Ангельское отродье

Ноги болели, и почти не держали тело. Ветки буд-то рубцами оставляли следы по всему телу куда только дотягивались. Она мчалась сквозь тёмный лес, ноги летели, сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она не могла остановиться, судорожно прижимая к груди маленький, белый свёрток, на котором были небольшие капли багряно-красной крови. Ветер свистел в ушах, сбивая дыхание, а влажные ветки и листья бились о лицо, словно сами деревья пытались её удержать.

Каждый шаг был испытанием: корни цепляли ноги, голова цеплялась о низко свисающие ветви, а мышцы и лёгкие уже начинали гореть от усталости. Она не смела оглянуться, но за спиной слышался тихий хруст - чужие шаги, быстрые, уверенные, непрекращающиеся. Даже не оборачиваясь, она знала что за ней идут хвостом. Адреналин жёг в венах, заставляя сердце биться быстрее, каждое движение было чистым инстинктом выживания.

Свёрток на руках дрожал, и женщина только прижимала его ближе, боясь больше жизни того, что те кто идут за ней, смогут заполучить её малыша.
Младенец тихо вскрикнул, и она почти потеряла равновесие, но сжала его крепче и рванула вперёд, прорываясь через кусты и темноту. Младенец прижимался к ней, его маленькое тело дрожало в её объятиях, а она не могла позволить себе ни секунды замедлиться. В лесу не было ни одного безопасного пути, только темные тени и непредсказуемые преграды, но мысль о том, что кто-то может причинить ему хоть малейший вред, давала силы лететь вперёд, словно она сама стала ветром.

Шорохи за спиной приближались, и страх сливался с бешеной энергией, превращая её бег в хаотичный танец между деревьями и тенями ночного леса. Она с трудом прыгала через поваленные стволы, скользила по скользкой земле, теряя равновесие и снова поднимаясь, заставляя своё изнеможённое тело продолжать двигаться не смотря на боль. Всё вокруг растворялось в мраке и шуме её собственного дыхания, а маленькая жизнь, которую она держала на руках, была одновременно её слабостью и силой.

Каждое движение давалось с трудом, ноги едва слушались, мышцы кричали от перенапряжения, и тем более после не таких давних родов, каждая тряска и толчок отдавались в животе жгучей болью. Но младенец в её объятиях был жив, его крошечные пальчики цеплялись за её плащ, и это давало невероятную силу.

Ветер бил лицо, листья и ветки царапали руки, но она не могла остановиться. Сердце колотилось бешено, и кровь пульсировала в ушах, пока за спиной слышался хруст преследователей. Адреналин смешался с болью и усталостью, превращая каждое движение в борьбу за жизнь - её и ребёнка.
И в этой безумной гонке сквозь ночь она знала одно: остановка означала смерть, а бег - шанс.
Шанс на спасение её ребёнка.

Вдруг тропа, по которой она неслась, закончилась обрывом и зарослями кустарника. На мгновение страх сковал её грудь: за спиной снова послышались шаги. Она замерла, прислонившись к дереву, и прислушалась. Сердце бешено колотилось, но шаги удалялись - они остановились, растерялись, или повернули в другую сторону. Адреналин постепенно сменился осторожной надеждой.

Через несколько минут она снова двинулась, теперь медленнее, осторожно, пробираясь через заросли. В темноте лес начал рассеиваться, воздух стал чище, а под ногами появилась твёрдая тропа. Вдалеке показался слабый мерцающий свет - огни из окон деревни. Сердце сжалось от облегчения, и она ускорила шаг, почти забыв о боли в ногах и жжении мышц.

Деревня была небольшой, с узкими улочками и домами из тёмного дерева. Никого на улице не было, только тихий скрип колодезного ведра и слабый звук ветра в трубах. Она осторожно вошла между домами, пряча младенца под плащ и оглядываясь вокруг. Она увидела окно, из которого мягко исходил свет, и услышала тихий голос женщины.

Она постучала дрожащей рукой, почти падая на порог, когда старушка открыла дверь с удивлённым и обеспокоенным взглядом. Женщина буквально ввалилась внутрь, тяжело дыша, прижимая младенца, и впервые за несколько часов позволила себе слёзы облегчения.
- Помогите... пожалуйста... - прошептала она, ощущая, как слабость за те пол дня после родов и ночного бегства постепенно отступает, хотя боль ещё не исчезла.

Внутри дома царила тёплая, почти домашняя безопасность. Младенец замер в одеяле старушки, а женщина, сжав руки в кулаки, чтобы не дрожать, впервые за долгое время почувствовала: они выжили. Эта ночь была ужасной, но пока они в этой деревне - надежда ещё жива.

Мать Му Цина была женщиной сильной и нежной одновременно. Её сердце оказалось пленником падшего Ангела, и от этой любви родился маленький Цин. Они знали - тьма, которая преследует отца Цина за его связь с человеком, рано или поздно придёт за ними. И поэтому они были готовы к этому. Мужчина остался, пытаюсь задержать нежданных гостей, пока сама Юэ Линь сбежала с младенцем в лес спустя пол дня после утомительных родов, которые к счатью прошли без осложнений, ищя любые способы что бы укрыть их Цина от опасностей, через лес, где каждая тень могла таить опасность.

На некоторое время деревня стала их укрытием. Пожилого возраста женщина к которой они попали, была невероятно расстеряна и озабочены состоянием женщины в ту ночь, и провела долгое время обхаживая озмученую женщину и её младенца. После чего разрешила остаться у себя на некоторое время что бы Юэ Линь могла прийти в себя. Она не спрашива как и почему они так внезапно появились, кажеться её нежный взгляд помогал успокоиться. Юэ Линь спрашивала у неё несколько раз, почему же та не расспрашивает её, на что всегда получа один ответ.
"Я не буду заставлять тебя говорить если ты не хочешь, если ты захочешь поговорить об этом, я всегда послушаю и поддержу, я буду рада выслушать. Но если для тебя это болезненные воспоминания, которые ты предпочитаешь забыть и сохранить в секрете, тогда молчи и сотри их из своей памяти что бы больше не мучаться по этому поводу."

Домашняя рутина помогала ей забыть о страхе за будущее на некоторое время, но с ночью тревога вновь пронзала тело.

Однажды, на рассвете, когда туман стелился над землёй, Хуао принесла ей чашку горячего отвара и тихо присела рядом.

- Ты всё равно не спишь, - мягко сказала она.

Юэ Линь попыталась улыбнуться, но губы слегка дрогнули.

- Сейчас всё так спокойно... Но я не верю в тишину слишком долго.

Старушка кивнула - будто понимала больше, чем показывала.

- Дочка, ты должна помнить: даже в тени есть свет, если знаешь, куда смотреть.

Но именно этой ночью Юэ Линь не удалось заснуть вовсе. Малыш беспокойно ворочался, словно чувствовал то же, что и она.
Казалось что тьма поглощала ночью всё то, что дышало утром.
Она на мгновение прикрыла глаза, погоадив по спине ребёнка.

А затем... что то обрушилось на неё ударом.

Резкий толчок в дверь.
Сильный.
Словно кто-то пытался прорваться внутрь.

Юэ Линь вскочила с кровати, тревожно взглянув на малыша и закричала - и в этот момент она проснулась.

Резко. На вдохе. Сон казался коротким, но было ощущение что ночи и вовсе не было, - холодный, утренний свет пробивался сквозь старые шторы.

Комната была тихой. Реальной.
Малыш сопел рядом, укрытый мягким одеялом.
За окном уже светало - туман серебрился над землёй, но солнце пробивалось сквозь него мягким светом.

Сердце Юэ Линь все ещё бешено билось. И даже запах утреннего травяного отвара, который принесла Хуао когда солнце поднялось выше, не помог успокоиться.

- Тебе приснилось что-то плохое, - мягко сказала старушка, едва присев рядом, даже не спрашивая, а буд то подтверждая факт.

Юэ Линь не стала отрицать. Её руки дрожали.
- Это... было слишком похоже на правду.

Хуао кивнула.
- Сны иногда предупреждают сильнее слов. Особенно женщин, матерей, чья душа рвётся что бы защищать своих детей. Чувства обостряются... и душа ищет выход.

Тревога не уходила, не покидала её. Наоборот - чем ярче становился день, тем сильнее ощущение давящей угрозы впивалось в грудь.
Если сон - предупреждение? Если тьма действительно близко?

К обеду Юэ Линь уже не могла сидеть на месте.
Она несколько раз выходила на улицу, всматривалась в лес, где деревья шевелились под ветром, но каждый раз ей казалось: там кто-то есть. Следит. Ждёт. Кажеться она уже подхватила параною.

- Хуао... - тихо начала она, не зная, как сказать. - Я... думаю, нам нужно уехать. Сегодня.

- В город? - уточнила старушка спокойно.
- Да. Там людно... шумно... никто не сможет подойти незаметно. Там мы... мы будем в безопасности хоть немного. Я обещаю, когда всё стихнет, я с Цином приедем к тебе.

Хуао посмотрела прямо ей в глаза.
- Я поддержу любое твоё решение, дочка. И если твоё сердце говорит тебе идти - значит, так и нужно. За меня не переживай, я уже не так молода, тебе главное жить, и заботиться о твоём малыше.

Старушка сама помогла собрать вещи.
Небольшую сумку еды. Чистые ткани для малыша. Старый плащ, и некоторые вещи которые могли бы пригодиться.

Когда Юэ Линь подняла свёрток на руки, малыш тихо зевнул и крепче сжал пальчиками её одежду.

Хуао проводила её до окраины деревни, там ездили небольшие автобусы, и иногда машины. Туман уже рассеялся, солнце высоко висело над головой, и дорога вела к далёким городским воротам - туда, где шум, люди и свет могли заглушить шёпот тени.

Старушка вручила ей немного денег, на первое время и мягко улыбнулась
- Езжай, дочка. И помни: иногда сон приходит не чтобы напугать... а чтобы спасти.

Юэ Линь кивнула, на прощание обняла старушку Хуао от которой так и веяло материнской заботой, даже не смотря на то что они знакомы всего то от силы неделю.

Но сейчас время двигаться дальше. Автобус забрал их, и уже к вечеру, яркие улицы города встретили их шумом и городским потоком.