Клетка.

Мягкая, высокая трава. Воздух, наполненный медовым светом. Лето пахнет землёй, цветами и пеплом. Он знает, это всего лишь сон. Он видел его уже целую сотню раз...

Солнце стекает сквозь ветви деревьев, его лучи дробятся в воздухе, будто золотая пыль. Рядом с ним в траве, плечом к плечу, лежит Хината. Девчонка тянет к небесам тонкую руку, закрывая ладонью небесное светило. 

Он поворачивает голову в её сторону и замирает от того, какая же она красивая. 

Она щурится. На губах дрожит лукавая улыбка, через растопыренные пальчики пробивалось солнце и кажется, будто она держит его. Словно может его взять и оставить себе. Её кожа светится, ресницы отбрасывают лёгкие тени, а в глазах плещется что-то тёплое и живое. 

Она замечает его взгляд, опускает руку и поворачивает к нему лицо. Так близко. Так тихо. Их пальцы почти соприкасаются. 

-Ты правда не боишься?- спрашивает она от чего-то шёпотом. 

Её голос такой лёгкий, будто ветер, но в нём дрожит какая-то неуловимая тревога. 

Он не задумываясь берет её ладонь в свою. 

-Я боюсь только того, что однажды ты не придёшь.

Её щёки становятся нежно-розового цвета. Бледные глаза сверкают, словно звёзды. 

-А если я стану твоим врагом?

Он даже не знает, откуда в нём берется эта уверенность, но отвечает сразу, без тени сомнения: 

-Никогда.

Она смеётся, переплетает их пальцы и он чувствует, как что-то внутри него отзывается этому смеху - будто в груди расправляются крылья. А потом её щека касается его плеча, лёгкая, тёплая, и он неизменно просыпается.

Бледное, словно выцветшее от времени солнце, пробивалось через окно его временного кабинета. Тусклые лучи, цепляясь за пыльные стёкла, ложились на его лицо, но совсем не грели и ничуть не слепили. Наруто уснул на диване- он часто это делал когда работал допоздна. Спал не больше четырех часов, но разбитым себе не чувствовал, разве что в висках пульсировала знакомая тяжесть.

Зевнув, он потянулся, ощущая, как позвонки встают на место с тихим щелчком.

Дурацкий сон. Мать его.

Он не снился ему уже давно, а теперь вот, будто подброшенный невидимой рукой, вполз в сознание, оставив после себя липкий след. С чего бы...

Наруто ощутил, как дыхание внезапно участилось, а в груди заныло странное, давно позабытое чувство волнения. Взгляд шустро метнулся по кабинету, прилип к письменному столу. Среди вчерашних папок с досье на предателей он тут же выцепил её. Нет. Это уже точно ему не снится...

Хидан, сам того не осознавая, преподнес ему бесценный дар - лучший со времен поимки Учихи.

Наруто снова взял её дело в руки, открыл его и замер. Улыбнулся. Медленно. Голодно. Глаза упирались в отдельные фразы. «Слепая». «Убила». «Хладнокровно и жестоко».

Ха!

Неужели та робкая заика, дрожавшая при виде крови, смогла провернуть такое? Верилось в это с трудом.

Остаток ночи Наруто перечитывал её дело снова и снова, пока текст не начал расплываться перед глазами бессмысленными словами. Что-то не сходилось. Жирный боров верно подметил это в своём отчете- слепая вряд ли смогла бы такое провернуть одна и без должной подготовки. Отсюда напрашивалось три вывода: либо её подставили, либо она мастер по вскрыванию животов, либо она никакая не слепая. Либо ни то, ни другое, ни третье.

Наруто прикусил губу, ощущая, покалывание на кончиках пальцев.

Интересно, как она могла лишиться зрения?  Это следствие потери чакры или, может быть, физический урон?

Наруто ещё раз взглянул на чёрно-белую фотографию. Никаких ответов она не давала.

Хьюга стала значительно старше. Ещё бы. Прошло целых семь лет с момента их последней встречи. Теперь это была не щуплая девочка с синяками от постоянных тренировок. Перед ним была запечатлена женщина. Уставшая. Печальная. Но всё такая же красивая, как он её помнил. Бледная кожа. Пухлые губы. Чуть впалые щёки, из-за которых глаза казались ещё больше...

Хината...- имя сладкой тяжестью растекалось по его языку, но так и не сорвалось с губ.

Наруто не видел её целую вечность. После начала войны, после того, как она исчезала из его жизни, словно никогда в ней не присутствовала.

Он ненавидел её за это. Ненавидел так, что в груди свербело.

Он никогда не испытывал особого удовольствия от допросов женщин - их обычно слишком быстро ломали. Но эта... эта была особенной. К ней хотелось прикасаться с особым пристрастием. Кровь горячей волной прилипла к вискам, когда он вообразил, как будет методично вырывать ей ноготки один за другим, наблюдая, как ее обворожительные белые глаза наполняются слезами.

Наруто медленно провёл языком по пересохшим губам. Внизу живота плескалось знакомое тепло, разливаясь волнами по всему телу. Он представил, как ее тонкие пальцы содрогаются в его железной хватке, как безупречно белая кожа покрывается багровыми полосами. Как она пытается сдержать стон, но не может - и тогда он слышит этот сладкий, разбитый вдребезги звук...

-Ну что, Ямико Куракава... - прошептал он чёрно-белому фото. - Кажется, мы с тобой кое-что недообсудили.

Да, это будет по-настоящему особенное дознание...

***

Столовая гудела, как потревоженный палкой улей. Воздух пропитали запахи горелого масла, жира и переваренной капусты. Хината стояла в очереди за едой, ощущая, как пластиковый поднос постепенно становится липким в ее ладонях. Тяжелый дубовый прилавок, почерневший от времени и грязных пальцев, тянулся вдоль каменной стены, испещренной поколениями царапин и сколов. За ним зияла глубокая ниша с коваными решетками когда-то, вероятно, служившая хранилищем оружие, а теперь из ее мрака доносилось бульканье кипящих котлов и хриплое дыхание кухонных работников.

В желудке надоедливо завывало. Этим утром её не вывели на завтрак. На несколько часов, про неё, кажется, вообще позабыли. Краем уха Хината слышала, что «жирный олух проворонил её дело и ему пришлось восстанавливать досье по изначальному листу опроса». Времени это заняло немного, но тем не менее, компенсировать завтрак ей так и не предложили.

Очередь дернулась вперед. Хината сделала шаг, ощутив липкий пол под тонкими подошвами.

Сквозь кованную решетку показались руки поваров - жилистые, в ожогах и наколках, мелькавшие как тени в дыму. Пар клубился над массивными медными котлами, оседая на сводчатом потолке и капая обратно в пищу холодным конденсатом.

Из глубины столовой доносилось мерное чавканье, перемежающееся хриплыми перебранками. Кто-то громко матерился, споря из-за места за столом. Кто-то, срывающимся на визг голосом, рассказывал похабную шутку, вызывая взрыв грубого смеха. Звуки отражались от голых стен, смешиваясь в один непрерывный, давящий гул.

Стоя среди этого шума, Хината хладнокровно игнорировала летящие в её адрес похабные шутки. Похоже она была единственной из потока пленных, которые за последнее время посчастливилось попасться на тяжком преступлении. Не удивительно, что к ней прилипли лишние взгляды.

Её мутный взор скользил по столовой с видом рассеянной слепоты. Она выискивала человека, о котором нельзя было спрашивать напрямую и сейчас её единственными союзниками были наблюдательность и терпение.

Охранников в столовой оказалось пятеро. Трое были слишком далеко, чтобы разглядеть их детально. Но двое совсем близко. Один- долговязый. Стоял расслабленно перенеся вес тела на одну ногу - явно не ждал угрозы. Губы обветрены– если работал в помещении, то часто выходил «подышать» во двор. Курил на сквозняках, скорее всего. Значит, имел привычку периодически отлучаться. Пистолет в кобуре не был застёгнут на предохранительную петлю. При резком движении однозначно выпадет. О, да он ещё и растяпа.

Её пальцы бессознательно сжались, примеряя в руке вес его орудия.

Охранник то и дело потирал большой палец- нервная привычка или застарелая травма, которая тоже могла бы сыграть ей на руку.

Старый волк - сделала вывод Хината- опасен, но предсказуем: если понять его распорядок, он станет хорошим инструментом.

Форма на другом сидела мешковато: потёртый пиджак болтался на плечах, будто на вешалке. Он поправлял её слишком часто- нервный жест, выдававший неуверенность с потрохами. Ремень с тусклой пряжкой перетянут на одну дырку сильнее нужного. Но жетон новый, совсем без царапин. Глаза бегали хаотично- смотрели не сквозь заключенных, а на них, будто впервые видели живых преступников. На лицо не молод. Либо новенький. Либо переведённый на эту работу. Вот этот уже опасен, но не опытом, а своей непредсказуемостью.

Хината протянула поднос, ощущая, как пластик слегка прогибается под её пальцами. Повар перед ней лениво ковырял черпаком на дне котла, выскребая последние остатки чего-то, отдалённо напоминавшего овсяную кашу. Густая масса с глухим шлепком плюхнулась в её миску, разбрызгивая по краям мутные капли. Это даже не напоминало еду, скорее, разваренную до состояния слизи крупу с вкраплениями чего-то неопределённого: то ли кусочками лука, то ли кожуры картофеля.

В нос тут же ударил прогорклый запах с кислинкой испорченного жира. Живот скрутила судорога и он издал длинную, протяжную симфонию. Хината прижала к нему ладонь, пытаясь заглушить предательское урчание. Пустота внутри была настолько острой, что даже эта мутная дрянь показалась ей желанной. Она не могла вспомнить, когда в последний раз хоть что-либо ела. Возможно за день, или за два до своего ареста.

- Двигай дальше, - буркнул кто-то сзади, толкая её в спину.

Прижимая поднос к груди, Хината медленно пошла вдоль столов, выбирая место там, где тени были гуще, а взгляды реже. Где можно было если не услышать интересную информацию, то хотя бы беззастенчиво понаблюдать за происходящим.

Хината медленно двигалась среди урагана голосов, ее внешне безучастный взгляд скользил по переполненной столовой. За каждым из этих столов сидели люди, чьи жизни были измерены и подписаны. Они жевали свои скудные пайки с той неспешностью, которая появлялась только у тех, кому уже незачем спешить - ведь впереди только ровный отсчет дней до заранее назначенного им конца.

Хината снова перевела взгляд на охранников. Они стояли чуть поодаль, позы выражали не столько бдительность, сколько усталую привычку. Эти люди тоже были частью этой странной машины, перемалывающей человеческие жизни по заранее установленному графику. Раз в неделю - кто-то исчезал. Раз в месяц - прибывала новая партия. И так по кругу.

Где-то среди этих людей был тот, кого она искала. Человек, который мог дать ей полезную информацию. Но как найти его в этом месте, где каждый думал только о своем грядущем конце? Как заставить говорить тех, кому уже нечего терять? Ответа не было. Только время могло показать, кто из этих обреченных станет ее невольным союзником.

Вскоре её внимание привлекли трое. Они ели медленно, и аккуратно, словно заскочили на перекус в кафе, изредка перебрасываясь короткими фразами. Один время от времени бросал в толпу изучающие взгляды. Привычка оценивать отчётливо читалась в языке его тела. Возможно, он был связным, тем, кто передавал информацию между блоками. Или просто он был параноиком. Но это стоило проверить.

Спокойствие второго казалось неестественным - так могут вести себя только те, кто полностью осознал свою участь. Возможно, бывший военный, подумала Хината. Или хирург. Тот, кто привык к порядку и контролю даже перед лицом неминуемого. С противоположной от них стороны сидела женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел. Ее тонкие пальцы дрожали, когда она подносила ложку ко рту, но взгляд оставался ясным. Она наблюдала за происходящим с тем особым безразличием, которое появляется у тех, кто уже прошел через все круги отчаяния и теперь просто ждет.

Возможно, где-то между этими людьми лежала та самая ниточка, потянув за которую, можно было выйти на нужного человека. Но торопиться было нельзя. Один неверный шаг, одно неосторожное слово - и все двери захлопнутся, до конца так и не раскрывшись.

Хината сделала неуверенный шаг в сторону этих людей. Её пальцы дрожали, будто нащупывая невидимые препятствия в воздухе. Она видела, как их глаза на мгновение поднялись, оценивающе скользя по ее фигуре. Ни злобы, ни пренебрежения - лишь холодный интерес. Но почти сразу же лица опустились снова. Ложки продолжили механически двигаться, словно она в мгновение стала всего лишь тенью.

Из замешательства её вырвала резкая боль в локте. Поднос с грохотом ударился о каменные плиты, расколовшись на кусочки. Каша шлёпнулась на грязный пол шумно, почти торжественно.

-Новенькая, да?-  пробурчал над ухом хриплый, но беззлобный голос, как у человека, который просто констатирует факт. - Давай я тебя провожу...

Сильные руки развернули Хинату с такой легкостью, будто она была всего лишь пушинкой и резко направили её к стене, где едва заметно темнело небольшое углубление, служившее когда-то местом для хозяйственных нужд. Она успела лишь мельком осмотреться - дежуривший в этом месте долговязый охранник, как она и предполагала, сейчас отсутствовал. Как не вовремя, зараза! А какой-то низенький человек, слишком громко извинялся, подбирал с пола ее рассыпавшийся обед, намеренно гремя посудой. Шумел нарочно, желая, чтобы все взгляды обратились на него. Отличная тактика- призналась себе Хината.

Маленький закуток не просматривался ни с одного из четырёх постов охраны, поэтому человек, чьего лица Хината не могла разглядеть не выдав себя, остался никем не замечен. С силой сжав её запястья своей здоровенной ручищей, он выкрутил её руки за спину. Хината даже пискнуть не успела, как оказалась прижата грудью к холодной каменной стене. Она задержала дыхание, когда чужое тело вплотную прижалось сзади, обдавая шею горячим паром. Губы, обветренные и липкие, коснулись её уха:

-Эй, куколка...- шёпот звучал теперь хрипло, с мокрым причмокиванием. - пошалим?

Хината замерла. Её дыхание едва дрогнуло, когда она медленно повернула голову, подставляя уязвимую шею, будто в покорности.

Скоро тебя трахнут, милая.

Хинату пронзил ледяной спазм. Жёлтые кривые зубы. Запах пота и спермы. Она уже чувствовала это сквозь решетку камеры прошлой ночью, когда притворялась спящей. Она совершенно забыла про этого извращенца и теперь хриплое дыхание обжигало ей кожу. Какая глупая ошибка - упустить его из виду, позволить застать себя врасплох.

Он дёрнул Хинату назад и его ладонь грубо сжала её грудь.

-Только пикни...- предостерёг её мужчина.

Его пальцы скользнули к пуговицам такого ненавистного ею колючего платья - и теперь Хината мысленно благодарила тюремную швею за эти тугие, неподатливые петли. В бешенстве он снова рванул ткань, но пуговицы упрямо сопротивлялись. Хината дёрнулась в его хватке, из её глаз брызнули горячие слёзы.

-Тихо, куколка...- голос звучал притворно-ласково, пока пальцы впивались в ее нежную плоть. - Все равно никто не придет...

Пусть слезы и были фальшивыми, но ярость была абсолютно искренней, когда она почувствовала, как влажный язык скользит по ее шее, оставляя за собой липкую дорожку слюны. 

- Не надо... пожалуйста, нет...

Его колено грубо впилось между её ног, с силой их раздвигая. Шершавая ладонь поползла по внутренней поверхности бедра, оставляя на коже незримый след. В поясницу упёрлось что-то твёрдое и обжигающе горячее. Её чуть не вывернуло наизнанку. Хината зажмурилась, сквозь притворные всхлипы высчитывая оптимальный угол для удара. Человек ослабил хватку, позволив её рукам опуститься - самоуверенный кретин, опьянённый своей властью.

Хината почувствовала, как его свободная рука потянулась к поясу брюк. Фальшивые рыдания стали ещё истеричнее и громче, заглушая звук расстёгивающейся ширинки. И в этот миг он совершил свою последнюю роковую ошибку - расслабился, на секунду потеряв бдительность.

Хината моментально извернулась в его хватке, гибкое тело выскользнуло, будто живая ртуть. В следующее мгновение её нога со свистом рассекла воздух, молнией ударив его по лодыжке. Мужчина сдавленно охнул, непроизвольно сгибаясь. Не дав ему опомниться, Хината резко выпрямилась, вложив всю ярость в удар головой. Его нос раздавился с хрустом арбузной корки. Тёплая кровь брызнула веером, окрашивая всё кругом в багряные тона.

Кровь текла ручьем, заливая пальцы, которыми он судорожно зажимал лицо. Он что-то орал сквозь бордовые пузыри - то ли ругательства, то ли мольбы, но слова терялись в ужасающем хрипе.

Хината резко обмякла и, как подкошенная, рухнула на пол. Её пальцы забегали по грязному полу, а голос превратился в визгливый, истеричный визг.

- Спасите! - слёзы текли по её лицу, но глаза до неприличия ликовали. - Он... он хотел... я не видела... не понимаю... что произошло. Хнык!

Сбежавшиеся на шум охранники застыли на мгновение, оценивая картину: мужчина с расстёгнутой ширинкой, окровавленным лицом и рыдающая на полу незрячая женщина. Ни капли сомнения - ситуация говорила сама за себя. Они набросились на заключённого в едином порыве, не дав ему и рта раскрыть.

Воздух наполнился свистом дубинок. Удары обрушились на его тело градом. Не скупясь, охранники лупили без разбора, попадая то по рёбрам, то по спине, то по по ногам. Сначала заключенный яростно рвался, рычал как загнанный зверь, но постепенно становился всё тише и покладистей. Крики перешли сначала в хриплое клокотание, затем в прерывистые стоны, а вскоре и вовсе стихли. Лишь тяжёлое, хлюпающее дыхание всё ещё выдавало в нём жизнь.

В этот момент вернулся охранник, ещё пахнущий табачным дымом. Он подхватил Хинату под локоть, поднимая с окровавленного пола.

-Всё в порядке, - пробормотал он с натянутой жалостью.- вставай. Я отведу тебя в уборную.

Пленница мелко дрожала, изображая глубокий шок. На нее были устремлены все взгляды - без исключения. Удивлённые. Ухмыляющиеся. Полные негодования. Нарушителя порядка, жестоко избитого, уже волокли в лазарет. 

Вдруг её взгляд встретился с глазами седовласой женщины, невозмутимо доедавшей свою порцию, будто вокруг ничего не произошло. Лишь едва заметный тремор в уголке губ выдавал её интерес - то ли насмешливый, то ли одобрительный.

Хината шла, чуть пошатываясь, её плечи судорожно вздрагивали от притворных рыданий. Долговязый поддерживал её под локоть, крепко сжимая, видимо по привычке.

Провёл её через столовую и вывел в длинный коридор.

Хьюга брела, украдкой наблюдая за пистолетом, болтающимся в ненадёжно застёгнутой кобуре. Шальная мысль врезалась в её мозг, раз за разом становясь реальней: если сделать резкое движение, можно ли выхватить оружие незаметно? Если повезёт, она успеет спрятать добычу в сливном бачке унитаза. Никто даже не заподозрит в пропаже слепую.

Но едва она приготовилась устроить подставное падение, как за спиной раздались чёткие шаги и ледяной голос прорезал воздух:

- Заключенная блока смертников номер сто двадцать восемь- Ямико Куракава?

Хината медленно подняла голову, намеренно затуманив взгляд. Человек перед ней носил точно такую же форму, как и остальные охранники, но в его осанке читалось нечто чужеродное. Слишком прямые плечи. Слишком пронзительный взгляд. Он казался чрезмерно вышколенным для этих мрачных коридоров.

Охранник, державший её за локоть, непроизвольно напрягся - пальцы впились в её руку с внезапной силой. Повисла тягостная пауза. Хината с внутренним удовольствием отметила, что он даже не потрудился узнать её имя. Олух- ни дать, ни взять. Осознав, что от него ничего не добьешься, пленница медленно кивнула сама.

- Комендант велел привести заключенную на допрос к господину Хидану.- передал распоряжение солдат.

Долговязый нерешительно замер. Челюсть его заскрипела, но он всё же не посмел перечить.

Ну почему именно сейчас? - сокрушалась девушка мысленно прощаясь с пистолетом.

Хината уловила едва заметную дрожь в его пальцах, прежде чем хватка ослабла. В тот же миг посланник перехватил её под локоть и без лишних слов грубо толкнул вперёд, в тёмную пасть коридора.

То, что управляющий решил допросить её лично- было плохим знаком. Хината подозревала, что это может случится, но она не ожидала, что вызов придет так скоро.

Верхний этаж тюрьмы, в отличие от нижних, жил своей, полноценной жизнью. Повсюду сновали солдаты в тёмно-зелёных мундирах, шастали клерки, суетясь, пробиралась обслуга. Ни следов тюремной грязи, ни скорби на лицах - лишь деловая суета людей, для которых эти стены были просто местом работы. На глаза неожиданно попался тот самый, смущённый паренек из душевой. Прошел так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Он упорно смотрел прямо перед собой, но поджатые губы и нервно вздёрнутый подбородок говорили, что это не случайность.

Хината напряглась. Что-то здесь было не чисто.

Кабинет начальника тюрьмы, вопреки её ожиданиям, оказался мрачным и безжизненным. Отполированный до зеркального блеска стол резко контрастировал с окружающим убожеством - будто его начищали специально, чтобы подчеркнуть запустение всего остального. Запыленные полки с ветхими книгами, стройными рядами громоздившимися на них; плотные гардины, наглухо закрывающие окна; мебель, на вид новая, но будто бы выцветшая с годами; даже часы на стене, отбивающие чёткий ритм, время показывали неверно. Всё здесь было пропитано спёртым воздухом помещения, которым давно не пользовались. Каждая деталь выглядела странно и неестественно, словно это и не кабинет вовсе, а собрание частной коллекции.

Несмотря на то, что время едва перевалило за полдень, в комнате царил густой полумрак. Высокий торшер с полосатым абажуром был единственным источником света. В его блёклом мерцании медленно кружилась пыль.

Что это вообще за место?- задумалась Хината сморгнув последние слёзы.

Ещё не переступив порог, она уже почувствовала, как сердце начинает колотиться с бешеной частотой. Она не понимала, откуда взялся этот страх, но он уже сжимал её горло липкими, невидимыми пальцами, затрудняя дыхание.

Но что-то здесь было не так. Что-то... было неправильно.

- Я привёл к вам заключённую, господин. - голос охранника дрогнул, разбиваясь о тишину кабинета.

Лишь сейчас Хината заметила, что в массивном кресле, повёрнутом к ним высокой спинкой, был человек. Его силуэт полностью растворялся в сумраке помещения и только кисти рук, облачённые в чёрную кожу, отстукивая по деревянным подлокотникам незамысловатый ритм, выдавали присутствие живого существа.

На стене перед человеком висела огромная картина. Портрет какого-то старого воина, застывшего в горделивой позе. Лицо его показалось Хинате до боли знакомым - те же резкие черты, те же темные волосы, тот же парализующий взгляд. Сердце сжалось от щемящей, горькой боли. Темно-синее камисимо, расшитое золотыми фамильными веерами, переливалось, словно живое. Наплечники с лакированными пластинами сверкали кроваво-алыми томоэ - три спирали, застывшие в вечном вращении, гипнотизирующие и пугающие.

И руки, руки, руки.... сотни бледных, полупрозрачных рук, застывших в воздухе вокруг портрета. Пальцы, скрюченные в последней судороге, тянулись к мощной фигуре самурая, даже после смерти пытаясь отомстить своему убийце. Некоторые были изувечены - с вывернутыми суставами, обломанными ногтями, залитые кровью и запачканные какой-то копотью.

Хината почувствовала, как между лопаток медленно стекает капелька пота. Её дыхание участилось, но кислорода катастрофически не хватало. Она оторвала от портрета взгляд. Представила себе Хидана - его любовь к роскоши, дорогим вещам, безупречному порядку... и этот обветшалый кабинет? Невозможно.

Тогда... кто сейчас перед ней был?

Тревога, подкравшаяся к Хинате коварно и неспешно, теперь сжимала ее в ледяных объятиях, превратив тело в камень.

Человек в кресле внезапно ожил. Его черная перчатка медленно поднялась, кожа скрипнула, натягиваясь на суставах и в воздухе повис неозвученный, но предельно ясный приказ.

Оставшись один на один с тем, кто сидел впереди, Хината застыла, не смея шелохнуться. Тишина сгустилась, став почти осязаемой. Даже часы на стене замолкли, не решаясь нарушить гнетущую атмосферу.

Что-то было не так.

Отсутствие наручников. Отсутствие охраны. Почему он всё ещё сидит к ней спиной?

Возможно, она выглядела настолько жалко, что они не думали... нет же. Такого просто не может быть!

Разум цеплялся за логику, пытаясь убедить себя в том, что всё под контролем, но тело уже знало правду. Мышцы напряглись, готовые к прыжку, к удару или бегству. Это было иррационально. Она ни за что не могла бы покинуть это место так быстро.

Каждый нерв будто оголился, реагируя на малейшее движение воздуха.

Человек поднялся с кресла с неестественной плавностью. Светлые волосы, зачесанные назад, блестели в полумраке. Он продолжал рассматривать чудовищный портрет, а Хината чувствовала, как предательски дрожат руки - мелкая, неконтролируемая дрожь, выдававшая её страх с головой.

Нет. Нет. Нет. Это не может быть правдой.

Это было похоже на кошмар, когда бежишь от невидимой угрозы, оборачиваешься, а там лишь пустота, от которой становится ещё страшнее.

Черная перчатка медленно скользнула по раме портрета, оставляя за собой темную полосу. Человек осмотрел пыль на кончиках пальцев и досадливо цокнул языком.

-Ты знала...- отряхнув пальцы, он сложил руки за спиной, приняв позу профессора, готового прочесть самую важную лекцию в жизни.- что эту тюрьму построил Учиха Такеши в 1783-м году всего за пару ночей с помощью Мангекё Шарингана.

Нет. Ну пожалуйста. Прошу...

Конечно же, Хината этого не знала. Она уже ничего не знала, после того, как услышала мягкий тембр его голоса. Тон был ровным, почти нежным, но в каждом слове сквозила ледяная пустота.

-Интересная технология, надо сказать.- Он сделал шаг в сторону и пол под его ногами слегка прогнулся со скрипом. - Он заставлял своих врагов участвовать в строительстве. Добровольно.- Еще один шаг. Он усмехнулся.- Ну, почти добровольно.

Человек повернулся к ней с медленной, почти театральной грацией. Его лицо озарила широкая улыбка - та самая, детская, солнечная, которая когда-то заставляла сердце девушки отчаянно трепетать. Те же высокие скулы, тот же прямой нос, те же ямочки на щеках. Его внешность можно было бы с легкостью назвать красивой, если бы не его глаза...

Два бездонных водоворота, в которых утонуло все человеческое. Холодные, как воды северного моря, дикие и безжалостные. Они сверкали неестественным блеском, отражая не свет, а саму тьму, что клубилась в его глубинах. Хината почувствовала, как подкашиваются ноги - будто пол внезапно исчез под ее ступнями.

-Они клали кирпич за кирпичом, а потом... становились частью кладки. Живым фундаментом.-его рука медленно поднялась, пальцы сомкнулись в воздухе, будто ловя невидимые нити. -Они до сих пор здесь. В этих стенах. В воздухе. В каждом камне.

Внутренности сжались в один огромный вязкий ком. Тошнота волнами подкатывала к горлу. Мир вокруг потерял четкость. Горизонт пополз перед её глазами.

-Ты же слышала, как они шепчутся по ночам?

Тщательно выстроенная легенда - образ слабой слепой девочки, под тяжестью его взгляда превратилась в пепел. Он видел её насквозь. Видел всё: как дрожат ее веки, как замирает грудь, в жалкой попытке втянуть больше воздуха, как бегает по его лицу напуганный взгляд.

Притворяться было бессмысленно.

Он сделал шаг вперед и Хината инстинктивно отпрянула, упираясь спиной в запертую дверь.

В его глазах не было ни злости, ни ненависти - только холодное, почти научное любопытство. В уголках его губ играла та самая, знакомая улыбка.

-Ну здравствуй, Хината.- её имя сорвалось с его губ так знакомо и так чужеродно одновременно. - Давно не виделись.