Глава 59. Путеводная звезда
Минерва МакГонагалл вещала о факультетах строгим, отчётливым голосом, который эхом отражался от каменных стен каморки, куда она согнала смертных детишек и впустила Локи. Он слушал вполуха, изучая группу первокурсников, что жались друг к другу, словно стадо перепуганных оленят.
— Но прежде чем вы войдёте в Большой зал, — продолжала профессор, окидывая детей взглядом поверх очков, — я рекомендую вам максимально привести себя в порядок, пока вы здесь ждёте.
После чего она развернулась и вышла. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая гул и шум коридоров.
Тишина.
Локи прислонился к холодной каменной стене, продолжая изучать толпу первогодок. Взволнованные смертные детишки перешёптывались, поправляя мантии дрожащими пальцами. Некоторые пялились на него с любопытством и страхом. Он видел, как несколько девочек толкали друг дружку локтями, хихикая и краснея.
Как всё это предсказуемо.
Он отвёл взгляд, изучая тесное помещение. Вокруг них смыкались каменные стены. Тьму разгонял тусклый свет лишь пары факелов.
Ещё один ритуальный момент — изоляция перед важным событием.
Смертные обожали свои церемонии.
— Как думаешь, нас долго продержат? — прошептал один мальчишка другому.
— Не знаю. Но я слышал, что Распределяющая Шляпа иногда спорит с людьми!
— Правда? А вдруг она отправит меня не на тот факультет?
Локи едва сдержал усмешку. Дети боялись шляпы. Очаровательно.
И тут стены словно выдохнули холод.
Первой он почувствовал мёртвую энергию, эхо того, что когда-то было жизнью.
Дети ещё ничего не заметили.
Но через мгновение сквозь стену пролетела толпа привидений.
Они врывались отовсюду, просачивались сквозь каменные стены со всех сторон. Полупрозрачные, мерцающие слепки умерших с голодными глазами и жадными, вытянутыми ртами. Они кривлялись, играли радость от встречи и веселье.
Дети закричали.
Девочка рядом с ним взвизгнула, отшатнулась, споткнулась о собственную мантию. Мальчишка попытался достать палочку, но руки тряслись так сильно, что та выпала на пол.
Хаос.
Локи мгновенно считал намерения привидений — они тянулись к живым, словно мотыльки к пламени. Пили. Питались страхом, энергией, жизненной силой, проходя сквозь детей. Да, урывали крохи, но...
Мёртвые смели нападать на живых!
Он отказывался это принимать.
Сейдр вспыхнул в его ладони зелёным пламенем. И выплеснулся в стремлении стереть то, что уже должно быть мертво.
Волна энергии прокатилась по комнате изумрудным пламенем, не касающимся детей. Привидения даже не успели взвыть — большинство из них просто растворилось в воздухе, рассыпаясь серебристой пылью. Несколько слепков дёрнулись, пытаясь укрыться в стенах, но сейдр настиг и их. Они исчезли.
Дети замерли, тяжело дыша. Кто-то всхлипывал. Несколько ручек вцепилось в его мантию.
Но четверо привидений проступили сквозь стены. Локи вновь поднял ладонь, объятую зелёным пламенем.
— Помилуйте нас, милорд. Мы служим школе, — почтительно прогудел, едва скрывая дрожь, один из них.
Перед ним замерли полупрозрачные фигуры, каждая в одеянии своей эпохи. Толстый монах с добродушием на лице и глубоким почтением к нему. Женщина с острыми чертами и презрением в глазах, в которых сейчас плескался страх. Барон в доспехах, а грудь его в характерных тёмных пятнах. И рыцарь с серебристым жабо, почти скрывающим то место, где его голова должна держаться на плечах.
Локи скользнул взглядом по их эфирным фигурам. Он видел тонкие серебристые нити связи, что тянулись от них к стенам замка, вплетались в камень, в фундамент. Часть защиты. Какая-то извращённая, типично смертная идея — использовать мёртвых для охраны живых.
Факультетские призраки, о которых ему уже доводилось слышать. Защитнички. Но и они пили энергию живых, просто делали это аккуратнее, прикрываясь статусом.
— Вас, — произнёс Локи низким голосом с лёгкой насмешкой, — я трогать не стану. Пока вы не вредите.
Он убрал сейдр и сделал шаг вперёд. Привидения отступили.
— Но если хоть один из ваших бестелесных дружков, — он обвёл взглядом пустое пространство, где только что копошилась толпа слепков, — посмеет приблизиться к детям за их энергией, я лично развею его в прах. Навсегда.
Дети за его спиной ахнули. Глаза округлились ещё больше. Несколько мальчишек переглянулись с восхищением.
Локи подавил желание закатить глаза. Дети и их впечатлительность.
Призраки молча кивнули, поклонились и растаяли в стенах.
Тишина вернулась. Но теперь она была плотной и насыщенной детскими переживаниями.
И тут стены вокруг дрогнули.
Не звук. Не движение. Нечто глубже.
Энергия сгустилась вокруг него, навалилась тяжестью на плечи, сдавила грудь. Локи напрягся и выпрямился. Это было не нападение. Это было... внимание.
Замок.
Хогвартс присматривался к нему.
Он ощутил это всем телом. Это был не совсем разум, но зачатки сознания. Детского. Напитанного веками сейдром учеников, впитавшего их эмоции, страхи и радости. Но был и древний отголосок источника силы, который тянулся из-под фундамента.
Замок изучал его.
Локи не собирался представляться вслух перед малышнёй. Его титулам Верховного мага Иггдрасиль и принца Асгарда пока рано звучать в этих стенах.
Вместо этого, он прижал ладонь к холодной каменной стене. Вдохнул. И влил тонкую струйку своего сейдра в камень.
Реакция последовала мгновенно.
Замок откликнулся холодным и настороженным давлением в воздухе. Чужак. Не-свой. Энергия начала сжиматься вокруг Локи, проверяя, оценивая, готовясь оттолкнуть.
Но потом... замерла.
Уловила те оставшиеся крохи отголосков сил Иггдрасиля в его сейдре. Мировое Древо было недоступно здесь, на Мидгарде, но Хогвартс... узнал.
Давление смягчилось.
Гость.
Не хозяин. Не наставник — это об учителях. Не «брат» или «сестра» замка — так замок, похоже, называл учеников, прошедших ритуал на лодках. Нет, статус был иным.
Старший друг.
Гость высшего ранга.
Локи нахмурился, пытаясь осмыслить ощущение, транслируемое ему. Удобно. Это открывало двери в прямом и переносном смысле. Хогвартс не будет препятствовать его перемещениям, не станет блокировать сейдр, пока он не угрожает его «братьям» и «сёстрам». Хорошо.
Но додумать он не успел.
Замок обрушил на него поток.
Образы и ощущения. Жалобы. С детским нытьём, которое можно было перефразировать как «Плохо. Мне плохо».
Локи зажмурился, пытаясь отгородиться, но информация вливалась в разум сквозь все заслоны, словно река, прорвавшая дамбу.
Детей всё меньше. Раньше их было больше. Почему их стало меньше? А ещё энергия иссякает.
— Потому что ты развёл здесь целую армию паразитов, — пробормотал Локи сквозь зубы, прижимая пальцы к вискам. — Привидений. Они пьют энергию. Ещё бы у тебя силы оставались.
Трещины. Забытые коридоры. Никто не заботится. Никто не чинит.
Образ за образом: тёмные углы, обвалившиеся потолки, заросшие пылью комнаты. Да, местами ему помогали. Но замок огромен. И Хогвартс показывал ему свои раны, словно ребёнок, жалующийся взрослому.
Его голова начала раскалываться от потока информации. Даже для него, привычного использовать многопоточность для иллюзий — это было слишком много.
— Хватит, — прошипел он вслух, не в силах больше терпеть. — Мы обсудим всё позже! Хогвартс! Позже. Не сейчас!
Замок словно обиделся — поток оборвался так же внезапно, как начался.
Локи открыл глаза, с удивлением осознавая, что успел их закрыть. В висках всё ещё стучало.
Перед ним стояли дети — все как один пялились на него с широко распахнутыми глазами. Несколько девочек прижимали руки ко рту. Мальчишки переглядывались, не решаясь заговорить.
А вокруг него медленно рассеивался сейдр в виде потоков четырёх цветов: красный, зелёный, синий, жёлтый. Они кружили в воздухе, словно ленты, прежде чем раствориться.
Локи нахмурился. Внимательно изучил состояние детей, проверил их сейдром нет ли истощения, не навредили ли призраки.
Все целы. Напуганы, но целы.
Хорошо.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла профессор МакГонагалл. Её взгляд скользнул по детям, которые жались друг к другу, многие инстинктивно сдвинулись ближе к нему. Затем она окинула взглядом пустое пространство комнаты — там, где должны были быть призраки.
Её губы поджались в тонкую линию.
Но она ничего не сказала. Лишь махнула рукой, бросив сухо:
— За мной.
Дети начали переглядываться, но всё больше смотрели на него и ждали.
Поправив мантию, Локи расправил плечи и двинулся к двери первым неспешным, полным достоинства шагом.
Первогодки, как утята за уткой, подражая ему, поправили одежды, расправили плечи и засеменили следом.
Он усмехнулся.
Ну что ж. Если они хотят идти за ним — пусть. Хотя бы толпа станет послушной.
Большой зал встретил их гулом голосов, запахом старого камня и воска свечей.
Локи переступил порог и замер на мгновение, окидывая помещение взглядом. Высокие своды терялись в полумраке, факелы и свечи парили в воздухе, отбрасывая неровные тени на каменные стены. Четыре длинных стола тянулись вдоль зала. За каждым сидели ученики с галстуками в цветах их факультетов и почти все повернулись ко входу, изучая прибывших первокурсников.
И его.
Локи едва сдержал гримасу.
Потолок. Дети позади задрали головы, пожирая глазами иллюзию вечернего неба — сейчас затянутого тучами и дождём. Простенькая конструкция. Ничего впечатляющего.
И везде была неухоженность.
Грубые деревянные столы без скатертей. Лавки вместо стульев. Тусклый свет, который едва разгонял тени в углах.
Всё это напоминало пиры в Асгарде — те, что устраивали воины после битв в зале воинов. С элем, криками, грубыми шутками.
Только эля тут не было.
Проклятие, как же он скучал по хорошему асгардскому элю. Мидгардские заменители — жалкое подобие.
МакГонагалл провела их к возвышению, где стоял длинный стол преподавателей, за которым устроились взрослые волшебники. Кто-то с любопытством, кто-то с настороженностью смотрел на процессию. В центре, в высоком кресле, восседал старик с длинной серебристой бородой и полумесяцами очков на носу.
Дамблдор.
Локи встретился с ним взглядом. Старик слегка наклонил голову в приветствии. Или оценке. Локи ответил тем же, сохраняя невозмутимость.
МакГонагалл развернула их лицом к залу.
Он нашёл взглядом пташку. Она сидела с подругами за длинным столом с красными галстуками. Тёмные волосы чуть растрепались, но глаза блестели. Она подняла голову, поймала его взгляд.
И усмехнулась.
Едва заметно, но он видел. Паршивка наслаждалась тем, что избавилась от него.
Локи скользнул взглядом дальше — к слизеринскому столу. Зелёные галстуки. Породистые лица, выверенные позы, оценивающие взгляды.
Вот только, глядя на них — дети, всего лишь дети, пусть и умеющие держать маску, — он понял, что сойдёт с ума от скуки за неделю. Максимум две.
«Может, стоило представиться учителем, а не учеником?»
Ещё, конечно, не поздно отступить, устроить спектакль. Но ему всё же нужен взгляд ученика на школу. Да и такой статус, в отличие от учителя, позволит держать пташку под присмотром.
«Я уговариваю сам себя».
МакГонагалл шагнула вперёд, поставила в центр возвышения деревянный потёртый табурет, явно переживший не одно поколение учеников. На табурет она водрузила шляпу.
Локи приподнял бровь.
«Вот это и есть легендарная Распределяющая Шляпа?»
Ветхая. В заплатках. С широкими полями и острым колпаком, который безвольно свисал набок. Выглядела она так, будто её выкопали со дна сундука столетней давности.
Шляпа зашевелилась. Шов на ткани раскрылся, превратившись в подобие рта. И она запела высоким, скрипучим голосом:
— Наверно, тысячу лет назад, в иные времена,
Была я молода, недавно сшита,
Здесь правили волшебники — четыре колдуна,
Их имена и ныне знамениты...
Локи слушал вполуха, фильтруя информацию. Годрик Гриффиндор, Кандида Когтевран, Хельга Пуффендуй, Салазар Слизерин. Четверо основателей. Создали школу. Разделили учеников по качествам: храбрость, ум, трудолюбие, хитрость.
Он нахмурился, уловив одну строчку:
— ...Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли
Их разум и магическая сила.
Это было уже интересно.
Артефакт, несущий отпечатки четырёх могущественных магов. Не просто заклинание сортировки, а живой слепок личностей. Хранилище знаний. Возможно, даже воспоминаний.
«Надо будет до неё добраться, подправить, если что-то разладилось».
Или у основателей замка не было музыкального слуха? Петь эта шляпа не умела от слова совсем. А ещё с ней можно было поделиться застольными балладами Асгарда — это будет звучать гораздо веселее, чем эта заунывная песня.
Преподаватели за столом изображали внимание. Дамблдор улыбался. Рядом с ним сидел человек с изуродованным лицом и странным глазом, который вращался независимо — тот самый Грюм, которого Локи видел в Министерстве. Снейп, опекающий Малфоя при их прошлой встрече, сидел с каменным лицом, но его взгляд то и дело скользил к нему.
Песня закончилась. Зал взорвался аплодисментами. Он не хлопал, просто наблюдал, скрестив руки на груди.
«Если это их лучшая попытка воодушевить детей, неудивительно, что смертные так посредственны в искусствах».
МакГонагалл развернула свиток пергамента и громко объявила:
— Распределение начинается. Когда я назову ваше имя, вы подойдёте, наденете шляпу и после её решения сядете за стол своего факультета.
Она бросила быстрый взгляд на Локи.
— На четвёртый курс с домашнего обучения переводится Локи Одинсон. Прошу вас, мистер Одинсон.
Абсолютная, звенящая тишина.
Все головы повернулись к нему.
Локи ощутил, как сотни глаз оценивают его внешность, одежду, осанку. Он слышал шёпот, что прокатился по столам, словно ветер по листве.
— Одинсон? Это брат лорда...
— Он так похож...
— Говорят, он из Норвегии...
Малфой шепнул что-то своим соседям по слизеринскому столу. Те закивали, начали освобождать место рядом с ним.
Локи двинулся к табурету.
Медленно и неспешно. Так, будто его вызывали не на распределение перед сотнями школьников, а на коронацию перед королевским двором.
Каждый шаг отмеренный и грациозный. Спина прямая. Подбородок чуть приподнят.
Он дошёл до табурета и сел, закинув ногу на ногу. Руки спокойно лежали на коленях. Поза царственная, полная достоинства.
Пусть смотрят. Пусть запоминают.
МакГонагалл подошла, держа Шляпу. Она на мгновение замерла, глядя на него поверх очков — в её взгляде читалось что-то вроде «Надеюсь, вы не устроите здесь цирк».
Локи едва заметно усмехнулся.
Она водрузила Шляпу ему на голову.
Ткань накрыла его волосы, поля опустились почти до глаз. Его окутал запах пыли и озоновыми нотками сейдра тысяч жизней, что прошли через этот артефакт.
И в его разуме раздался тёплый чуть насмешливый и полный любопытства голос:
«Что Ваше Высочество делает в школе?»
Локи мысленно усмехнулся. Артефакт оказался проницательнее, чем казалось.
«Оцениваю уровень вашего образования, — мысленно ответил он ленивым тоном, словно обсуждал погоду. — Слежу за одной ученицей. И, говорят, у вас есть библиотека, которую охраняют лучше, чем сокровищницу. Хочу поработать там».
Шляпа хмыкнула — и этот звук был удивительно человечным для куска ткани.
«О, статус высокого гостя даёт тебе такую возможность. Правда, даже тебе придётся соблюдать правила».
«Я всегда соблюдаю правила, — солгал Локи без тени смущения.
Шляпа тихо рассмеялась с теплотой, которая показалась ему странно знакомой. Словно кто-то из очень давнего прошлого.
«Итак, давай распределим тебя, принц. Ты... любопытный случай».
Локи внутренне напрягся, но снаружи остался невозмутимым. Лишь слегка прищурил глаза.
«Ты воин, — начала Шляпа, словно листая страницы его жизни. — Умён. Трудолюбив. Проницателен. Мастер слов и манипуляций. Стратег до мозга костей. Столько планов, а сколько их вариантов... Ты — змей во всех смыслах».
Он промолчал. Это было правдой.
«Слизерин мог бы гордиться тобой, — продолжала Шляпа задумчиво. — Ты стал бы их лучшим учеником. Но...»
Она замолчала. Локи почувствовал, как она копается глубже — не в воспоминаниях, а в самой сути его натуры. Ощущение было неприятным. Словно кто-то раздевал тебя догола перед толпой. А главное, его попытки прикрыть себя сейдром, совершенно не помогали. Шляпа проходила сквозь его защиту.
Он просто обязан изучить этот артефакт!
«Слизерину и Когтеврану нечему учить тебя», — наконец произнесла Шляпа.
Локи нахмурился. Это звучало неправильно.
«Что ты имеешь в виду?»
«Ты уже знаешь всё, что они могли бы дать. Интриги, знания — это твоя стихия. Ты дышишь этим. Живёшь этим. Но есть то, чего ты не познал, принц Локи».
Острое и знакомое раздражение шевельнулось внутри.
«И что же?»
Шляпа помолчала. И когда заговорила снова, каждое слово било точно в цель — туда, куда он предпочитал не смотреть:
«В Асгарде ты был отверженным. Чужаком. Как среди воинов, так и рядом с братом и его верными друзьями. Маг среди мечей. Ты не был частью их уз».
Локи сжал челюсти.
«Я не нуждаюсь в их узах. Их примитивное братство воинов — не моя стихия».
«И потому ты всегда был один, — мягко, почти с сочувствием произнесла Шляпа. — Ты мог быть великим в Слизерине, но не стал бы их частью — они были бы детьми на твоём фоне. Ты бы наблюдал со стороны, манипулировал, но не принадлежал. Ты не завёл бы друзей, тех, кто прикрыл и поддержал бы тебя».
«Мне не нужно принадлежать, мне не нужны прихлебатели, — отрезал он холодно. — Я выше этого».
«Выше? — в голосе Шляпы прозвучала ирония. — Или просто боишься? Боишься, что тебя не примут. Что снова окажешься не нужен».
Локи похолодел. Как она смеет?
«Ты мог бы блистать в Когтевране, — продолжала Шляпа, игнорируя его молчаливую ярость. — Но остался бы одиночкой — твои знания давно переросли их начальный уровень. Их диспуты были бы игрой для тебя. Ты не был бы рядом, ты встал бы над ними. Пуффендуй научил бы тебя дружбе, подарил бы тепло твоему холодному сердцу. Но их радушие и мягкость с когтями привели бы к тому, что ты взял бы этих тёплых детей под опеку. К тому же, ты, прежде всего, воин, а не ремесленник».
«Я не воин, — прошипел Локи мысленно. — Я маг. Стратег. Дипломат».
«Ты именно воин, принц, — неумолимо возразила Шляпа. — Просто сражаешься иначе — словами, хитростью, магией. Воин, который всегда сражался один. Даже когда рядом был твой брат и его друзья — ты был отдельно. У них было боевое братство. У тебя — только холодный расчёт. Даже сейчас ты борешься со мной и моими словами. Но ты никогда не знал, что значит не просто сражаться — а стоять плечом к плечу».
Он прикрыл глаза, сдерживая вспышку гнева. Внутри всё кипело.
«Ты предлагаешь мне... Гриффиндор».
Это не был вопрос. Утверждение.
«Хорошо, — Локи сменил тон, делая его мягче, почти убедительным. — Предположим, ты права. Предположим, мне действительно нужно это... братство. Но ты сама заметила, где бы ни был, я буду над всеми. Я рождён, чтобы править. Тем более они дети».
Он усмехнулся, потирая палец, и продолжил:
«Слизерин тоже может научить меня работать в команде. Вернее, поможет, собрать команду, которая должна будет поддерживать мои взгляды и проводить мою политику. Это будет полезно и для этих амбициозных детей. Или Когтевран — там найдутся те, кто...»
«Нет, — оборвала его Шляпа. — Ты снова пытаешься договориться. И я повторю: Слизерин и Когтевран тебе уже ничего не дадут. Ты уже знаешь, как собирать людей и проводить свою политику. Ты уже знаешь, как наставлять младшее поколение магов».
Она помолчала, и в этой паузе было что-то тяжёлое.
«Ты рождён править. И ты будешь править. Но задумайся, принц: твой брат не самый умный в Асгарде. Не самый хитрый. Не самый могущественный. Но воины Асгарда готовы умереть за него. Они идут за ним в бой с песнями. А за ними идут люди Асгарда. Почему?»
Локи сжал челюсти так сильно, что заболели зубы. Он знал ответ. Ненавидел его, но знал.
«Потому что они – идиоты».
«Потому что он — один из них, — возразила Шляпа мягко, но неумолимо. — Он стоит рядом с ними. Пьёт с ними. Смеётся с ними. Сражается плечом к плечу. А ты? Ты всегда стоял в стороне. Наблюдал. Оценивал. И да, манипулировал, играл с ними, вёл их, как марионеток, туда, куда тебе нужно. И теперь удивляешься, почему тебя не любят так, как его?»
«Хватит», — прошипел он.
«Правитель, которого боятся, правит недолго, — продолжала Шляпа, не обращая внимания на его ярость. — Правитель, которого любят, правит вечно. Слизерин научит тебя собирать подданных. Гриффиндор научит тебя обретать боевых братьев и людей, следующих именно за тобой. Не пытайся найти обходной путь. Здесь его нет, принц».
Локи сжал челюсти, готовя возражение, но Шляпа продолжила:
«Я отправлю тебя туда, где тебя научат тому, чего тебе не хватало — силе уз. Боевому братству. Где ты не просто командир и наставник — ты часть целого. Где важны не знания и не умения договариваться, находить компромиссы. Где важен будешь — ты. Твоя личность. Твой дух. Гриффиндор даст тебе то, чего у тебя никогда не было: людей, которые встанут рядом не по приказу, а по выбору. Не из страха перед твоей силой, а из преданности тебе».
«Нет, — он сжал руки на коленях так сильно, что костяшки побелели. — Я не подхожу к ним. Я не...»
«Ты именно тот, кто им нужен, — перебила Шляпа с непоколебимой уверенностью. — И они — именно то, что нужно тебе. Ты научишь их хитрости и дисциплине, они научат тебя преданности. Ты дашь им мудрость, они дадут тебе братство и силу, рождающуюся из уз».
«Нет, — повторил Локи, и в этом слове звучало отчаяние, которое он не желал признавать. — Только не красный цвет!»
Красный. Цвет Тора. Цвет воинов. Цвет всего, от чего он бежал всю жизнь.
«Послушай, зачем такой радикальный выбор. Ведь мы можем...» — начал он и оборвал себя, ощущая, как Шляпа словно улыбнулась.
«Здесь нет другого пути, ваше высочество. Иногда то, от чего мы бежим, — это именно то, что нам нужно найти».
«Заткнись», — прошипел Локи.
«Как скажешь», — спокойно ответила Шляпа
И через миг выкрикнула громко и торжественно, что весь зал услышал:
— ГРИФФИНДОР!
Голос разнёсся по залу, как удар грома.
Локи сидел неподвижно.
Тишина. Полная, звенящая тишина.
Лицо — маска спокойствия. Ни единой эмоции не проскользнуло на его чертах.
Но внутри бушевала ледяная ярость.
Ему хотелось убивать.
Гриффиндор?! Его, принца Асгарда, величайшего мага, мастера теней, отправили к этим... львам? В красное?! Этот проклятый цвет, который он ненавидел всей душой!
По залу прокатился волной шёпот.
Кто-то уронил что-то звонкое на стол — звук эхом разнёсся по каменным стенам. За слизеринским столом Малфой смотрел на него с растерянностью, переросшей в развлечение. Несколько пуффендуйцев переглянулись, не веря. Когтевранцы воронами следили за ним. А гриффиндорцы... гриффиндорцы смотрели на него с непониманием, как реагировать на слизеринца в их рядах.
Преподаватели переглянулись. Дамблдор чуть приподнял бровь, в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес? Снейп скривился, словно проглотил что-то кислое. МакГонагалл замерла с протянутой за Шляпой рукой, глядя на него с нескрываемым изумлением.
Локи медленно поднял взгляд.
Нашёл Виолетту.
Она сидела ровно, но он легко считал шок и ужас на её лице. Губы приоткрылись. Глаза расширились.
Но через мгновение она взяла себя в руки и спрятала эмоции за привычной маской. Хотя Локи всё равно видел. И находил в этом какое-то злое удовлетворение. Не только ему сломали планы.
А потом на её лице отразилось злорадство и восторг.
Она неспешно подняла ладони и хлопнула.
Один раз.
Второй.
Губы дрогнули в улыбке, которая вот-вот должна была стать полноценной усмешкой.
Поттер радостно подхватил аплодисменты. Её подруги захлопали следом. За ними весь гриффиндорский стол загремел, словно гром.
Через несколько секунд аплодисменты подхватили другие факультеты — пуффендуйцы, когтевранцы, даже несколько растерянных слизеринцев, не понимающих, как реагировать на то, что змея оказалась среди львов.
Локи плавно поднялся с табурета.
Отдал Шляпу МакГонагалл, которая смотрела на него с лёгким недоумением, словно пыталась решить сложную задачу.
И неспешно направился к гриффиндорскому столу.
С видом человека, который просто позволил толпе аплодировать себе.
Гриффиндорцы что-то там кричали, хлопали. Поттер как дикарь всё махал рукой ему, чтобы он сел рядом...
Да это же просто неуправляемая орава детей. Необузданная. Шумная. Типичные воины — ноль мозгов, а вместо отсутствующих мускулов сейдр заменой.
Боевому братству будут они его учить. Как же.
Локи стиснул зубы, сдерживая желание развернуться и уйти.
Но нет. Он не даст пташке удовольствия видеть его отступление и ярость.
«Кто кого ещё учить должен будет — посмотрим».
Хотя желание развернуться и сжечь эту проклятую Шляпу было почти непреодолимым. Почти.
Возле Виолетты, конечно же, места не было. Она явно не рассчитывала, что он окажется здесь. Её подруги с интересом смотрели на него и всё ещё радостно хлопали.
Сидеть в одиночестве Локи тоже не собирался.
Он подошёл к пташке. Нахалка даже посмела обернуться, обласкав его злорадным взглядом.
Локи наклонился, видя вспыхнувшее раздражение в её глазах. Ещё бы, школьники любили сплетни, и он давал им пищу: новенький, склонившийся к девушке за столом. Близко. Слишком близко для простого разговора.
Но он не собирался страдать в одиночестве от этих шепотков вокруг и обсуждения его персоны. Пусть составляет компанию.
— Ты кое-что упускаешь, моя дорогая, — лениво шепнул он ей на ухо, но в каждом слове сквозило обещание.
Виолетта замерла. Не вздрогнула, не отшатнулась — просто застыла на мгновение.
— Это не я оказался с вами на факультете, — продолжил Локи, едва слышно. — Это вы все оказались со мной.
Он выпрямился, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть её лицо.
Пташка прищурилась. Губы дрогнули в усмешке — не испугалась, паршивка. Наоборот, в глазах мелькнуло что-то вроде вызова.
— Посмотрим, Локи, — мягко протянула она с явной подначкой. — Посмотрим, гриффиндорец ты наш.
Локи фыркнул.
Пусть смеётся. Она ещё увидит, кто тут главный. Даже в этом проклятом красном.
Виолетта со вздохом, который прозвучал скорее горько, чем раздражённо, извинилась перед подругами:
— Простите, девочки. Мне придётся пересесть.
Лаванда приоткрыла рот, словно хотела возразить, но пташка уже поднялась из-за стола. Она перешагнула через неудобную лавку, прикрывая юбку мантией.
Локи отметил про себя: девочкам в юбках действительно неудобно садиться за эти варварские скамейки. Странные нравы у школы. И мысленно сделал пометку: садиться за самый край стола. Чтобы не пришлось каждый раз перелезать через лавку.
— Довольно мелочно с твоей стороны, знаешь ли. Я ведь могу и подыграть, — едва слышно проговорила она.
Улыбка на губах была дружелюбной, но глаза — ледяными.
— Попробуй, — прошептал он. — Интересно посмотреть, насколько далеко ты готова зайти.
— К счастью, я ещё в своём уме, — проворчала она.
— Ты в этом уверена? Я вот точно знаю, что это не так, дорогая, — усмехнулся он, предлагая ей жестом идти вперёд.
Пташка лишь вздёрнула носом.
Они направились к концу гриффиндорского стола, где были свободные места на краю. Виолетта шла впереди. Локи следовал за ней, успокаивая внутри бурю, чему немного помогал этот спор. Он слышал, как за их спинами взорвался шёпот. Гриффиндорцы переглядывались, обсуждали.
Но он не обращал внимания.
У края стола Локи жестом указал ей сесть первой. Ожидаемо пташка устроилась у самого края. Он занял место рядом, ощущая, как вокруг него трещит искрами, смеётся и спорит красно-золотое пламя. Чужое. Враждебное. Но пока — терпимое.
И он не мог задушить внутри предательский голос: «А что, если Шляпа права?»
Но он отказывался вслушиваться в него.
Первогодки, устроившиеся на других местах, начали пересаживаться к ним.
МакГонагалл уже вызывала следующего первокурсника. Распределение продолжалось.
— Бэддок, Малкольм!
Локи краем глаза наблюдал, как худой мальчишка с тёмными волосами нервно шагнул к табурету. Шляпа едва коснулась его головы, как выкрикнула:
— ГРИФФИНДОР!
Виолетта замерла.
Локи повернулся к ней. Она смотрела на Малкольма с нескрываемым удивлением.
— Что не так? — тихо спросил Локи.
Пташка моргнула, словно очнулась.
— Раньше он был на Слизерине, — прошептала она, всё ещё не отрывая взгляда от мальчика, который радостно бежал к ним.
Локи приподнял бровь. Интересно.
— Раньше? — переспросил он, хотя уже понимал, что она имела в виду.
— В других циклах, — пояснила Виолетта, наконец переведя на него взгляд. — Малкольм всегда был слизеринцем. Всегда. И надо сказать, он хорошо вписывался в зелёный факультет.
Локи усмехнулся.
— Похоже, я не единственный, кто меняет правила игры.
Виолетта ничего не ответила. Но в её взгляде читалась настороженность.
Распределение продолжалось. И с каждым именем растерянность на лице пташки росла.
— ГРИФФИНДОР!
— ГРИФФИНДОР!
— ГРИФФИНДОР!
Один за другим дети направлялись к их столу. Малкольм уже сидел неподалёку, широко улыбаясь. Следом пришла девочка с рыжими кудрями — Эмма Доббс. Потом мальчик с серьёзным лицом — Кевин Уитби.
Локи наблюдал, как они садились всё ближе к нему и Виолетте. Будто инстинктивно тянулись к ним.
Нет, не к ним.
К нему.
Дети смотрели на него с восхищением, благоговением, любопытством. Несколько мальчишек переглядывались и шептались, хихикая. Девочки краснели, когда он случайно встречался с ними взглядом.
Виолетта это тоже заметила. Локи видел, как она постоянно поглядывает на первокурсников, оценивает их расположение, их реакции.
— ГРИФФИНДОР!
Ещё один мальчик.
— ГРИФФИНДОР!
Ещё девочка.
Наконец МакГонагалл свернула свиток. Распределение закончилось.
Локи окинул взглядом зал.
Слизерин получил всего двоих — мальчика и девочку. Оба сидели с растерянными лицами за почти пустым концом своего стола.
Когтевран — четверых. Два мальчика, две девочки.
Пуффендуй — шестерых. Четыре мальчика, две девочки.
А Гриффиндор...
Локи пересчитал. Двенадцать первокурсников. Девять мальчиков, три девочки.
Все радовались. Улыбались. Переговаривались между собой.
И все — абсолютно все — то и дело бросали взгляды на него.
Дамблдор поднялся из-за стола. Зал мгновенно стих.
Старик улыбался, но Локи заметил лёгкое недоумение в его взгляде, когда тот скользнул по переполненному гриффиндорскому столу.
— Прежде чем мы начнём пир, — начал Дамблдор, — я хотел бы обратиться к нашей уважаемой Распределяющей Шляпе.
Он повернулся к табурету, где всё ещё лежал артефакт.
— Удивительное распределение, не правда ли? Такого перевеса я не помню за все годы работы в Хогвартсе.
Шляпа шевельнулась. Шов-рот раскрылся:
— Им там самое место, Альбус, — твёрдо заявила она.
Дамблдор приподнял бровь.
— Не могли бы вы пояснить?
— Нет, — коротко ответила Шляпа. — Я распределила их туда, куда им нужно. И где нужны они. Этого достаточно.
Зал замер в тишине.
Директор несколько мгновений смотрел на Шляпу. Потом медленно кивнул.
— Что ж, — произнёс он, разворачиваясь к залу. — Тогда позвольте мне поприветствовать всех вас в новом учебном году!
Дамблдор вновь обвёл взглядом зал, словно собираясь продолжить, но затем махнул рукой и сел обратно.
— Приятного аппетита! — только и сказал он.
Над столами задрожала энергия домовиков. И через миг появились столовые приборы. А следом разные блюда: жареное мясо, запечённая курица, картофель, овощи, хлеб, кувшины с соками и многое другое. Запахи ударили в нос, и желудок Локи предательски сжался от голода.
Он окинул взглядом столы. Это вновь напомнило пиры Асгарда с обилием простой, сытной пищи. Ничего изысканного, никаких деликатесов. Еда воинов.
Но голод брал своё.
Локи потянулся к ближайшему блюду.
Вокруг загремело, первокурсники набросились на еду с энтузиазмом голодных щенков. Виолетта спокойно наполнила свою тарелку, выбирая то, что ей нравилось.
Локи резал мясо чуть сильнее, чем нужно. Нож скрипел по тарелке. Пташка искоса посмотрела на него.
— Переживёшь? — тихо спросила она.
— Обязательно, — очаровательно улыбнулся он ей. — И все вы переживёте вместе со мной.
— Драма отменяется? Это обнадёживает, — и усмехнулась, поймав его предупреждающий взгляд.
Несколько минут они ели молча.
Он позволил себе насладиться вкусом. Мясо оказалось неплохим, хотя и простоватым. Картофель с маслом. Хлеб свежий, ещё тёплый.
Когда первый голод был утолён, пташка повернулась к нему. Наклонилась чуть ближе, чтобы никто не слышал:
— Что ты сделал?
Он невозмутимо отрезал кусок мяса.
— Ничего.
— Локи, — в её голосе прозвучала настойчивость. — Что-то их впечатлило. Они все пошли в Гриффиндор. За тобой.
Он пожал плечами, отправляя кусок в рот. Прожевав, проглотил и только потом ответил:
— Уничтожил привидений, когда те нагрянули к нам в каморку. Я не намерен позволять мёртвым слепкам пить энергию живых.
Пташка замерла. Вилка застыла на полпути ко рту. Она медленно опустила её обратно на тарелку и посмотрела на него.
— Уничтожил, — повторила она тихо. — Не прогнал. Не отпугнул. Уничтожил.
— Да.
Она помолчала. Локи видел, как в её голове что-то складывается — будто головоломка, которую она собирала, наконец обрела форму.
— Я не сильна в ритуалистике и церемониале, — медленно начала она. — Мы же уже говорили, да?
Он кивнул, продолжая есть.
— Что может означать, — продолжала Виолетта, — что дети заперты в маленькой тёмной комнате и их посещают призраки?
Локи взял минутку, заставляя себя сосредоточиться, отгоняя воспоминания о шляпе.
— Знакомство со смертью в царстве мрака?
Виолетта неуверенно кивнула.
— А потом приходит декан и отгоняет призраков. Ведёт в Большой зал. МакГонагалл — представитель школы и декан Гриффиндора. Гриффиндор — это огонь. Иными словами в царстве мрака пламя прогоняет смерть и выводит детей к свету. После чего большой шумный зал — возвращение к жизни.
Он медленно опустил вилку. Понимание пришло резко, как удар.
— Но отогнал мрак я, — произнёс он вслух. — Уничтожил его. Огнём. И стал путеводной звездой для них.
— Похоже на то, — пташка усмехнулась. — И ты заходил в зал первым, сразу за МакГонагалл. Они шли не за ней, а за тобой.
Локи потёр лоб. Голова вдруг заболела от осознания масштаба того, что он случайно устроил.
— Я не планировал этого, — пробормотал он.
Виолетта тихо рассмеялась.
— Нет. Просто сделал. Поздравляю, Локи. У тебя появилась маленькая армия поклонников.
Он бросил на неё сухой взгляд.
— Как мило.
— Очень, — согласилась она с усмешкой и вернулась к своей еде.
Да, интересно получилось. Но он пока не знал, как это оценивать, поэтому продолжал есть. Только невольно краем глаза следил за пташкой. Слишком уж часто она поглядывала на первокурсников. Незаметно, почти незаметно — но он видел. Как она оценивает, кто с кем сидит. Кто что ест. Как они себя ведут.
— Эй, смотри! — раздался громкий голос одного из мальчишек.
Локи повернул голову.
Трое первокурсников — все мальчики — ели жареное мясо руками. Смеялись, перебрасывались шутками, облизывали пальцы.
Сидящие рядом старшекурсники хихикали, глядя на это. А вот Виолетта мгновенно отреагировала.
— Джеймс, Кевин, Малкольм, — окликнула она строгим тоном.
Мальчишки замерли, повернулись к ней.
— Мы же не дикари, правда? — продолжала Виолетта, и в её голосе звучала непререкаемая уверенность взрослого. — Такое мясо едят вилками и ножами. Не можете управиться с ножами — хотя бы просто с вилками.
Она сделала паузу, затем добавила, кивнув в его сторону:
— Посмотрите на Локи. Разве он ест руками?
Все взгляды мгновенно переключились на него. Он как раз отрезал кусок мяса — ножом, аккуратно, с безупречными манерами принца.
Мальчишки переглянулись и покраснели.
— Простите, — пробормотал один из них.
Они поспешно схватили вилки и ножи, начав неловко, но старательно резать мясо.
Локи ничего не сказал. Просто продолжил есть, делая вид, что ничего не заметил. Но внутри отметил, что пташка уже учла его авторитет для них и использовала как пример.
«Умно. И весьма цинично».
Через некоторое время блюда с ужином исчезли. На их месте появился десерт.
И разнообразие впечатляло. Несколько видов тортов, сладкие пироги, пирожные, мороженое, нарезанные фрукты. Первокурсники восторженно загалдели и потянулись к сладостям.
Наслаждающаяся пирожным Виолетта резко выпрямилась. Взгляд её сфокусировался на одной из первогодок — Эмме, если он правильно запомнил.
Рыжеволосая девочка тянулась к большому торту, украшенному кремовыми розами и орехами.
Пташка небрежно, словно между делом, окликнула:
— Эмма, это ведь с орешками, да? А там есть миндаль? Не подскажешь, а то я отсюда не вижу?
Девочка замерла. Присмотрелась к торту. Ойкнула:
— Да! С миндалём! Вам дать кусочек?
— Будь добра, солнышко, — с улыбкой попросила Виолетта, протягивая тарелку.
Эмма с радостью отрезала ей порцию и передала. Сама же потянулась к другому десерту — шоколадному пирогу.
Локи наклонился к Виолетте, почти касаясь губами её уха:
— Почему?
Пташка не отрывала взгляда от детей.
— У неё сильная аллергия, — тихо ответила она. — В одной из петель... она съела простую миндальную печеньку. И у неё был приступ удушья.
Её рука дрогнула. Пальцы сжались, словно ища опору. Она неосознанно схватилась за предплечье — там, где под рукавом он видел шрамы. Начала пересчитывать их пальцами.
Там явно было что-то большее. Что-то, о чём она не говорила.
Локи откинулся назад, скрестив руки на груди, и посмотрел прямо на Виолетту. А она, кажется, даже не замечала его взгляд или просто вычеркнула его. Потому что в её глазах сейчас читались тени прошлого.
Её взор постоянно мониторил малышню. Видно было — не раз следила за детьми. Привычка. Навык, отточенный временем и приправленный вот этим вот вечерним срывом.
Словно пастух, следящий за стадом.
Нет. Не пастух.
Командир, следящий за отрядом.
Знает их слабости. Привычки. Видела не одну жизнь этих детей в петлях. Он мог видеть, как она учит их сражаться, как планирует операцию и раздаёт им посильные задачи. А после обрабатывает раны и следит, чтобы все были обогреты и сыты.
Но такая сильная реакция...
«Сколько раз ты их теряла и не смогла сберечь?»
Локи продолжал есть свой яблочный пирог с корицей, но мысли были заняты интригующей слабостью пташки. Что-то ему подсказывало, дети могут помочь в восстановлении её «крыльев».
И в его планы это стоило добавить.