечами, — это уже твой провал. Значит, ты не настолько умна и хитра, как считаешь. Не выиграешь — значит, не настолько сильна.
«Просто шикарно».
— И ты организатор, — Морроу скрестила руки на груди. — Что ты там наворотил?
— Улучшил некоторые твои идеи, — улыбнулся невинно Локи. — Добавил кое-что от себя. Тебе понравится.
«О нет. Нет-нет-нет».
Может, и не так уж плохо остаться сидеть в чемодане? Как раз опробует маску домоседки. Очень мирная роль. Её вот совсем не тянуло узнавать, что мог придумать бог озорства и хаоса, запертый в Мидгарде и, наверняка, злящийся на это.
— Ты полагаешь, никого не смутит, — Виолетта разыграла тон конспиролога, понизив голос, — что воспитанница организатора Турнира вдруг пробилась на сам Турнир? Подозрительно, не находишь?
Одинсон демонстративно задумался, приложил палец к губам, нахмурился.
У Морроу под ложечкой засосало.
— Ну хорошо, — протянул он наконец, и в голосе прозвучало опасное веселье. — Раз уж ты так хочешь, чтобы всё выглядело честно... Если ты пробьёшься на Турнир, твои задания будут на порядок сложнее, чем у остальных. Я даже сделаю официальное объявление, чтобы к тебе не было вопросов. И тогда никто не усомнится, что тебе помогают и подсуживают.
Он наклонился к ней и одарил заботливым взглядом.
— Тебя что-то ещё смущает?
Виолетта поморщилась и скрестила руки на груди, глядя на него молча.
— Просто уточню: «на порядок сложнее» — это «чуть-чуть» или скромное «смертельно опасно»? — она смерила его взглядом. — И это по мидгардским критериям или критериям Верховного мага?
Локи улыбнулся.
— Разве это не одно и то же для тебя, дорогая? Ты ведь так любишь рисковать.
«Попала».
— А до тех пор, пока не докажешь, что не сбросишь петлю, погнавшись за приключениями, — он выпрямился, — тебе придётся наслаждаться моим обществом.
На этот раз девушка благоразумно предпочла промолчать.
Спорить бесполезно. Он уже всё решил.
— Давай вернёмся к подготовке работы с артефактами.
Одинсон вновь протянул руку к ней, и его ладонь угрожающе засветилась зелёным. Магия сжала кровавые нити, и Морроу болезненно поморщилась от волны неприятных ощущений.
— Но сперва. Сама разорвёшь? Или мне это сделать?
Виолетта смотрела на него. Заставляла себя дышать ровно. Успокоиться.
«Он прав. Чёрт возьми, он прав».
Она была неосторожна. Локи доказал это, просто перехватив её магию. Раньше Морроу никогда не защищала кровавые руны — они работали недолго, пару часов, максимум день. Но сейчас... Она не просчитала риск.
«Ошибка — мать учения».
Но лучше уж она сама разорвёт связь, чем по ней ударит откат из-за резкого обрыва магии.
Виолетта выдохнула. Прикрыла глаза. Лёгкая концентрация — и она ощутила две точки оттока сил. От порезанных пальцев, которыми рисовала руны. Энергия текла тонкими струйками, питая кровавые руны.
С сожалением она остановила потоки.
Кровавые нити в воздухе задрожали — и начали распадаться. Алый свет тускнел, гас, превращался в пыль.
Привычным невербальным заклинанием девушка разорвала последние связи с пролитой кровью и потерянной плотью.
Нити исчезли.
Локи опустил руку. Кивнул одобрительно.
— Хорошо. Теперь можем начать.
Он повернулся к столу. Небрежно взмахнул рукой — и доски с рунами, которые Виолетта так тщательно выжигала, взлетели в воздух и отлетели к стенам, аккуратно выстроившись в ряд.
Морроу проводила их взглядом с лёгким раздражением.
«Ну, конечно. Зачем спрашивать, когда можно просто убрать».
— Этот стол чист, — Одинсон постучал ладонью по столешнице, и дерево откликнулось глухим звуком. — Поэтому мы для начала его и подготовим для совместной работы. Ты верно сделала, что установила изоляцию, — он кивнул в сторону досок с рунами, — чтобы возможный взрыв не вырвался за пределы. Но ты не учитываешь, что работать придётся со временем. Чрезвычайно опасной стихией. И такими связками рун время не удержать.
Он обвёл рукой пространство вокруг стола.
— Сейчас мы с тобой настроим здесь сеть защитных барьеров так, чтобы за этим столом можно было проводить работы с ядовитыми парами, стихией хаоса, смерти, пространства, жизни, огненной и другими направлениями, требующими особого внимания. Один раз правильно подготовим — и больше не придётся возиться каждый раз заново.
— Полагаешь, что всё это понадобится? — Виолетта скептически приподняла бровь.
— Я предпочитаю один раз создать готовую конструкцию, закрывающую все возможные задачи, — он пожал плечами, — чем каждый раз собирать что-то новое и надеяться, что не забыл ничего важного. Тем более иногда задачи бывают срочные.
— Но ты можешь чего-то не учесть, — возразила она.
Локи одарил её взглядом, полным снисходительной нежности, как смотрят на ребёнка, сказавшего что-то наивное и трогательное.
— Пташка, — в его голосе звучало веселье, — я изучал сейдр веками. С самого детства. Я тот, кто стоит над всеми магами девяти миров, — он наклонил голову, изучая её лицо. — Ты правда думаешь, что я могу чего-то не учесть? Или не подготовлю крючок, на который позже нанижу ещё один узел, если мне таковой понадобится?
Морроу не поддалась его самоуверенному тону. Просто внимательно изучала его лицо: острые черты, насмешливый изгиб губ, глаза, в которых плясали искорки то ли веселья, то ли вызова.
— Веками? — медленно повторила она. — А ты неплохо сохранился.
Одинсон приподнял бровь.
— Это был комплимент или попытка напомнить мне о возрасте?
— Просто наблюдение, — невинно ответила Виолетта. — Хотя, конечно, тысяча лет — это солидно. Даже для... как ты сказал? Того, кто стоит над всеми?
Его глаза сузились, но губы дрогнули в усмешке.
— Осторожнее, пташка. Сарказм — опасная игра с теми, кто изобрёл его задолго до рождения твоих прапрабабушек.
— Да-да, особенно против тех, кто и в тысячу лет развлекается преследованием юных девочек в лесу.
В его глазах на долю секунды промелькнуло холодное удивление, и Локи от души захохотал. Он покачал головой.
— Это лишь для смертных сгорающих, как свечки, тысяча лет — необъятная цифра, — он всё ещё улыбался. — Асгардцы живут в пятьдесят раз дольше. А королевская семья и вовсе особый случай. Моему отцу сейчас уже за пятое тысячелетие. Ледяные великаны живут под десять тысяч лет. А огненные так и вовсе обновляются огнём и для вас это можно назвать вечностью.
Виолетта застыла.
Ужасающие цифры. Особенно если сравнить с жалкими семьюдесятью-восьмьюдесятью годами простых людей. Немудрено, что их прозвали богами. Они и были подобны вечности для смертных — жили, пока целые цивилизации рождались и умирали.
— И твой отец в расцвете сил? — осторожно спросила она.
— Он пожилой правитель, — что-то дрогнуло в лице Локи, оно стало жёстче. — И в скором времени планирует передать власть моему брату Тору.
Тень пробежала по его лицу. Это было так быстро, почти незаметно. Но Виолетта поймала её. Что-то болезненное. Незаживающее.
Потом он снова усмехнулся, и маска вернулась на место.
«О нет. Вот про политику Асгарда я точно не хочу ничего знать. Меньше буду знать — крепче буду спать».
— Ну а тебе? — быстро переключилась она на безопасную тему.
— Чуть больше тысячи лет, — Локи посмотрел на неё с любопытством, ожидая реакции.
Виолетта мысленно прикинула.
Относительно отца он был значительно молод. Да и выглядел лет на двадцать пять по меркам Земли. Вероятно, отсюда и происходила его самоуверенность. Бравада. Любовь к играм. Он был ещё... молод. По их меркам. Хотя по людским — древний, как... Хогвартс. Тому тоже около тысячи лет.
— Ну что? — Локи подмигнул ей, и в глазах вспыхнуло озорство. — Утолила любопытство? Займёмся делом, или ещё поговорим обо мне? Ты спрашивай-спрашивай, я не против.
Её взгляд скользнул на колибри под стеклянным колпаком. Крошечная птица билась крыльями — снова и снова. Бесконечный цикл.
Что-то сжалось в груди.
— Делом, конечно, — её голос стал тише. — Даже ещё один цикл в этом, — она мотнула головой на артефакт, — это чудовищно.
Одинсон проследил за её взглядом. Усмешка исчезла с его лица.
— Что ж, — он выпрямился, закатывая рукава, — с этим я не могу не согласиться.
Оттолкнувшись от стола, он встал ровно и протянул руку над столешницей.
С его пальцев потянулся поток светящихся зеленью тонких нитей магии. Они сплетались, собирались в тугой трос, пульсирующий силой.
— Итак, — его голос стал деловым, сосредоточенным, — сперва создаём зону без чужого сейдра. Делается это довольно просто. Вкладываешь волей установку: влиять на эту зону может только твой сейдр. Внешнее вмешательство блокируется.
Он оценивающе взглянул на неё. Кивнул.
— Давай-ка убирай палочку. Я знаю, что ты умеешь работать без неё. Вот и продолжай.
Виолетта привычно закрутила волосы в узел на затылке и вдела в него палочку, как шпильку. Золотая цепочка холодно блеснула в свете мастерской.
Протянула руку над столом. Закрыла глаза. Сосредоточилась.
Вдох. Выдох. Магия послушно отозвалась внутри теплом, сорочьим стрекотом и заинтересованной песнью феникса.
Тонкая фиолетовая нить, мерцая, потекла сквозь пальцы.
— Очень хорошо, — похвалил Локи и сделал шаг ближе.
Виолетта почувствовала его близкое присутствие, почти рядом. Запах чего-то зимнего. Холод его магии, пульсирующей в воздухе.
— Теперь вписывай нить своего сейдра в течение моего, — его голос звучал совсем близко, чуть сбоку. — Мы объединим нашу энергию в один поток и уже из него свяжем зачарование для всей зоны. Начнём с этого.
Виолетта открыла глаза.
Зелёные нити его магии размеренно текли перед ней. Её фиолетовая нить выглядела тонкой и хрупкой рядом с этим водопадом.
Она направила свою силу к его.
Нити соприкоснулись.
И девушку захлестнуло ощущением.
Это было довольно неловко, если уж не интимно. Одним словом — странно.
Магия — это ведь ещё одно чувство. Почти такое же личное, как прикосновение. И вплетать её в нити чужой энергии... Виолетта даже не знала, с чем сравнить.
Как если бы маленький ручей вливался в полноводную реку. Подхватывался её течением. Нёсся вместе с ней, сплетаясь, смешиваясь. До чёртиков страшно раствориться в этой силе — потерять себя, свою индивидуальность. Но и невероятно захватывающе.
Нет, даже это сравнение не передавало разрастающийся внутри трепет.
— Хорошо, — голос Локи вернул её в реальность. — Теперь продолжай плести узел. Веди за моим сейдром... магией. Чувствуешь структуру и скорость?
Виолетта кивнула, не доверяя голосу. Сосредоточилась на ощущениях.
Его магия текла ровно в уверенном и опытном ритме. Позволяя ей почувствовать его. Не торопя. Не подгоняя. Она следовала за ним, вплетая свою энергию осторожно, нить за нитью.
— Не спеши, — продолжал Локи негромко, почти вполголоса. — И не волнуйся так. Да, такое двойное плетение редкое — маги обычно работают в одиночку. Или создают нейтральную зону, чтобы ей мог воспользоваться кто угодно. Но не исключительное.
Он взял паузу, подбирая слова.
— Потому что, чтобы работать совместно, нужна... гармония. Понимание, — он сделал ещё одну паузу. — А у нас сейчас одна цель. Помни о ней.
— Так помнить о цели, — Виолетта приостановила поток своей магии, — или концентрироваться на задаче плетения?
Локи плавно остановился — на полузла впереди, удерживая всю конструкцию. Она висела в воздухе, наполненная завитками и узорами, невероятно сложная и изящная. Очень красивая.
Он посмотрел на неё спокойно, без раздражения.
— Так как в плетении веду я, — его голос был ровным, обучающим, — то твоя задача сейчас просто удерживать поток своей магии, вплетая его в мой. Для первого раза этого уже будет достаточно. Саму надстройку проведу я. Просто следуй за мной.
Виолетта внимательно всмотрелась в зелёные глаза.
«Гармония. Понимание. Одна цель. Веду я. Следуй за мной».
Столько смыслов вложенных в простые слова. Столько слоёв.
Но он был прав в одном — у них действительно одна цель. Во многих смыслах.
Отведя взгляд, Виолетта тихо вздохнула. Отстранилась от лишних мыслей и чувств — загнала их куда-то вглубь, туда, где они не будут мешать. И вновь направила магию, вплетая её в могучий поток его энергии.
— Смотри на сейдр... на магию, как на искусство, — проговорил Локи, ведя плетение дальше. — Как на кружево. Как на вышивку. Слишком сильный толчок — узел порвётся. Слишком слабый — не удержит форму. Нужен баланс.
Морроу слушала. Вникала. Следила за движением его энергии — как она течёт, как изгибается, как закручивается в петли. Запоминала, что означал каждый узел. А все они на первый взгляд были похожи, но на самом деле разнились мелочами.
Переспрашивала, когда что-то было неясно.
Локи объяснял терпеливо и подробно. Доступным языком. Не свысока, а как равной. Как ученице, которая способна понять.
Виолетта никогда не была сильна в зачаровании чарами. Всегда больше опиралась на руны, на вышивку, на материальные якоря. Но здесь... здесь был другой подход. Более тонкий и изящный. Живой. А главное, это была чистая магия.
И ей это нравилось.
— Хорошо, — одобрил Локи, наблюдая, как она повторяет за ним очередную виток. — Ты быстро учишься.
В его голосе звучало искреннее удовольствие. Он наслаждался процессом. Не только плетением магией, но и самой передачей знаний. Виолетта не удивилась бы, если бы узнала, что Одинсон раньше преподавал. Было в его ответах то, что выделяет учителя. Да ему и нравилось учить — это было заметно.
— Забавно, — Локи не отрывал взгляда от узора. — Ещё час назад ты могла стать моей марионеткой, а теперь доверяешь мне свой сейдр.
Виолетта не дрогнула.
— Ещё час назад ты угрожал превратить меня в марионетку, а теперь терпеливо учишь. Кто из нас больше рискует?
Её слуха коснулся тихий смешок.
— Хороший вопрос, пташка. Очень хороший вопрос.
Магия продолжала течь из её пальцев, вплетаясь в зелёные нити. Фиолетовые и зелёные потоки переплетались, создавая изящный и невероятно сложный узор над столом.
«Возможно, мы и в самом деле сможем работать вместе».