Заложница времени

Виолетта падала.

Короткий, резкий миг, когда мир перевернулся, а под спиной не оказалось опоры. Сердце сжалось от испуга, руки рефлекторно дёрнулись, пытаясь ухватиться за что-то, за что угодно, и —

Она плюхнулась на кровать.

Мягкость одеяла погасила удар. Виолетта замерла, глядя в потолок, где переплетались знакомые руны защиты в виде тонких серебряных линий, пульсирующих едва заметным светом. Её потолок. Её комната. Её дом.

Но почему ей казалось, что она слышала треск костей?

Морроу прислушалась. Тишина. Только тихое потрескивание рун и собственное неровное, слишком частое дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках.

Что её так напугало?

Она попыталась вспомнить — и наткнулась на пустоту. Обрывки. Тёмный лес. Ветки, хлеставшие по лицу. Кто-то гнался за ней. Кто-то... Одинсон?

Краем глаза мелькнуло рыжее пятно.

Виолетта повернула голову. У кровати сидел Несси. Он даже вновь проявил зачем-то ошейник из фиалок и чёрного карбонадо. Кот прижимал лапой к полу маленький камушек, похожий на костяшку домино. Глаза его мерцали зеленью туманности и звёздами.

— Несси? — голос прозвучал хрипло, будто она долго молчала.

Кот медленно моргнул, не отрывая лапы от камня.

Девушка села, ощущая странную тяжесть в теле. Не слабость, скорее затёкшесть, словно она долго лежала в одной позе. Взгляд упал на левую ладонь, и она застыла.

Окровавленный бинт.

Пальцы задрожали, когда она потянулась развязать узел. Ткань была жёсткой от засохшей крови, липкой. Осторожно размотала бинт и уставилась на ладонь.

Грязная кожа. И едва заметный розоватый рубец, почти исчезнувший. В виде ровного круга пулевого отверстия.

Она пошевелила пальцами. Никакой боли. Только лёгкое покалывание, как от заживающей царапины.

Хмурясь, Виолетта попыталась вспомнить, откуда рана. Она опять воевала с маглами? Так на предплечье девять шрамов — девятый цикл. Опять война, что ли? Но кровь на ладони и бинте была старая, засохшая.

Она подняла руки к лицу, разглядывая их при свете рун. На тыльной стороне — следы высохшей крови, от царапин, которых уже не было. Множество мелких царапин, словно она продиралась сквозь колючий кустарник. И они быстро зажили. Но кровь она не смыла.

Неосмотрительно с её стороны.

Виолетта потёрла лицо ладонью и поморщилась. Принюхалась. Затхлый запах пота, земли, крови. Как давно она не мылась?

Память начала неохотно возвращаться, как сквозь густой туман.

Чемпионат. Идиотская птица и её попытки перехватить контроль. Её наглый и дерзкий поход в Министерство и уничтожение Комнаты Времени. Потом... Потом был бой с теми, кто напал на её прошлую версию. А! Точно! Между этими моментами она воспользовалась маховиком времени — и вот тогда проявилась рана на ладони. Потом Драко. Уизли. Поттер с Одинсоном. Опять бой. Нора Уизли. День рождения Гарри. Торт, смех, тепло. Игры.

А после?

Морроу приподнялась на кровати, опираясь на руки. Туман в голове слегка рассеялся, и образы стали чётче.

Лес. Она бежала по лесу. Аппарировала снова и снова, пытаясь оторваться. От кого? От Одинсона. Да, точно. Он гнался за ней. Сбил в небе, когда она летела сорокой. Она падала, едва успела преобразиться обратно, чтобы аппарировать. Озеро. Она материализовалась у озера, вся дрожала от истощения. А потом...

Впустила его в дом.

Виолетта резко выдохнула. Какого чёрта она вообще это сделала?

Разговор помнился туго, словно сквозь вату. Осталось лишь впечатление загнанности, что её силы на исходе. Откат надвигался. Нужно было спрятаться, и дом в чемодане казался единственным безопасным местом. Да, кажется, это было так.

Несси привлёк её внимание, переступая лапами по полу. Морроу встретилась с ним взглядом, и кот тут же запрыгнул на стол у окна.

Там лежала горка корреспонденции.

Слишком большая горка.

Письма и газеты громоздились неровной стопкой, грозя вот-вот рассыпаться. Виолетта осторожно встала с кровати, ожидая привычной слабости после отката: ватных ног, головокружения, тошноты.

Ничего.

Тело слушалось. В мышцах не было ни тяжести, ни дрожи, лишь ломота затёкшести. Даже голода не ощущалось, хотя после долгого сна он должен был терзать её.

Странно.

Откат должен был высосать из неё все соки. По расчётам она должна была валяться пластом полтора дня, максимум трое суток. Но точно не должна была после пробуждения чувствовать себя... отдохнувшей. Полной сил. Если не считать запаха и грязи на коже.

Виолетта подошла к столу и взяла верхнее письмо, к которому подталкивал её Несси носом. Знакомый почерк Кларк. Открыла.

«Мисс Морроу,
Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Я пыталась связаться с Вами через зеркало, но безуспешно. Прошу, свяжитесь со мной при первой возможности. Есть срочные вопросы, требующие Вашего внимания.
С уважением,
Пенелопа Кларк»

Сухо. Официально. Но между строк читалась тревога.

Нахмурившись, девушка взяла следующее письмо. Тоже от Кларк. Датировано двумя днями позже. Дата ей не понравилась.

«Мисс Морроу,
Прошу Вас, ответьте. Ситуация становится всё более запутанной. Если Вы по какой-то причине решили прекратить наше сотрудничество, будьте любезны сообщить об этом напрямую. Я жду Вашего ответа.
П. Кларк»

Уже короче. Напряжённее. С лёгким оттенком обиды.

Третье письмо:

«Виолетта,
Где Вы?! Я не понимаю, что происходит! Ответьте мне, пожалуйста!
Пенелопа»

Морроу быстро перетасовала стопку. Семь писем от Кларк. Два от Гарри с его неровным почерком. Одно от Дадли. Ещё и школьное пришло.

Газет тоже было слишком много. Она пролистала заголовки: «Суд над Лефеврами», «Чемпионат мира завершён триумфом Болгарии», «Тёмная Метка: возвращение страха?»

У неё закралось нехорошее подозрение.

Виолетта потянулась к палочке — и застыла. На правой руке не было кобуры для палочки. Она огляделась. На тумбочке пусто. На столе только письма.

Невербально позвала палочку.

Тишина.

— Акцио палочка!

Ничего.

Морроу поджала губы. Беспалочково создала одну из разновидностей знакомого заклинания времени, которое она могла сотворить даже полумёртвая.

Над ладонью вспыхнули светящиеся цифры.

15 августа 1994 года. 11:34

Виолетта застыла, глядя на дату.

Пятнадцатое августа.

Хотелось, конечно, сослаться на то, что часы в Министерстве магии, с которыми связываются чары, сбились. Но письма Кларк и даты на них...

Последнее, что она помнила ясно — тридцать первое июля. День рождения Гарри.

Две недели.

Она провалялась в беспамятстве две недели.

Виолетта медленно сжала и разжала пальцы. Никакой мышечной атрофии. Никакого обезвоживания: кожа упругая, губы не потрескались. Пульс ровный. Даже голода не было, хотя желудок должен был скрутиться от истощения.

Но она чувствовала себя полной сил.

Взгляд упал на пол, к тому камушку, что прижимал Несси лапой, когда она проснулась. Девушка присмотрелась. Такие же камушки были расставлены вокруг кровати — эллипсом. И ещё несколько лежали у изголовья.

Поддавшись интуиции, она опустилась на колени и подняла один. Камушек был похож на костяшку домино, только вместо точек на нём была вырезана изящная руна, как текучая линия, напоминающая ладонь с раскрытыми пальцами.

Виолетта поставила камушек на ребро.

Тонкая молния пробежала между всеми камнями. Воздух вздрогнул, и вокруг кровати вспыхнул золотой купол. Одеяло приподнялось само собой, свернулось в плотный кокон, словно готовясь укрыть спящего.

Опустила камушек обратно — и одеяло тут же упало на матрас.

Она взяла следующий камень. Прочитала руну. Потом ещё один. И ещё.

Голоса рун были непривычными. Не жёсткими и требовательными, как скандинавские. Они звучали возвышенно, почти как песнь. Звонкие. Молодые. И шептали о замедлении ритма жизни, о покое, о сне столь глубоком, что время почти останавливалось. Что-то вроде наведённой комы для глубокого восстановления.

— Одинсон, — прошептала Морроу.

Виолетта почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Он не просто украл у неё две недели. Он остановил её жизнь. Как ставят на паузу механическую игрушку.

Магия шевельнулась под кожей, откликаясь на эмоцию. Сорока внутри подняла голову. Она всё ещё боялась использовать крылья после падения, но стрекотала в гневе.

Она медленно поднялась на ноги, сжимая камень в ладони.

Но зачем? Зачем усыплять её на две недели? Он же вроде собирался разорвать петлю времени, а не выключать её из реальности на полмесяца.

И надо будет разработать противодействие таким рунам. Не хватало ещё, чтобы он выключал её по своему желанию. Её ритм жизни — только её. Никто не смеет влиять на него.

Девушка глубоко вдохнула. Выдохнула. Заставила гнев осесть.

Потом.

Сначала нужно разобраться.

Виолетта повернулась к Несси, который сидел на столе и невозмутимо умывал лапу.

— Спасибо, что разбудил, — сказала она негромко. — Кажется, кое-кто незнаком с понятиями чужого личного пространства.

Кот кивнул и растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах леса.

Она постояла ещё мгновение, глядя на то место, где он сидел. Потом поджала губы и направилась к шкафу за чистой одеждой.

Сначала она приведёт себя в порядок. Всё остальное — потом.

После ванны Виолетта уже начала чувствовать себя почти человеком. Вода смыла грязь и запах, волосы были уложены в простой хвост, чистое тёмно-синее платье. Осталось только поесть.

Взгляд скользнул по комнате. На столе всё так же лежала стопка писем.

«Что, чёрт возьми, произошло за эти две недели?»

Морроу подошла к комоду и открыла верхний ящик. Зеркало связи лежало на привычном месте. Она взяла его, провела пальцем по поверхности, активируя чары.

— Пенелопа Кларк, — произнесла она чётко.

Зеркало потеплело в руках. Поверхность заволокло молочной дымкой, которая завихрилась, уплотнилась и внезапно рассеялась, показывая лицо женщины.

Кларк ответила почти мгновенно.

Она сидела за своим рабочим столом. Виолетта узнала знакомый фон кабинета с книжными полками и аккуратно расставленными папками. Волосы Пенелопы были собраны в строгий узел, очки сползли на кончик носа. Лицо выражало смесь облегчения и... гнева?

— Мисс Морроу! — выдохнула Кларк, и в её голосе прозвучала такая гамма эмоций, что девушка невольно отшатнулась. — Наконец-то! Вы хоть представляете, как я...

Женщина осеклась, глубоко вдохнула, явно пытаясь взять себя в руки.

— Всё ли с вами в порядке? — спросила она уже чуть спокойнее, но напряжение никуда не делось. — Вы не ранены? Вам ничего не угрожает?

— Я в порядке, — ответила Виолетта осторожно, пытаясь понять, к чему клонит поверенная. — Мисс Кларк, я...

— Почему вы не отвечали на мои письма?! — перебила та, и сдержанность рассыпалась, как карточный домик. — Я писала вам семь раз! Семь! Пыталась связаться через зеркало — тишина! Я не знала, что и думать! Вы хоть понимаете, насколько это...

Кларк замолчала, сжав губы. Сняла очки и потёрла переносицу.

— Простите, — проговорила она тише. — Я не хотела срываться. Но, мисс Морроу, я ваш поверенный и ваш юридический помощник. Когда происходят такие события, я должна быть в курсе. А вместо этого я узнаю обо всём из сплетен! Из газет! Вы представляете, каково это?

Виолетта нахмурилась.

— Мисс Кларк, я не понимаю, о чём вы говорите. Какие события?

Пенелопа застыла, глядя на неё с недоумением.

— Как... какие события? — медленно повторила она. — Вы серьёзно?

— Абсолютно серьёзно, — девушка почувствовала, как внутри нарастает лёгкое раздражение. — Я была недоступна. Занималась одним проектом и не проверяла почту. Что случилось?

— Недоступна, — эхом отозвалась Кларк. В её голосе прозвучало что-то между недоверием и обидой. — Проектом. Мисс Морроу, вы были в Министерстве магии! Перед всем Визенгамотом! И на суде! И вы говорите мне, что были... недоступны?

Виолетта замерла.

Министерство? Визенгамот? О чём она вообще говорит?

— Стоп-стоп-стоп, мисс Кларк, — подняла она ладонь. — Так мы никуда не продвинемся. И сбавьте тон, будьте добры, — холодно высказала Морроу, увидев, как дёрнулась женщина, и продолжила уже мягче: — Я собираюсь через час в «Домашний очаг», хочу пообедать. Предлагаю встретиться там и поговорить. Вы свободны?

Шумно выдохнув, Кларк принялась листать что-то на своём столе, видимо, проверяя расписание.

— Через час? Хорошо, я перенесу одну встречу и буду там. У миссис Стоун есть отдельные кабинки, сможем поговорить спокойно.

— Хорошо, через час, — подтвердила Виолетта. — Встретимся и всё обсудим.

Пенелопа кивнула, но, прежде чем отключиться, добавила тише:

— Мисс Морроу... я рада, что вы в порядке. Правда. Я просто... — она покачала головой, — увидимся.

Зеркало потемнело.

Виолетта опустила его на стол. Постояла так несколько секунд, глядя на своё отражение в потускневшей поверхности.

Министерство. Визенгамот. Суд.

Она там не была. Но Кларк говорила так, будто видела её собственными глазами.

Внутри зашевелилась холодная и липкая тревога.

Что, чёрт возьми, происходило, пока она спала?

Убрав зеркало обратно в ящик, она направилась к двери. Час до встречи — достаточно времени, чтобы собраться с мыслями. Да и надо бы проверить сад. А ещё хотя бы чай надо было выпить. Пить хотелось неимоверно.

Рука легла на ручку. Девушка толкнула дверь и шагнула за порог.

И застыла.

Это была не её гостиная.

Перед ней открылось просторное помещение с высоким потолком, где мягкий свет струился от магических ламп, имитирующих дневное освещение. У искусственного окна, за которым виднелся пейзаж каких-то гор, стоял массивный письменный стол из тёмного дерева, явно дорогого, с резьбой по краям. Рядом книжные шкафы. Пустые. Полки ждали, когда их заполнят фолиантами. У противоположной стены располагался небольшой диванчик и два кресла, между ними низкий столик. На стене висела картина в виде какой-то абстракции с переливами изумрудного и чёрного.

Кабинет.

Или даже приёмная.

Виолетта медленно вошла внутрь, оглядываясь. Всё было выдержано в тёмно-зелёных и золотых тонах. Во всём чувствовалась строгость и элегантность. А ещё это было дорого.

Это должна была быть её гостиная. Маленькая, уютная, с диваном, креслами и камином. А теперь...

Её взгляд скользнул по столу. Пустая поверхность, отполированная до блеска. Ни бумаг, ни перьев. Словно кто-то приготовил рабочее место и ждал, когда его займут.

Для неё?

Кулаки сжались. Внутри зашевелилось что-то горячее, колючее. Одинсон создал ей кабинет. Без спроса. Без разрешения. Просто взял и переделал её пространство под... что? Под свои представления о том, как она должна жить?

Морроу резко развернулась и пошла к двери на противоположной стене.

Толкнула.

И снова замерла.

Вот теперь это была гостиная. Но она заметна раздалась. В два раза. Нет, в три. Потолок стал выше, стены шире. Камин, который раньше был скромным очагом, превратился в величественное сооружение из серого камня с резными узорами. Огонь в нём плясал ровно, отбрасывая золотистые блики на мраморный пол.

Пол. Раньше здесь были деревянные доски и маленький потёртый коврик. Теперь мрамор, прикрытый роскошными коврами с восточными узорами. У камина лежала огромная шкура тигра с оскаленной мордой.

Мебель тоже сменилась. Вместо её простенького дивана с пледами факультетов стоял целый комплект: широкий диван и два кресла, обитые тёмно-зелёным бархатом, низкий столик из того же тёмного дерева, что и в кабинете.

И только одно — одно — её кресло осталось на месте. В котором она сидела в тот день. С красным гриффиндорским пледом, небрежно накинутым на спинку.

Оно стояло в углу, у стены. Словно его задвинули туда нарочно. Чтобы оно не портило вид.

Виолетта смотрела на своё кресло — единственную вещь, что осталась от её дома — и чувствовала, как внутри поднимается волна злости. Оно выглядело жалко. Убого. На фоне всей этой роскоши — как нищенка среди придворных дам.

Издёвка.

Это была чистая издёвка.

На стенах висели картины. Пейзажи, немагические портреты людей в старинных одеждах, какие-то батальные сцены. Морроу не узнала ни одной. Не её выбор. Не её вкус.

Она медленно прошла по гостиной, ощущая, как каждый шаг отдаётся гулким эхом. Слишком просторно. Слишком пусто. Слишком всё чужое.

Принц не намерен ютиться.

Конечно. Он привык к дворцам, к залам, к величию. И её маленький уютный дом показался ему, должно быть, жалкой лачугой.

«Кто ему дал право...» — сжав зубы, она оборвала мысль.

Подошла к двери, ведущей на кухню, и толкнула её.

Запах ударил в нос первым: что-то пряное, с нотками корицы и ванили. Потом был звук. Бряканье посуды, шипение на плите, чьё-то тихое бормотание.

Вместо маленькой кухни, где она сама готовила себе еду, перед ней открылась просторная столовая. Стол на восемь персон, накрытый белой скатертью. Стулья с высокими резными спинками. Хрустальная люстра над столом, хотя потолок был всего в паре метров — выглядело нелепо.

А сама кухня — настоящая кухня с плитой, шкафами и рабочими поверхностями — теперь была отгорожена аркой.

И там, у плиты, суетился домовой эльф.

Маленький, сморщенный, с огромными ушами и носом-картошкой. На его чистой одёжке была вышита буква «L». Он помешивал что-то в кастрюле, бормотал себе под нос, потом резко обернулся и увидел Виолетту.

Его синие глаза расширились.

— Ох! — пискнул он, роняя половник, а на лице отразилось настоящее счастье. — Молодая хозяйка проснулась! Ох-ох! Мигси ещё ничего не приготовил! Обед не готов! Молодой хозяйке придётся подождать! Мигси так старался, но...

Молодой хозяйке.

Виолетта почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри. Ком встал в горле. Воздух застрял где-то между рёбер, и на мгновение стало трудно дышать.

Молодая.

Не единственная. Не полноправная.

Молодая.

Она хотела возразить. Сказать, что она — хозяйка. Что этот дом её. Только её. Что никакого «молодого» или «старшего» здесь быть не должно.

Но слова застряли где-то глубоко, отказываясь выходить наружу.

— Мигси, — проговорила она наконец, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Давно ты здесь?

Домовой заморгал огромными глазами.

— Мигси здесь уже двенадцать дней! — радостно сообщил он, поднимая упавший половник. — Хозяин сказал Мигси заботиться о молодой хозяйке, когда она будет спать. Мигси готовил, убирал, следил! Мигси очень старался!

Двенадцать дней.

Значит, Локи ждал три дня после того, как усыпил её. А потом начал... обустраиваться.

— Хорошо, — Виолетта развернулась, не дожидаясь, пока домовой снова заговорит. — Продолжай готовить.

Она вышла из столовой, чувствуя, как внутри всё сжимается туже. Пальцы сами собой скрутились в кулаки, ногти впились в ладони.

Морроу прошла через гостиную — мимо роскошного дивана, мимо шкуры, мимо своего жалкого кресла в углу — и толкнула дверь в сад.

Свежий воздух ударил в лицо, одарил прохладой и ароматом трав и земли. Она вдохнула полной грудью, ощущая, как напряжение слегка отпускает.

Сад.

Хоть сад не тронул.

Виолетта прошла вперёд, оглядываясь. Яблони стояли на своих местах, ветви тянулись к искусственному небу. Грядки были аккуратно прополоты, но урожай уже собран — корзины стояли у стены дома, наполненные яблоками, грушами, овощами. На той половине сада, где раньше было лето, уже властвовала осень — листья желтели и краснели, воздух стал суше. А на зимней стороне пробивалась весна — первые зелёные ростки, набухающие почки на деревьях.

Магия чемодана продолжала работать. Времена года сменялись, как и должны.

Девушка подошла к дальнему углу сада, где за густым кустарником скрывался вход в её гнездо. Сердце ёкнуло и отпустило. Она чувствовала, что эти чары и руны не потревожены.

Её гнездо не тронуто.

А ведь там остались колибри и магл, заточённые в своих временных ловушках. Она надеялась, что чары не развеялись. Что они всё ещё живы, всё ещё ждут.

Две недели.

Она потеряла две недели, и всё из-за этого...

Пламя внутри вспыхнуло снова. Виолетта сжала зубы так сильно, что скулы заболели. Одинсон. Он украл у неё время. Просто взял и украл, не спросив, не предупредив. Усыпил, как непослушного ребёнка, и занялся своими делами, пока она беспомощно лежала в коконе его рун.

Как он смел?

Горячая магия зашевелилась под кожей. Сорока внутри царапалась в желании разрушить что-нибудь.

Морроу глубоко вдохнула. Выдохнула. Заставила гнев отступить.

Не сейчас.

Она повернулась и пошла обратно к дому. Мимо грядок, мимо яблонь. Мимо появившегося фонтанчика. Мимо заинтересованно высунувшихся мордашек гномов и фей.

Её взгляд упал на одну из дверей возле её комнаты. Очевидно, она теперь вела в комнаты Одинсона.

Дверь из дорогого тёмного, почти чёрного, дерева с инкрустацией из зелёного стекла. Узор складывался в какие-то руны, непонятные ей. Свет играл на стекле, отбрасывая изумрудные блики.

Виолетта замерла перед ней. И отошла. Осмотрела стены и потолки новой гостиной.

Не нужно даже проверять связь рун, чтобы понять — он перехватил полный контроль над домом.

Но кое-что проверить Морроу хотела. Прошла через гостиную к лестнице. Поднялась к выходу из чемодана.

Дверь не открывалась.

Виолетта толкнула сильнее. Потом ещё раз. Рванула на себя. От себя.

Ничего.

Заперто.

Виолетта медленно опустила руку. Ногти впились в ладони. Она постояла так, глядя на запертую дверь. Попробовала аппарировать — сосредоточилась на Косом переулке, на шуме толпы, на запахе свежей выпечки из пекарни. Магия послушно собралась, готовая к прыжку.

И разбилась о невидимую стену.

Блокировка.

Клетка.

Он превратил её дом в клетку. Красивую, роскошную, с мраморными полами и хрустальными люстрами. Но всё равно клетку.

Внутри бурлило пламя, бессилие, желание вломиться в его комнаты и выплеснуть из себя тот огонь, что рвался изнутри. Показать ему, что она не кукла, которую можно запереть и переставлять по своему усмотрению.

Но Виолетта лишь глубоко вздохнула и тихо выдохнула, усмиряя и этот порыв. Заставила дыхание выровняться. Разжала кулаки.

Нет.

Она не даст ему этого удовольствия.

Он ждёт скандала. Ждёт, что она прибежит к нему с воплями, требованиями, обвинениями. Что будет биться о прутья клетки, как загнанная птица.

Не получит.

Виолетта медленно развернулась и спустилась обратно. Вновь провела изучающим взглядом по всему бездушному и холодному великолепию гостиной. Глянула на дверь подвала. Но скорей всего он и там уже навёл свои порядки.

Хорошо.

Пусть думает, что выиграл.

Пусть думает, что взял её под контроль.

А она... она поблагодарит его за «улучшения». С самой сладкой улыбкой, на какую способна. И посмотрит, как он будет давиться этой благодарностью.

Тем более и «пожалеть» его можно, «посочувствовать» его горю.

«Принц, который живёт в чемодане, а не во дворце. Бедняжка».

На её губах расползлась усмешка.

Да, надо будет потренироваться в улыбочке.

Виолетта вернулась в спальню. Вместо домашнего платья надела чуть более строгое и официальное серое, чтобы не выделяться. Уложила волосы аккуратнее. Проверила, что сквозной карман на месте.

Палочки всё ещё не было.

Ничего. У неё оставались палочки тех, кто напал на неё после Чемпионата. Они оставались в гнезде, вместе с остальными трофеями. И девушка через сквозной карман вызвала ту, что слушалась лучше всего. Сжала в руке, чувствуя уже знакомую тяжесть.

Морроу вошла в ванную, убрала коврик с кафельного пола и опустилась на колени. Без палочки это было бы трудновато. Но с ней — вполне терпимо.

Она подняла левую руку и коротким движением палочки царапнула кончик указательного пальца. Кровь выступила мелкими каплями.

Виолетта начала выписывать круг на полу, и магия откликнулась мгновенно. Кровавые руны вспыхивали под её пальцами не тихими серебряными переливами, а алым, пульсирующим светом. Они гремели. Гудели. Вибрировали в воздухе, отзываясь на её злость.

«Давно меня так не выводили из себя. Надо успокаиваться. Гнев плохой советчик».

Круг замкнулся. Морроу встала в центр, сосредотачиваясь. Косой переулок. Толпа. Запах свежей выпечки. Шум голосов.

Прыжок.

Магия с натугой рванула её вперёд, словно продираясь сквозь густую патоку. Блокировка сопротивлялась, пыталась удержать. Но кровавые руны были сильнее.

Мир размылся. Растянулся.

И снова собрался.

Виолетта материализовалась на площадке аппарации в начале переулка. Пошатнулась, опираясь на стену. В висках застучало. Августовская жара окутала её своими объятиями. Магия ушла почти вся, оставив после себя пустоту и лёгкую дрожь в руках.

Далековато. Но получилось.

Она выпрямилась, спрятала палочку в карман и отправилась вдоль знакомых мест.

Косой переулок кипел жизнью. Маги сновали туда-сюда, дети носились между лавками, таща за собой родителей. Многие покупали школьные принадлежности: до начала учебного года оставалось меньше двух недель.

Морроу остановилась, глядя на всю эту суету. Обычная жизнь. Они не знали о петлях времени, о том, что мир может рухнуть и начаться заново. Не знали, что где-то рядом ходит «принц», который играет с людьми, как с фигурами на доске.

Она глубоко вдохнула, заставляя лицо расслабиться. Натянула привычную маску улыбчивой скромной школьницы, которая просто вышла прогуляться перед началом учебного года.

Никто не должен видеть, сколь она выведена из себя. Никто не должен заметить, что внутри всё кипит и рвётся наружу.

Виолетта направилась к «Домашнему очагу», стараясь идти неспешно, будто у неё всё в порядке. Толкнула дверь, и её окутал знакомый запах корицы, ванили, свежей выпечки и чего-то травяного и успокаивающего. Внутри было прохладно и уютно, несмотря на августовскую жару снаружи. Магические лампы излучали мягкий золотистый свет, а у стен стояли столики, накрытые клетчатыми скатертями.

За стойкой, как всегда, хлопотала миссис Стоун. Увидев Виолетту, она расплылась в улыбке.

— Мисс Морроу! — воскликнула она радушно. — Как давно вас не было! Проходите, проходите! Пени уже ждёт в кабинке номер три.

— Благодарю, миссис Стоун, — девушка изобразила вежливую улыбку и кивнула. — Я бы не отказалась от вашего обеда и чёрного чая. И спокойствие мне бы точно понадобилось, — намекающе подмигнула она.

— Конечно, дорогая, — улыбнулась женщина. — Пени то же самое заказала. Дай мне пару минуток. Я принесу вам рагу. Сегодня оно особенно удалось у меня.

— Уже слюнки бегут, — подмигнула Морроу.

Она прошла мимо основного зала, где сидели несколько посетителей: пара волшебников за игрой в шахматы, молодая ведьма с книгой, семья с двумя детьми — и свернула в узкий коридор. Здесь располагались кабинки: маленькие отгороженные пространства с собственными столиками и звукопоглощающими чарами для приватных разговоров.

Третья кабинка была в конце. Виолетта отодвинула занавеску и вошла.

Пенелопа Кларк уже сидела за столиком, разглядывая меню, хотя она была уверена, что женщина давно знала его наизусть. Услышав шорох, она подняла голову.

Её взгляд был внимательным, изучающим. Она осмотрела Морроу с головы до ног, будто проверяя, действительно ли всё в порядке, нет ли следов насилия, принуждения, чего-то ещё.

Потом выдохнула. Заметно. Плечи расслабились.

— Садитесь, мисс Морроу, — Пенелопа указала на стул напротив. — Я уже заказала чай и обед. Надеюсь, вы не против?

— Конечно нет, — Виолетта опустилась на стул, складывая руки на столе.

Несколько секунд они сидели в тишине. Кларк явно подбирала слова, а девушка ждала, не торопя её.

Наконец женщина вздохнула и сняла очки, протирая стёкла краем платка.

— Мисс Морроу, — начала она медленно, — прежде чем мы начнём... Вы уверены, что всё в порядке? Что вам ничего не угрожает? Что на вас не давят?

— Мисс Кларк, — Виолетта наклонилась чуть вперёд, встречаясь с ней взглядом, — разве я похожа на того, на кого можно давить? Вы меня, честно говоря, обижаете. Всё действительно в порядке. Просто я не понимаю, что произошло. Потому что я была недоступна эти две недели. И мне нужно, чтобы вы мне объяснили, с чего вы взяли, что я собираюсь разорвать с вами контракт. Как и мне не совсем понятны ваши слова, что я была на суде и в Визенгамоте.

Кларк открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент занавеска шелохнулась, и в кабинку заглянула миссис Стоун с подносом.

— Вот, девочки мои, — пропела она, расставляя на столе тарелки. — Рагу с говядиной, свежий хлеб, чай чёрный, как вы и просили. Для мисс Морроу — с капелькой спокойствия, — она подмигнула Виолетте, — а для Пени — с бодростью. Приятного аппетита!

Женщина скрылась за занавеской так же быстро, как и появилась.

Девушка проводила её взглядом, затем достала палочку и невербально набросала ещё несколько чар против прослушивания, против особо любопытных. Подумав, добавила ещё чары, отталкивающие домовиков. Она не знала, какие задачи поставил перед Мигси Одинсон. Кларк замерла, наблюдая за её действиями.

Морроу спрятала палочку, взяла вилку и нож, отрезала кусочек говядины. Не давая женщине заговорить, продолжила:

— Мисс Кларк. Давайте начнём с начала. Я была на Чемпионате, потом гостила у Уизли. Тридцать первого июля отпраздновала день рождения Гарри с ним и Уизли. После этого я была занята и была недоступна для связи. Что случилось? Что за тревога и укоры? Я хотела бы получить объяснения, — и наконец откусила кусочек мяса.

Пенелопа моргнула. Один раз. Второй. Потом медленно сняла очки и снова принялась протирать их, хотя только что закончила.

— Как... — проговорила она тихо. — Но вы же были на суде Лефевров. И на их казни. Вы были в Министерстве магии нашей Англии! Вы...

Виолетта подняла ладонь, останавливая поток слов.

— Это была не я, — сказала она спокойно. — Я только часа два назад пришла в себя.

Кларк застыла, глядя на неё во все глаза.

— Пришли в себя? — медленно повторила она. — Вы были ранены?

— Лечебный комплекс, — слукавила Морроу, отправляя кусочек картофеля в рот. Девушка, жевала не торопясь, давая словам устояться.

Но она видела, как глаза Кларк сузились. Женщина не поверила, но решила не давить. Пока.

— Чтобы полноценно восстановиться после нелёгкой ночки на чемпионате, — добавила Виолетта. — Поэтому мне совершенно непонятно, о чём вы говорите.

— Но... — Кларк наконец надела очки обратно. Её лицо было бледным, брови грозно нахмурены. — Тогда мы должны немедленно идти в Министерство, чтобы оспорить опекунство!

Холодок скользнул внутри. Виолетта выпрямилась, замерев с вилкой на полпути ко рту.

— Какое опекунство?

— Лорд Одинсон стал вашим полноценным опекуном и в магловском, и в магическом мирах, — выпалила Кларк, и слова сыпались из неё, будто прорвало плотину. — Вы даже подтвердили своё согласие магией перед Визенгамотом! Я видела протокол! Там ваша подпись! Даже смогла добыть воспоминание! Он...

Виолетта думала, что это её шокирует. Что она вздрогнет, замрёт, почувствует удар. Вспыхнет.

Но почему-то внутри даже ничего не дёрнулось. Наоборот, всё успокоилось.

Только было ощущение, как ещё один кирпичик встал на место. Щелчок. Тихий, почти незаметный. Но точный.

Наверное, она что-то подобное даже ожидала.

Его агрессивное вписывание себя в её дом. Нарочито вычурные изменения в интерьере. Попытка ограничить перемещение. Домовой, называющий её «молодой хозяйкой». Да и на чемпионате он всячески подчёркивал, что между ними есть связь.

Опекунство.

Да, это вписывалось в его шаги. Идеально вписывалось. И в его непрямое заявление: я держу тебя на поводке.

Или скорее даже в клетке.

Виолетта расслабила хватку на вилке и вновь зацепила кусочек говядины. Отправила в рот. Жевала методично, неспешно, наслаждаясь вкусом пряного соуса и нежного мяса.

Кларк смотрела на неё с нарастающим беспокойством.

— Мисс Морроу? — позвала она осторожно.

— У миссис Стоун получилось на диво вкусное рагу, а говядина так и вовсе на языке тает, — проговорила Виолетта, отпивая чай. — Впрочем, неудивительно, с её-то золотыми руками.

— Мисс? — голос Кларк стал встревоженным. — Вы меня слышите? Я только что сказала, что лорд Одинсон стал вашим...

— Мисс Кларк. Пенелопа, — девушка мягко улыбнулась ей, и в этой улыбке было столько спокойствия, что женщина осеклась на полуслове. — Давайте отдадим должное обеду миссис Стоун, а потом вы мне расскажете, где «я» была и какие места посетила.

Она хитро сощурила глаза, наклоняясь чуть ближе.

— Зная вас, у вас уже подготовлена подборка не только по якобы моим шагам, но вы собрали информацию, отследили и деятельность лорда Одинсона, Блишвика, Блэквуд и других интересных мне людей. Верно?

Кларк моргнула. Потом ещё раз.

И вдруг её спина выпрямилась. Плечи расправились. На лице медленно расцвела самодовольная улыбка, смывая тревогу и напряжение.

— Вы можете даже не сомневаться, — она даже приосанилась. — Всё это было слишком странно, поэтому... У меня все шаги записаны.

Женщина подмигнула Виолетте и, явно расслабившись, тоже принялась за обед.

— Не удивлена, — улыбнулась Морроу и откусила кусочек картофеля. Только неторопливые движения. Только лёгкая, почти ленивая улыбка.

Она не позволит этой новости — ему — испортить ей аппетит.

Виолетта жевала медленно, смакуя каждый кусочек. Говядина таяла на языке, соус был в меру острым, овощи мягкими и ароматными. Действительно, миссис Стоун превзошла саму себя.

Так что сперва обед и забота о себе. Одинсон — потом.