47. Близко к разлому.
Налитые слезами глаза Бена едва различали дорогу. Он со всей силой отталкивался ногой от земли, чтобы на скейте уехать как можно дальше от клуба и посторонних глаз. После потери маски в группе разразился хаос, крики Джонсона всё ещё эхом отдавались в голове парня. Вспоминать этот момент было жутко неприятно.
Всхлипывая носом, Бен вытер глаза рукавом куртки и ненадолго потерял равновесие. А как только услышал знакомый голос позади, чуть не свалился на мокрый асфальт. Вечер уже сгущался, улица погрузилась в темноту, но очертания зданий вдалеке ещё можно было разглядеть.
Пару минут Бен стоял, словно парализованный, пока мысли постепенно не вернулись на место. И вдруг он ринулся вперёд с такой скоростью, что Сиджей, едущий позади, резко притормозил и с удивлением наблюдал за реакцией друга. Колясочник замешкался, не зная, стоит ли пытаться догонять Бена — тот был так расстроен. Но, ругая себя за колебание, Сид ускорил вращение колёс и ринулся за ним.
— Стой! Пожалуйста... — с хрипотцой вырвалось у Сида.
Новый поток слез сдавил Бена, ком в горле мешал дышать. Он будто перестал находиться в реальности, совсем не следил за дорогой. Эмоции полностью овладели им.
— Бен! — громкий крик разнесся эхом по пустынной улице.
Паренёк всё же не смог уйти. Он давно мечтал, чтобы Сид заговорил с ним после ссоры. Встать на месте оказалось тяжело, но лицом к другу он пока не поворачивался, не желая показывать всю боль.
— Бен... — слышался тяжёлый, прерывистый вдох.
— Что ты хочешь? Если снова о том, что случилось в последний раз... — наконец он смог повернуться и встретиться взглядом с другом. — Я знаю... мне очень жаль. Мне сложно, но и ты должен меня понять... — Бен отчаянно опустил голову, слова прерывались от слёз.
— Я хотел извиниться, — тихо, но искренне сказал Сиджей.
Бен моментально поменялся в лице, брови приподнялись, слёзы прекратили литься из покрасневших глаз. Он молчал, будто забыл, как говорить. Для Сида это было знаком, что слова дошли, что можно продолжить.
— Я так часто всё это терпел, — продолжал Сид, погружаясь в воспоминания. — Прощал: шутки, издёвки, отношение как должное... — голос дрожал, лицо почти не меняло выражения. — Но после того, что со мной произошло... — он слегка указал на коляску. — Я многое осознал. Я не хочу быть тем, кто всё терпит молча. Мне было сложно открыться тебе, сказать честно, я даже на секунду пожалел, но... это только потому, что испугался.
От признания Сида у Бена снова потекли слёзы, но уже не от печали, а от гордости за друга, за его открытость, за искренность.
— Прости меня за то, что давил на тебя. Это только подтверждало моё недоверие, и я так не хочу. — последние слова Сида прозвучали твёрдо, с намерением. — Я буду учиться на своих ошибках и не дам тебе наступить на мои.
Расплывшись в печальной улыбке, Бен шмыгал носом и тихо посмеивался, словно пытаясь смягчить бурю внутри себя. Он присел на корточки, став на уровне Сида, взглянул в его блестящие глаза и, словно кот, ждущий ласки, прижался к коленям друга.
Сид почувствовал, как сердце забилось быстрее. Его грудь наполнилась странным теплом, а вместе с ним — облегчение и спокойствие, которое казалось невозможным после стольких тревожных дней.
Бен тихо вздохнул, закрывая глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Сердце его колотилось, а разум постепенно освобождался от груза недоверия и боли. В его голове мелькали мысли о прошлом: о потерях, о страхах, о том, что он не всегда мог открыться. Но сейчас все это казалось далеким, незначительным.
— Я... я так рад, что ты рядом, — тихо проговорил Бен, едва слышно, но достаточно, чтобы Сид услышал.
Сид улыбнулся дрожащими губами и сжал руку друга, чувствуя, как их дыхание синхронизируется. «Он рядом. Он есть», — подумал он, впервые за долгое время ощущая полную защищенность.
Когда рука Сида скользнула по спине, затем по волосам Бена, парень почувствовал не только физический контакт, но и невидимую связь между ними. Это было что-то большее, чем дружба — доверие, признание и взаимная забота, которые наполняли каждое прикосновение смыслом.
Бен приподнял голову с колен, вдохнул полной грудью холодный осенний воздух, смешанный с ароматом опавших листьев, сладких красных яблок и карамели, исходящей от Сида. Сердце его чуть не выпрыгнуло от счастья, и он знал: этот момент, этот запах, эта близость — останутся с ним навсегда.
— Всё, не плачь, маску твою найдём, — Сид постепенно отдалялся от последней темы.
— Ага... — Бен вытер глаза рукавом, который и так был уже мокрый. — Ларри так злился...
— Не обращай внимания, он злился не на тебя. Судя по всему, на Сала. Просто так он обычно туда не суётся, — размышлял вслух Сид.
— Ты прав, — тихо согласился Бен, стараясь успокоиться.
Ребята неспешно шли по улицам Нокфела. Вечернее оранжевое освещение отражалось от мокрого асфальта, создавая мягкое тепло вокруг. Бен толкал свой скейт, стараясь идти наравне с Сидом. В голове мелькали лёгкие разговоры и смешные детали дня, превращая прогулку в маленький островок спокойствия.
— Как думаешь, кто быстрее? — вдруг выдал Сид, улыбнувшись.
— Конечно я! — в шутку ответил Бен, надменно подняв подбородок. — Видел, как профессионально я катаюсь.
— Тогда на раз! — с криком сорвался с места Сид, катя колёса всё быстрее.
— Не честно! — закричал вслед Бен, пытаясь догнать друга.
Они смеялись, вырывались вперёд, каждый оборот колёс отдавался в груди лёгким азартом. Для Сида это было почти волшебство: он мог быть собой, без страхов и тревог, ощущая настоящую наивность и радость в присутствии Бена. Каждое движение, каждая шутка становились ценными воспоминаниями, которые хотелось растянуть на вечность.
На развилке они остановились. Бен замер, не зная, как правильно попрощаться, а в груди разливалось странное тепло. Он задумался, потом медленно завёл руку за затылок, неловко уводя взгляд.
— Можно... — его голос слегка дрожал. — Обнять тебя?
— Конечно, — широко улыбнувшись, Сид вытянул руки.
Сердце Бена забилось быстрее, живот вздрогнул от лёгкого трепета. Он неловко обнял друга, движения его были скованными, руки почти не касались Сида. Тот тихо рассмеялся:
— Расслабься, — проговорил Сид, крепко сжимая его в объятиях.
Бен почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Друг буквально держал его, не давая упасть в собственные сомнения, и постепенно стало проще дышать.
После тихого смеха и прощальных объятий они разошлись по домам. Бен шёл, погружённый в свои мысли, с лёгкой улыбкой на лице, слушая любимую музыку. Осенний вечер казался тёплым, улицы — спокойными, а мир вокруг — немного ярче, чем он видел его раньше. Каждое движение скейта под ногами отдавалось лёгкой радостью, а воспоминания о прогулке с Сидом грели сердце.
Организатору пришлось долго оправдываться перед публикой из-за сорванного концерта. А Фишер, напротив, почти радовался этому — буквально пару минут назад Джонсон чуть не прибил его, а теперь на фоне хаоса в гримерке он выглядел спокойным и довольным. Настроение Сала не испортило даже то, что пытались обвинить его: минус остался на счет вражеской группы, а у него — лёгкая победа.
Пришло время bruned занять сцену. Сал настраивал гитару, мысли вертелись в голове, а губы сами расплывались в улыбке.
— Вы только представьте, судьба сегодня на нашей стороне: у них проблемы, а у нас — счастье, — тихо посмеиваясь, произнёс Фишер.
Тревис бросил странный взгляд на друга. После всего случившегося он стал отстранённым, задумчивым, но Эшли с Пыхом не удержались и рассмеялись. Сомнений, кто сегодня выйдет первым, больше не оставалось.
Сал стоял за кулисами, сердце стучало, ноги подкашивались. Грудь сжимала приятная тревога — словно он впервые выходит на сцену. Держа в руках новую гитару, он чувствовал готовность снова ступить на этот путь, полностью отдавшись музыке.
По клубу эхом раздался голос, приветствующий группу, и зал взорвался криками и аплодисментами. Затаив дыхание, Фишер первым вышел из-за кулис. За ним, махая фанатам руками, последовали остальные участники. Сал растерянно окинул взглядом зал, на губах появилась еле заметная улыбка. Все движения казались неловкими, словно он держит микрофон впервые.
— Я рад снова оказаться с вами, — с волнением и радостью произнёс он.
Зал поддержал его громкими аплодисментами. Начался долгожданный концерт — для фанатов и для группы. Несмотря на долгий перерыв, Сал не утратил мастерства: движения, игра на гитаре, реплики после каждой песни поражали зрителей. Желание быть лучше вражеской группы куда-то растворилось, всё шло само собой.
Фишер понял простую истину: не нужно пытаться превозноситься, главное — быть собой и отдавать любимому делу всё. Но вопрос оставался: сможет ли он удержаться от желания быть первым или азарт снова возьмёт верх?
С разных углов сцены доносились крики и любимые фанатами песни. Ребята в зале пытались пробраться к сцене, чтобы быть ближе к кумирам. Но всему есть конец. Как бы фанаты ни умоляли остаться, группа не могла продолжать: организаторы не позволили бы, да и часовой концерт уже измотал всех.
Фишер, весь мокрый, смахнул пот с лба рукой и опустился на диван. Дыхание было сбито, и он глубоко вдохнул, стараясь восстановиться. Тревис всё ещё настороженно поглядывал на друга, но не осмеливался говорить о том, о чём думал весь вечер. Парень решил оставить разговор до того момента, когда они окажутся наедине.
— Мы же останемся? Так давно не собирались после концерта, — предложила Эш, слегка нервно оглядывая зал.
— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, — подсел к подруге Сал, обнимая её плечо, тепло и непринуждённо.
Эмоции Фишера были на пределе: хотелось петь, танцевать, обнимать всех вокруг, настолько он был счастлив. Совсем немного отдышавшись, ребята направились отмечать удавшийся концерт. В зале было шумно: фанаты кричали, смеялись, танцевали на танцполе, бармены лихорадочно успевали делать заказы. Смотря на всё это, ноги сами тянулись в поток движения.
— Ну, для начала нужно выпить, — радостно выдал Сал, сияя от счастья.
Ребята слегка смутились от предложения друга.
— Ну, немного, не как в прошлый раз, — с усмешкой добавил он, подмигивая.
Они подошли к бару, взяли по напитку и присели за столик, обсуждая концерт. Ребята совсем не стеснялись — громко смеялись, шутили, привлекая к себе внимание фанатов. Давно они не испытывали такого ощущения, когда все глаза в зале обращены к тебе.
Среди толпы Эшли заметила знакомое лицо. Прищурилась, всматриваясь, а когда поняла, кто это, её лицо расплылось в широкой улыбке. Она пробивалась сквозь толпу.
— Мейпл! — крикнула Эш, не скрывая радости.
Девушка обернулась, осмотрелась вокруг, будто сначала не узнавала Эшли. Девушка ускорила шаг, догоняя подругу.
— Эй, — схватила её за плечо.
Мейпл испуганно отскочила, но, присмотревшись внимательнее, удивление расплылось по лицу:
— Эшли? Да ну... — не веря глазам.
В голове Мейпл металась тысяча мыслей: кто эта Эшли, которую она знала, и та, что стоит перед ней сейчас. Было столько несостыковок, что хотелось быстрее понять, что происходит, и зачем она здесь, да ещё в таком виде. Пытаясь что-то спросить, девушка открывала рот, но слова не шли.
— Столько вопросов... даже не знаю, с чего начать, — неловко потирая руки, произнесла Мейпл.
— Хах, знаю, — улыбнулась Эшли, — пошли, познакомлю тебя с моей второй жизнью!
Не теряя времени, она схватила подругу за руку и протиснулась через толпу, ведя к столику. Мейпл не сопротивлялась — несмотря на то что она не нашла Джонсона, а вечер не хотелось терять.
Добравшись до столика, девушки остановились. Мейпл неловко кивнула в знак приветствия, всё ещё пытаясь прийти в себя. Эшли села рядом, сияя от предвкушения рассказать всё, что произошло.
— Это моя подруга Мейпл, а это ребята из группы bruned, а я их клавишник и вообще самая красивая в группе, — девушка неловко засмеялась, слегка покраснев.
Ребята по одному представились, улыбки и смех заполнили пространство. Вечер стал приобретать новые краски для Мейпл: музыка, свет и живое общение создавали ощущение, что она попала в другой мир.
— А ты вообще какими судьбами сюда? Я думала, ты ещё у родителей, — спрашивала Эш, слегка нахмурив брови.
— Хотела увидеться с Джонсоном. Он сказал, что сегодня концерт, но я его так и не увидела. На телефон тоже не отвечает... Может, что-то перепутал, не знаю, — последние слова звучали тихо, почти жалобно.
Эшли бросила взгляд на солиста. Его лицо резко изменилось, напряжение мгновенно ощутимо. Он вскочил со своего места:
— Блять, серьезно? Эш, и ты с ней общаешься? — голос Фишера дрожал от раздражения и обиды.
— Сал! Прекрати! — крикнула на него Эшли, стараясь удержать ситуацию.
Мейпл сидела неловко, оглядываясь по сторонам, не понимая, что происходит.
— А если она роет под нас? Если это какой-то план Джонсона... — не унимался Сал, глаза сверкали.
— Чувак, да что с тобой? Ты уже помешался на этом Джонсоне, — не выдержал Тревис, вставляя своё слово, чтобы хоть как-то сбалансировать разговор.
Сал тяжело дышал, глядя на друзей, ощущая себя преданным. Казалось, все, с кем он столько лет шел одной тропой, вдруг свернули с нее. Пауза длилась минуту, но ощущалась как вечность.
Сал, не выдержав, резко ушел. Эшли и Тревис переглянулись.
— Я с ним поговорю, — сказал блондин и пошел за другом.
Догоняя, Фелпс схватил его за руку, но Сал резко отдернул её. Тревис почувствовал, как внутри закипает раздражение:
— Чего тебе? — резко обернувшись, спросил Сал, взглядом словно прожигая друга.
Мурашки пробежали по телу блондина, но он собрался и попытался говорить спокойно:
— В чем дело? Почему ты так себя ведёшь?
— Как? Тревис, как я себя веду? Всегда было так, но теперь вы вдруг другого мнения, — кричал Сал, грудь вздымалась.
— Нет, просто ты ведешь себя безумно, слишком увлекся, — пытался объяснить Тревис, стараясь держать голос ровным.
— Увлекся... — тихо повторил Фишер, почти шепотом, словно подтверждая мысли друга.
— Это ты украл маску? — неожиданно выдал Фелпс, глядя прямо в глаза.
Сал замер. Его лицо побледнело, глаза широко раскрылись, словно он не понял вопроса:
— Ты сейчас серьезно? Черт возьми, Тревис... как? Как ты вообще...
— Сал, я просто спросил...
— Да пошел ты! — махнув рукой, он ушел прочь.
Тревис остался один, обрамлённый пустотой. Он глубоко вздохнул, глядя на пустую улицу. Парень думал, что сегодня все проблемы закончились, но нет. Сал не повернулся даже разок, его переполняли негативные эмоции, страх сказать лишнее, испортить все ещё сильнее.
Выйдя на улицу, Сал вызвал такси. Пока ждал, его мысли разлетались во все стороны:
«Почему они популярны? Что мы делаем не так?» — сам себе задавал вопрос парень.
«Джонсон... он ведет себя ужасно, отвратительно. У него нет чувств, он относится ко всем, как к говну...»
«Может, мне поступать так же? Может, тогда я добьюсь того, чего хочу...»
Злость ушла, оставив лишь неприятное чувство за то, что вечер сорван. Они с ребятами так давно не собирались, а Фишер... всё испортил.
Все вокруг веселились, смеялись и танцевали, но за столиком сидели две девушки, которым совсем не до веселья. После всего произошедшего Эшли казалась поникшей, а Мейпл просто не знала, что сказать. Единственным выходом было продолжить вечеринку без парней.
— Давай я закажу выпить, — предложила Мейпл, стараясь заглушить тишину. — Посидим, что нос вешать.
Эшли печально улыбнулась и кивнула в знак согласия. Мейпл быстро вернулась с двумя стаканами и протянула один подруге. Сидеть в молчании было тяжело, поэтому Мейпл начала первой:
— Знаешь, я привыкла... У Ларри много врагов, приходится всегда за него отыгрываться, но меня это уже не тревожит, — тихо, но уверенно проговорила она.
— Я правильно понимаю, тот друг детства — это Джонсон? — уточнила Эш.
Мейпл кивнула.
— По твоим рассказам он другой, — отметила подруга.
— Он был другим... сейчас я сама его не узнаю, — печально сказала Мейпл.
Эшли метнула ей сочувствующий взгляд. Она никогда не знала, что такое безответная любовь: внимание мужчин доставалось легко, но настоящей, искренней привязанности она не испытывала. Подарки, поклонение, восхищение — этим она была сыта, но тепла сердца не чувствовала. И все же этого хватало, чтобы избавиться от тоски.
Глаза обеих девушек уже блестели от света клуба и смеха. Вечер был их, и его стоило прожить, отдаваясь только положительным эмоциям. Эшли, молча, взяла Мейпл за руку и повела на танцпол. Их волосы развевались от быстрых движений, лица сияли улыбками, а смех смешивался с музыкой. Так открыто и беззаботно Мейпл давно себя не ощущала. Ей больше не хотелось спрашивать Эш о её «двойной жизни», но она была рада узнать подругу с другой стороны.
Эшли отвлеклась на мужчину, который пригласил её танцевать. Подруга не была против — ей тоже хотелось отдохнуть. Уже слегка не трезвая, Эш начала заигрывать с первым попавшимся парнем, а Мейпл осталась сидеть за столом, наблюдая. Ей тоже порой хотелось внимания, забыть о любви и просто наслаждаться моментом рядом с кем-то. Но каждый раз в мыслях вставал один образ: высокий, с длинными каштановыми волосами и грубыми чертами лица — лучший друг Джонсон.
Тяжело выдохнув, Мейпл попыталась прогнать навязчивые мысли.
Эшли, вся лохматая и с размазанным макияжем, подлетела к столику, приходя в себя после танцев, и села рядом с подругой:
— Я, наверное, поеду... парень такой хороший попался, — неуверенно сказала она.
— Поедешь к нему? — Мейпл удивленно подняла брови.
— Ну да... у него дом просто шикарный, по описанию просто отпад! — размахивая руками, Эшли была явно вдохновлена.
— Это небезопасно, ты же понимаешь? — тревожно заметила Мейпл.
Эшли недоуменно оглянулась, не понимая, почему подруга так переживает. Она не думала о безопасности — приятное чувство беззаботности, неизвестности манило сильнее всего. Мейпл, видимо, восприняла это как зависть или упрек, но лишь аккуратно взяла подругу за руку, чтобы та не упала:
— Эшли, поехали домой.
Эш поежилась, пытаясь вырваться, желание уехать к незнакомцу ещё удерживало её, она только невинно улыбнулась и пожала плечами:
— Извини, но я поеду... вот такая я... другая.
С этими словами девушка растворилась в толпе.
Оставшись одна, Мейпл почувствовала тревогу за подругу. Она не могла понять, как девочка из хорошей семьи могла быть настолько безрассудной. К тому же музыка, повторяющаяся уже много раз, раздражала, а напряжение вечера давило. Мейпл так и не нашла Джонсона, слышала много неприятного от друзей Эш и стала свидетелем сцены, которая оставила неприятный осадок.
«А я уже забыла, почему ни с кем не общаюсь», — подумала она, сжимая стакан в руках.