55. Двойное дно.
Новый день — и новые заботы уже поджидали только что проснувшегося Нила. За плотными шторами светилось осеннее солнце. Морозы были совсем близко — ещё немного, и золотой листопад сменится мягким, пушистым снегом. Вдохнув глубоко прохладный воздух из приоткрытого окна, парень взялся за привычные утренние дела.
На сегодня не было никаких грандиозных планов: завтрак, спортзал, прогулка, новая книга. От мысли о том, что впереди ждёт ещё один такой же пустой, однообразный день, Нила будто покидали силы.
«Каждый день одно и то же...» — промелькнуло в голове.
Пустой дом был целиком в его распоряжении, но радости это не приносило. Хотелось хоть чем-то разбавить тягучую серость будней. Концерт — только в субботу, да и больше ничего интересного не предвиделось.
Приняв ванну, Нил рухнул на аккуратно застеленную кровать и тяжело выдохнул. Тишина давила, как густой туман. И вдруг раздался звонок в дверь.
— Мама опять что-то забыла, — пробормотал он, нехотя поднимаясь и плетясь к входу.
Но за дверью стояла вовсе не мама.
Перед ним — рыжие, растрёпанные от ветра кудри, большое чёрное пальто, чуть великоватое ему. Нил невольно окинул пришедшего взглядом — от воротника до пуговиц — и остановился на зелёных глазах. Тодд стоял, неловко натянув на лицо дружелюбную улыбку, и молчал, будто не решаясь нарушить напряжённую паузу.
— Проходи, — отступая назад, Нил освободил проход. — Давай пальто.
Тодд с какой-то настороженностью оглядел парня, но всё же снял верхнюю одежду, разулся и вошёл внутрь. Минуты, пока Нил убирал пальто в гардероб, тянулись мучительно долго, словно время само замедлилось. Наконец тот вернулся и жестом пригласил следовать за собой.
В комнате Тодд неловко теребил рукав, раз за разом заводил руку за затылок и метался короткими шагами по полу. Нил же спокойно сел на кровать, наблюдая за ним с каким-то холодным равнодушием — именно это спокойствие и пугало Тодда больше всего.
— Я хотел перед тобой извиниться, — наконец выдохнул он.
Нил даже не удивился. Его лицо осталось непроницаемым, только взгляд стал чуть тяжелее, внимательнее.
— Извиняйся, — произнёс он ровно, без тени эмоций.
Тодд смутился. Мысли спутались, слова разбегались, и в голове вдруг стало пусто.
— Эм... ну... мне жаль, что Роберт узнал, и ты из-за меня попал в такую неловкую ситуацию. Вот... — после каждого слова он делал паузы, будто проверяя, звучит ли его голос достаточно искренне.
Он понимал, что всё это лишь притворство, дешёвая игра. Но знал и другое — его фальшь ещё сыграет свою роль, и, возможно, не раз.
— Хорошо, — тихо произнёс Нил.
— Ты меня прощаешь? — осторожно спросил Тодд.
— Не знаю, — ответ прозвучал коротко, почти холодно.
Тодд невинно посмотрел на него, зная, куда «нажать», чтобы получить желаемое. Медленно подходя ближе, он остановился рядом с сидящим на кровати Нилом. Взгляд Тодда встретился с его глазами, дыхание теплом коснулось щеки. Нил, не отстраняясь, всё глубже смотрел в эти зеленые глаза, но долго бездействовать не стал. Поцелуй был долгим, чувственным, наполненным едва сдерживаемой напряженной близостью. Тодд отстранился, играя взглядом, а затем снова приблизился, опустившись чуть ниже. Нил не сопротивлялся, наоборот, подался вперед, делая момент ещё более интимным и напряженным. Тодд легко и непринужденно натянул бляху ремня и тот поддался, оставляя за собой лишь шум металла. Очерчивая изгибы через темную ткань брюк, Тодд поджал губы, довольный реакцией.
Откинув голову назад, Нил глубоко выдохнул, словно освобождая лёгкие от скопившегося жара. Комната, напоена мягким светом и глухим биением их сердец, казалась теснее обычного. Он не смел пошевелиться — Тодд двигался осторожно, выверенно, будто боялся разрушить хрупкий баланс между ними. Каждый его жест был точен, почти невесом, словно между ними происходил какой-то странный ритуал — не страсти, а взаимного подчинения и доверия.
Воздух дрожал. Сердце Нила билось так громко, что казалось, его стук отдается эхом от стен. Руки сами собой потянулись к шее Тодда, но он остановил себя, не желая нарушать момент, где всё было на грани — прикосновение и расстояние, дыхание и тишина. Тодд не забывал наблюдать, смотря снизу вверх на расплывшееся в удовольствии лицо Нила.
Руки рыжего парня потянулись дальше, залезая под натянутую рубашку, он огладил напряженный торс. Нил закрыл глаза, опираясь ладонями о край кровати, чувствуя, как тело медленно теряет контроль. Тепло другого человека будто растекалось по коже, пробуждая что-то давно забытое — не просто желание, а потребность быть увиденным, нужным, понятым без слов.
Тодд замер на мгновение, позволив тишине заговорить за них обоих. И в этой паузе, наполненной воздухом, который невозможно вдохнуть до конца, Нил понял: между ними больше, чем просто извинения или притворство. Это была опасная, зыбкая связь — слишком живая, чтобы отрицать, и слишком хрупкая, чтобы удержать.
Эта интимная сцена, даже после ее завершения не принесла Нилу неприятных чувств, но и придавать этому большое значение тоже не хотелось. Отправляясь в ванну, он привел себя и мысли в порядок. В комнате его ждал Тодд, понимавший что стоит теперь делать, а чего категорически нет. Поэтому оба сделали вид что ничего и небыло, но по особенному взгляду считалось что этот момент останется, хотя бы глубоко в потаенных мыслях Нила.
Парни так увлеклись разговором, что не заметили, как день незаметно склонился к вечеру. За окнами уже густела осенняя тьма — тяжелые облака закрыли луну, и даже уличные фонари казались тусклыми, словно уставшими. Воздух в комнате был пропитан теплом их голоса, тихим смехом и тем особым уютом, что бывает лишь между людьми, понимающими друг друга без слов.
Но внезапно хлопнула входная дверь. Оба переглянулись — взгляд Нила стал настороженным, а Тодд сразу будто напрягся, выпрямившись на месте.
– Пошли, – тихо сказал Нил, поднимаясь, – родители вернулись.
На пороге действительно показалась женщина, с мягкими чертами лица и усталой, но искренней улыбкой. На руках у неё вертелся маленький мальчик, радостно болтая ножками.
– Эй, Майкл! Как первый день в садике? – голос Нила неожиданно стал выше, почти детским, от чего Тодд невольно усмехнулся.
Братья обнялись — Майкл радостно засмеялся и потянулся к старшему брату. Тодд наблюдал за этой сценой с редким чувством тепла; его лицо смягчилось, и даже глаза засветились нежностью.
– Милый, почему не сказал, что у нас гости? – воскликнула женщина, едва переступив порог. – Холодильник пустой, даже чаем угостить нечем!
– О, не стоит, правда, – поспешно ответил Тодд, немного смущённый её заботой. – Я уже собирался уходить.
– Ой, мальчики! – женщина вдруг оживилась. – А давайте вы лучше сходите сегодня вечером к дяде Карлу. Он устраивает фуршет в честь открытия нового завода. Мы с папой не сможем — устали, а появиться всё же нужно.
Нил скривился, как будто ему предложили самое скучное занятие на свете.
– Мам, ты же знаешь, я терпеть эти сборища не могу. От их разговоров просто тошно.
Тодд, стоявший рядом, поднял брови и с улыбкой наклонился к нему:
– Нил, ты что? Это же шанс – не сдержавшись выдал Тодд.
Трейси одобрительно посмотрела на рыжего паренька.
– Вот, послушай друга! – с улыбкой сказала она.
– Шанс на что? – фыркнул Нил, закатывая глаза. – Провести вечер с кучей надменных скучных лиц?
– Так, – вмешалась мать, уже снимая пальто, – я тебя не часто прошу. Сходи. И друга заодно представишь — он такой элегантный, воспитанный, умный. Точно впишется.
Нил вздохнул, будто ему вручили приговор. Не глядя на мать, он взял протянутые пригласительные билеты и, покрутив их в руках, нехотя сказал:
– Ладно. Только ради тебя.
Мама улыбнулась и поцеловала сына в щеку. Он направился в сторону лестницы, бросив через плечо:
– Пошли, Тодд. Раз уж ввязались, будь свидетелем моего мучения.
Рыжий хмыкнул, пряча улыбку, и последовал за ним.
Нил снял с себя всю одежду, оставив лишь нижнее бельё. Комната тут же наполнилась ощущением неловкого жара — будто воздух стал плотнее. Тодд, стоявший неподалёку, резко отвёл взгляд, будто внезапно нашёл что-то крайне интересное на ковре.
– Не строй мне глазки, – сухо, даже немного грубо, выдал Нил, бросая на него короткий взгляд.
Тодд едва заметно усмехнулся, но быстро отвернулся к стене, где висела картина — старый морской пейзаж в тусклой позолоченной раме. Он делал вид, что разглядывает её с величайшим интересом, хотя взгляд всё равно то и дело невольно возвращался к отражению Нила в зеркале.
– Почему ты не любишь такие вечера? – нарушил он тишину.
Нил на мгновение задумался. Вопрос звучал просто, но ответить на него без оглядки было трудно. Он стоял перед зеркалом, лениво застёгивая рубашку, и в отражении его глаза потемнели.
– Они утомляют, – наконец произнёс он. – Эти люди, их разговоры. Я ничего в этом не понимаю, но должен делать вид, будто чертовски разбираюсь. Это... выматывает.
Слова прозвучали тихо, почти устало.
– Понятно, – кивнул Тодд, проводя пальцем по краю комода, оставляя за собой едва заметную дорожку на пыли. Он всё ещё избегал смотреть прямо, будто боялся — не того, что увидит, а того, что почувствует.
Прошло несколько минут. Нил уже почти закончил собираться. Белая рубашка подчёркивала его темную кожу, пиджак лежал на кресле, оставался только галстук, который, как назло, не желал завязываться.
– Да бля, – пробормотал он, раздражённо дёргая ткань.
– Дай помогу, – мягко сказал Тодд и подошёл ближе.
Он встал напротив, почти вплотную. Тепло его дыхания коснулось кожи Нила. Рыжие кудри слегка касались его плеч, а пальцы — лёгкие, уверенные — ловко перебирали ткань галстука, делая идеальный узел.
Нил не сводил с него глаз. Его взгляд медленно скользнул от тонких пальцев вверх — к лицу, к мягким линиям губ, к кудрям, из которых пахло чем-то терпким и дорогим: мускус, кедровый орех, немного дыма. Этот запах будто оплёл пространство между ними.
– Готово, – сказал Тодд, глядя прямо в глаза, и чуть улыбнулся.
– Ага, – коротко ответил Нил, не доверяя себе сказать что-то ещё. Он отвернулся к комоду и достал оттуда подарок — тот самый, что когда-то преподнёс ему Тодд. Завершая образ, он с неожиданной точностью надел его, словно это было не просто украшение, а нечто большее.
– Отлично выглядишь, – заметил Тодд, отступая на шаг, но его взгляд всё ещё задерживался на Ниле.
– Идём уже, – буркнул тот, закатывая глаза, хотя в глубине души ему было приятно слышать этот комплимент. В уголках губ мелькнула еле заметная тень улыбки, но он быстро скрыл её за холодной маской равнодушия.
Они сели в кожаный салон автомобиля. Тодд с трудом сдерживал улыбку — впервые казалось, что он медленно, но верно продвигается к своей цели. Его хитрая, загадочная улыбка медленно расплывалась, но Нил этого не заметил: он сидел, устремив взгляд в окно, взгляд тяжёлый, почти угнетённый, словно сам воздух салона давил на него.
«Наконец-то встречусь с элитой, но расслабляться нельзя... нужно вытрясти из него все связи, чтобы они сами ползли ко мне», — думал Тодд, наблюдая, как осенние огни города мелькают за стеклом.
Он перевёл взгляд на Нила и закатил глаза, чуть кривя губы:
«Ничего ты не понимаешь... такие шансы даются раз в сто лет, а ты упрямо сопротивляешься».
Тодд решил взять на себя инициативу и попытаться подстроить настроение Нила, ведь тот ещё нужен был ему, чтобы провести к своим влиятельным знакомым.
– Ну чего ты, взгляни с другой стороны, — сказал Тодд, стараясь говорить непринуждённо. – Халявное дорогое шампанское, куча красной рыбы и тетки в смешных обтягивающих платьях, об которые вечно спотыкаются.
Нил издал тихий смешок, но не обернулся, продолжая смотреть в окно, где холодный свет фонарей размазывался по стеклу.
– Мне никогда не будет хорошо там, — тихо, почти для себя, проговорил он. – Я уже выбрал свою дорогу, и там нет этих пафосных, надменных людишек, которые меряются своими бабками.
Тодд сдвинул брови, словно совсем не понимал, чего хочет этот парень. Ему давалось всё, о чём Моррисон мог только мечтать. Их взгляды на мир расходились кардинально: Тодду чужды были эмоции, дружба, семья — всё, что не приносило выгоды. Он двигался вперёд хладнокровно, не боясь идти по головам.
Нил же был совсем другим: он жил музыкой и ночными клубами, наслаждался свободой в грязных помещениях, среди пьяниц и людей без будущего. Для него счастье заключалось в искренних эмоциях, а не в блеске люстр и дорогих нарядов.
Тодд наблюдал, как парень сжимает кулаки, сдерживая раздражение, и понимал, что на этом контрасте их будущие действия будут строиться: Нил не сдастся на красивую иллюзию, а он должен найти способ использовать его силу и влияние.
В салоне повисло тихое напряжение, только мягкий звук мотора и случайный скрип тормозов нарушали молчание. Нил глубоко вдохнул, словно пытаясь вытолкнуть чужие мысли из головы, а Тодд чуть наклонился, почти незаметно, чтобы держать контроль над ситуацией. В этой тишине каждый думал о своём — и никто не желал показывать уязвимость.
Ехать долго не пришлось. Машина плавно остановилась у высокого здания, освещённого мягким золотым светом фонарей. Водитель обошёл автомобиль и распахнул перед ними дверь. Холодный осенний воздух тут же сменился тёплым дыханием роскоши, едва они переступили порог.
Внутри зал сиял, словно сказочный дворец. Хрустальные люстры свисали почти до пола, переливаясь тысячами граней. На стенах извивались изящные узоры позолоты, а вдоль длинных столов выстроились серебряные подносы, уставленные бокалами и крошечными канапе, пахнущими трюфелями и лососем.
Глаза Тодда загорелись — точно у ребёнка, впервые попавшего в парк аттракционов. Он стоял, не мигая, впитывая всё: блеск, запахи, музыку, напевно доносящуюся из дальнего угла. Хотелось броситься к столам, попробовать всё подряд, вдохнуть этот вкус богатства до боли в груди.
Нил, напротив, чувствовал себя чужим среди этой роскоши. Его лакированные туфли неловко поскрипывали по дубовому паркету, каждая ступень отдавалась в ушах. Он старался выглядеть спокойно, но выдавал себя каждым движением — слишком прямой спиной, сжатыми пальцами, взглядом, упавшим куда-то в пол.
Тодд, заметив это, решил отвлечь его:
– Смотри, какой ушастый тип, – прошептал он, едва сдерживая смешок. – Неужели денег не хватило на пластику?
– Это мой дядя, – сухо произнёс Нил.
Тодд побледнел. Губы сжались в тонкую линию, он застыл, будто попался на краже. Но через мгновение Нил не выдержал — закрыл рот кулаком и расхохотался.
– Шучу, – выдохнул он сквозь смех. – Первый раз вижу эту обезьяну.
Напряжение тут же спало, и Тодд, хоть и неловко, засмеялся вместе с ним. Но веселье быстро прервалось, когда к ним решительно направился мужчина в синем смокинге, с идеальной осанкой и улыбкой во все тридцать два зуба.
– Нил, племянник мой! – громко произнёс он, крепко пожимая руку юноше. Потом перевёл взгляд на рыжего спутника.
– Это мой приятель, Тодд, – представил Нил.
– Приятно оказаться на таком великолепном вечере, – любезно начал Тодд. – Слышал, вы открыли новый завод. Поздравляю — для нашего города это редкость. Надеюсь, дела идут успешно?
– О, несомненно! – оживился мужчина. – Впервые у нас появится производство, не влияющее на окружающую среду. Это шаг вперёд, прорыв, можно сказать!
Нил слушал и не верил своим ушам. Тодд с лёгкостью поддерживал разговор, словно всю жизнь вращался в подобных кругах. Каждое слово было уверенным, интонация – правильной. Он забирал внимание на себя, освобождая Нила от ненавистных формальностей.
Когда дядя Карл наконец удалился к другим гостям, Тодд тихо выдохнул и наклонился к Нилу:
– Я чуть стоя не уснул, – сказал он с притворной усталостью.
– Откуда ты вообще это знаешь? – удивился Нил.
– Не знаю, – ухмыльнулся Тодд. – Это просто базовый набор слов, чтобы подлизаться. Понятия не имею, о чём он мне толдычил последние полчаса.
Нил не выдержал и расхохотался. Атмосфера перестала быть удушающей, и в груди стало чуть легче.
К тому моменту они уже успели осушить по три бокала шампанского и теперь прятались в углу, шепчась и посмеиваясь над каждым, кто проходил мимо. Никогда прежде Нилу не было так легко на подобных вечерах. С Тоддом рядом он словно забыл о скованности, о взглядах, о приличиях.
Он даже поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует уверенность. Рядом с этим рыжим интриганом, у которого, казалось, всё всегда под контролем, он мог позволить себе просто быть.
Вечер, который обещал быть утомительным, неожиданно стал одним из лучших. И, глядя на сверкающие бокалы, отражавшие мягкий свет люстр, Нил подумал, что, возможно, не зря согласился прийти.
Праздник уже клонится к закату. Шумные голоса, звон бокалов, притворный смех — всё это будто расплывалось в тёплом полумраке. За окнами моросил дождь, стеклянные капли плавно скользили вниз, отражая золотой свет люстр.
Где-то в углу тихо играла живая скрипка, и этот звук, нежный, почти печальный, разрезал гул толпы. Нил стоял у окна, облокотившись на подоконник. Он наблюдал, как на улице промокают листья, как редкие прохожие спешат, укрываясь под зонтами.
– Устал? – спросил Тодд, подходя ближе.
– Немного, – коротко ответил Нил, не оборачиваясь.
– Ты выглядишь так, будто хочешь раствориться, – Тодд говорил почти шёпотом. – Пропасть где-то, где никого нет.
– Может, и так, – хмыкнул Нил. – Я никогда не вписывался в такие места.
– Ошибаешься, – Тодд встал рядом, тоже глядя на дождь. – Ты вписываешься куда угодно, если позволишь себе.
Нил усмехнулся, не зная, что ответить. Внутри боролись раздражение и странное чувство благодарности. От близости Тодда его слегка бросало в жар.
– Хочешь уйти? – спросил Тодд мягко.
– Нет. Пока нет.
Молчание повисло между ними. Музыка стихла, и казалось, что весь зал — лишь фон для двоих.
Тодд наклонился чуть ближе, его голос звучал почти у самого уха:
– Я рад, что ты пришёл. И что не убежал от всего этого.
– Если бы ты знал, как сильно я хотел, – ответил Нил.
– Знаю, – прошептал Тодд.
Он протянул руку, поправил ворот рубашки Нила, едва коснувшись его шеи. Нил вздрогнул, но не отстранился. Всё, что происходило, казалось запретным, но в то же время правильным.
– Не стоит играть со мной, – тихо сказал он.
Почему-то Тодд на минуту задумался, и это мгновение не ускользнуло от Нила.
Парень напрягся — взгляд его стал настороженным, будто он уловил какую-то фальшь в воздухе. В груди кольнуло: всё ли это было настоящим?
Он ожидал, что Тодд, как всегда, легко вывернется, скажет что-то вроде: «Нет, ты ошибаешься, я искренне с тобой», — и всё вернётся на свои места. Но вместо этого повисла гнетущая тишина.
Тодд стоял неподвижно, взгляд его блуждал где-то между лицом Нила и отражением в окне. Казалось, он сам себе не верил, сам не понимал, почему вдруг не может произнести ни слова.
Это молчание было тяжелее любого признания.
Он пытался мысленно вернуть привычную уверенность — ту, что всегда помогала ему контролировать ситуацию, манипулировать, двигаться к своей цели без колебаний.
Но сейчас... что-то внутри заело, будто чужая рука остановила весь механизм.
Чтобы исправить ситуацию, Тодд надел маску отчаяния и боли — и это тут же подействовало на Нила.
– Правда думаешь, что я просто так терплю твои издевательства? – голос рыжего дрогнул, будто вырываясь из самого сердца.
Это прозвучало как настоящее признание, не игра, не попытка манипуляции — а крик из глубины, в котором смешались обида и что-то большее.
Нил растерялся. В груди кольнуло чувство вины, будто он действительно зашёл слишком далеко. Но спустя мгновение его зацепил сам смысл сказанного. Взгляд стал удивлённым, искренне непонимающим.
– Не бери в голову, – коротко бросил он, тряхнув головой, словно пытаясь отогнать лишние мысли.
Развернувшись, Нил направился обратно в зал. Толпа мерцала в свете люстр, голоса сливались в гул, и он будто растворился среди людей — лишь бы не чувствовать то, что начинало в нём пробуждаться.
Вечер медленно подошел к концу, но Нил чувствовал, что готов ещё к одному шагу. Лёгкое тепло от бокалов, смешанное с ароматом Тодда, раскатывалось по телу, голова слегка кружилась, а сердце стучало быстрее. Казалось, что каждый звук, каждая тень вокруг стали более яркими, более настоящими.
– Спасибо, что сходил со мной, так легче, чем с мамой, которая вечно нудит, – Нил смущённо улыбнулся, почесав затылок. Его голос звучал неловко, будто он сам удивился тому, что благодарит. – Как тебе идея — сменить эту пафосную обстановку и забежать в какой-нибудь бар? – предложил он, глядя на Тодда с едва заметной надеждой.
Тодд повёл плечом, словно колебался. Всё, что ему было нужно, он уже получил — и всё же внутри тихо шепталось: а почему бы и нет?
Минута молчания, и на лице рыжего парня появилась знакомая хитрая улыбка.
Был бы Нил хоть немного раскованнее — или чуть пьяней — он бы, наверное, радостно хлопнул в ладоши, может, даже засмеялся, как ребёнок. Но вместо этого лишь сдержанно улыбнулся, пряча глаза.
Вечерний Нокфел встретил их прохладным ветром. Воздух был густ от влажности — дышалось тяжело, пахло мокрым асфальтом и дымом из каминов. Фонари тянулись длинной цепью, отбрасывая мягкие отблески на лужи, где отражались огни редких проезжавших машин.
Они шли рядом, не торопясь, время от времени обмениваясь короткими взглядами. Искали любое место, где можно было бы опрокинуть пару бокалов чего-то горячительного, где можно было просто посидеть — без взглядов, без масок.
Нил впервые за всё время позволил себе быть самим собой. В голове вдруг стало тихо — исчезли навязчивые мысли, будто он делает что-то неправильное. Он чувствовал лёгкое волнение, трепет, как перед чем-то важным. Голова шла кругом — то ли от шампанского, то ли от того, что рядом шёл Тодд.
И в тот момент ему было всё равно. Главное — не конец вечера, а то, как спокойно стало рядом с этим человеком.
Тодд не мог не заметить таких перемен. Становилось как-то не по себе — неужели это затишье перед бурей? Пытаясь унять бушующие мысли, он решил плыть по течению, не вдаваясь в то, как Нил стал себя вести и к чему это всё может привести.
Оказавшись на главной улице, они шли по тротуару, вдоль которого выстроились рестораны, закусочные и бары. Нил скривил лицо, озираясь по сторонам.
– В чём дело? – осторожно поинтересовался Тодд.
– Не нравится мне здесь, хочу в более укромное место, идём, – Нил взял его за руку и уверенно потянул за собой.
Тодд удивился: глаза у него широко раскрылись, и он только дернулся вслед за Нилом. Они шли по тёмным безлюдным закоулкам, пока не добрались до небольшой вывески с простым словом: «Бар». Нил остановился и отпустил руку Тодда.
– Когда-то выступали здесь... давно это было, – тихо вздохнул он, погружаясь в воспоминания.
Тодд, совсем не понимая, что происходит, встал напротив и настороженно посмотрел на парня.
– Что с тобой такое?
– Просто... мне хорошо. Идём, – Нил направился к дверям, решив не объяснять ничего.
Тодд постоял минуту, пытаясь осознать произошедшее, покачал головой и, не желая зацикливаться на этом, последовал за ним.
Внутри было уютно: мягкий свет, мало народу, тихая музыка из динамиков. Нил расплылся в довольной улыбке и подошёл к барной стойке. Договорившись занять столик наверху, они поднялись туда. Столики вокруг были пусты, барная стойка огибала их почти со всех сторон, создавая ощущение уединения. Вдали от всех они оказались совсем рядом друг с другом.
Пьянящий аромат рыжих кудрей Тодда сводил Нила с ума. Томный взгляд не отрывался от строгих зелёных глаз парня. Тодд, пытаясь держать дистанцию, боролся с мучительным соблазном — ближе к влажным губам Нила он не смел подойти. Совсем затуманенным разумом Нил не замечал странного поведения Тодда.
«Его будто подменили» – думал парень и как испуганный кот пятился назад чтобы не чувствовать теплое дыхание. «Расслабься господи» – говорил себе Тодд. «Красивый мужчина хорошее место когда тебя стало это так пугать?» – улыбаясь Тодд осторожно положил руку на бедро Нила. Сжимал несильно, но так, чтобы тот ощутил прикосновение всем телом.
Сзади послышались шаги, и Нил поспешно убрал руку Тодда. К столику подошёл официант.
«Хотя нет, мне показалось, все тот же неуверенный в своих желаниях паренек», — хмыкнул Тодд и, натянув улыбку, слегка отодвинулся подальше, чтобы дать пространство.
***
Пробегая квартал за кварталом, Сал наконец добежал до бара. После двух бессонных ночей каждая смена давалась с трудом, а тело будто ныло от усталости.
– Фишер опять! Когда же ты начнёшь приходить вовремя? – озлобленно произнёс коллега, снимая с себя фартук и кинув его за стойку. Бормоча что-то себе под нос, он ушёл в подсобку, оставляя Сала с чувством вины.
Сал виновато повёл плечом, натянул рабочую форму и сразу окунулся в хаос барной работы. Поднос с заказами, бутылки, шейкеры, звон стаканов — всё это смешалось в один шумный водоворот. Внезапно его окликнул официант:
– Людей всё больше, отнеси заказ в VIP.
Поднимая поднос, Сал задрал голову и увидел гостей VIP-ложи. Сердце застучало быстрее: меньше всего сейчас он хотел видеть ребят из вражеской группы.
– Я вспомнил сок... Закончится — мне в подсобку, отнеси сам, — буркнул он, толкая поднос обратно, и скрылся за дверью.
Официант фыркнул и ушёл. Сал провёл в подсобке несколько минут, переводя дыхание. Вскоре он выглянул из проёма и заметил начальницу, стоявшую с руками, скрещёнными на груди, и строгим взглядом.
– Что ты там делаешь? Работы полно, а ты отсиживаешься! – прозвучало сурово.
Сал закатил глаза и вышел, снова берясь за работу. Но девушка не собиралась отпускать его так легко.
– Джонсон жалуется, что ты снова опоздал.
Сал побледнел, в голове мгновенно закрутились мысли.
– Чт... что? – выдавил он, не уверенный, услышал ли он это правильно.
– Карл Джонсон. Жалуется на тебя.
Он невольно рассмеялся.
– У него реально такая фамилия?
– Ты, по-моему, устал. Соберись, Фишер, или чаевые заберу, – сказала начальница и направилась в свой кабинет.
– Я скоро с ума сойду... – пробормотал Сал, качнув головой.
Бар ожил: шум, звон бокалов, смешки посетителей. Людей становилось всё больше, и работы хватало на всех. Но взгляд Сала не отпускал VIP-ложу на втором этаже, где сидели двое ребят, мило общаясь. Ему хотелось наблюдать за ними, не привлекая внимания, понять, что происходит.
«Этот рыжий парень... кто он? Часто вижу его с группой... Они явно хорошие друзья...» — думал Сал.
Смех Нила и Тодда разнёсся по залу, громкий и заразительный. Уже слегка выпивший Нил больше не сдерживал себя: рука с его плеч плавно скользнула на поясницу Тодда, притягивая его ближе. Его глаза блестели, а брови изогнулись в провокационной улыбке, когда он что-то сказал собеседнику на ухо.
Сал резко отводит взгляд. Он не должен был видеть это. Чувство, что теперь он владеет чужим секретом, смешалось с волнением и тревогой. Но вместо того, чтобы строить планы, как воспользоваться ситуацией, мысли его крутились вокруг чего-то личного, нового.
«Интересно... как они пришли к этому? Влюбились? Или всегда знали, что это будет именно парень? Каково это... испытывал ли я когда-нибудь подобное?»
В голове Фишера роились вопросы, ответы на которые придётся искать самому. Но он понимал, что размышлять сейчас нельзя.
«У меня что, мало дел? Еще и по барам ходить с кем-то...»
Сал отвернулся, глубоко вдохнул, собрался и наконец полностью окунулся в работу, стараясь убрать лишние мысли подальше.