50. Слабые места.
История с днём рождения так и закончилась, не начавшись: вечер распался на осколки, все разбрелись кто куда. Ларри даже не пытался поддержать разговор, а Нил уже и не удивлялся этому. Роберт до сих пор названивал, сотню раз извиняясь за то, что так внезапно уехал. Но какие теперь извинения, если праздники позади — наступила рутина, и пришло время заниматься работой.
В группе Burned мало что изменилось. Те же недомолвки, обиженные взгляды и натянутые улыбки. Тревис то с жалостью, то с явным раздражением посматривал на Сала, словно взвешивая на весах дружбу и разочарование. Фишер же делал вид, что ничего не происходит: он будто отгораживался от всех, сосредоточенно продумывая план, как вырвать сцену у соперников на грядущем концерте.
Тревис понимал, что друг перегибает палку — реакция Сала на всё, что связано с вражеской группой, давно перестала быть адекватной. Они все хотели поставить зарвавшихся оппонентов на место, но ведь даже в этом есть границы.
Репетиция выдалась продуктивной, но веселья в ней не было ни на грамм. Каждый звук в зале отдавался тяжестью. Когда инструменты замолкли, Тревис из вежливости предложил Салу подвезти его. В ответ услышал резкое, почти демонстративное:
– Не надо.
Он уже было пошёл к машине, но злость взяла верх.
– Остановись! – крикнул он, когда друг направился прочь. – Мы что, в молчанку так и будем играть? Прости, что ляпнул, будто это ты украл, но... согласись, всё выглядит странно.
Последние слова сорвались слишком резко. Сал замер, плечи его напряглись, и он медленно обернулся.
– Слушай, Трев, – его голос был ровным, но под поверхностью слышалось раздражение, – если вы все решили забить на эту грёбаную несправедливость, которая длится уже годами, — отлично. Не ваши проблемы. – Он отмахнулся рукой, жест вышел резким, как удар. – Но тогда не мешайте мне исправить ситуацию.
– Ты хотя бы намекни, что задумал? – устало спросил Тревис, уже понимая, что толку мало.
– Ничего серьёзного. – Фишер чуть смягчился, но взгляд его оставался жёстким. – Песню подготовил. Вы подстроитесь на концерте, ну... может, немного механику шоу поменяю. Всё.
Тревис сдвинул брови. Слова звучали безобидно, но что-то в тоне Сала било тревогу. Однако он проглотил сомнения, не желая раздувать конфликт. Тишина между ними повисла тяжёлой нотой.
Фишер, будто чувствуя, что перегнул, смущённо улыбнулся и перевёл взгляд в сторону.
– Так что там насчёт твоего предложения подвезти? Оно ещё в силе? – произнёс он, пытаясь вернуть лёгкость.
– Ты меня когда-нибудь изведёшь, Фишер, – пробурчал Тревис, идя к машине и жестом приглашая друга следовать.
Фелпс пытался выкинуть из головы подозрения — неужели Сал мог быть причастен к кражам? Да он не настолько безумен, чтобы ради славы лезть на статью. Но странное поведение друга сидело занозой. Впереди концерт, прошлый раз всё закончилось удачно только благодаря уходу их противников. А вот что приготовила судьба на эту субботу — оставалось лишь гадать.
Напряжение в комнате висело как густой смог, почти ощутимое, сжимающее грудь. Меган стояла с опущенными плечами, пойманная с поличным. Единственное, что ей оставалось — это тихо подать плечами, но даже этот жест не мог скрыть растущего страха. Люк смотрел на неё с гневом и разочарованием, которое сжимало сердце сильнее любого удара. План почти полностью сорвался, и цена этой ошибки была высокой. Деньги и связи помогали ему держать ситуацию под контролем, но ощущение угрозы оставалось.
– Ты могла хотя бы попытаться... хоть как-то скрыться, – прохрипел он, голос сдавленный злостью. – Ты же не на прогулку пошла! Теперь ты... больше не можешь мне помогать. Ты была единственной, кто мог работать с группой незаметно. Теперь всё... всё сломано. Нам придётся идти другими путями.
– Папа... мне жаль, – её голос дрожал, – но я... я даже не понимаю, зачем тебе это всё...
– Ты правда не понимаешь?! – он резко приблизился, глаза пылали гневом. – Сколько денег несёт это шоу между этими уродами! Я обязан продолжать, несмотря ни на что. То, что ты натворила, не должно остановить дело! Поэтому ты едешь к бабушке в Москву. Там тебя никто не найдёт.
В глубине души Меган чувствовала странное облегчение. Слишком молода, чтобы жить в постоянном страхе, каждую ночь трястись в постели, думая, что её заберёт полиция. Уехать подальше от отца и его махинаций — шанс дышать свободно, хотя и временный.
Когда дверь захлопнулась за ней, Люк остался один. В его голове нитями красного огня переплетались факты, сценарии, возможности. Прошлый раз был неудачным, но теперь опыт, полученный у начальника, делал его холодным и расчетливым. Он мысленно раскладывал каждого из участников группы, планируя, какие удары и трудности подставить им под ноги, чтобы подготовить к будущему.
Всё, что ждет ребят, будет болезненным. Драмы, ошибки, внутренние конфликты — всё это будет работать на него. И пока «зверьки» восстанавливают силы, Люк аккуратно расставляет фигуры, создавая цепочку событий, которая сделает их зависимыми от него, и одновременно проверит их на прочность.
Он почти наслаждался этим — холодный расчёт и чувство контроля наполняли его. Каждая мелочь будет иметь последствия, каждая ошибка — урок. И когда придёт время, весь мир узнает, кто здесь задаёт правила игры.
Солнце уже клонилось к закату, но Люк сидел в своём кабинете, наблюдая за городом сквозь высокие окна. Каждый светящийся вдалеке огонёк казался ему маленькой точкой контроля — словно город уже подчинялся его плану. Он открыл ноутбук и стал прокручивать списки, заметки, фотографии. Каждого из них — Нила, Ларри, Сида, Роберта — он изучал как шахматные фигуры, заранее просчитывая их движения.
Первая цель была ясна: поставить их в ситуации, где каждый поступок откроет слабости. Начнётся всё с мелочей — небольшие конфликты, недопонимания, сомнения. Люк знал, что как только они начнут действовать эмоционально, контроль будет в его руках.
Роберт ненавидел ложь, даже если она была во благо. Ведь всё скрытое рано или поздно становится явным, и виноват всегда тот, кто, зная всё, не сознался вовремя. Но данная ситуация была ложью только наполовину. Дело и правда было закрыто официально, полицией, но для Роберта всё только начиналось. Когда лучше было сообщить своим друзьям, что за всем этим стоит что-то очень страшное, он не знал, да и сказать особо было нечего. Тайно исчезнувшая девчонка перебила все планы, теперь зацепок вновь нет, придётся строить всё заново.
Эрик наотрез отказался от какого-либо содействия в этом деле, и Роберт мог его понять. Парень подозревал, что ему угрожали — это не был поддельный страх. А вот Джо откликнулся, но поставил свои условия. Роберт без проблем их принял. Джо всего лишь хотел быть за границами всего происходящего и помогать головой, собирая сведения только дистанционно.
Но пока Роберт не начал заново заниматься расследованием, ему хотелось отвлечься хотя бы ненадолго, набраться сил перед тем, как снова искать непонятно кого и расследовать неизвестно что. В конце недели должен был быть концерт, и Роберт надеялся, что если никто не устроит очередной подлянки, ему с друзьями удастся повести хорошо время.
Хотя он всё ещё не понимал, что происходит с ребятами. Сид с Беном снова помирились — одной проблемой, которую как всегда должен был решать Роберт, стало меньше. Остаётся ещё двое, и ещё один. Тодд и Нил совсем в непонятных отношениях. То их застают в распивании горячительных напитков за весёлыми разговорами, то Нил готов порвать Тодда на куски и они ссорятся без всякого повода. Роберту было не под силу самому понять их ненормальный способ взаимодействия друг с другом, но он надеялся, что на концерте сможет выведать что-то.
И главный враг — друг Ларри Джонсон. С ним Роберт уже борется не первый год, и что-то подсказывает ему, что это будет не последний раз. Сейчас парень пытается как-то держаться, но с учебы Джонсон постоянно приходит поддатый. Всему виной какая-то преподаватель, которая сама не может побороться со своей зависимостью и вовлекает в неё ещё и парня. Но Роберт не хотел складывать всю вину на эту незнакомую женщину.
Внутри него росло чувство тревоги и раздражения. Всё это нагоняло бессонные ночи, мысли о тайне исчезнувшей девчонки и возможных последствиях для друзей. Он понимал: любая ошибка сейчас может дорого стоить. Каждый взгляд, каждое слово, каждое решение — всё как на весах.
Роберт тяжело выдохнул, улыбнулся во весь рот и вслух сказал:
— Всё-таки я счастлив.
Он позволил себе эту слабую радость, но она была короткой. В голове тут же всплыли вопросы: как вести себя с друзьями, когда придёт момент раскрытия всей правды? Как защитить тех, кого он ценит, не разрушив их доверие? Концерт, улыбки друзей, смех — всё это казалось пустой передышкой перед бурей, которая вот-вот накроет.
И с этой мыслью Роберт сел за стол, достал блокнот и ручку. Он уже начал планировать следующий шаг, строить новые стратегии, стараясь держать всё под контролем. Мир был полон неизвестного, но он знал одно: он не уступит, не промахнётся и не даст тайне победить.
Пошел уже двенадцатый год, когда Бену приходилось вставать рано утром, собирать все тяжёлые книги в рюкзак и ехать в ненавистное ему место. Школа ещё была пуста, сегодня Бен проснулся слишком рано, зато парень смог спокойно принять душ с утра и не наткнуться на злобную сестру. Устроившись в коридоре на скамейке, он решил полистать тетрадь перед уроком. Но наростающий шум и шаги, которые всё приближались, не давали ему сконцентрироваться. Он всё оборачивался в темную сторону коридора, но оттуда никто не выходил.
Бен не из любопытных, но в тот момент ему стало интересно, что за переговоры ведёт, по всей видимости, детектор школы. Заглянув за угол, глаза его почти вылетели из своего законного места; попятившись назад, он закинул рюкзак на плечо и кинулся бежать. Найдя открытый кабинет, он отдышался и принялся обумывать увиденное.
«Сид будет преподавать в моей школе...» – только и мог думать он.
Как теперь к нему обращаться, что говорить, изменится ли общение после такого? У Бена не было класса истории, возможно, удастся избежать встреч с ним за спинами одноклассников, но Бен и так слишком много скрывал от друга, он устал бегать от всех, прикидываясь кем-то другим. Несмотря на правильные мысли о всей ситуации, пойти и сказать "Хей, Сид, как круто, мы теперь в одной школе" он не мог, по крайней мере пока.
Долго прятаться в кабинете он не мог — вот-вот должен был начаться первый урок, и парню придётся выйти в коридор. И кто знает, может, в эту же секунду он и столкнется с Сиджеем, и ему даже не придётся ничего говорить. Но, увы, выйдя из кабинета, кроме наростающей толпы школьников, он никого больше не увидел. Оглядываясь по сторонам, вкрадчивыми шагами он направлялся к кабинету, пока на глаза ему не попалась более опасная проблема.
– Ты чё, съел что-то не то? Ахах, идёшь весь зелёный, скрюченный, – после этих слов Зак дёрнул парнишку за портфель, и Бен упал.
Весь школьный коридор залился смехом, от чего Бен почувствовал огромный ком, который вот-вот вырвется на руку. Он не стерпел, заплакал, слишком много всего произошло за несколько минут, он просто не выдержал. Подбирая руками слёзы, он бежал и не видел никого вокруг, пока его не окликнул знакомый голос.
– Бен! – крикнул Сиджей.
А за ними раздавались мерзкие голоса задир.
– Пойди мамке поплачься, – заливались смехом парни.
Бен только полными глазами слёз взглянул на Сиджея и побежал дальше. Такого Сиджей не ожидал.
«Кажется, тут его совсем не жалуют», – подумал Сид.
Незамедлительно Сиджей направился за парнем; тот скрылся за дверью общего туалета. Урок уже начался, все ребята разошлись по кабинетам, в туалете было пусто, и единственная кабинка была закрыта. Бен не мог не услышать шум едущих по плитке колёс, вытер слёзы и старался быстрее успокоиться.
– Эй, ты как? – он стукнул пару раз по двери кабинки.
Молчание. Как же сильно Бен хотел сделать вид, что его тут нет, но от Сиджея так просто не уйти, теперь друг от него надолго не отстанет.
– Я понимаю, почему ты не рассказывал мне о том, что тут происходит, – начал Сиджей, стараясь говорить мягко, – ты хочешь жить совершенно другой жизнью, но, увы, ты обязан жить той, что у тебя есть. И ты со мной радостный, а тут тебе совсем одиноко. Но скоро этот ад закончится, и ты сможешь быть только весёлым и жизнерадостным, какой ты со мной.
Бен улыбался и плакал одновременно, Сид надеялся, что после школы его ждёт свободная жизнь, но Бен не был в этом уверен. Чтобы не расстраиваться ещё больше, он открыл кабинку и вышел.
– Я не только из-за этого расстроился...
Сиджей с вопросом взглянул на парня и ждал объяснений.
– Я испугался, как же мы будем общаться, если ты будешь теперь ну... препод, – Бен рассмеялся со своих же слов.
– Хах, ну я думаю, ничего не изменится, – улыбнулся Сид. – Я даже у тебя не преподаю, да и вряд ли я тут задержусь, другие учителя не настроены сотрудничать, говорят, что со мной будут одни проблемы.
– Они что, совсем? Ты прекрасный учитель, что они о себе возомнили, хрыщи старые, – громче обычного стал говорить Бен.
– Тише, тише, – смеялся Сид. – Я подумал, почему бы не преподавать дополнительные занятия, этим можно заниматься на дому, и заработок будет явно больше. Документы на мое оформление ещё лежат не подписанные, мне сказали посмотреть школу и подумать, но я решил: ещё там, я не буду здесь работать.
– Фух, это хорошо, – выдал Бен, облегчённо выдохнув.
– Эй, ты что, не хотел ещё чаще быть со мной? – в шутку спросил Сид.
– Нет, я просто не хочу, чтобы через десять лет ты стал похож на ворчащего мистера Бруклина, – рассмеялся Бен.
– О, это тот полулысый мужичек, который вечно хмурит брови?
– Дааа.
Они оба залились смехом. Сиджей ещё сам был не зрелым для подобной работы, поэтому решение его было правильным.
– Ты на урок-то не опаздываешь? – улыбнулся Сид.
– Твою же, да всё, до встречи! – Бен убежал, оставив Сида в хорошем настроении, несмотря на печальное начало.
На самом деле, Сид принял решение после разговора с Беном. После его слов в голове тоже поселилась мысль об их общении: не хотелось применять субординацию в их отношениях, это бы явно не пошло им на пользу. Сиджей хотел становиться ближе, а не наоборот отдаляться от друга. Не думая ни минуты, он твёрдо заявил, что не будет проходить практику в школе.