Заложница времени

Земля была прохладной и влажной под пальцами. Виолетта погрузила руки в рыхлую почву, выкапывая аккуратную ямку для рассады. Запах весенней свежести, травы, сырости, цветущих первоцветов заполнял лёгкие. Солнце чемодана только поднималось над горизонтом садовых стен, окрашивая ненастоящее небо в нежные оттенки розового и золотого. Рассветный свет скользил по мокрым листьям, превращая капли росы в россыпь крошечных бриллиантов.

Пчёлы уже жужжали. Где-то в ветвях яблонь щебетали феи, готовя гнездо. Их тонкие голоса сплетались в мелодичный радостный звон. У корней груши гномы деловито таскали прутики и мох, обустраивая собственные домики на этой половине сада. Бородач сердито фыркнул на своего соседа, Шустрика, отнявшего лучший кусок коры. А их жёны, Рыжуля и Скромница, тихо хихикали, плетя из стеблей ткани.

Виолетта усмехнулась, наблюдая за их возней краем глаза. Так и чувствовалась весна в этом уголке сада...

Мышцы плеч ныли приятной тяжестью. Спина отзывалась тупой болью при каждом наклоне. Даже пальцы побаливали от непривычной нагрузки после дней, проведённых с палочкой в руке.

Четыре дня после освобождения Аллана она металась по дому, не находя себе места.

Первый день девушка просто отсыпалась, а потом валялась в постели: тело требовало отдыха, а разум отказывался думать. Просто лежала, уставившись в потолок, слушая тишину. Мигси приносил еду. Она ела механически, не чувствуя вкуса.

Потом пришла ярость.

На себя. На ситуацию. На бессилие.

Морроу швырнула себя в тренировки с остервенением человека, убегающего от собственных мыслей. Тренировочная комната гудела от заклинаний. Пот заливал глаза. Лёгкие горели. Мышцы кричали. Она отрабатывала связки, уворачивалась от собственных чар, снова и снова повторяла движения, пока руки не начинали дрожать от усталости.

А счастливый Локи настораживал больше, чем любая физическая боль.

С той совместной работы и отчасти откровенного разговора они практически и не пересекались друг с другом. Одинсон исчезал по утрам, уходил рано, а возвращался поздно. И каждый раз на его лице застывала довольная усмешка, полная предвкушения. Та, которая означала одно: он затеял нечто грандиозное, и скоро все об этом узнают.

И она невольно вспоминала, что он обещал усложнить для неё задания.

Поэтому тренировки продолжались. Снова и снова. До изнеможения.

Но сегодня утром, проснувшись с ноющими мышцами, Виолетта решила: хватит прятаться. Она вышла в сад, чтобы разнообразить нагрузку, заставить работать те мышцы, до которых боевая магия не добиралась. Копать землю, пересаживать рассаду — это тоже тренировка. Другая. Но не менее полезная.

И гораздо более успокаивающая.

Виолетта вытащила из ямки камешек и отбросила в сторону. За ним с восклицанием рванул Бородач и схватил как сокровище, тут же утащив в строящийся домик. Девушка фыркнула на это, взяла горшочек с молодым побегом лаванды, корни которой оплели земляной ком плотной сеткой, и осторожно опустила растение в подготовленную лунку. Присыпала землёй, примяла ладонями. Полила обычными чарами. Вода впиталась с тихим бульканьем, оставив на поверхности тёмные разводы.

— Мигси поможет! — пропищал знакомый голос.

Виолетта подняла голову.

Домовик стоял у края грядки, сжимая в руках инструменты. Его огромные синие глаза блестели. Уши торчали в стороны, слегка подрагивая.

Девушка улыбнулась, вытирая грязные руки о старые джинсы.

— Спасибо, Мигси.

Домовик, кажется, решил, что нужно работать без магии, поэтому присел рядом, взял маленькую лопатку и принялся копать следующую лунку с такой самоотдачей, будто от этого зависела судьба мира.

Виолетта с теплотой в груди посмотрела на него, такого сосредоточенного и счастливого, и не стала его поправлять, напоминать о магии. Ведь это ей хотелось сейчас хоть что-то сделать своими руками, чтобы отвлечься.

Мысли сразу уцепились за воспоминание. Одним поздним вечером она бродила по дому, не в силах заснуть после очередной тренировки, и случайно заглянула на кухню.

Мигси спал, свернувшись калачиком, в углу в старой плетёной корзинке, обхватив себя тонкими руками. Помятые уши свисали через край. А наволочка служила ему одеялом.

Локи взял его к себе. Дал работу, крышу над головой, магию для питания.

Но, как оказалось, не обустроил нормальное спальное место.

Вряд ли со зла. Скорее просто... не подумал.

Для принца Асгарда, наверное, домовик был полезным слугой. Зачем думать о нём сверх необходимого? Да и этим, скорей всего, раньше занимался дворецкий. Или кто там у них отвечает за управление дворцом или замком, где он жил?

Честно говоря, она не была сильна во всём этом. У магов всё проще. Есть старший домовой эльф — вот он за всё и всех отвечает.

В тот вечер Виолетта просто села рядом с корзинкой на холодный пол, осторожно коснулась плеча домовика. Тот от неожиданности вздрогнул, вскочил, замахав руками и причитая, что не приготовил ужин, что он плохой, что... Успокоить его было довольно сложно. Разговорить ещё сложнее.

Тем не менее ей удалось узнать его историю.

У Мигси никогда не было хозяев. Он родился — или появился, она так и не поняла, как именно домовики приходят в этот мир — в пустоте, без дома, без магии, которая могла бы его кормить. Он голодал. Прижился в заброшенном магическом особняке где-то на окраине Лондона, питаясь его угасающей магией. Ел крошки чужих чар, высасывал остатки энергии из стен. Еле выживал.

Мигси рассказал про то, как Локи нашёл его и предложил служить.

А потом она спросила:

— Где тебе больше всего нравится в доме?

Домовик мялся, боясь ответить. Но она гладила его по голове, обещала, что ничего плохого не случится. И он признался: веранда. У цветущих кустов, где так приятно пахнет розами и лавандой, а солнце греет траву.

Они спустились в кладовую, нашли доски, инструменты, её старый уменьшенный диванчик. Вытащили всё в сад. Построили маленький и уютный домик с круглым окошком и дверцей.

Когда Мигси впервые шагнул внутрь и увидел диванчик с подушками, одеялом и светлячком под потолком, он заплакал.

— Хозяйка Виолетта — самая добрая! Самая лучшая!

Он обнял её за колени и всхлипывал так, будто она подарила ему целый мир.

Может, так и было.

Улыбнувшись, девушка моргнула, возвращаясь в настоящее. Мигси уже выкопал три лунки и теперь ждал, когда она даст следующий росток.

— Вот этот, — она протянула горшочек с молодым тимьяном.

Домовик взял его с благоговением, словно драгоценность.

Где-то у дальней стены сада послышалось шуршание. Виолетта обернулась и хмыкнула.

Это было что-то новенькое.

Несси в виде большого зелёного змея с всё теми же звёздными глазами медленно выполз из тени деревьев. И устроился на солнечной поляне, растянувшись во весь рост. Хранитель жмурился от тепла, блаженно прикрыв веки. Хвост лениво постукивал по траве.

О, она даже догадывалась, кто подкинул ему этот образ, только не рассказал, что змеи не вытягиваются как коты на солнышке.

Что ж, несмотря на прошедшую бурю в лице Локи, дом продолжал жить. Гномы обустраивали домики. Феи — гнездо. Несси грелся на солнце. Мигси счастливо копался в земле рядом с ней. От этого становилось чуть легче.

Виолетта переместилась к следующей грядке, где вьющиеся стебли душистого горошка уже тянулись вверх, цепляясь за деревянную опору. Некоторые побеги сбились в сторону, норовя упасть. Она осторожно подвязала один из них мягкой бечёвкой и разровняла листья.

Пальцы работали автоматически, а мысли вновь уплыли.

Письмо Поттера пришло, пока она спала в магическом сне. И только позавчера девушка, наконец, заставила себя разобрать завалы на столе в этом чужом для неё кабинете.

Гарри с энтузиазмом писал про нумерологию и руны. Рассказывал, как Гермиона и Билл Уизли, работающий разрушителем проклятий, помогли ему подтянуть их.

Виолетта улыбалась, читая эти строки.

Гарри рос. По-настоящему. Он открывал для себя новые пути, углублялся в магию, о которой раньше и не думал. Гермиона, наверняка, была в восторге от нового ученика. А Рон наигранно стонал, что теряет друга.

А в конце письма Поттер предложил встретиться до Хогвартса или в поезде. Ему явно хотелось поделиться своими достижениями и новостями. И от простого вопроса, звучащего как утверждение: «Мы ведь друзья, правда?» — что-то сжалось в груди.

Друзья.

Он считал её другом.

А Виолетта... уже выросла из их возможной дружбы. Или он ещё не дорос до того уровня, на котором она находилась сейчас. Петли сделали своё дело. Морроу прожила слишком много, видела ещё больше, чтобы просто болтать о нумерологии и рунах как ровесники. Она сама знала, что скатывалась в наставничество в таких разговорах.

И было грустно от осознания пропасти между ними. Пропасти, которая была не только её защитой, но и её тюрьмой.

В ответном письме она осторожно подбирала слова. Похвалила его успехи. Подбодрила насчёт рун. Мягко уклонилась от встречи до Хогвартса, сославшись на дела. Но пообещала, что в школе они обязательно поговорят. И напомнила, что у них впереди целый учебный год.

Письмо до сих пор лежало на столе. Нужно было отправить. Только совы нет.

Виолетта крепче затянула узел на бечёвке и перешла к следующему стеблю.

А ещё были чертежи Дадли.

Он прислал ей даже не письмо — целый свиток с рунными схемами. Дадли старательно вычерчивал защиту для дома. Руны были ровными, аккуратными, с правильными пропорциями.

Но с ошибками.

Морроу сразу увидела: он почему-то путал Альгиз и Эйваз. А расстояние между рунами рассчитал неправильно — слишком близко. Такая защита не просто не сработает. Она станет ловушкой. Магия замкнётся, перехлестнёт, и вместо щита против недоброжелателей получится закрытое для всех пространство. И для хозяев тоже.

В ответном письме Виолетта исправила красными чернилами каждую ошибку. Объяснила разницу между символами. Показала правильное расстояние. Предупредила — одна ошибка, и защита превратится в проклятие.

И — самое важное — велела не торопиться.

«Дадли, я знаю, ты хочешь поскорее попробовать. Но руны — это не шутки. Начни с чего-то простого. Маленькие амулеты. Используй безопасные материалы — пергамент, дерево, ткань, кожа, ничего постоянного. Сперва работай с тем, от чего можно сразу избавиться, уничтожить. Отработай технику. И, пожалуйста, прежде чем наносить что-то на дом, посоветуйся хотя бы со мной. Обещаешь?»

Хорошо хоть Дадли уже пообещал в своём письме дождаться её ответа. Да и говорил про поездку с родными на море, раз уж Гарри умотал к Уизли. Но Виолетта всё равно чувствовала тревогу. Нужно было навестить его. Лично проверить, что он мастерит. Убедиться, что не наделает глупостей.

Из-за долгого сна, устроенного Локи, а потом из-за того, что она отвлеклась на свои проблемы, Виолетта потеряла слишком много времени. Но и свободно перемещаться она сейчас не могла. Надо было договариваться с Одинсоном. Только сперва узнает, вернулись ли Дурсли с поездки. А для этого нужна сова. Которой опять же нет.

Это уже становилось проблемой.

Девушка палочкой смахнула с одежды землю, а после уже немного привычно использовала её как шпильку для узла волос, как делала в последние дни. Она осмотрелась, закончив с посадками, и глянула на свои руки. Заклинание плохо их почистило. Земля въелась под ногти. Ладони были грязными, исцарапанными в нескольких местах мелкими камешками. Пальцы пахли розмарином и базиликом.

Были ещё и тревожащие её газеты местные и иностранные. Ни слова про инцидент после Чемпионата и расследование. Только квиддич и светские сплетни. Тридцать первого июля заголовки кричали про побеги и нападения. Теперь — тишина. Очевидно, что запрет шёл сверху. Из Международной Конфедерации.

Но зачем? Что они скрывали? Это очень настораживало. И, что ещё хуже, это будило любопытство. Но она уже решила для себя, что с Кларк будет связываться только в Хогвартсе. Придётся потерпеть.

— Хозяйка Виолетта, — встрепенулся Мигси и посмотрел в сторону гостиной, шевеля ушами. — Хозяин Локи вернулся.

Девушка тоже направила взгляд в сторону гостиной и не сдержала тяжёлый вздох.

— Спасибо, Мигси, — она размяла затёкшие плечи. — Тогда закончим на этом.

Домовик кивнул и исчез с тихим хлопком.

Виолетта оглядела сад. Рассада посажена. Грядки политы. Стебли подвязаны.

Пора и себя брать в руки.

Душ смыл усталость вместе с землёй.

Горячая вода текла по плечам, расслабляя затёкшие мышцы. Девушка закрыла глаза, подставив лицо под струи. Пар заполнял ванную комнату, оседая на зеркалах влажной дымкой. Пахло мятным мылом и шампунем с лавандой.

Она стояла под водой дольше, чем нужно.

Оттягивала момент.

«Прекрати, прятаться», — напомнила она себе строго.

Виолетта выключила воду, вытерлась, быстро оделась. Строгое тёмно-синее домашнее платье в пол. Привычная броня. Сквозной карман, в который она сразу бросила письма. Собрала ещё влажные волосы в высокий хвост, лишь несколько прядей выбились, обрамляя лицо.

Посмотрев на своё отражение в запотевшем зеркале, она вышла из ванной и решительно направилась в гостиную, тишину которой нарушали лишь звуки из сада. Виолетта остановилась у соседней с её комнатами двери, на которой теперь был выгравирован золотом символ в виде шлема с рогами. Довольно странный выбор. Кто ему рога наставил?

Девушка фыркнула.

А ведь ей ещё не приходилось заходить в его комнату, которую он захватил. Скорей всего, он тоже её расширил до нескольких помещений.

Виолетта подняла руку и коротко постучала.

Двери плавно и бесшумно распахнулись сами, приглашая войти.

Внутри было прохладно. А ещё в нос ударил запах старых книг, чего-то древесного и морозного — его запах. И ещё кофе. Свежий.

Кабинет был огромен. Вдвое больше её собственного. Высокие потолки с лепниной в виде изящных завитков, местами позолоченных. Книжные шкафы от пола до потолка из тёмного дерева, заставленные книгами в кожаных обложках с золотыми буквами на корешках. Камин с живым пламенем, хотя на улице стоял конец лета. Массивный рабочий стол у окна, заваленный пергаментами и книгами. Диван и кресла из зелёного бархата у камина.

И повсюду мелкие детали, которые делали пространство обжитым.

Ваза с печеньем на рабочем столе. Конфеты в хрустальной чаше на журнальном столике. Книга, раскрытая на подлокотнике кресла, в которой закладка торчала между страниц. Плед, небрежно брошенный на спинку дивана. Кстати, это её слизеринский плед. И кто ещё из них воришка.

Всё здесь говорило — он здесь жил. По-настоящему. Это одновременно бесило и... вызывало странное любопытство.

Дверь в спальню отворилась.

Из неё вышел Локи, застёгивая верхние пуговицы неожиданно синей рубашки. Она уже как-то привыкла к его чёрным и зелёным тонам в одежде. А ещё это магловский крой. Забавно. Волосы чуть растрепались, видимо, только переодевался. Манжеты ещё не застёгнуты, болтались свободно. Тёмно-синий жилет наброшен на плечи, но не застёгнут.

И на лице та самая довольная усмешка, которая не сходила с него последние дни.

Он поднял взгляд, увидел её — и усмешка стала шире. Виолетта скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.

— Ты безобразно счастлив, — заговорила она, — словно сделал какую-то первосортную гадость. И теперь половина магмира хочет тебя убить.

Локи остановился на секунду и от души расхохотался.

— Какая проницательность, пташка, — он подошёл ближе, застёгивая последнюю пуговицу на манжете. — Я восхищён твоей наблюдательностью.

Виолетта нахмурилась, выпрямляясь.

— Реально?

— Абсолютно. Ваши маги... скучны. До зевоты.

Локи махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Консерватизм, идиотский этикет и правила, — он закатил глаза и указал на кресла у камина. — Проходи, не стой у дверей как потерянная.

Стесняться она не стала. Прошла к креслам, выбрала то, что поближе к огню. Опустилась и откинулась на спинку. Бархат оказался мягким и приятно прохладным.

Локи устроился напротив, закинув ногу на ногу. Жестом позвал Мигси.

— В общем, я крайне разочарован, — продолжил он, разглядывая её с явным удовольствием. — Никакого развития за последние столетия. Они вздыхают о деньках прошлого. Но ваши предки были дерзкими. Испытывали себя и мир на прочность. А это... — он поморщился, — ...тьфу. Болото.

Мигси появился с хлопком, неся поднос с чаем, печеньем и пирожными. Виолетта с трудом удержалась от просьбы подать мясную нарезку с бутербродами для неё. Сладости она, конечно, любила. Но не в таком количестве.

— Спасибо, Мигси, можешь быть свободен, — кивнул Локи.

Домовик поставил поднос на столик и исчез.

Виолетта взяла чашку, сделала глоток. Горячий чай с горчинкой приятно обжёг язык. Мигси всё лучше и лучше заваривал так, как она любила.

— И ты решил болото взбаламутить, — она усмехнулась, ставя чашку на блюдце.

— Я их не трогал до поры, — Локи пожал плечами и взял пирожное. — Пока петли всё обнуляли, это было бессмысленно. Сейчас — другое дело.

Виолетта фыркнула.

— То есть мне строить бункер?

— Можешь.

Он откусил пирожное и улыбнулся так, будто речь о погоде.

— Но раз уж ты — маг земли, я предлагаю вариант проще. Норка.

Крем остался на пальце. Локи медленно слизал его, не сводя с неё глаз. Наверное, ждал, когда она снова начнёт спорить.

— Поближе к стихии. Подальше от моей дурной славы.

— Вот же привязался с магом земли, — пробормотала она под нос, отпивая чай.

Локи уже выбрал другое маленькое пирожное с кремом и ягодами.

— Что ж, — он оценивающе осмотрел сладкое, — вижу, ты соскучилась по моему обществу. Признаю, я непростительно мало последние дни уделял тебе внимания, моя дорогая, — подняв на неё взгляд, он наклонил голову, и усмешка стала обворожительной. — Мои извинения.

Виолетта встретилась с ним глазами.

— Я уже начала думать, что ты сбежал, — она приподняла бровь. — Надежда умирает последней, как говорится.

— Ты, как всегда, безжалостна, — он наигранно печально вздохнул, прижав ладонь к сердцу. — Ранишь меня в самое сердце. Тем не менее, до конца дня, если не случится ничего срочного, я целиком и полностью твой.

Морроу почувствовала, как губы сами изгибаются в усмешку.

— Как щедро с твоей стороны, — она взяла печенье. — Выделить мне целый день. Я растрогана до слёз, — и откусила сладость, ощущая вкус ванили.

— О, пташка, — Локи откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, — ты искренне пытаешься меня ранить. А я всего лишь хочу загладить вину.

— Искренне? — она жевала, глядя на него с сомнением. — Ты? Ты не знаешь значения этого слова.

— Неправда, — он усмехнулся. — Я искренне наслаждаюсь нашими беседами.

— Потому что тебе нравится меня дразнить.

— Потому что ты восхитительно предсказуемо на это реагируешь.

Виолетта сжала чашку.

«Стоп».

Она медленно поставила чашку на блюдце.

— Я хотела узнать о твоих планах, — перешла она на ровный деловой тон, — пока я буду в Хогвартсе.

Локи моргнул. Усмешка не исчезла, но бровь на миг приподнялась в явном удивлении.

— О? — он наклонил голову. — Какие именно планы тебя интересуют?

Виолетта выдержала паузу.

— Всё-таки тащить чемодан, в котором живёт... — она сделала паузу, — ...мой опекун, в комнату девочек... — ещё одна пауза, — ...это как-то неправильно.

— Допустим, чемодан заберу я, — усмехнувшись, он провёл пальцами по подлокотнику кресла.

— Создай себе сам и таскай, — отрезала она.

Этот невыносимый тип лишь разулыбался от её предложения.

— Я, конечно, могу, — он повёл рукой в воздухе, словно рисуя схему, — но тогда уж лучше я найму специалиста.

Взял он типичную для него паузу. Она уже начала даже угадывать, когда он их устроит. Его взгляд остановился на ней, усмешка стала хитрее.

— Думаю, тебе будет интересна задача: соединить два чемодана одним пространством дома, — пальцы двигались, словно вычерчивая невидимые линии. — Один дом — два разных входа.

Виолетта застыла с чашкой у губ. Сделала глоток. Постучала ноготком по фарфору.

Это было действительно интересно.

Мысли закрутились сами собой. Сквозные карманы? Нет, не вариант. Там проходят предметы, а здесь нужно, чтобы проходил живой маг. Безопасно. Без риска распыления или застревания между пространствами.

Нет, она неправильно подходит к делу. У неё уже есть созданное ею пространство, фактически измерение, как делал Деверо, к которому ведёт один выход. Нужно всего лишь создать второй, привязав его к якорной точке. Нужна будет энергия. Но это карбонадо. А магию для этого пусть Локи и даёт. Это нужно ему, а не ей. В целом, это действительно не сложная задача...

Она уже видела конструкцию в уме: две рунные матрицы, зеркально отражённые, связанные тонкой нитью магии. Одна в его чемодане, другая — дверь. Шаг через порог — и ты оказываешься в том же доме, только вход другой.

Локи щёлкнул пальцами перед её лицом.

Дёрнувшись, Виолетта моргнула, возвращаясь в реальность.

— О, ты снова со мной? — Одинсон смотрел на неё с явным удовольствием.

— А? — она встрепенулась.

— Ага. Вижу. Вернулась. Добро пожаловать обратно.

Виолетта поджала губы, сдерживая смущённую улыбку, только она ощущала как по щекам расплывается предательский румянец.

— Это действительно интересная задача.

— Знаю, — он откинулся на спинку кресла, явно довольный собой. — Поэтому и предложил.

Она подозрительно прищурилась.

— Ты подкинул мне это специально.

— Разумеется, — он пожал плечами. — Иначе ты бы возмущалась и спорила. А так... — он махнул рукой, — ты уже думаешь, как это сделать, а не зачем.

Виолетта фыркнула.

— Манипулятор.

— И ты всё равно согласишься.

Хотелось из принципа сказать иначе, но она лишь вздохнула.

— Соглашусь.

— Любопытство и сложный вызов — твои слабости, дорогая, — заметил Локи и взял чашку с чаем.

Она не стала спорить. Потому что он был прав.

— Хорошо, — Виолетта выдохнула. — Я подумаю над конструкцией. Но мне нужен будет второй чемодан. И... — она замялась, — по закону мне нужна печать мастера для создания такой конструкции. Их же нужно регистрировать. Можно, конечно, скопировать чужую печать, но здесь хотя бы условное согласие мастера нужно.

Локи приподнял бровь.

— Ох уж эта ваша бюрократия, — покачал он головой. — И, кстати, это не такая уж и проблема. Придумай свой оттиск печати и зарегистрируем его.

— Я не мастер, — возразила Виолетта. — Даже не подмастерье гильдии. У меня нет учителя.

Локи лишь снисходительно улыбнулся.

— Всегда есть другие пути, пташка. Придумай свой фирменный знак. — его глаза сощурились. — Или он у тебя уже есть? Ты же пыталась получить мастерство в седьмой петле.

Морроу застыла.

— Всё-то ты знаешь, — она медленно выдохнула.

— Не всё, — Локи наклонил голову. — Но достаточно. Так как? Есть уже готовый вариант?

Девушка вздохнула и без слов создала палочкой в воздухе рисунок фиалки и её инициалы «VVM», которые выглядели как одна перевёрнутая М, а другая стоящая ровно.

— Неплохо, — прокомментировал Одинсон. — Занимайся чемоданом. Времени у тебя полно.

— Да, — она задумчиво кивнула. — Звучит не сложно. Просто прокол пространства нужно сделать и привязать к точке. А ещё нужна энергия...

Локи снова умилительно улыбался, наблюдая, как она вновь загорается. Но она ничего не могла с собой поделать.

— Мне нужно знать, где будет второй вход? — предпочла она говорить о деле.

Локи встал, прошёл к свободной стене между книжными шкафами. Постучал по ней ладонью.

— Здесь. Сделаем дверь.

— Тогда купи чемодан и поставь дверь, — Виолетта кивнула. — И я займусь этим.

Она сделала паузу. Посмотрела на него прямо.

— Но, если отвечать на мой вопрос... — её голос стал тише, серьёзнее, — что ты будешь делать, пока я в Хогвартсе?

Локи помедлил, вернулся к креслу, с удобством расположившись в нём. Сделал глоток чая, поставил чашку на блюдце с тихим звоном. Усмехнулся.

«Ох уж эти его драматичные паузы...»

— Я тоже буду в Хогвартсе, — сказал он просто.

Виолетта нахмурилась.

— Как организатор турнира? Или преподаватель?

Локи опять не отвечал сразу. Просто смотрел на неё и улыбался, как кот, своровавший сметану.

Потом его облик начал меняться.

Черты лица смягчились, стали моложе. Рост чуть уменьшился: он словно усох на несколько сантиметров. Волосы стали короче, чуть небрежнее. Одежда потекла, подогналась под новые пропорции.

Перед ней сидел юноша лет четырнадцати-пятнадцати. Её ровесник.

Виолетта помассировала переносицу.

«В самом деле. Могла бы и не спрашивать».

— Так и знала, что ты неспроста появился в этом облике в лесу, а потом засветился перед профессорами, Поттером, Малфоем и Уизли, — она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

Юный Локи усмехнулся точно так же, как взрослый. Та же хищная усмешка, те же насмешливые глаза.

— Проницательная, как всегда.

Виолетта вскинула голову.

На спинку её кресла опирался взрослый Локи. Лорд Одинсон. Лоптр. Склонился над ней, заглядывая в лицо. И также бесяще улыбался.

Она оценивающе посмотрела на него. Прислушалась.

Но... нет. Она не ощущала его присутствия рядом. Не чувствовался холод, который всегда сопровождал его силу. Не ощущался запах — тот самый, древесный и зимний. Даже сорока не заинтересовалась кольцами на его руках.

— Иллюзия? — она перевела взгляд на Локи в кресле напротив, который спокойно ел пирожное. — Просто проекция? Или материальная?

— Ты действительно быстро соображаешь, — ответила взрослая иллюзия над ней, и как же реально и объёмно звучал его голос. — И да, сейчас это проекция.

Локи кивнул, не переставая жевать.

Виолетта неуверенно протянула руку к иллюзии. Он, предлагая, открыл ладонь. Она коснулась.

Пальцы прошли насквозь.

Ничего. Пустота. Словно касаешься тумана.

— Впечатляет, — прошептала она, глядя на свою руку. — Такому можно научиться?

Настоящий Локи, забавляясь, покачал головой.

— Это вот твоя жажда знаний действительно впечатляет. Но ты же не думаешь, что я стану раздавать свои секреты просто так?

Виолетта даже отвечать на это не хотела.

— ...Впрочем, почему бы и нет, — продолжил он с усмешкой. — Это магия света и ментальная магия. Но для твоего уровня... сложновато. Нужно уметь мыслить в нескольких потоках одновременно. Держать в голове два образа — свой истинный и проекцию. Управлять ими параллельно. При необходимости насыщать магией, чтобы появилась материальность. И не обязательно, что это будет только одна иллюзия.

Он гордо приосанился, повёл рукой, и рядом с ними появилось ещё несколько взрослых фигур Одинсона. И ведь каждый действовал иначе, чем другой.

«Это же сколько параллельных потоков сознания он может поддерживать?! Или здесь есть какая-то лазейка?»

— У меня головная боль от одного тебя, — пробормотала Виолетта, усмехнувшись. — От двоих уже мигрень... А от десятерых, думаю, можно и с ума сойти.

— Льщу себя надеждой, что свожу тебя с ума и без иллюзий, — он подмигнул. — Но приятно получить подтверждение.

Она драматично закатила глаза и вздохнула.

— То как ты изменил свой возраст... Именно так ты выдавал себя за меня, — это был не вопрос, а утверждение.

Локи кивнул.

Его облик потёк. Черты изменились, перестроились. Волосы удлинились, посветлели до каштанового. Глаза стали карими. Фигура изменилась: стала женственнее, тоньше, ниже ростом.

Он стал... ею. Виолеттой Морроу.

Точная копия. Даже одежда изменилась: тёмно-синее домашнее платье в пол, волосы собраны в небрежный хвост.

Смотреть на свою копию было странно. Неприятно странно. Словно зеркало, которое двигается независимо от тебя.

А ещё это было очередное предупреждение, что он способен стать ею. Может забрать её внешность и голос, мимику. Может, играть роль Виолетты Морроу, и ему она не нужна, как и её согласие на это.

Её копия улыбнулась — её улыбкой, чуть кривоватой, с одним приподнятым уголком губ.

— Убедительно?

Холодок скользнул по спине.

Ей жизненно необходимо стать незаменимой и полезной. Иначе после разрыва петли времени...

Она заставила себя не думать о том, что «иначе» может означать. У него есть способ создать подмену. Никто не заметит. И некому заметить.

Виолетта сглотнула. Горло пересохло.

— Очень.

Копия потекла обратно. Черты вернулись к юному Локи. Он снова сидел напротив, усмехаясь. А иллюзии Лоптра растворились, как дым на ветру.

Девушка заставила себя успокоиться. Не хватало ещё ему свой страх показать. Она откашлялась, собираясь с мыслями.

— Ты... перевёртыш или метаморф? — она наклонила голову, изучая его.

Локи приподнял бровь.

— По вашей классификации — да, — он пожал плечами. — Но по классификации девяти миров — я оборотень.

Виолетта моргнула.

— Оборотень? Ты превращаешься в волка?

— Не только, — покачал он головой с усмешкой. — Оборотень — тот, кто может менять облик. Не обязательно в зверя. В любую форму, — он провёл рукой по воздуху. — Волки, медведи, птицы, люди, другие существа. Всё, что угодно. С полным контролем. С разной детализацией. По желанию.

— А перевёртыш?

— Перевёртыш, — он усмехнулся, — они тоже могут множественно менять облик, но каждый их облик соответствует строго определённой звериной форме. Можно сказать, что у них несколько анимагических форм. Метаморф же работает только с людьми. Он не может стать зверем, даже если отрастит себе волчий хвост. Ну а ликантропия — это везде болезнь. Оборотень же не ограничен звериной или гуманоидной формой. Он может быть кем угодно. Ключевое слово здесь «оборот». Оборот в различные формы.

Морроу кивнула, переваривая информацию.

— Так какая твоя роль в Хогвартсе? — она вернулась к главному вопросу.

Локи откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

— Студент.

Виолетта почувствовала, как что-то холодное скользнуло по позвоночнику. Кажется, это был нарастающий ужас.

— Не говори, что ты собрался учиться со мной.

Он широко улыбнулся.

— А почему бы и нет?

— Но... — она замерла, подбирая слова. — Но ты...

— Мне нужно быть рядом, — он перебил её и стал серьёзнее. — Чтобы понять, почему петля цепляется за тебя. Маховики я разобрал. Проверял, — он покачал головой. — Но я не нашёл ничего действительно стоящего внимания. Песок времени — редкое вещество, да. Но тем не менее встречающееся.

Локи посмотрел на неё прямо.

— Поэтому мне нужно изучить Хогвартс. С позиции ученика — раз уж и ты ученица — это сделать гораздо проще. Я буду там, где ты. Увижу то, что видишь ты. Замечу то, что может быть незаметно со стороны.

Морроу кисло уставилась на него.

— Не быть же мне профессором, — он фыркнул и отпил чай.

— Так сложно для тебя? — она приподняла бровь.

Одинсон закатил глаза.

— Скучно! — он выпрямился, и в голосе прозвучало искреннее возмущение. — Заставлять шалопаев учиться? Проверять их домашки? Видеть небрежность вместо жажды знаний? — он поморщился. — Скука смертная.

— А сидеть на уроках не скучно? — Виолетта усмехнулась.

Локи посмотрел на неё, и глаза его загорелись. В них невероятно отчётливо читались искры озорства, предвкушения и дикого веселья.

— Студенческая жизнь не может быть скучной! — он наклонился вперёд, и усмешка стала шире. — Розыгрыши. Споры с профессорами. Тайные ходы. Запретные разделы библиотеки. Дуэли в коридорах, — он рассмеялся. — О, пташка, это будет великолепно.

Осознание накрыло её волной, тяжёлой и неотвратимой.

Он будет везде.

На уроках. В Большом зале. В коридорах. В библиотеке. В Хогсмиде.

Везде.

Одно слабое утешение: он скорее попадёт на Слизерин. Или Когтевран. Не на Гриффиндор. Значит, хотя бы в общей комнате она будет в относительной безопасности.

Вот только она же сама собралась связать их чемоданы.

И почему она вот прямо сейчас как наяву слышала, как кто-то стучит в крышку её чемодана. Как в крышку гроба её спокойствия.

Девушка с силой зажмурилась.

— Ты не рада? — невинно с ноткой трагичности спросил он.

Открыв глаза, Виолетта медленно выдохнула.

— Я... осмысливаю.

Она искренне сочувствовала учителям Хогвартса.

Одинсон станет их кошмаром. Он не будет покорно сидеть на уроках. Он будет задавать неудобные вопросы. Оспаривать устаревшие теории. Демонстрировать магию, которой «по программе не полагается быть». Тонко и изящно издеваться над профессорами, так, что не подкопаешься.

Виолетта легко представила, как Локи, небрежно развалившийся за партой, задаёт вопрос, от которого профессор Бинс впадёт в ступор. Или споры с МакГонагалл о теории трансфигурации. Или... о, Боги, если он попадёт на урок к Трелони... Она непроизвольно вновь зажмурилась. Это будет катастрофа.

И она будет рядом. Зная его, он точно втянет её во весь свой хаос.

«Восхитительно», — мысленно и с сарказмом простонала Морроу, открывая глаза.

Рядом уже материализовался из воздуха взрослый Лоптр. Настоящий Локи встал, выпрямился, поправил манжеты.

— Итак, раз уж мы с тобой теперь одноклассники. Или как там это называется? Тогда пойдём вместе за школьными вещами, — он повёл одной рукой над другой, и в воздухе начал формироваться портал. — Мне ведь тоже они нужны.

Виолетта смотрела, как пространство разрывается. Золотые искры побежали по краям круга, внутри замерцал свет. Руны вспыхивали одна за другой, складываясь в сложный узор. Сквозь портал виднелась улица, знакомые витрины, толпа, вывески магазинов.

Косой переулок.

Все переживания забылись, а вот сердце забилось быстрее. Восторг, смешанный с завистью. Она слышала об этом. Вздыхала вместе с наставником над невозможностью понять, как работают эти разрывы пространства...

— Научи, — она встала с кресла, подошла ближе к порталу.

Локи усмехнулся.

— Это мидгардская магия, — он показал руку, где на пальце сидело широкое золотое кольцо с выгравированными рунами. — Этому учат в Камар-Тадже.

Он демонстративно пошевелил пальцами.

— И это гораздо лучше идиотского протаскивания через камин или аппарацию.

Виолетта посмотрела на кольцо. Так для этого нужен артефакт? Интересно... Перевела взгляд на его руку — там было ещё несколько колец. Разные. С камнями. С рунами. Золотые, серебряные, с чернью.

Сорока встрепенулась.

Блеск. Золото. Красиво. Хочу.

Морроу невольно склонила голову к плечу. Магия шевельнулась. Вот только Локи заметил и быстро спрятал руку за спину, притворно серьёзным тоном:

— Нет, дорогая. Это мои украшения.

Виолетта усмехнулась, делая шаг ближе, игриво наклонила голову.

— Ты уверен? — вкрадчиво, почти промурлыкала она, делая ещё шаг. — Они такие красивые... Одно там совершенно лишнее.

Локи засмеялся, протянул руку, небрежно отбил её потянувшуюся магию и ткнул пальцем ей в нос.

— Я категорически не согласен, пташка.

Девушка фыркнула, отступая и потирая нос.

— Жадина.

— Бережливый, — поправил он и подошёл к порталу.

Взрослая иллюзия шагнула в золотое мерцание первой и растворилась в свете. Локи протянул руку Виолетте в приглашающем жесте.

— Дамы вперёд.

Морроу вздохнула, бросила последний взгляд на его кольца и шагнула в золотое мерцание.

Это было как переступить порог.

В уши ударили разговоры и шум улицы, мерзкая вонь аптеки со сладким ароматом пекарни рядом.

Она оказалась на Косом переулке.