36. Под одним дождем.
С раннего утра Сиджей уже не спал. Парень строго придерживался режима: во сколько бы он ни лег, вставал как по будильнику в восемь утра. Сделав все свои утренние дела, он мог наконец отправиться завтракать. Обычно Сид часто пропускал этот этап дня и сразу после утренних процедур приступал к учебе, но сегодня решил поступить иначе. Завтрак был важной частью дня, и Сид хотел следить за своим здоровьем, хоть и не всегда это получалось.
Он достал молоко из холодильника, а затем с трудом, но всё же достал хлопья с высокой полки. Завтрак был далек от идеального, но Сида это не смущало — главное, чтобы он поел. Он насыпал кукурузные хлопья в тарелку и залил их молоком.
— Выглядит аппетитнее, чем моя стрепня, — пробормотал парень вслух, беря ложку и направляясь к столу.
Сначала аппетита почти не было, но с первой ложки сладких хлопьев Сидей почувствовал удовольствие. Пока он ел, парень строил планы на день. Ему нужно было завершить несколько начатых проектов по истории XVIII–XIX веков. Как только они будут готовы, он сможет отправиться на практику в одну из школ Нокфела.
Конкретно не говорили, в какую школу и какие классы он будет вести, но Сиду это было неважно. Ему всегда радостно делиться знаниями, накопленными за годы учебы. Он любил это всем сердцем, и больше ему ничего не требовалось.
Ненароком Сиджей вспомнил прогулку с Беном по улицам Нокфела. Он рассказывал всё, что знал о проходивших мимо местах, а Бен слушал с таким интересом, задавал вопросы и просил рассказывать всё больше и больше. Колясочник надеялся, что в школе найдутся такие же заинтересованные историей ребята — не все, но хотя бы пара человек. Он сам совсем недавно покинул ту участь, когда был заложником учителей и предметов, которые совсем не нравились.
Доев завтрак, Сиджей сел за рабочий стол, чтобы приступить к делам. Погода сегодня была не самой лучшей: из окна напротив стола виднелись большие серые тучи, предвещавшие дождь. Из-за такой унылой погоды делать ничего не хотелось — хотелось только лечь и не вставать с уютной постели. Но учеба ждать не будет, а преподаватель Сиджея не любил, когда задерживали работы. Собравшись с мыслями, парень взял свою большую толстую тетрадь с проектом, достал пару учебников и принялся писать.
Примерно через два часа колясочник уже сонно склонялся над тетрадью. История была ему интересна, и перечитывать старые темы ему нравилось, но проект заключался в том, чтобы пошагово записать все изучаемые темы по порядку. Это оказалось настолько утомительным, что всего за пару часов работа ему порядком надоела. А дождь за окном стучал по подоконнику, словно колыбельная. Сиджей больше не смог заставить себя продолжать проект, поэтому отъехал от стола и пересел на кровать.
На полке рядом лежала стопка комиксов, которую Бен привез на прошлых выходных. Не понятно, почему именно сюда, но Сиду это не мешало — наоборот, парень радовался. Он заметил, как Бен наслаждается комиксами, и это казалось ему проявлением доверия.
В этот момент зазвонил телефон, и на экране неожиданно высветилось имя подруги, с которой он так давно не созванивался.
— Хей, Сид, — радостно прозвучал голос Азарии в трубке.
— Привет, Зии! Так давно тебя не слышал, — с широкой улыбкой ответил Сиджей.
— Эй, ты сейчас не занят? — уточнила девушка.
— Нет, а что? — спросил парень.
— Давай я заеду?
— Это было бы отлично, я буду ждать, — ещё более радостно ответил Сид.
После разговора с подругой настроение само собой улучшилось. Она ещё даже не приехала, но Сиду уже было невероятно приятно думать о том, что они скоро увидятся впервые за долгую разлуку.
Парень метался с места на место, нетерпеливо ожидая её прихода. Время тянулось медленно, казалось, что оно никогда не закончится. А подруга словно знала это — всего через десять минут раздался стук в дверь.
Бетарс завыл, и Сиджей быстро подъехал открывать. В квартиру буквально влетела Азария, широко распахнув руки, и прыгнула в объятия Сида. Тот на секунду даже перепугался такой внезапности, но тут же крепко обнял подругу в ответ.
Из-за концертов, репетиций и работы ребята долго не могли найти время даже для обычного созвона. Поэтому эта встреча радовала их обоих особенно сильно.
— Ну, рассказывай, как ты тут? Что нового? — с интересом спросила Азария, присев на диван в гостиной.
— Вообще почти ничего нового, — начал Сиджей. — Сейчас вот учебой занимаюсь, концертов совсем нет, но на неделе...
— Эй, а ты что, у нас барабанщиком стал? — с удивлением взглянула Зи на большую установку в углу комнаты.
— Хах, ещё чего! — рассмеялся парень. — Мне бы сначала гитару выучить. Это установка Бена из группы... моего друга, — немного сбиваясь, сказал Сид.
— Тааак, друг, говоришь? Это замечательно! — искренне и широко улыбнулась подруга.
Сиджей не смог сдержать улыбки. Хорошего друга найти было непросто, а тут появился Бен. Иногда в его голове мелькали сомнения: вдруг всё закончится, как в прошлый раз, и доверять даже самому искреннему человеку будет невозможно.
— Вижу, ты рад, что у тебя появился кто-то ещё, кроме нас с Сиерой, — сказала Зи, на что Сид с улыбкой кивнул.
— Хватит обо мне, — сел поближе к подруге и обнял её одной рукой. — А вы как?
По выражению лица подруги Сид понял, что разговор предстоит непростой. Он знал о проблемах в её семье, но представить, насколько они могли ухудшиться за время разлуки, не мог. Он тихо ждал, пока Азария соберется с мыслями.
— Не буду вдаваться в детали, но всё плохо, — сказала она, опуская взгляд на пальцы, нервно перебирающие кусок ткани зелёного свитера. — Думала, что с нового учебного года она перестанет пить, ведь ей каждый день нужно проверять кучу работ и учить своих учеников... — она тяжело вздохнула. — Но вместо этого нашла себе помощника из первого потока...
— Джонсон? — вдруг выдал Сиджей.
— Чего? — с непониманием подняла на него свои зелёные глаза Зи.
«Это плохо кончится», — подумал Сид, но взгляд подруги требовал объяснений.
— Что Джонсон, Сид? — настаивала она.
Парень растерялся, глаза метались, он искал хоть какую-то опору, чтобы не смотреть прямо на неё. Азария слышала о Ларри Джонсоне — солисте группы, который любил выпить, — поэтому называть его помощником напрямую он не хотел.
— Джонсона надо будет набрать... он попросил, — проговорил Сид с запинкой.
— Я тебе тут рассказываю, а ты всё о Джонсоне... — немного отстранилась Зи.
— Эй, прости, — сказал Сид, беря подругу за руку.
— Ладно, — вздохнула девушка. — В общем, этот помощник будет выполнять её работу, пока она пьёт, — сказала она, устало уткнувшись в его плечо.
Сид приобнял её. Слов не было, чтобы что-либо добавить — изменить таких людей можно только тогда, когда они сами захотят. Азария это прекрасно понимала.
— Постоянные ссоры из-за пустяков, — продолжила она, глядя на Сида. — Я знаю, что без ссор не обойтись, но я так устала от них. И понимаю, что никуда от этого не денусь... — глаза её наполнились слезами. — Эх, и когда я успела превратиться в такую няньку?
— Ты не нянька, — мягко сказал Сид. — Ты просто хочешь как лучше. Если она этого не понимает...
— Не начинай, — перебила Зи. — Всё, что происходит, не от хорошей жизни. К ней постоянно приходит дочь, ей тяжело, но я её не брошу. Я люблю её, — добавила она.
Сид молча кивнул, понимая всё без лишних слов.
— Обожаю тебя, Сид, — сказала Зи, обняв его. — Прости, что так редко видимся, — крепче сжав его.
— Будто я не понимаю, почему так происходит. Не нужно извиняться, — ответил Сид, обнимая её в ответ.
С Азарией он был уверен: он никогда не будет одинок. Хотя в последнее время она часто была занята, Сид знал, что подруга его помнит и думает о нём. Они были друзьями со школы, и в трудные минуты она никогда не оставляла его.
Азария была целеустремлённой и настойчивой: семейные трудности или карьерный рост — она шла только вперёд. Эта черта делала её особенно привлекательной для Сида.
Ребята не стали повторять уже сказанное. Зи поделилась всеми своими переживаниями, а Сид рассказал, что нашёл друга, но не вдавался в подробности о своём недоверии и личных тревогах.
Немного посидев вместе, Зи собралась уходить. На улице продолжал лить дождь, но она была на машине, поэтому Сид не переживал.
Подойдя к двери, она надела фиолетовое пальто, обулась и крепко обняла Сида на прощание. Никто не знал, когда они снова смогут встретиться и так же спокойно посидеть вместе. Сиджей проводил подругу до машины, оставаясь один, но настроение оставалось светлым — он знал, что она обязательно вернётся.
Серые тучи за окном и усиливающийся ливень не давали Фишеру шанса на хорошее настроение. Утро снова началось со ссоры с отцом, который, как и прежде, был пьян. Крик Генри отдавался в ушах, а Сал молча лежал в кровати, оглядываясь по сторонам. Слышал он это не впервые и вовсе не собирался слушать.
— А вот твоя мать... — завопил отец.
«Мама... зачем ты меня оставила с ним?» — думал Сал, и ком в горле мешал даже вдохнуть.
Генри резко вышел из комнаты. Сал даже не услышал окончания его фразы, слова отца растворились в пустоте. Хоть ночью парень и успел немного поспать, тишина спасала лишь частично. Мысли захватывали голову, и сон не возвращался. Всего пару часов сна — и вот уже отец снова нарушил его покой.
От бессилия Сал остался лежать, пытаясь хотя бы на секунду расслабиться.
— Бляяя... — прошептал он, понимая, что кричать сил нет.
«Что делать дальше?» — сам себе задавал он вопрос, но ответа не находил. Новый день, вероятнее всего, Сал проведёт дома, следя, чтобы отец не разгромил квартиру. Шесть лет жизни здесь, и только стало хуже.
— Ну хоть встал, — пробормотал он вслух и поднялся на ноги.
Сал направился в гостиную. Разбросанные бутылки и мусор сразу бросились в глаза. На столе стояла полная, ещё не открытая бутылка алкоголя. Отец ушёл спать — громкий храп из его комнаты это подтверждал. Сал подошёл к столу и посмотрел на бутылку.
— И чего я теряю? — спросил он в пустоту.
Схватив её, он сделал глоток, сморщился и тут же сделал второй.
— Так-то лучше, — усевшись поудобнее на диван, откинул голову назад и продолжил пить.
Мысли стали свободнее, и Сал впервые за утро улыбнулся. Тишина была скучна, бары и клубы ещё закрыты, но он хотел оказаться там как можно скорее. Пока оставалось только пить и ждать вечера.
— Хаха, вот это меня качает, — сказал он, встав с дивана.
Поиски алкоголя дома стали почти игрой: заначки отца находились там, где их обычно и не ищут. Сал быстро нашёл одну и вернулся на диван. Чтобы коротать время, включил телевизор. Настроение улучшалось, небольшая улыбка не сходила с лица. Мусор вокруг перестал замечаться — парню было всё равно.
«Слишком много времени я потратил на эту хуйню. Сколько ни убирайся — ничего не изменится», — думал Сал.
Иногда домой просто не хотелось возвращаться. Тяжесть в груди, чувство неуютности — всё это оставалось с ним, пока он не сможет позволить себе уйти отца и найти своё жильё.
Остался один на старом зелёном диване, бутылка в правой руке.
— Ахха... что-то мне это напоминает, — Сал истерически смеялся, и вдруг из глаза скатилась слеза.
«Блять... что со мной?» — подумал он и резко смахнул её рукой.
Стиснув зубы, проглотил ком в горле, который грозил раздавить его изнутри. Слезы и выплеск эмоций были бессильны. Глубокий вдох и выдох, ещё один глоток — и стало чуть легче.
Еле добежав до дома, Эшли промокла насквозь под ливнем. Сегодня она совсем не ожидала такой погоды, поэтому пошла в университет без зонта. Сразу же, сняв промокшую белую блузку и клетчатую юбку, девушка рванула в ванную. Промокла вся одежда, включая нижнее белье. Быстро сняв и его, Эшли загрузила всё в стиральную машину и начала искать, чем прикрыться, чтобы добраться до своей комнаты. Полотенца рядом не оказалось.
— Вот же блять... — пробормотала она, стоя посреди ванной.
Проверив, что младшего брата дома нет, Эшли аккуратно вышла из ванной, успев добежать до комнаты и закрыть дверь. Она накинула домашний розовый халат, подаренный любимой тетей из Франции, и начала думать, чем занять время.
Вчерашний звонок от Сала очень обрадовал её: концерт в дорогом клубе уже в субботу, а времени на подготовку оставалось совсем немного. Конечно, ребята были готовы всегда, но не хотелось подвести перед публикой из богатых и влиятельных гостей.
Фишер всё ещё не хотел идти на контакт с Фелпсом, что могло серьёзно осложнить подготовку. Эшли делала всё возможное, но Сал упрямо стоял на своём, не давая Тревису шанса исправить ситуацию. Фелпс, впрочем, тоже не был идеален. По началу он пытался исправиться, но постоянные звонки Эшли, попытки узнать хоть что-то о Сале, не имели успеха — Фишер даже трубку не брал. Тревис оставлял автоответы с извинениями, но Сал их игнорировал. Видно было, что Фелпс испытывал дискомфорт, но в итоге разозлился на Сала, посчитав, что их дружба закончена.
Когда Тревис рассказал это Эшли, она испугалась.
«Это не могло так резко рухнуть...» — думала она.
Не хотелось верить, но всё шло к худшему. Начав перекручивать события в голове, Эшли стала паниковать.
«Их нужно мирить, и как можно скорее».
Забыв о домашнем задании, девушка быстро нашла одежду, накинула лёгкую куртку и побежала вниз. Она стала обуваться и искать зонт, когда ручка двери дернулась. Сначала Эшли испугалась — теперь каждый шорох в доме, где после родителей царит хаос, пугал её. Это был всего лишь брат, весь промокший, который стоял и смотрел на Эшли.
— Ты куда? — спросил он.
— Я... а, не твоё дело, — грубо выдала девушка и захлопнула дверь.
Сама Эшли почувствовала усталость от злости на брата. Наблюдая, как родители подчиняют его себе, становилось стыдно за своё раздражение.
«А что ещё ему оставалось?» — в очередной раз подумала она.
Но понять его она всё равно не могла. Девушка направилась к Фишеру, чтобы попытаться убедить его встретиться с Фелпсом.