Заложница времени

Коридор больницы Святого Мунго был широким, светлым и пропитанным запахом, от которого на языке оставался металлический привкус. Антисептические чары смешивались с травянистым ароматом целебных зелий из мяты, ромашки, чего-то горького и терпкого, что щипало в носу. Под потолком парили магические светильники, отбрасывавшие мягкий рассеянный свет, похожий на дневной. Всё было чисто, стерильно, до боли правильно.

Виолетта сидела на деревянной скамье перед кабинетом целителя Сплина, закинув ногу на ногу. Спина касалась стены. Дерево под ней было гладким, отполированным бесчисленными посетителями. Она ощущала его прохладу даже сквозь ткань платья.

Мимо проплывали пациенты.

Ведьма средних лет в синей мантии торопливо прошла, прижимая к лицу платок. Нос у неё был насыщенно-фиолетовым, как спелая слива, и светился изнутри. Побочный эффект зелья? Или неудачное заклинание? Морроу проводила её взглядом. Волшебник в серой мантии остановился у информационного стенда, изучая время работы целителей. Из его ушей поднимался тонкий дымок в виде лёгких серых струек, будто там что-то тлело. Он почесал одно ухо, поморщился и двинулся дальше.

Мимо прошла мать с ребёнком. Мальчик лет семи топал следом, волоча за собой хвост. Да, именно длинный, пушистый, рыжий хвост. Как у лисы. Стихийный выброс в виде трансфигурации, судя по несчастному виду матери и угрюмому молчанию мальчика. Ребёнок шаркал ногами, время от времени пытаясь поддержать хвост, чтобы он не волочился по полу.

Девушка смотрела на них отстранённо, будто через стекло аквариума. Поток людей, их проблемы, их жизни — всё это текло мимо, не касаясь её.

Мысли были далеко.

Встреча с Кларк закончилась всего час назад. После чего Виолетта пришла сюда, в больницу. И теперь сидела, ожидая вызова целителя.

Но разговор не отпускал.

На сытый желудок мир уже не казался таким ужасным, а действия Одинсона — объявлением войны.

Виолетта потёрла переносицу, закрыв глаза на мгновение. Картинки всплывали сами: обрывки воспоминаний, слова Кларк, колдографии.

Уже первого августа Локи подал заявление об опеке над ней. Пенелопа рассказывала об этом спокойно, но Морроу чувствовала напряжение в её голосе. Блишвик Чемпионат тоже не забыл и, конечно, попытался ставить палки в колёса. Затягивал дело, проталкивал ей в опекуны какую-то «ненормальную семейку» — его вассалов, людей, которые эксплуатировали детский труд и от которых никто не мог избавиться. Там в дело всё пускали: взятки, связи, прикрытие от Блишвика.

Её, грязнокровку, будь она простым ребёнком, разобрали бы на ритуалы в первый же год. А так пришлось бы устраивать смерть опекунов, если бы Блишвик раньше протолкнул их. Неприятно, грязно, но необходимо.

Но Одинсон не дал ему времени.

Второго августа Локи явился в отдел по работе с сиротами снова. Посетил министра магии. Через час был собран целый состав Визенгамота. Хотя дела опеки не их уровень, чёрт возьми! И уже тогда Виолетта — точнее, кто-то под её видом — сопровождала Одинсона, как к Фаджу, так и предстала перед всеми этими чистокровными снобами. Ну и подтвердила согласие магией. Под присягой.

Кларк не могла передать копию воспоминания, у неё не было думосбора. Но она поделилась цветными колдографиями.

Морроу видела их. Держала в руках, изучала каждую деталь.

На них «Виолетта» шла за плечом Одинсона. Закрытое платье пурпурного цвета с зелёными элементами — её любимый цвет, вместе с его цветом.

Он учитывал даже это.

Волосы аккуратно уложены. Лицо спокойное, чуть отстранённое. Та самая «леди грязнокровка», которую она продемонстрировала в ВИП-ложе Чемпионата. Роль, которую она примерила тогда на пару часов, а Локи растянул на целый спектакль.

Сам Одинсон был в чёрно-зелёном сюртуке. Мантии, похоже, он не жаловал. Рядом с «ней» он выглядел покровительственно, но не властно. Опекун, заботящийся о воспитаннице.

Чисто юридически и технически — это был фарс. Тем не менее фарс, узаконивший права Локи над ней. Он пообещал под присягой, как подобает опекуну: позаботится о её образовании, здоровье и благополучии. Слова правильные, формулировки безупречные. Никакого магического подтверждения.

Визенгамот одобрил.

А ещё, каким бы способом Одинсон ни воспользовался — оборотное зелье, иллюзия, — но тот, кто играл её роль, играл безупречно. Копировал не только внешность, но и манеры, интонации. Это вынуждало задуматься: он изучал её? Наблюдал в прошлых петлях? В этой? Или просто настолько хорош в анализе людей?

Пятого августа был суд над Лефеврами во Франции. Капитан Морен говорил, что он должен был пройти ещё в середине июля, но вновь открывшиеся обстоятельства затянули расследование. Выступать «ей» не пришлось. Локи всё уладил сам.

— Мои коллеги из Франции отметили хладнокровие ваш... вашего двойника, — осторожно сказала Кларк. — Во время казни через развоплощение. Говорят, она даже не моргнула, хотя это кровавая сцена, которую проводят в том числе в назидание.

Ну это бы её действительно вряд ли испугало. Морроу даже почувствовала сожаление. Ей было бы интересно оценить французский способ ликвидации. Всё-таки в разных странах свои методы.

— Лорд Одинсон всё время был рядом с вами, — продолжала Кларк. — Поддерживал, защищал. Как и положено опекуну. Публично они появлялись вместе множество раз. Мы с Томом пытались связаться, но ваш... двойник требовал официальное письмо.

Виолетта невольно усмехнулась. Издёвка с «официальным письмом», которую она сама требовала от Одинсона. Теперь он проворачивал это против неё. Ловко.

«Локи, видимо, ещё не раскопал, что Кларк — моя поверенная и помощница».

С другой стороны, он мог знать и просто играть свою игру, делая вид, что не знает. Слишком много шагов он просчитывал наперёд.

О Виолетте теперь говорили как о воспитаннице лорда Одинсона. Он использовал её роль «леди грязнокровки» и с помощью двойника всячески укреплял связь опекун-воспитанница на публике.

Слухи, конечно, тоже ходили — молодой неженатый мужчина взял в воспитанницы девочку-подростка.

На границе скандала. Пикантность.

Но Локи, похоже, это не волновало. А возможно, он даже играл на этом, отвлекая внимание от истинных целей.

Легенда, которую он провернул, была изящной. Локи даже озвучил её в интервью «Ежедневному пророку», вырезку дала ей прочитать Кларк.

Ему, одному из организаторов нового Турнира Трёх Волшебников, постоянно ставили в вину усложнение заданий. Говорили, что обычные школьники не пройдут. Вот, великодушный лорд Одинсон, испытывая сомнения, вспомнил о мисс Морроу. Она на мероприятии МКМ заявила о желании участвовать — в четырнадцать лет! Потом он встретил её в ВИП-ложе Чемпионата — узрел в этом знак.

Новые правила позволяют участвовать после малого совершеннолетия с согласия опекунов и отборочного тура. Но она маглорождённая. Опекуны-маглы вряд ли позволят участвовать в опасном Турнире. Вот он и решил помочь ей, а заодно доказать, что задания таковы, что даже не выпускница, да ещё дитя обычного мира сможет их пройти.

И, конечно, мисс Морроу не будет знать о задачах. Ей предстоит пройти отборочный этап. Неизвестно, выберет ли её Кубок. Но он уверен, что выберет. Её клятва «Служу магии» — высшее проявление почтения. И сама магия подтвердила — знак, что она ступила на этот путь. Путь тернистый, сложный, полный испытаний. Помочь ей — его долг. А Турнир эти испытания может ей предложить.

А ещё Виолетта не могла не отметить, что он прикрыл уловку с участием несовершеннолетнего в Турнире совершеннолетних, которой она хотела воспользоваться, чтобы эмансипироваться. Её главный козырь обнулён ещё до того, как она успела его разыграть. Печально.

Все его действия говорили: он не рассчитывал решить проблему петель парой взмахов рук. Он вписывал себя в мир магии. И в её жизнь. Он буквально был везде. Удивительная работоспособность и уровень планирования.

— Мисс Кларк, вы говорили, что Одинсон и в магловском мире стал моим опекуном? — спросила тогда Морроу, откладывая колдографии в сторону.

Пенелопа замялась, отводя глаза.

— Не совсем. Ваш отец всё ещё числился вашим родителем. Хотя вы и жили в фостерной семье, он платил алименты. И он...

— Знать меня не желает, — спокойно перебила Виолетта. — Не надо меня щадить. Я знаю его отношение. И знаю, как его бесит, что он всё ещё числится моим отцом.

Кларк вздохнула, кивнула.

— Я наняла детективов собрать информацию. Лорд Одинсон представился братом вашей матери.

— Мой дядя погиб в Афганистане в восьмидесятых, — нахмурилась Виолетта.

— По документам, ваш родной дядя был старшим ребёнком, ваша мама второй, а Лоптр — младшим. Документы настоящие. Естественно.

«Лоптр? Интересно, с каких это пор я породнилась со скандинавскими богами?»

Но была и другая любопытная деталь. Одинсон разделял свой младший облик и старший: Локи и Лоптр.

А Кларк уже продолжала. Социальные службы с радостью согласились передать проблемный с ней случай состоятельному «дяде». Отец подписал согласие на усыновление. Добровольно. И с немалой радостью.

В магловском мире Локи, то есть Лоптр стал ей родителем. Отец лишён всех прав. Пути назад нет.

— И наверняка папочка чертовски рад, — сказала Виолетта. — И за сколько он меня продал?

— Только оплата транспорта, чтобы ваш отец приехал, была за счёт лорда Одинсона. И всё.

Морроу вспомнила своё скромное кресло в углу роскошной комнаты. Её цена. Дешёвая сделка для Локи.

— Пожалуй, за решение этой затянувшейся проблемы с бывшим папочкой я даже готова поблагодарить моего нового опекуна, — сухо произнесла она.

Кларк попыталась узнать больше о лорде Одинсоне. Но с этим были проблемы. Сперва она решила купить информацию в гильдии «Золотой глаз». Но там отказались предоставить сведения. Они явно знали, кто он, и не хотели связываться. Тогда ей пришлось расспрашивать коллег из «Международной магической ассоциации юристов и адвокатов». Коллега из Швеции, затем из Норвегии — они тоже ответили уклончиво и посоветовали не идти против Локи.

— Если в Англии есть Древние и Благородные рода, — Кларк пересказывала слова коллеги из Норвегии, — старейшие династии, как королевские рода магов... То Одинсоны — это уровень ещё выше. Они первородные маги. Они как боги.

— Так сказали ваши коллеги? — переспросила тогда Виолетта.

— Ну да, образно, — кивнула Пенелопа.

Морроу чуть качнула головой. Коллеги Кларк фактически сказали правду. Просто в неё поверить сложно.

— И я с ними согласна, не стоит тянуть дракона за усы, — вслух сказала она и невольно чуть поёжилась, вспомнив, как придавило её магией после её провокационного вопроса.

А вот Кларк, явно не ожидая такого уточнения, удивлённо уставилась на неё и медленно кивнула, серьёзно принимая совет.

На этом их разговор окончился. Сама Виолетта не была уверена, что точно сможет выбраться ещё раз до школы. Пусть у неё было множество поручений для Кларк, особенно по сбору информации, но пришлось укротить желания. Она пока не могла спрогнозировать шаги Одинсона. Поэтому они с юристом договорились связаться через зеркала в сентябре, когда Хогвартс даст ей свободу манёвра.

Сидя на скамье в коридоре Святого Мунго, Виолетта медленно разжала кулак. Ладонь болела. На коже осталось четыре красных полумесяца от ногтей.

Внутри разливалась горечь.

Иметь в партнёрах несовершеннолетнего ребёнка с беспомощными и совершенно бесполезными для дела опекунами, как и с родителем с неизвестным статусом и неприязнью к магии — это опасно. Поэтому опекунство — действительно решение будущих проблем. Как и юридическая защита уже для неё. Она уже не бесправная грязнокровка, а воспитанница чистокровного лорда из другой страны. Очевидно, по «Золотому глазу», что с Локи в верхах сталкиваться не захотят.

Виолетта понимала и его другие шаги, и от этого становилось больно. Любой взрослый, да она бы и сама, постарались бы ограничить перемещения ребёнка, который ещё и ввязывается в авантюры и вовсе рискует собой. И то, что внутри она взрослый человек, ничего не меняло. По силам, по эмоциональным всплескам, а скоро и гормональным — она подросток со всеми вытекающими проблемами. А ведь смерть подопечной — приведёт к очередному откату.

Не трудно представить, как это должно раздражать того, кто представился аж целым Верховным магом Иггдрасиль. По легендам Иггдрасиль — Мировое Древо, в котором расположены девять миров. То есть он Верховный маг всех девяти миров. И он тоже заложник времени. Только вот обрыв цикла неподвластен ему. Вот он и старается установить контроль, чтобы хоть как-то держать ситуацию в руках.

И ведь он не ограничил её полностью. Виолетта была уверена, что он знал о её кровавых рунах, или аналогах, и знал, как их лишить силы. Вместо этого он просто оставил ей лазейку, но дорогую, какую она не сможет использовать всегда.

Открыто читалось, Локи не верил, что петлю удастся разрушить быстро. Он явно готовился к тому, что придётся потратить годы.

Поэтому домовик. Ну очевидно, что сам он за плитой стоять не будет. А зависеть от неё — тоже ну такое себе. И Морроу сомневалась, что он ограничит её финансово. С деньгами, учитывая смену обстановки в её чемодане, у него точно нет проблем. Да и ведь сад он не тронул, как и гнездо, и её спальню. Оставил три самых важных для неё места под её властью и контролем.

И опять же всё это можно понять и объяснить.

Тем более она для него незнакомая фигура, от которой неизвестно, чего ждать.

Собственно, как и он для неё.

Обидно. Больно. Горько...

Но если это та цена, которую нужно будет заплатить за выход из петли времени, то это не так уж и дорого.

Дверь кабинета Сплина открылась. Волшебник средних лет вышел, бормоча себе под нос благодарности. Знакомое лицо целителя показалось в дверном проёме. Он окинул коридор взглядом, удивлённо посмотрел на неё.

— Мисс Морроу? Какой сюрприз. Прошу.

Кабинет встретил знакомыми запахами: мятой, лавандой, воском от свечей и чем-то древесным, успокаивающим. Хрустальные пузыри под потолком излучали мягкий свет, смешиваясь с дневным из большого окна. Полки с книгами и зельями, диагностический круг из рун на полу, стол, заваленный пергаментами — всё так же, как в прошлый раз.

Сплин закрыл за ней дверь, жестом пригласил к центру комнаты.

— Итак, мисс Морроу. Давайте сразу проведём стандартный осмотр. Пожалуйста, встаньте в круг.

Виолетта шагнула в центр рунной конструкции. Едва её ноги коснулись линий, руны вспыхнули серебристым светом, пульсируя в такт дыханию. Тепло разлилось по телу — приятное, почти убаюкивающее. Магия проходила сквозь неё волнами, сканируя, проверяя.

Сплин взмахнул палочкой. Перед ним материализовался полупрозрачный экран из сети переплетённых линий, схем, символов. Он пристально изучал их, изредка делая пометки на пергаменте.

— Так... — пробормотал целитель, нахмурившись. — Магические резервы в норме. Всё просто прекрасно. Физически вы здоровы, мисс Морроу.

Он ещё раз взмахнул палочкой, и тонкая нить магии коснулась виска Виолетты. Лёгкое давление, словно кто-то осторожно постучал в дверь. Проверка ментальных щитов. Девушка не напрягалась — знала, что они выдержат. Сплин удовлетворённо кивнул.

— Окклюменцию переработали, вижу. Справились отлично.

— Благодарю, — ровно ответила Виолетта, выходя из круга.

— Есть жалобы? — Сплин отложил палочку, окинув её оценивающим взором.

— Да, — девушка помедлила. — У меня проблема с аниформой. Мне кажется, что крылья сломаны.

Профессор нахмурился, очки сползли ниже по переносице.

— Если бы крылья были сломаны, сломаны были бы ваши руки. Анимагия отражает физическое состояние, — он придвинулся ближе. — Покажите, пожалуйста.

Виолетта кивнула. Встала посреди кабинета, закрыла глаза, концентрируясь. Магия легко откликнулась — трансформация давно стала второй натурой. Мир сжался, перестроился. Кости стали полыми, руки — крыльями, зрение обострилось.

Маленькая и изящная сорока появилась на полу кабинета. Чёрно-белое оперение блестело в свете хрустальных пузырей, а на крыльях и длинном хвосте переливались синие и зелёные отливы — металлический блеск, который делал её красивой, почти нарядной.

Сплин присел на корточки рядом. Взмахнул палочкой — диагностические чары окутали птицу тёплым золотистым светом. Виолетта чувствовала, как магия скользит по перьям, проникает глубже, проверяет кости, мышцы, связки.

— Физических травм нет, — пробормотал целитель. — Кости целы, мышцы в порядке.

Он протянул руку, осторожно коснулся крыла. Пальцы прощупали сустав, провели по маховым перьям.

— Попробуйте распахнуть крылья.

Сорока попыталась.

Крылья дёрнулись — и замерли. Дрожь пробежала по ним, мелкая, неконтролируемая. Виолетта попыталась ещё раз, вкладывая усилие, но крылья словно налились свинцом. Не слушались. Не открывались.

А потом — воспоминание.

Не её воспоминание. Воспоминание сороки.

Сеть из зелёных нитей света. Край сети касается левого крыла — лёгкое прикосновение, но боль взрывается мгновенно. Острая, обжигающая, она проходит по костям, по каждому нерву. Тонкий треск. Крик. Падение. Небо, земля, деревья — всё сливается в вихрь. Крылья не слушаются, магия сопротивляется, паника захлёстывает...

Дыхание участилось. Сердце быстро, отчаянно забилось. Маленькое птичье сердце колотилось так, что грудь болела. Дрожь прошла по всему телу: от клюва до кончика хвоста. Страх. Ужас. Инстинкт кричал: беги, беги, но крылья не работают, не работают, не работают...

— Мисс Морроу!

Голос Сплина прорезал панику. Чужая магия обернула её, мягко, но настойчиво возвращая в человеческую форму.

Виолетта вернулась в своё тело на полу кабинета, качнулась. Сплин поймал её за плечи, удержал.

— Дышите. Глубоко. Вот так.

Она послушалась. Вдох. Выдох. Ещё раз. Мир перестал качаться, сердце замедлилось. Руки — её руки, а не крылья — всё ещё дрожали.

— Как видите, это не физическая проблема, а психическая, мисс, — тихо сказал Сплин, помогая ей подняться.

Морроу кивнула, не доверяя голосу. Внутри что-то сжалось, больно и холодно.

Проблема психики не её, а... сороки. Как бы парадоксально это ни звучало.

Птица напугана Одинсоном. Он сбил её, парализовал крылья. Разбил её уверенность в том, что крылья — это свобода. Что всегда можно улететь. А ведь даже блестяшки в этом кабинете её не заинтересовали.

— Я рекомендую посетить целителя разума, — сказал Сплин, усаживая её в кресло для пациентов. — Это не шутки, мисс Морроу. Анимагия — часть вас. Если она травмирована...

— Всё в порядке, сама справлюсь. Теперь я понимаю, с чем работать, — перебила Виолетта. Голос прозвучал твёрже, чем она чувствовала себя.

Целитель Сплин вздохнул, снял очки, протёр их краем мантии.

— Вы упрямы, мисс Морроу. Но это ваш выбор, — он надел очки обратно, вернулся к столу, взял пергамент. — Тем не менее, если почувствуете, что не справляетесь, сразу обращайтесь. Так. Хорошо. Что касается физического состояния... Развитие не ускорилось с прошлого раза, но всё равно идёт слишком быстро для обычного подростка, — мужчина сделал пометку, не поднимая взгляда. — Я должен буду отправить отчёт вашему опекуну, лорду Одинсону.

Виолетта невозмутимо пожала плечами, хотя в животе расползся холод.

— Не имею ничего против.

Пусть знает, что из-за его игр, её сорока перепугана.

Только вот профессор Сплин отложил перо, посмотрел на неё поверх очков. Взгляд его был внимательный, даже немного осторожный.

— Мисс Морроу, — начал он медленно, подбирая слова. — Я уже общался с вашим опекуном, он интересовался вашим здоровьем, как помочь вам с вашей проблемой быстрого взросления. Вот только, ходят разговоры, что... Мисс Морроу, если у вас какие-то проблемы с опекуном... Вы всегда можете обратиться. К целителям, к аврорату, к...

Виолетта поняла мгновенно. До целителя дошли скандальные сплетни. А ещё кажется, он неправильно понял её тон.

Она мягко улыбнулась.

— Благодарю, целитель Сплин. Но всё это лишь сплетни. Лорд Одинсон — достойный опекун. У меня нет с ним никаких проблем.

Ну, почти. Но это их личное дело.

Сплин пристально изучил её лицо. Потом кивнул.

— Хорошо. Но предложение остаётся.

— Спасибо, профессор, — спокойно сказала она, поднимаясь.

— Заботьтесь о себе, мисс Морроу, — Сплин проводил её до двери. — И подумайте о моём предложении насчёт целителя разума.

Виолетта кивнула и вышла в коридор.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Она невозмутимо пошла вдоль коридора к выходу из больницы Святого Мунго. Вот только внутри всё сжалось.

Локи уже успел пообщаться с её личным целителем. Уже установил связь, договорился о проверках её здоровья. Возможно, именно после этого он устроил ей длительный сон?

«Чёрт побери!»

Она отставала.

Виолетта вышла из здания Святого Мунго на улицу. Лондон встретил её шумом: отдалённым гулом магловских автомобилей, голосами прохожих, звоном витрин магазинчиков в магическом квартале. Солнце клонилось к горизонту, бросая длинные тени на мостовую. Пахло городом: выхлопными газами, жареными сосисками от уличного торговца, чем-то сладким из кондитерской неподалёку.

Пора было возвращаться.

Тяжко выдохнув, Морроу свернула в узкий переулок между зданиями, убедилась, что никто не смотрит. Достала палочку. Концентрация. Образ места: озеро, берег, деревья. То самое место, где она ставила палатку. Где решилась впустить Одинсона в чемодан.

Мир сжался и развернулся заново.

Виолетта перенеслась к берегу озера. Вода была спокойной, гладкой, как зеркало, отражая бледное небо и облака. Ветер шелестел в листве деревьев, приносил запах свежести с нотами влажной травы, озёрного ила, коры. Тихо. Только птицы вдали, да шорох ветвей.

Палатки не было.

Девушка обвела взором берег, знакомые камни, поляну. Пусто. Ничего.

Почему-то она не подумала, что он мог изменить место расположения.

— Глупо, — пробормотала она.

Конечно, он не оставил бы её чемодан на том же месте. Вот поэтому и аппарация в Косой переулок была сложной.

Виолетта вздохнула, убрала палочку и позвала:

— Мигси.

Негромкий хлопок. И домовик появился рядом. Только в этот раз он уже был не в наволочке, а в аккуратном тёмно-зелёном костюмчике с фраком и вышивкой с буквой «L», а огромные глаза уставились на неё с тревогой.

— Молодая хозяйка звала Мигси? — пропищал он, заламывая руки.

— Перенеси меня домой, — спокойно сказала Виолетта и протянула ему ладонь.

Домовик испуганно замотал головой, руки заломились ещё сильнее.

— Мигси не может, молодая хозяйка! Хозяин не велел переносить домой молодую хозяйку!

Морроу прищурилась. Раздражающе ожидаемо.

— Но ты можешь перенести меня к тому месту, где расположен дом? — уточнила она. — Не внутрь. К месту.

Мигси замер. Огромные глаза заморгали. Потом он быстро и энергично закивал, чуть ли не подпрыгивая.

— Мигси может! Мигси может это сделать!

Он молниеносно схватил её за руку своими тёплыми, сухими пальцами. Хлопок.

Аппарация домовика ощущалась иначе, чем обычная. Мягче. Словно мир не сжимался и не выворачивался, а просто... смещался. На мгновение всё стало нереальным, растворённым — а потом снова застыло в чёткие формы.

— Спасибо, Мигси.

Девушка улыбнулась и погладила домовика по голове, вливая немного своей магии. Мигси аж расплылся от удовольствия и наслаждения, жадно принимая награду от неё.

— Можешь идти, я скоро буду дома, — отпустила его Морроу.

— У Мигси уже готов ужин! Мигси будет ждать молодую хозяйку! — радостно заявил домовик и с хлопком исчез.

А вот сама Виолетта осмотрелась.

Перед ней возвышались руины.

Когда-то это был величественный и просторный особняк. Теперь лишь остов. Серый камень, потемневший от времени и непогоды, покрытый пятнами мха и плюща. Зелень ползла по стенам, проникала в трещины, словно пыталась поглотить здание и вернуть его обратно в природу. Часть крыши обвалилась: балки торчали, как обнажённые рёбра и чернели под открытым небом. Окна без стёкол смотрели пустыми тёмными провалами. Дверной проём зиял, словно разинутый рот.

Справа от руин, в нескольких метрах, располагался пруд. Красивый, но заросший. Тёмная вода покрыта ряской, кувшинки плавали по поверхности, их белые цветы уже увядали. Пахло стоячей водой, илом, гниющими листьями. Тихо. Даже слишком тихо.

Лес подступил вплотную к особняку. Густой, тёмный, почти угрожающий. Деревья наклонялись к руинам, ветви тянулись к камням, словно пытаясь обнять, схватить, утащить. А ещё одуряюще пахло влажной землёй, прелой листвой, корой и грибами.

Атмосфера заброшенности и печали.

Виолетта стояла и смотрела. Ветер шелестел в листве, шуршал в траве у её ног. Вдалеке одиноко и тоскливо каркнула ворона.

Она прищурилась, всматриваясь в стены. Никакой магии. Ни защитных рун и чар, ни отпугивающих заклинаний, никаких магических следов. Здание было обычным и немагическим до последнего камушка. Да ещё и заброшенное десятилетиями.

Магические особняки всегда на учёте. Министерство отслеживает, регистрирует, ведь они стоят на магических источниках. А магловские, заброшенные... Их легко упустить из виду.

Морроу перевела взгляд на относительно ровную площадку перед руинами. Там стояла её серая, непримечательная палатка. Она выглядела нелепо на фоне древних руин.

Виолетта подошла ближе и остановилась у входа в палатку, коснулась ткани. Вновь посмотрела на руины.

Внутри грыз интерес: почему Локи решил разбить их лагерь здесь? Купил ли он этот особняк? Или просто нашёл? А если купил, то планирует ли отремонтировать и переселиться в него? Или это просто временное местечко для стоянки? Только вот живописным этот вид точно не назовёшь.

«Но сейчас не время думать об этом».

Морроу откинула полог, зашла в палатку, присела на корточки перед своим чёрным чемоданом. Попыталась открыть, но замки не поддались. Ожидаемо.

Ну что ж. У неё был другой путь.

Она выпрямилась, выйдя обратно, достала палочку и подошла к внешней стороне палатки.

Укол и капля крови выступила на подушечке указательного пальца. Виолетта коснулась ею ткани и начала рисовать.

Рунная вязь ложилась неспешно и тщательно. Сложная, переплетённая из линий, кругов и символов. Она связывала их с рунами внутри чемодана, в ванной. Выход из чемодана должен вести сразу к выходу из палатки. Так затраты энергии будут меньше. Так она сможет покидать чемодан, не завися от Локи.

Магия привычно текла через палочку. Руны светились тускло-красным, впитывались в ткань, становились частью материала. Девушка чувствовала, как они закрепляются, как связь устанавливается — тонкая нить между ванной в чемодане и этой палаткой.

Последний штрих. Она добавила чары сохранности, чтобы дождь не смыл, чтобы руны держались, чтобы никто случайный не стёр их по незнанию.

Виолетта отступила на шаг, осмотрела работу. Руны были едва заметны на сером брезенте. Лишь лёгкий красноватый оттенок их выдавал, но скоро и он потускнел.

Она пусть и устало, но удовлетворённо кивнула. Коснулась узора, закрыла глаза, сосредоточилась. Образ ванной комнаты в чемодане. Руны на полу. Знакомое пространство.

Едва слышный хлопок. Привычные неприятные ощущения.

Морроу открыла глаза. Ванная комната. Плитка, зеркало, ванна на изогнутых ножках. Запах чистоты, мыла, лаванды из зелий на полке.

Она посмотрела вниз. Руны на полу всё ещё тускло светились под её ногами. Виолетта присела на корточки и принялась укреплять руны чарами, а ещё добавила защиту: чтобы не стёрлись, чтобы не потускнели, чтобы держались, сколько потребуется.

Она надеялась, что недолго, что сможет заключить с Локи пакт о сотрудничестве. Ведь пассивная подпитка магией сразу двух сложных пространственных конструкций кровавых рун была довольно выматывающей.

Поверх, скрывая, лёг мягкий коврик из-под раковины.

— Вот и чудненько, — улыбнулась Морроу и, поднявшись, подошла к зеркалу.

Отражение не радовало. Хотя маска и держалась. Карие решительные глаза, но усталые. Подбородок приподнят. Плечи расправлены. Но вот бледное лицо после кровавых рун ей совсем не нравилось. Нужно будет хорошенько поесть для восстановления.

Но стоило и признать, что ей действительно нужно было прогуляться днём. Сейчас уже эмоции улеглись. Остались только прагматизм и рациональность.

Всё уже не кажется таким ужасным, как было первоначально. А сейчас она даже сможет поговорить с Одинсоном, не срываясь на эмоции.

Да, прогулка была нужна.

Может, она и отстаёт. Не поспевает за ним. Но это не значит, что она сдаётся. Сейчас главное понять его игру. И почему он вообще решил играть с ней, если ему нужна её помощь? Или он просто не умеет иначе?

Ей нужно понять, кто такой Локи Одинсон.

И тогда, может быть, она перестанет чувствовать себя на десять шагов позади.

Девушка потянулась к карману платья, достала одну из колдографий, которые дала Кларк. Та самая. Где «она» идёт за плечом Одинсона. Уверенная поза. Безупречная игра. Её цвета.

Она долго смотрела на неё. Потом медленно, не спеша, убрала обратно в карман.

— Фальшивкой меня не заменишь, Локи, — тихо произнесла она в зеркало. — Я ещё тебя догоню. А потом получу от тебя компенсацию за крылья и испуганную сороку.

Виолетта вышла из ванной, переоделась в домашнее платье и направилась к кухне. Вернее, уже к столовой. Немного раздражало, что теперь приходилось идти довольно долго. Но раз уж Мигси упомянул ужин, то ей стоило появиться.

Она не собиралась прятаться.

Девушка вошла в столовую — и не позволила себе замереть. Невозмутимо прошла дальше. Локи сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Перед ним уже стояла тарелка с ужином, но он к ней не притронулся. Пальцы неторопливо постукивали по подлокотнику. Явно дожидался её.

— Ну, привет, — сказала Виолетта, садясь по его правую руку.

Локи наклонил голову, изучающе глядя на неё. В уголках губ играла лёгкая усмешка.

— Как спалось? — поинтересовался он с той же мягкой вежливостью, что и в первый день их встречи.

— Чудесно, — Виолетта взяла салфетку, расправляя её с показным спокойствием. — Только мышцы затекли. Наверное, слишком хорошо отдыхалось.

— О, тогда прогулка была весьма кстати, — улыбнулся Локи. — Размяться после долгого отдыха — всегда полезно.

— Молодая хозяйка, вот, попробуйте! — Мигси материализовался рядом, с благоговейным трепетом водружая перед ней тарелку.

— Спасибо, Мигси, — она улыбнулась домовику тепло, демонстративно игнорируя «хозяина» дома, затем взяла вилку и снова посмотрела на Одинсона. — Да, размяться было полезно. Да и я столько дней была без солнца... Я всё-таки не вампир.

— Судя по твоей аристократической бледности и... увлечению кровавыми узорами, я бы не был так категоричен, — парировал Локи, изящно поднося бокал с вином к губам. — Стоит проверить, отражаешься ли ты в зеркалах. Или уже начала исчезать?

Морроу почувствовала, как что-то дёрнулось внутри. Он знал о кровавых рунах в ванной. Конечно же, знал.

— Тогда не забудь перед сном чеснока наесться, — фыркнула она. — Чтобы я тебя ночью не покусала ненароком.

— Звучит как интересный опыт, — его улыбка стала шире. — Хотя я бы предпочёл другие, более... изысканные способы самозащиты, — он взял паузу, отпил вина. — Ну и как прогулка? Надеюсь, погода не подвела?

Виолетта взяла нож и аккуратно отрезала кусочек мяса.

— Знаешь, было жарковато, — ответила она спокойно. — Но в целом, прогулка оказалась весьма продуктивной. Узнала много интересного.

— О? Какая похвальная тяга к знаниям, — кивнул он, словно они обсуждали погоду. — Поделишься своими открытиями?

Морроу посмотрела на него, прищурившись.

— Вот скажи, — начала она, откусывая кусочек и жуя, прежде чем продолжить, — когда ты собирался сообщить, что стал моим опекуном? А в магловском мире и вовсе... практически отцом, дядя Лоптр?

В зелёных глазах мелькнуло удовлетворение. Словно она наконец задала правильный вопрос.

Локи многозначительно улыбнулся и так же неторопливо взял вилку. Принялся за свой ужин, не спеша отвечать. Движения были размеренными, почти театральными. Он явно наслаждался паузой.

Виолетта фыркнула и тоже продолжила есть.

Война войной, но ужин по расписанию.