20. Обиженные.
Наконец-то у Бена появилось свободное время. Родители решили подарить сыну целую неделю отдыха перед началом учебного года. Казалось бы, были летние каникулы, но для Бена они давно перестали быть отдыхом: каждый день — уроки, репетиторы, задания. Главный упор, как всегда, делался на математике. Родители словно заранее решили его судьбу, и мечта о математическом университете прочно нависла над ним ещё до того, как он сам успел о чём-то подумать.
Сегодня утром всё изменилось: мама сообщила радостную новость — неделю он полностью свободен. Бен ощутил настоящее счастье, словно сбросил с плеч тяжёлый груз. Первым делом он подумал о Сиджее. Сегодня у друзей была назначена репетиция группы,поэтому времени на барабаны у него не было. Он хотел всего лишь забрать свой скейт, забытый у Сиджея ещё на прошлых выходных.
Скейт для него был не просто доской на колёсах, а воздухом свободы. Да, это было небезопасно, но он любил чувствовать ветер в лицо, разгоняясь по улицам к школе, на репетиции или в скейт-парк. Родителям и сестре он об этом, разумеется, не говорил.
Неторопливо позавтракав, Бен собрался и, по привычке, набрал друга, чтобы предупредить его о визите.
— Привет, — голос Сиджея прозвучал почти сразу.
— Привет, слушай, помнишь, я в прошлый раз приехал к тебе на скейте? — спросил Бен.
— Конечно. Он всё ещё стоит у входа. Забрать хочешь?
— Да. Ты ведь не против, если я заеду?
— Конечно нет. Это же твоя вещь. Приезжай.
— Отлично. До встречи!
Бен улыбнулся и почувствовал, что впереди его ждёт день, наполненный лёгкостью и свободой.
Поднявшись на второй этаж, Бен замедлил шаг: старые половицы предательски скрипели, а за тонкой стеной спала его сестра. После вчерашней пьянки Эшли наверняка чувствовала себя ужасно, и парень понимал — если разбудит её, то рискует никуда не выйти. Поэтому он, задержав дыхание, осторожно проскользнул мимо её комнаты и, почти не издавая звука, юркнул к себе.
Собравшись в спешке, Бен так же тихо вышел из своей комнаты. На первом этаже он на ходу схватил ключи, проверил карманы и шагнул за дверь.
Дорога к Сиджею была долгой, и предстояло провести почти час в автобусе. К счастью, час пик уже миновал — салон был наполовину пустым. За окном мелькали дома и лица прохожих, воздух в автобусе был тяжёлым и душным, но для Бена это всё равно было лучше, чем толкотня.
Добравшись, он прошёл ещё несколько кварталов пешком и, поднявшись по знакомой лестнице, постучал в дверь.
— Заходи! — донёсся голос Сиджея.
Как всегда, первым к нему подбежал Бетарс, собака друга. Пёс радостно завилял хвостом, а Бен, улыбнувшись, присел на корточки и провёл ладонью по его шерсти.
— Привет, — всё ещё гладя пса, сказал школьник.
— Да вот твой скейт, сзади, — кивнул Сиджей на доску, прислонённую к стене.
— Отлично! Спасибо, — Бен поднялся и взял скейт в руки.
В этот момент у Сиджея резко зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана и взглянул на экран.
— Это Роберт, — коротко сказал он и нажал «принять».
— Привет, — отозвался Сид.
— Хей, чувак! Ты ведь придёшь на репетицию? — раздался голос Роберта.
— Конечно. На двух своих приеду, — съязвил Сиджей, бросив взгляд на коляску.
— Ха-ха, понял! Просто места у нас мало, и кто-то из вас с Беном может не поместиться. Думаю, Бен сможет добраться сам...
— Он у меня, — спокойно сказал Сиджей, глядя на друга. — Мы сами вместе приедем.
— Отлично, тогда ждём вас, — сказал Роберт и повесил трубку.
Бен вопросительно посмотрел на Сиджея.
— Что там?
— У Роберта нет места для нас двоих. Я сказал, что приедем сами.
— Ну... ладно. Едем сейчас?
— Подожди. Я только переоденусь. Да и выпьем по бутылке перед выходом. Пиво будешь? — Сиджей уже направился к кухне.
— Конечно, — улыбнулся Бен.
Тревис проснулся только днём. Некоторое время он так и лежал в постели, лениво потянувшись и глядя в потолок. В памяти снова всплыла вчерашняя ссора с Фишером. Мысли о ней не отпускали, оставляя тяжесть на сердце. Он не знал, как поступить дальше.
«Может, он звонил или писал?» — мелькнуло в голове.
Тревис неохотно поднялся. Сон до двух часов дня сделал его внешне бодрым, но взгляд выдавал тоску — внутри он чувствовал себя разбитым. Подойдя к шкафу, он вытащил из кармана куртки телефон. На экране высветились несколько пропущенных вызовов и сообщения. Сердце на мгновение ускорило ритм, но, открыв их, он ощутил разочарование.
Всё утро ему звонила Эшли. Вздохнув, Фелпс всё же решил перезвонить.
— Эй, Тревис, ты видел, сколько я тебе названивала? — голос девушки прозвучал без приветствия, сразу с упрёком.
— Да... всего четыре раза, — ответил он усталым, приглушённым голосом, в котором слышалась грусть.
— Мы сегодня собираемся всей группой, помнишь? — напомнила Эшли.
Парень замер. Мысль о встрече тут же натолкнула его на образ Фишера. «Как мы посмотрим друг на друга? Как разговаривать?» — вопросы навалились один за другим. Он на миг потерялся в собственных мыслях.
— Ты ещё тут? — в голосе Эшли прозвучала лёгкая тревога.
— Да... Я приду. Во сколько? — отозвался Фелпс, возвращаясь к разговору.
— Хоть прямо сейчас. Ребята скоро подтянутся, — ответила она.
— Хорошо. Я буду. — Тревис попытался придать голосу уверенности.
— С тобой всё в порядке? Ты какой-то... грустный, — удивилась девушка. Она редко слышала его таким.
— Всё нормально. До встречи, — коротко бросил он и сбросил вызов.
Телефон опустился в его ладонь с тяжёлым звуком. В комнате снова стало тихо. Тревис провёл рукой по лицу и на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Впереди его ждала встреча, которую он хотел и боялся одновременно.
После разговора Тревис опустился на незастеленную постель. В голове крутился один-единственный вопрос, от которого он чувствовал себя снова подростком: «Как дальше жить?»
Вчерашние успокоительные, похоже, всё ещё держали его, придавая телу вялость и туманное спокойствие. Он ещё немного посидел, уставившись в пустую стену, а затем через силу поднялся.
Каждое движение было замедленным, будто он всё ещё спал. Но, преодолевая апатию, Тревис натянул чёрные джинсы и старую фиолетовую кофту, взял небольшой портфель и направился к выходу.
У дверей его остановил отец.
— Проснулся наконец. Что это ты вчера так поздно пришёл? И куда теперь собрался? — голос Кеннета прозвучал ровно, но с ноткой недовольства.
— Давай не сейчас. Я не в духе разговаривать, — сухо бросил Тревис, наклоняясь к обуви.
Отец задержал взгляд на сыне, словно хотел спросить ещё что-то, но сдержался. Он заметил его подавленность, однако не стал давить — лишь слегка нахмурился и отошёл в сторону.
Тревис вышел за дверь. На секунду ему даже захотелось вернуться и поговорить с отцом, выложить всё, что терзало внутри. Ведь не зря старший Фелпс вновь впустил его домой.
Но мысли растворились в жаре. На улице воздух был тяжёлым и сухим, солнце нещадно било по асфальту. Тревис медленно пошёл в сторону дома Эшли, чувствуя, как каждый шаг даётся с усилием.
Машина медленно катилась к апартаментам. В салоне повисло напряжение. Нил сидел на краю сиденья, будто втиснувшись в угол, стараясь держать максимально возможную дистанцию от Тодда. Тот лишь изредка бросал на него косые взгляды, будто оценивая его страх или отвращение.
«Вот он — предел ненависти. Но хотя бы без кулаков», — подумал Тодд, снова переводя взгляд к окну.
Наконец, Роберт припарковал машину у дома. Двери хлопнули одна за другой, и ребята вышли наружу.
— Наконец-то, — с облегчением пробормотал Нил, глубоко вдохнув вечерний воздух.
Они направились к подъезду. На привычном месте, в кресле у входа, как и утром, сидел сосед — вечно недовольный Чарли. Его глаза зло скользнули по компании, словно он заранее готовил обвинение.
— Только попробуйте шуметь, я сразу вызову полицию, — проскрежетал он мерзким голосом.
— Пошёл нахер! — выкрикнул Ларри, не удержавшись, и показал ему средний палец.
— Да-да, Джонсон... — пробормотал Чарли с ехидной усмешкой, будто именно этого и ждал.
К их удаче, лифт прибыл почти мгновенно, избавив ребят от необходимости задерживаться внизу рядом с угрюмым соседом. Утром Ларри едва не набросился на него, и никто не мог поручиться, что в этот раз сдержатся хотя бы один из них.
На пятом этаже компания вошла в квартиру Джонсонов. В гостиной ребята расселись: Нил заметил, что Тодд выбрал самое дальнее кресло, и только тогда позволил себе облегчённо выдохнуть, усаживаясь рядом с Ларри на большой диван. Роберт же не спешил садиться — он стоял, погружённый в свои мысли.
— Сейчас дождёмся Сиджея с Беном, и мне нужно будет с вами поговорить, — сказал он наконец.
— Поговорить? О чём? — нахмурился Ларри.
— Узнаешь, — коротко отрезал Роберт.
Джонсон понял, что выжимать подробности бесполезно, и молча закурил последнюю сигарету из почти пустой пачки прямо в комнате.
Из соседней спальни послышался тихий шорох. В проёме показалась Лиза.
— Здравствуйте, мальчики, — сказала она, окинув всех взглядом, но задержавшись на сыне с сигаретой. — Ларри, ты можешь это делать не в квартире? Или хотя бы у окна.
— Извини, — буркнул он, быстро затушив окурок в пепельнице.
Взгляд Лизы скользнул дальше — на рыжеволосого парня в кресле. Она прищурилась, словно пытаясь вспомнить.
— Тодд. Вы ведь помните меня? — удивлённо спросил он, заметив её растерянность.
Женщина всмотрелась в его лицо, и в её глазах на миг промелькнула боль. Улыбка вышла печальной.
— Здравствуй... Конечно, помню, — тихо ответила она. На секунду Лиза будто выпала из реальности, но быстро встряхнулась. — Ладно, ребята, мне нужно идти. Удачи вам, — добавила она и вышла, оставив за собой странную тишину.
Ларри нахмурился, глядя на Тодда. Реакция матери показалась ему необычной, даже тревожной, но спрашивать он не стал. Вопросы лишь роились у него в голове.
Час прошёл в ожидании. Наконец, в дверь постучали. Роберт сразу поднялся и открыл. На пороге стояли двое — Сиджей и Бен, оживлённо переговариваясь и смеясь, будто весь путь пролетел для них в одну минуту.
— Ну наконец-то, — протянул Роберт, не сразу давая Сиджею и Бену войти. — Почему так долго?
— Да ладно, ты же знаешь, сюда далеко ехать, — улыбнулся Сиджей.
— Вижу, вы... весёлые, — заметил Роберт, уловив запах пива.
Оба лишь рассмеялись, переглянувшись.
— Ладно, проходите уже, — махнул рукой Роберт, освобождая проход.
Когда все собрались, ирокезник вышел в центр комнаты, держа в руках несколько листов бумаги. Его глаза лукаво блеснули.
— Итак... На этих листах — ноты, — протянул он слово с хитрой улыбкой. — Один лист для тебя, Сиджей, — он протянул бумаги колясочнику. — И один для тебя, дорогой друг, — протянул другой Джонсону.
Ларри даже не посмотрел на бумагу, лишь нахмурился и оттолкнул руку Роберта.
— Я тебе уже тысячу раз говорил: не буду я учить твои ебаные ноты.
— Ах да, — будто что-то вспомнив, с наигранной интонацией продолжил Роберт. — На воскресный концерт нужны две новые песни. Это сказал Люк.
— Да мало ли, что этот хрен сказал...
— Ларри, — перебил Роберт, — если новых песен не будет, он лишит нас гонорара.
Джонсон резко поднялся, тяжело уставившись на друга.
— Ты издеваешься? — злость прозвучала даже в его дыхании.
Роберт только развёл руками.
— Ладно, хрен с этим Холмсом, — буркнул Ларри, резко сев обратно. — Я быстро накидаю текст, а вы с Нилом займётесь музыкой.
Он уже вытащил блокнот и ручку, но Роберт покачал головой.
— Нет, Джонсон. Ты пишешь своё соло и ритм сам.
Рука Ларри застыла. Он поднял тяжёлый взгляд на Роберта. В его спокойном голосе чувствовалась ярость:
— Что ты сейчас сказал?
— Ты сам напишешь свою партию, — твёрдо повторил Роберт. — Для этого и нужны ноты.
— Стой... и мне тоже этим заниматься? — Сиджей перевернул в руках лист, исписанный непонятными знаками. — Роб, ну ты чего?
— Даже не думай просить меня всё сделать, — отрезал Роберт. — Вам пора учиться самим.
Тишина повисла в комнате. Ларри сидел, стискивая кулаки, лицо его наливалось злостью. Роберт видел, что друг закипает, но решил не отступать.
— Капец, вам не повезло, — вдруг выдал Бен.
Ларри мгновенно вскинул голову. Его взгляд прожигал насквозь. Бен осёкся, втянув голову в плечи. Сиджей тихо качнул головой: «Заткнись, если жить хочешь».
Роберт сделал шаг назад. Даже он почувствовал — напряжение стало опасным.
— Ларри, прекрати злиться. Потом спасибо скажешь, когда всё выучишь и смо...
— Да пошёл ты нахуй со своими нотами и песнями! — рявкнул Ларри. Он резко поднялся, прошёл в свою комнату и так хлопнул дверью, что посуда в шкафу звякнула.
Тишина. Все замерли.
— Ларри не изменился, — хмыкнул Тодд. — Такой же упрямый, как в школе.
Роберт тяжело выдохнул, глядя на закрытую дверь.
«Видимо, он ещё не был готов к таким новостям...» — подумал он.
Тревис остановился у дома Эшли. Калитка оказалась заперта. Пришлось достать телефон и набрать подругу, но звонок упорно оставался без ответа. Внутри у парня уже закипало раздражение.
Подняв взгляд, он заметил силуэт у окна. Девушка смотрела прямо на него. Тревис махнул рукой. Эшли вздрогнула, узнала его — и бросилась к выходу.
— Эй, ты давно тут? — запыхавшись, спросила она, выскочив во двор.
— Еще немного — и я бы уже выбил тебе забор, — сухо бросил Тревис.
Эшли улыбнулась, хотя улыбка вышла неловкой.
— Ладно-ладно, извини. Проходи.
Она распахнула калитку. Тревис шагнул внутрь. Он выглядел уставшим, словно выжатым. Эшли сразу это заметила, но не решилась спрашивать.
«Наверное, просто день не задался», — мелькнуло у нее в голове.
Они вошли в дом. В гостиной Тревис опустился на диван, уставился в пустоту. Его взгляд был тяжелым, потухшим. Казалось, мысли давно иссякли, оставив лишь пустое эхо.
Эшли тревожно скосила глаза на него, но снова промолчала. Никогда прежде она не видела Тревиса таким, и от этого внутри холодело. Чтобы разрядить напряжение, девушка сбегала на кухню и вернулась с двумя бутылками пива.
— Будешь? — она протянула одну.
Тревис молча взял ее, открыл, сделал глоток. Затем поставил бутылку на столик и вновь ушел в себя.
В этот момент в доме раздался стук в дверь.
— О, наверное, ребята, — оживилась Эшли и поспешила в прихожую.
В коридоре раздался знакомый голос Фишера. Сердце Тревиса ухнуло куда-то вниз. Ему хотелось исчезнуть, раствориться, спрятаться от этой встречи.
Не выдержав, он резко поднялся с дивана. Пока гостиная оставалась пустой, юноша метнулся к ванной, плотно прикрыл за собой дверь. Схватил рюкзак. Внутри — металлическая баночка с остатками таблеток.
Сегодня он решил не повторять вчерашнюю ошибку: тогда доза вырубила его. Накинув в рот пару капсул, Тревис стиснул зубы и вдохнул поглубже.
Через секунду он уже шагал обратно в гостиную, будто ничего не случилось. Все сидели на местах, смеялись, болтали. Он поднял со стола свою бутылку и запил таблетки.
— О, привет, Пых, — сказал он, делая глоток пива.
Затем его взгляд скользнул к Фишеру. Улыбка, слишком ровная, слишком наигранная, появилась на губах.
— Конечно, привет, Сал.
Тревис чувствовал, как по венам разливается ложная уверенность. Таблетки еще не начали действовать, но сам факт, что они внутри, придавал силы.
— Привет, — ответил Сал холодно, почти механически.
— Здорова, Тревис, — пробурчал Пых, не отрываясь от своего стакана.
Эшли хлопнула в ладоши, будто пытаясь разрядить воздух.
— Так, ребятки, у меня последняя неделя! — воскликнула она с улыбкой. — Поэтому сегодня пьем. Всё за мой счет!
Конечно, парни с радостью поддержали идею бесплатной выпивки. Тревис, словно по щелчку, перестал замечать Фишера в компании — алкоголь и таблетки делали своё дело. Но вот Сал... его напрягало всё происходящее.
Фелпс всегда был другом, и ссоры случались — куда без них? Но Сал впервые видел в его голосе холод и обиду. Вежливое «привет» звучало так натянуто, что скрыть ненависть было невозможно. Всё это резало слух, и Фишеру оставалось лишь надеяться, что потом они будут вспоминать этот вечер как глупую выходку, а не начало конца.
— Вчера я и так от души выпила, — рассмеялась Эшли, откидывая волосы. — По-моему, я отлично повеселилась, хотя... не уверена, что всё помню. Сегодня хочу напиться и просто пойти гулять. Куда угодно. Без планов.
Все дружно поддержали её. За лето все устали от одинаковых клубов и баров. Эта неделя — последняя, и они не собирались прожечь её в рутине. Даже простая прогулка могла обернуться для них приключением.
Эшли оживлённо метнулась на кухню за новой партией пива. В гостиной повисло тягучее молчание. Пых сидел и молча наблюдал за двумя парнями, что прожигали друг друга взглядами. Ни один не хотел первым заговорить.
И тут в комнату снова ворвалась Эшли, с горой бутылок в руках. Видно было сразу: донести всё до стола одной ей не удастся. Тревис резко поднялся, шагнул к ней.
Не успела девушка дойти, как одна из бутылок выскользнула и с грохотом разбилась о пол.
— Ну блин... — выдохнула Эшли, с досадой глядя на стеклянные осколки.
— Зачем тащила всё сразу? Давай сюда, — Тревис забрал у неё часть пива и поставил на стол.
— Спасибо. Я быстро уберу, — кивнула она и скрылась на кухне.
Тревис поставил бутылки на стол, как и просила Эшли, и почти сразу направился к ней на помощь. Сидеть в гостиной под тяжёлым взглядом Фишера становилось невыносимо.
Он подошёл к девушке сзади и неожиданно выхватил у неё метлу. Эшли вздрогнула.
— Иди за тряпкой, вытри пиво. Я подмету, — сказал он спокойным, но усталым голосом.
Скоро с осколками было покончено. Вернувшись в гостиную, Тревис рухнул на диван, открыл новую бутылку и сделал глоток. Таблетки уже начали туманить голову, и даже лёгкое пиво било по нему сильнее, чем стоило бы.
— Пых, Эшли, как дела? — неожиданно спросил Сал.
— Всё отлично, — отозвался Чак.
— Да, всё хорошо, — кивнула девушка, но тут же задумалась: «Почему он не спросил про Тревиса?..»
Фишер начал рассказывать что-то о работе, но Тревис перебил его, резко подняв бутылку:
— Ребят, давайте выпьем. За сегодняшний день!
Сал вскинул брови, бросив на него взгляд, полный недоумения и раздражения.
— Я всегда за, — сказал Пых и чокнулся с Тревисом.
Эшли метнулась глазами от одного к другому: Фелпс вёл себя странно, а Фишер откровенно сердился. Чтобы разрядить атмосферу, она схватила Чака за руку:
— Пых, пойдём со мной на кухню, нужно кое-что сделать.
Когда они вышли, в гостиной повисла мёртвая тишина. Два парня сидели, делая вид, что не замечают друг друга, хотя воздух был наэлектризован.
На кухне Эшли заговорила шёпотом:
— Ты тоже это заметил?
— Что именно? — не понял Пых.
— Сал и Тревис... Они явно не в ладах.
— Может быть, — пожал плечами он.
— Ладно, пойду попробую их примирить, — вздохнула она и вернулась в гостиную.
Там всё ещё стояла гробовая тишина. Эшли улыбнулась, стараясь разрядить напряжение:
— Так, ребята, что происходит? У вас что-то случилось?
Тревис и Сал переглянулись. Никто не спешил начинать. Наконец Фишер решился.
— Ну... есть кое-что, — начал он. — Вчера перед работой мы убирали дома. Его крестик целую неделю лежал на моей раковине. Я пошутил про церковь — а он обиделся. Хотя сам сто раз шутил так же.
Эшли нахмурилась, повернулась к Фелпсу:
— Трев, ну правда, ты же сам часто подшучиваешь над этим.
«Да я не из-за этого злюсь... Неужели он и правда не понимает?» — мрачно подумал Тревис.
— Я не хочу это обсуждать, — холодно произнёс он. — Давайте забудем.
Но забывать он не собирался. Таблетки и пиво лишь сильнее опустили его настроение.
— Ну и прекрасно, — бодро сказала Эшли, вставая. — Значит, подвыпили, и можно идти гулять. Захватим пару бутылок с собой.
Ребята начали собираться. Тревис сунул в рюкзак пару холодных бутылок. Остальным ничего не понадобилось. Минутой позже компания вышла на улицу, растворяясь в вечернем воздухе конца лета.