Ангельское отродье

Ночь легла на город тяжёлым покрывалом.
Дождь за окном давно стих, оставив только редкие, упрямые капли, что всё ещё скатывались по стеклу, разбиваясь о подоконник. Квартира будто выдохлась после всего дня — воздух стал плотнее, холоднее, и тише.

Хэ Сюань уже давно растянулся на небольшом диване, укутавшись в плед с головой, с телефоном, который вот-вот выскользнет из рук. Он ещё что-то бормотал в полусне, а потом откинул голову и стих.

Хуа Чэн, оставшись в своей кровати, выключил свет. Только фонарь за окном вырезал на его лице мягкие тени, делая его взгляд усталым.
Кот, как обычно, уселся на подоконнике, спиной к хозяину — смотрел в темноту за стеклом.

Хуа долго не мог заснуть.
Всё казалось неподвижным — будто мир задержал дыхание. Даже часы на стене тикали глуше, чем обычно.

— Чего ты смотришь туда? — спросил он вполголоса, повернув голову к коту. — Там всё равно ничего нет.

Кот не шелохнулся. Только хвост слегка дёрнулся.

— Отлично. — Хуа Чэн зевнул, откинулся на подушку. — Я с ума схожу, а ты втыкаешь в пустоту.

Он закрыл глаза, и сон подкрался незаметно — без перехода, без провала, просто вдруг всё исчезло.

Он снова был в квартире.
Та же комната, та же кровать, только воздух — густой, как дым.
Света не было вообще. Лишь за окном — бледная, гниловатая полоска луны, похожая на неровную царапину по небу.

И тишина. Та самая, что не просто глушит звуки, а будто слушает.

Хуа Чэн медленно сел, сердце стучало в висках.
Ему казалось, что он проснулся, но всё вокруг дышало неправильно — как чужой сон. Хэ Сюаня на диване не было.

На полу, у стены, будто кто-то стоял. Тень. Сначала просто смутное пятно, потом очертания стали чётче — силуэт человека, вытянутый, изломанный.
Она будто знала, что он смотрит.

— Опять.. —Хрипло выдохнул Хуа Чэн. Ему часто снились подобные сны. Что то нереальное, жуткое. И в каждом из подобных снов присутствовала эта тень, хотя это и тенью было сложно назвать.

— Почему ты опять здесь? — голос Хуа прозвучал тише, чем хотелось, он не любил звучать тихо или неуверенно. Но в этих снах он не мог контролировать холодок что непроизвольно бежал по телу от взгляда на этот силуэт.

Ответа не было. Только лёгкий, почти женский шёпот, проходящий прямо сквозь уши, отбиваясь о стены, буд-то в голове эхом:
— …Ты ведь не спишь, да?

Он резко обернулся. Никого.
Но когда снова посмотрел на угол комнаты — тень была уже ближе.

— Блять… — прошептал он.

Тень зашевелилась. Не шагнула, не поползла — просто сдвинулась, как будто воздух сгустился и принял форму.
От неё тянуло холодом.

— Уходи, — сказал Хуа, упрямо отвернув голову, не желая смотреть. — Не люблю непрошеных гостей. А ты одно из первых в их списке.

Тень издала что-то вроде тихого смешка — сухого, трескучего, словно кто-то ломал хворост.
— Ты… вкусный, — шепнула она, вытягивая руку, сотканную из дыма. — Столько света во тьме… такое лакомство грех упустить.

Хуа отпрянул, но тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу. Холодные пальцы тьмы скользнули по его груди — и сердце забилось вдвое чаще.

Он пытался сказать хоть что то, но рот будто не слушался. Голос застрял где-то внутри. Как же она его заебала. Он не знал её, но всегда видел во снах, но её поведение не сильно пугало Хуа Чэна, сколько просто раздражало. Хотя он и привык видеть её во снах, но не мог унять холода который бежал по руках и спине при взгляде на неё.

Кот, что до этого неподвижно сидел на подоконнике, внезапно распушил шерсть. Глаза сверкнули янтарным светом.
Он вскочил, тихо фыркнул, а потом — воздух вокруг него задрожал. Небольшой свет окутал кота, и из этого клубка света вышла фигура парня, среднего роста, с темными волосами, завязаными в низкий хвост. Его глаза метнулись к Хэ Сюаню на диване, потом к Хуа Чэну на кровати, который покрылся холодным потом, в и конце к коту, что неотрывно смотрел на него. Чем то они были похожи.

Парень присел к коту, прикоснувшись к его голове, кот в свою очередь выдвинул голову на встречу.
В одно мгновение в его тело будто  проник золотистый, почти незаметный свет.
Му Цин просмотрел некоторые воспоминания и ощущения от кота, что бы понимать всю суть происходящего. Кот являлся всего лишь частичкой его души, фактически фамильяром, которого Му Цин буквально подкинул к Хуа Чэну, для большего удобства.

Му Цин приоткрыл глаза, и выпрямившись он окинул взглядом комнату, мгновенно уловив всё: дрожание воздуха, присутствие того чему здесь явно не место, искривлённое пространство сна. Кот запругнул на кровать к Хуа Чэну, сев рядом с ним.
С каждым его шагом под ногами будто разливалось тихое эхо — лёгкое, как дыхание ветра.
Му Цин подошёл к Хуа Чэну, и всего в секунды, проник в сон который тревожил Хуа Чэна.

Оказавшись за спиной у тени, Му Цин холодно опрокинул взглядом ситуацию, и спокойно-приказом тоном велел — Хватит, — произнёс он тихо, но каждое слово звучало так, будто отдавалось в стенах.

Хуа Чэн находился буд то в тумане, мог слышать только отрывки, видел размыто, буд то его окружил давящий со всех сторон туман.

Тень, что склонилась над телом Хуа Чэна, вздрогнула, словно от боли.
— Ты, — прошипела она. — Это не твоё место. Он не твой.

Му Цин чуть приподнял голову, хмыкнув.
— Он под моей защитой. Этого достаточно. А вот ты ошиблась адресом.

Тьма засмеялась, гулко, хрипло, почти звериным звуком:
— Ты не справишься. Это — сон. Здесь твой свет не горит. Тут правлю я и моя тьма.

Му Цин шагнул ближе.
И каждый его шаг наполнял воздух незаметным звоном. Комната вокруг будто постепенно «вспоминала» себя — очертания стен выравнивались, потолок переставал дышать, а пол снова становился твёрдым.

— Я был там, где света не было вовсе, — холодно ответил Му Цин. — И выжил. Ты — просто обрывок, жалкий кусочек от того что я прожил.

Он вытянул руку. Из ладони вырвался мягкий, но ослепительный луч.
Тень взвыла — не человеческим голосом, а скрежетом и шорохом тысяч песчинок.

— Здесь тебе не место.

Тьма дернулась, закружилась в вихре, и на миг Хуа Чэн увидел, как сквозь неё мелькнуло что-то похожее на лицо — безглазое, пустое.
Потом — вспышка.
И всё стихло.

Му Цин стоял у кровати.
Хуа Чэн дышал неровно, но уже спокойнее. Пот с висков стекал на подушку.
Тень исчезла. Но на коже парня остался лёгкий след — будто кто-то коснулся, оставив отпечаток.

Му Цин протянул ладонь, провёл ею в воздухе над грудью Хуа. След исчез.

Он стоял какое-то время, просто глядя на него.
Его лицо оставалось спокойным, но в глазах было что-то другое — усталость, и… тень нежности, тревоги, что спрятанна слишком глубоко, чтобы её можно было заметить.

— Придурок, — тихо произнёс Му Цин. — Как ты только умудряешься цеплять к себе всяких существ и тварей..

Он хотел уйти, но Хуа вдруг дёрнулся и открыл глаза.
На несколько секунд их взгляды встретились.

Хуа не понял, спит он или нет.
Свет, голоса, силуэт — всё это выглядело слишком реально, чтобы быть сном, но слишком невозможно, чтобы быть явью.

— Кто ты.. — прошептал он, едва шевеля губами. Усталость казалось топила его в своих волнах вмес е с головной болью.

Му Цин смотрел на него спокойно.
Потом шагнул ближе, и его голос стал тихим:

— Тот, о ком тебе рано знать. Настанет время и ты сам всё узнаешь.

Он поднял руку, кончиками пальцев коснулся воздуха у лица Хуа — едва, почти незаметно. Тёплая волна прошла по телу.
Сон снова сомкнул веки Хуа Чэна.

Му Цин стоял над ним ещё секунду, потом обернулся.
С каждым шагом он становился всё прозрачнее, пока не остался только воздух. А кот, смотревший в след, в конце концов свернувшийся клубком на груди у парня, чье дыхание наконец пришло в норму.

Утро пришло с тусклым светом и запахом кофе, который Хэ Сюань уже варил на кухне.
Хуа проснулся с лёгкой тяжестью в голове, будто после бессоной ночи. Голова гудела, словно помехи в старом радио.

Кот мирно спал рядом, будто ни при чём.

Хуа нахмурился, тихо пробормотал:
— Странно…

Кот лениво открыл глаза, посмотрел на него и тихо, коротко мяукнул.

Хуа усмехнулся, проводя рукой по его шерсти.
— Ты, похоже, дежурил ночью, да?

Кот лишь моргнул.
Но в его взгляде было что-то такое, что заставило Хуа на миг задержать руку — странное чувство, будто кто-то смотрит на него изнутри.

— Ладно, — пробормотал он, — потом разберусь.

Он встал, направился на кухню.
Кот тихо спрыгнул с кровати и, потянувшись, посмотрел ему вслед.
В его янтарных глазах на миг мелькнул отблеск того самого света — мягкого, что исчез ещё до рассвета.

Пришла очередь повседневной рутине. Хотя конечно для Хуа эта рутина отличалась от обычной.