28. Последняя ночь лета.
Ночной Нокфел, освещённый фонарями вдоль почти пустых улиц, казался особенно красивым. Дул лёгкий ветер, и жара уже спала. Джонсон шёл далеко от клуба, неся под мышкой холст, накрытый покрывалом, и любовался тёмными городскими пейзажами. Такие виды вдохновляли парня, и он не мог не разглядывать их с восхищением.
Хотя центр города с его высотками остался позади, тут стояли аккуратные пятиэтажки с оранжевым светом в окнах. Джонсону хотелось остановиться прямо на улице, достать кисти и новый, белый холст и запечатлеть всю эту красоту. Но он понимал, что сможет это сделать только дома, поэтому ускорил шаг, нетерпеливо желая добраться до своих принадлежностей.
Дом уже был близко, и Ларри, в хорошем настроении, поспешил к дверям апартаментов. У лифта, как всегда, стоял надоедливый сосед. Джонсон указал на него пальцем:
— Даже не думай что-то сказать!
Лифт открылся, и Ларри поднялся на пятый этаж. Войдя в квартиру, он увидел Лизу, сидевшую на диване среди сумок, смотрящую телевизор. Ларри улыбнулся и подсел к ней, приобняв:
— Привет, милый, как прошёл концерт? — спросила Лиза.
— Нормально. Ты уже уезжаешь? — ответил Ларри.
— Да, сынок. Я решила дождаться тебя и пожелать удачи в университете, у тебя всё получится, — ласково сказала она, гладя его по волосам.
— Получится, мам, — пробормотал Джонсон с лёгкой, натянутой улыбкой.
Лиза подняла свои сумки:
— Ладно, я поеду. Будь аккуратен, — сказала она у двери, улыбнувшись и глядя прямо в глаза сыну.
— Пока, мам, — ответил Ларри, закрывая дверь за ней.
В квартире стало тихо и немного пусто. Атмосфера одиночества, серости и грусти заставила Джонсона забыть о желании рисовать ночной город. Он остался в гостиной до позднего вечера. Хотя завтра ему нужно было рано вставать, Ларри не ложился спать. Расхаживая по комнате, он думал о банальном: во что одеться и что взять с собой в университет. Решение поступить было столь спонтанным, что многие вещи казались непривычными и не до конца осмысленными.
Когда группа начала упорно работать над своим будущим, Джонсон совсем позабыл о своём собственном. Он ни на секунду не задумывался о дальнейшей жизни до создания группы, и старые проблемы продолжали его съедать. Невозможность оставить прошлое мешает настоящему и будущему. Но поступление в университет, знакомство с новыми людьми и возможностями — это был большой шаг к адекватной жизни.
Хотя Ларри был не совсем готов к первому дню в университете, он понимал: выспаться — это важная часть подготовки. Он расстелил кровать. Как обычно, Лиза успела убрать комнату или сменить постельное бельё, оставив всё идеально чистым — и Джонсон это прекрасно запомнил. Расположившись на кровать и закрыв глаза, он пытался очистить разум и уснуть, хотя мысли продолжали наполнять голову.
Вечеринка подходила к концу, гости постепенно расходились по домам. Роберт сидел один: Нила и Тодда он почти весь вечер не видел рядом. Парень уже собирался вызвать такси, когда к нему подошёл Тодд. Его волосы были растрёпаны, а сам он выглядел потерянным.
— Где все? — спросил рыжий, шатаясь.
— Разошлись по домам. А ты где пропадал? И Нил где? — прищурился Роберт.
— Нил?.. Мы... воду брали... потом... — Тодд говорил пьяным, сбивчивым голосом.
— Ясно... Слушай, вам с Нилом всё равно в одну сторону. Если его найду, поедем втроём на такси, — предложил Роб. — Ты ведь не против?
— Я? Не, мне бы только домой добраться, — махнул рукой парень.
— Отлично. Тогда жди у выхода, я поищу Нила.
— Ага... я пока покурю, — сказал Тодд и направился к дверям.
Роберт прошёлся по клубу. Он уже сомневался, что Нил всё ещё тут, но у гримёрки наткнулся на него. Лицо друга было мрачным, и это сразу бросалось в глаза.
— Эй, Нил! Мы домой едем, поедешь с нами? — окликнул его Роб.
— Ага, — коротко бросил тот, хмурясь.
— Ты в порядке? Злой какой-то.
— Да всё охуенно, — резко ответил Нил. — С телкой в гримёрке трахался. Заебись было.
Роберт нахмурился, но решил не спорить:
— Ну... ладно. Такси уже подъехало. Пошли.
На улице было прохладнее, чем в душном клубе, и парни глубоко вдохнули свежий воздух. У входа стоял и курил Тодд. Он даже не заметил ребят, пока они не подошли ближе.
— Тодд, ну что, едем? — спросил Роберт.
— Стоп, этот пидор с нами поедет?! — с ненавистью в голосе бросил Нил, ткнув пальцем в Тодда.
Роб ошарашенно посмотрел сначала на одного, потом на другого:
— Нил, да что опять случилось?
— Всё то же самое, Роберт. За концерт педиком он меньше не стал, — огрызнулся Нил и первым направился к подъехавшему чёрному такси. — Я спереди сяду.
Все молча разместились в салоне. Полдороги Нил сидел, словно на иголках, уставившись в окно и не оборачиваясь назад. Тодд же был слишком пьян, чтобы обращать внимание на его колкости, и спокойно смотрел на ночной город.
— Роберт, честно, я не ожидал, что клуб окажется таким большим. У вас получилось здорово, — вдруг сказал он.
— Спасибо, чувак. Мы и сами удивились, что нас туда позвали, — улыбнулся Роб.
— Ну я правда рад за вас...
— Ты можешь заткнуться? — перебил его Нил, резко повернув голову. — Заебал своим пидорским голосом.
— Я просто разговаривал с Робертом, — попытался спокойно объяснить Тодд.
— Всё, нахуй! — Нил рванул вперёд и ткнул водителя. — Останови машину!
Таксист молча притормозил у обочины. Нил распахнул дверь и выскочил наружу.
Тодд, криво улыбнувшись, проводил его взглядом. Потом опустил глаза и, уже без всякой улыбки, посмотрел на Роберта.
— Я тоже тут выйду. Было круто потусить. Пока, Роб, — бросил Тодд, и дверь такси хлопнула за его спиной.
— Ты уверен, что стоит выходить за ним?.. — начал Роберт.
— Да-да, всё под контролем. До скорого, — ответил рыжий, даже не оборачиваясь.
Машина умчалась в ночь, а Тодд быстрым шагом пошёл догонять разъярённого Нила.
— Да стой ты! — выкрикнул он, едва не споткнувшись о кривой бордюр.
— Слушай, иди нахуй, пока я тебе не въебал, — бросил Нил, даже не оборачиваясь. Его голос сорвался на яростный хрип.
— Так! — наконец догнал его Тодд, хватая за плечо. — Мы с тобой... я и ты...
— Чего мы с тобой, блять?! — взорвался Нил, резко дёрнувшись. Его глаза сверкнули в тусклом свете фонаря.
— Думаю, надо поговорить, — выдохнул Тодд, уже чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Нихуя! — взревел Нил. — Ты, педрила ебаный, я с тобой разговаривать не хочу! Иди, блядь, к своим таким же! А меня оставь в покое!
Он почти кричал, так, что прохожие — если бы такие были — наверняка остановились бы. Но улица была пуста.
— Ага, хорошо, — неожиданно спокойно произнёс Тодд, и в голосе его зазвенела злость. — Пойду. Кстати, прям сейчас, — рассмеялся он издевательски, демонстративно бросая слова Нилу в лицо.
— Фу, блять! Иди к чёрту! — Нил рванул вперёд, ускоряя шаг.
Тодд только ухмыльнулся, закурил на ходу и неспешно направился в сторону дома мистера Эдисона, будто всё происходящее его больше не касалось.
Нил же кипел изнутри. Его трясло. Каждый мускул требовал развернуться и врезать, стереть эту ухмылку с рыжего лица. Но он стиснул зубы, глубоко вдохнул, выдохнул и, почти бегом, добрался до своего дома. Гулко хлопнула дверь — и Нил исчез в темноте коридора, оставив за спиной ночь, полную злости и несказанных слов.
— Привет, дорогой, — из полутёмной гостиной вышла мама Нила, кутаясь в мягкий халат.
— Привет... — Нил тяжело вздохнул, стаскивая кеды у порога. — Ты опять меня допоздна ждёшь?
— Нет, просто сон не идёт. Телевизор смотрела, — устало протёрла глаза женщина.
— Ну да... как всегда, — буркнул Нил, закатив глаза.
— Как концерт? — с теплотой спросила мама, подходя ближе. — И... что там твой новый друг?
От этих слов у Нила дёрнулся глаз, будто ток пробежал по нервам.
— Концерт был нормальный, — сказал он резко. — А нового друга у меня нет. Ты же про Тодда?
— Ну да. Рыжий, милый паренёк. Я думала, вы подружились, — мягко улыбнулась она.
Нил почти взорвался.
— Ооо, нет, мама. Ты очень ошиблась. Я с ним ничего общего иметь не хочу! И не буду никогда!
— Не кричи, — нахмурилась женщина, глянув на лестницу. — Все спят. Ты чего такой? Выпил лишнего?
— Я трезв! — выкрикнул Нил, ударив ладонью по стене. — Просто он пидор! Я не хочу с ним общаться!
Мама замерла. Её глаза расширились — она не сразу поняла, что именно сын имеет в виду.
— Да, мама, он гей, — бросил Нил, будто выплюнул яд. — По мальчикам. И мне... мне просто мерзко рядом с ним находиться!
Тишина повисла тяжёлой плитой. Только гул холодильника нарушал её.
— Ладно... — пробормотал Нил, явно уходя от разговора. Он быстро поцеловал мать в щёку и, не глядя ей в глаза, добавил: — Спокойной ночи.
— Ладушки... спокойной ночи, милый, — ответила она тихо, с заметной тревогой в голосе.
Женщина осталась стоять в прихожей, глядя на закрывшуюся дверь второго этажа. В её глазах мелькнула забота, непонимание и боль — но она решила отложить разговор. Сейчас сын был слишком зол.
Нил, захлопнув дверь своей комнаты так, что стекло в шкафу дрогнуло, повернул ключ в замке. Он рухнул на кровать, уставился в потолок. Мысли с бешеной скоростью носились в голове, кусали его изнутри, не давая покоя. Стыд, злость, непонятная боль — всё переплелось в один ком.
Он лежал так два часа, пока усталость не стала тяжелее мыслей. Только тогда он поднялся, медленно расстелил кровать и забрался под одеяло. Плотно закрыл глаза, будто надеялся спрятаться от собственных мыслей.
И уснул — тяжело, беспокойно, почти стиснув зубы.
Музыка в клубе стихла, перестала тянуть в пляс. Вся компания bruned была пьяна — даже Пых, который обычно держал себя в руках, еле стоял на ногах. Все понимали: пора расходиться, пока не натворили чего-нибудь лишнего.
— Так... эм... надо машину вызвать, — промямлил Сал, щурясь в экран телефона.
— А нафига? Поехали на моей, — шатаясь из стороны в сторону, предложил Тревис.
— Ты видел себя? — рассмеялась Эшли. — Я бы, конечно, доверила тебе свою жизнь... но нет.
Фишер не слушал их, уже ковыряясь в приложении такси.
— Эй, Фишер, — продолжал настаивать Тревис, — ты бы доверил такому крутому водителю, как я?
— Чего? — Сал не сразу понял, о чём речь.
— Ладно, хер с вами. Поеду сам, — махнул рукой Тревис и собрался выйти.
— Стой, ты идиот? — поднял на него мутный взгляд Сал.
— Сам идиот, — буркнул Фелпс.
— Ты обещал мне, — Сал обнял его за плечи, заглянул в глаза. — Мы едем вместе. На такси.
Тревис задрал нос, будто всё ещё хотел упереться, но остался. Обещание оказалось сильнее пьянства.
— Всё, вызвал. Идём, — сказал Сал.
Друзья неровным строем двинулись к выходу. Эшли на каблуках шаталась больше всех, но снимать их не собиралась — пока не упадёт. Тревис облокачивался на плечо Фишера, то и дело шепча что-то на ухо. Пых едва переставлял ноги, с закрытыми глазами, словно во сне.
Машина приехала быстро. Все забрались внутрь: парни на заднее сиденье, Эшли впереди. Водителю продиктовали адреса, и автомобиль тронулся.
Пых мгновенно уснул, уткнувшись в стекло, и тихо захрапел. Эшли боролась со сном, наблюдая за огнями за окном и думая о завтрашнем дне — первом дне в университете. Ей никогда и в голову не приходило идти в художественную сферу, но теперь она радовалась хотя бы тому, что не уехала в другой город учиться на математика.
А Тревис думал только об одном — о Сале. В голове всплывали поцелуи, моменты концерта, и от этих воспоминаний у него сладко сжималось внутри. Рядом Сал устроился, положив голову ему на плечо, и Фелпс не мог отвести глаз от друга.
— Ты спишь? — тихо тронул его Тревис.
— А? Нет-нет, не сплю, — пробормотал Сал.
— Сал... — Фелпс наклонился ближе, почти коснувшись его губ.
— Эй, — Сал мягко оттолкнул его.
— Почему? Почему, Сал?.. — голос Тревиса был сломанным.
— Я не знаю... — натянув кривую улыбку, сказал Сал.
Фелпс отвернулся, глубоко вздохнув. Он хотел вырваться из машины и закричать во всё горло, но вместо этого достал из кармана таблетки. Воды не было — проглотил так. Застыл, глядя в пустоту, пытаясь отключиться. Но рядом дышал Сал, и это только давило сильнее.
За всем этим наблюдала Эшли через зеркало. На миг она протрезвела: в её голове вспыхнуло понимание. Она давно замечала странное между ними. Сейчас это стало слишком явным, чтобы игнорировать.
Машина остановилась у дома Пыха. Тот даже не думал просыпаться.
— Ребята, будите его, — вздохнула Эшли. — Хоть как-нибудь.
Тревис потряс его за плечо — без толку. Эшли вышла, открыла дверь со стороны Пыха. Тот чуть не вывалился на асфальт, но, резко очнувшись, расплылся в улыбке.
— О, мой дом! Супер! Спать пошёл! — и, смешно шатаясь, побрёл к подъезду.
Все засмеялись. Эшли снова села в машину, и они поехали дальше. В салоне стало тихо: Тревис, расслабившись после таблеток, полулёжа смотрел в потолок, Сал уже спал на его плече, а Эшли то и дело оборачивалась назад, изучая их.
У дома девушки она попрощалась коротко. Вышла — и тут же заметила свет в окнах.
— Вот дебил малолетний... — буркнула она и поспешила к дому.
Хлопнула дверью, скинула каблуки и влетела в гостиную.
— Беен! Ты время видел? — сердито закричала она.
— Да ладно тебе, я уже иду, — сказал брат, выключая телевизор.
— Я маме скажу, до скольки ты тут сидел перед школой! — вспылила Эшли.
Бен промолчал. Молча прошёл мимо неё, бросив быстрый взгляд — грустный, осуждающий. Поднялся в комнату, рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку.
— Ну пиздец... — пробормотал он в неё.
Через минуту вспомнил про рюкзак. Собрал учебники и тетради — привычка с первого класса, навязанная родителями. «Бред, — думал он, — вечером забыть не меньше шансов, чем утром».
Но рюкзак стоял готовый. Свет погас. Бен устроился поудобнее и, хоть сна не было, заставил себя закрыть глаза. Завтра всё равно придётся вставать.
Машина почти подъехала к дому Тревиса. Но тот был в таком состоянии, что даже подняться с сиденья не мог: алкоголь, вперемешку с таблетками, окончательно вырубил его. Сал, сидя рядом, мрачно смотрел на друга и понимал: бросить его здесь — не вариант. А значит, придётся самому тащить в квартиру, где его ждёт отец.
Когда автомобиль остановился, Сал попросил водителя подождать и попробовал растормошить Тревиса. Но тот только бессмысленно мотнул головой и снова осел. Пришлось брать его почти на руки. Сам Фишер был пьян, и каждый шаг давался с трудом, но он упрямо тянул друга к подъезду.
У двери Сал начал шарить по карманам Тревиса в поисках ключей. Пусто. Значит, придётся тревожить Кеннета. Сжав губы, Сал набрал номер квартиры на домофоне.
Щелчок замка — никаких слов в динамике, только разрешение войти. Лифт, длинный коридор, тяжесть на руках и гул в висках.
Когда дверь квартиры распахнулась, на пороге уже стоял Кеннет. Суровый взгляд, каменное лицо, ни одного лишнего движения. Сал молча передал ему сына — и так же молча развернулся. Ни один из них не сказал ни слова.
Он спустился вниз, снова сел в такси и откинулся на сиденье. В голове всё путалось: алкоголь мешал собрать мысли в кучу. Но где-то на дне сознания теплилась странная радость — последний концерт лета прошёл на ура. Он действительно чувствовал: начинается новая жизнь, и впереди целый год для того, чтобы воплотить мечты в реальность.
И всё же в этой мятежной радости было и другое — тяжёлое, липкое воспоминание о Тревисе. Сал гнал его прочь, но оно возвращалось, заставляя сердце неприятно сжиматься.
«Где я так упустил, что он...» — Сал даже мысленно не мог договорить.
Он понимал: он не знает, как себя вести, никогда не оказывался в подобной ситуации. Оставалось только пустить всё на самотёк и ждать, к чему это приведёт.
Такси остановилось у его дома. Расплатившись с водителем, Сал поднялся в квартиру. Каждый шаг был осторожным — лишь бы отец не услышал. Гостиная встретила тишиной и полумраком. Сал облегчённо выдохнул, скинул обувь и вещи и почти бегом скрылся за дверью своей комнаты. Замок щёлкнул.
На часах было далеко за полночь. «Хватит», — подумал он. Расстелил постель, улёгся и мгновенно провалился в сон.