18. Ночь признаний.
Все выходные Мэйпл провела дома, наслаждаясь редким отдыхом. Болезнь, хоть и неприятная, дала ей передышку — редкий шанс остановиться, забыть про работу и бесконечные переживания. Эшли заботилась о подруге, поддерживала её, словно ангел-хранитель, и теперь, когда Мэйпл наконец поправилась, сразу же пригласила её в гости.
Мэйпл быстро собралась, легкость в шаге предвещала радость предстоящей встречи. Подойдя к дому, она заметила открытую калитку и без лишних размышлений прошла во двор. Постучав в дверь, услышала маленькие, торопливые шаги.
Дверь приоткрылась, и перед ней появилась слегка сонная Эшли. Но в момент, когда её взгляд упал на Мэйпл, глаза девушки расширились от неожиданной радости. Эшли бросилась к подруге с объятиями, а Мэйпл, слегка смутившись от бурной реакции, обняла её в ответ. Внутри они обе чувствовали радость и тепло, которое можно было бы ощутить только рядом с настоящей подругой.
Эшли быстро встала с кровати, всё ещё в милой розовой пижаме. Мэйпл не смогла сдержать лёгкий смешок, глядя на неё.
— Прости, что без предупреждения, — призналась Мэйпл, — просто замаялась сидеть одна.
— Ничего, проходи, — улыбнулась Эшли, проводя подругу в гостиную, а сама побежала наверх, чтобы переодеться. Через несколько минут она вернулась, уже приведённая в порядок, и с улыбкой посмотрела на Мэйпл.
Она заметила, как дни одиночества сказались на подруге: плечи Мэйпл были слегка опущены, взгляд потускнел. Эшли задумалась, как разрядить обстановку, и тут же придумала план.
— Может, выпьем? — скаканув с места, воскликнула она и побежала на кухню.
— Сейчас же только день, да и неделя только началась, — удивилась Мэйпл, оглянув бутылку, которую Эшли уже держала в руках.
— Эй, у меня последняя неделя, чтобы побыть нехорошей девочкой, — заговорщицки улыбнулась Эшли, — после я пойду в скучный университет. Помоги мне провести её на полную катушку!
Мэйпл посмотрела на бутылку вина, на искренний блеск в глазах подруги и, улыбнувшись, приняла решение:
— Ладно... уговорила.
Эшли завизжала от радости, поставила бутылку на кухонный стол и рванула искать бокалы. В доме сразу повеяло смехом и предвкушением весёлого, беззаботного дня, который они проведут вместе.
Уже целую неделю Ларри просыпается рано, и с новыми силами, идеями и какой-то странной легкостью начинает день. Для человека, который раньше погружался в депрессию, это было почти чудом. Мама всё ещё гостила у него дома, и, как всегда, аромат свежеприготовленной еды мгновенно заполнял квартиру. На этот раз Ларри не чувствовал привычного отвращения — напротив, запах еды вызывал в нём желание скорее насытиться и начать день.
Он встал с белоснежной постели и направился в зал, где его уже ждал аромат завтрака. На кухне стояла Лиза в длинном жёлтом фартуке, улыбаясь так широко, что казалось — она специально ждала момента, когда он проснется. На столе была аккуратно сервированная тарелка с омлетом, свежая и горячая, словно прямо с плиты.
Ларри сел на высокий стул и принялся есть. Каждый кусочек был как маленькая победа над прошлой неделей уныния. Доев, он поднялся, решив сразу помыть тарелку — . теперь Ларри старался поддерживать порядок сам, чтобы не стыдно было перед мамой. Возможно, это станет привычкой даже после того, как Лиза уедет.
Сегодня была последняя неделя перед первым днём в университете. Планы на это лето у Джонсона заметно изменились: бросив пить, он стал более организованным. На этой неделе ему предстояло сходить в университет и узнать, какую вступительную картину ему нужно написать. Он хотел разобраться сразу, ведь не знал, какой масштаб будет у задания и успеет ли его сделать вовремя. А ещё у него предстояло пару репетиций группы перед последним летним концертом — выступление должно было быть незабываемым, ведь весь следующий год подобных шансов будет мало.
Собравшись и надев лёгкую майку вместе с чёрными обтягивающими джинсами, Ларри подошёл к двери и стал обуваться. В этот момент рядом с ним возникла Лиза, словно появившаяся из воздуха, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.
— А ты куда? — Лиза посмотрела на сына, её глаза были полны лёгкого удивления и гордости одновременно.
— В университет, — ответил Ларри. — Считай, что я уже там. Мне осталось только получить задание — вступительный рисунок.
Женщина не могла скрыть восхищения. Её взгляд следил за сыном с гордостью и лёгкой тревогой одновременно, будто наблюдала, как он делает ещё один шаг к самостоятельной жизни.
Ларри вышел за дверь и стал спускаться вниз. К счастью, лифт не привёл его к ворчливому соседу, который мог бы испортить ему настроение за считанные секунды. А сейчас хорошее настроение шатена было редким, почти драгоценным состоянием, которое он ценил больше всего.
На улице стояла жара, воздух казался густым и тяжёлым, но это не могло остановить Джонсона. Он шёл уверенным шагом, направляясь к университету. К счастью, здание оказалось очень близко к его апартаментам, и путь туда не требовал усилий. Каждый шаг наполнял его предвкушением: впереди был новый этап, новые возможности, новые идеи, которые изменят его лето.
Эшли и Мейпл уже довольно пьяны. Бокалы с вином опустели не зря — с каждым глотком разговор становился всё откровеннее, а стены комнаты словно слушали каждое слово, поглощая их смех, вздохи и тихие вздрагивания.
Эшли заговорила первой, её голос дрожал от эмоций.
— Иногда так хочется, чтобы мама просто сказала: «Ты молодец»... или хотя бы: «Я люблю тебя», — слеза скатилась по щеке, оставив мокрый след на щеках.
Мейпл молча обняла подругу, прижимая к себе, словно стараясь согреть теплом.
— Я уверена, что они тебя любят... — тихо сказала она.
— Нет... — Эшли отстранилась, взглянув на старую семейную фотографию на стене. — Я и Бен были рождены, чтобы стать великими и успешными. А я... я не удалась. Я чужая в их семье.
Мейпл почувствовала, что слов мало, чтобы заполнить пустоту, в которой томилась Эшли. Её сердце сжалось от понимания чужой боли.
Тишина висела между ними, пока Мейпл не вспомнила собственную, давно затаённую тайну. Неразделённая любовь к лучшему другу была как шрам, который не заживёт. Годы безответных чувств съедали её изнутри, лишая надежды на что-либо ещё. Каждый новый ухажёр казался ненастоящим, ведь в её сердце жил он один. Она знала, что ничего не будет, но отпустить это было невозможно. Разум затмевала тоска, а сердце диктовало свои правила.
— Ты чего задумалась? — спросила Эшли, заметив смену выражения на лице подруги. — Я рассказала о себе, а ты? Хочешь что-то сказать? — добавила она, допивая последнюю из трёх бутылок.
Мейпл вздохнула глубоко. Всё внутри сжималось, когда она думала, как выговорить то, что носила в себе столько лет. Она уже рассказывала Эшли о своём лучшем друге, но в те моменты эмоции были горечью — теперь же всё было иначе.
— Знаешь... — начала Мейпл, её голос дрожал, но слова всё равно прорвались. — Я люблю одного человека уже много лет. Но взаимности нет. Не потому что я ему не нужна... а потому что мы друзья.
Эшли посмотрела на неё с мягкой улыбкой и пониманием, её глаза сияли сочувствием.
— Я никому об этом не говорила... — продолжила Мейпл, — но я хочу его... я хочу быть с ним, хочу, чтобы он знал... Даже не смотря на его большой нос.
Эшли не смогла сдержаться и рассмеялась, смех вырывался искренний, лёгкий, почти освобождающий.
— Ну и что тут такого? — засмеялась вместе с ней Мейпл, и в комнате повисла лёгкость, которую давно не ощущали обе.
— Ладно... — сказала Эшли, успокаиваясь, но глаза её горели решимостью. — Слушай меня внимательно: ты должна поехать к нему и признаться во всём, прямо сейчас.
Мейпл почувствовала, как сердце ёкнуло. Уже слегка поддатая, она понимала, что больше нет времени ждать. Всё, что нужно было сделать — сказать это вслух, наконец открыть своё сердце и перестать прятать чувства.
— Да, пошли. Я скажу ему, — Мейпл неровно встала со стола и направилась к выходу.
Девушки быстро собрались и вышли из дома. Закрывая дверь, нетрезвые, но решительные, они отправились выполнять непростое задание.
— Кстати, его дом совсем недалеко, — сказала Мейпл, пытаясь придать себе уверенности.
— Отлично. Ты уже знаешь, что скажешь? Признаешься наконец? — уточнила Эшли, подталкивая подругу вперед.
— Да... я скажу всё, — с твёрдостью ответила Мейпл.
Шатаясь и держась друг за друга, чтобы не потерять равновесие, девушки дошли до нужного дома. Войдя в пятиэтажные апартаменты, Мейпл вызвала лифт и облокотилась на стену, ожидая его прибытия вместе с Эшли. Каждая секунда тянулась бесконечно, мысли Мейпл крутились только вокруг предстоящего признания и того, как тяжёлый груз, наконец, спадёт с её плеч.
Размышления прервал звук подъехавшего лифта, куда Эшли буквально затащила слегка пьяную подругу. Доехав до пятого этажа, Мейпл встала перед дверью и на мгновение замерла, собираясь с духом.
— Готова? — спросила Эш, кивая на дверь.
— Да... всё, я стучу, — с лёгкой дрожью в голосе ответила Мейпл и постучала.
Через мгновение послышались шаги, дверь открылась, и перед ними предстала Лиза с удивлённым выражением лица.
— Мейпл? Рада видеть тебя! Почему так поздно? — спросила Лиза, внимательно разглядывая девушку, которая едва держалась на ногах.
— Миссис Джонсон, я тоже рада, — Мейпл собралась с мыслями, — мне нужно поговорить с Ларри. Можно войти?
— Конечно, проходи, — мягко ответила Лиза.
Мейпл кивнула Эшли, оставив подругу, и шагнула внутрь дома, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее.
Сегодня Ларри, узнав, что ему нужно для поступления, немного напрягся. Ему предстояло написать картину обнажённого молодого человека — полностью голого худого парня, показывающего кости. Задание было непростое, но другого выхода у него не было.
На сегодня Ларри решил не приступать к работе. Он подумал, что впереди ещё целая неделя, а сегодня можно позволить себе немного отдыха. Завтра обещал быть долгим: к нему придёт группа на репетицию. В последний концерт этого лета Ларри хотел вложить все свои силы, ведь осенью концертов почти не будет, и такой свободы в выступлениях они уже не испытают.
Подготовившись ко сну, он заглянул к маме, пожелал ей спокойной ночи и, вернувшись в свою комнату, лёг на кровать. Сон пришёл почти мгновенно.
Прошёл всего час, как послышался тихий стук, на который Ларри не обратил внимания. Но вскоре его сон нарушил громкий, настойчивый голос, зовущий по имени.
— Лаарри!
— Да... Господи, что там происходит? — пробормотал Ларри себе под нос, вставая с кровати и подходя к двери.
Перед ним стояла Мейпл, пьяная и слегка шаткая, а за ней с недоумением наблюдала Лиза. Джонсон быстро оценил ситуацию и осторожно затащил подругу в комнату, закрыв дверь. Включив свет, он уставился на гостю.
— Что за ночной визит? — спросил он с явным недоумением.
— Я... хочу с тобой поговорить, — слова Мейпл вырывались с трудом, прерываясь то и дело. — Мне надо кое-что сказать... В общем... Ты меня не ценишь. Почему ты не видишь, сколько я для тебя делаю?
Ларри моргнул, пытаясь разобраться в её потоке слов, а Мейпл, увлекаясь эмоциями, всё дальше уходила от своей мысли.
— Ты меня никогда не любил, и тебе плевать на все мои старания! — её голос взлетел, дрожа от волнения.
Ларри лишь поднял брови и молча смотрел на подругу, поражённый и растерянный.
— Ты понял?! — с упрёком взглянула на него Мейпл.
— Эм... понял что? — переспросил Ларри, ещё не в силах уловить суть её слов.
— Ясно всё с тобой, — махнув рукой, сказала Мейпл, словно снимая с себя груз разочарования. — Можешь уходить. Я больше не хочу тебя видеть. А я... — девушка замолкла и рухнула на кровать, тяжело вздыхая.
— Ладно... — сказал Ларри, окинув Мейпл озадаченным взглядом, всё ещё пытаясь понять, что только что произошло.
После этого парень отправился к матери, чтобы попросить что-нибудь для сна — ведь его кровать теперь была занята гостьей.
— Мам, дай мне что-нибудь постелить на пол, — сказал Ларри, подходя к Лизе. — Мейпл уснула у меня на кровати.
— Хорошо. У вас всё в порядке? — с лёгким намёком спросила женщина.
— Да... могло быть и лучше, но всё нормально, — ответил Джонсон.
— Кстати, — начала Лиза, передавая сыну стопку одеял, — там за дверью, кажется, её подруга. Скажи ей, что Мейпл останется у нас на ночь.
— Ага, понял, — кивнул Ларри и пошёл к входной двери.
Открыв её, он увидел Эшли, облокотившуюся о стену и почти спящую на ходу.
— Эй! — окликнул её Ларри.
— А? Чего тебе? — пробормотала она невнятно, с трудом открывая глаза.
— Мейпл останется у нас, можешь идти домой, — спокойно сказал парень.
— Что? Куда?.. — всё ещё пьяным голосом переспросила Эшли.
— Домой иди, — повторил он чуть громче.
Эшли замялась, потом кое-как двинулась к лифту. Вызвала кабину, зевнула и, шатаясь, скрылась за дверями. Ларри вздохнул, закрыл дверь и вернулся в комнату.
Он постелил себе на полу импровизированное ложе — матрас и мягкое одеяло, — лёг, но сна не было. Мысли о сказанном Мейпл вертелись в голове, как заевшая пластинка. Слова подруги били по нервам, каждый раз больнее, заставляя вспоминать его собственное равнодушие, резкость, моменты, когда он действительно мог её ранить.
Ему было непривычно признавать за собой вину, но именно это чувство теперь не давало покоя. И чем больше он осознавал сказанное Мейпл, тем тяжелее становилось на душе.
Время тянулось медленно, за окном давно стихла даже ночная жизнь. И только когда усталость взяла верх над тревожными мыслями, Ларри наконец провалился в сон.
Сал и Фелпс уже третий день бездельничали: телевизор, еда, редкие разговоры ни о чём. Но сегодня Фишеру нужно было идти на ночную смену. Уходить, не прибравшись, он терпеть не мог — какой бы ни была усталость.
За час до выхода он начал наводить порядок: собирал пакеты от еды, пустые бутылки из-под газировки, сока и даже пару от алкоголя.
— Эй, чувак, может, поможешь? Мы же вместе тут устроили этот бардак, — бросил Сал, нагибаясь за очередным фантиком.
Тревис нехотя поднялся и стал помогать, подбирая с пола пустые упаковки.
— Блять, Тревис, тут твой крестик валяется уже два дня! — донёсся голос Фишера из ванной. — Я же просил убрать сразу. Какого хуя?
— Ну, извини. Ничего страшного, — усмехнулся блондин.
— А вообще нахер тебе этот крестик и церковь ебаная? — сказал Сал, выходя и протягивая другу золотую цепочку.
— Не смей ничего говорить про церковь, — резко отрезал Фелпс.
— Хах, а с какого это момента ты стал так рьяно за неё заступаться? — прищурился Фишер.
— Потому что это часть меня. Часть моей жизни, — твёрдо проговорил Тревис.
Сал ухмыльнулся:
— Да? А с какого момента церковь принимает поцелуи с мужиками и стояк...
— Да пошёл ты, — перебил его блондин и начал торопливо собирать свои вещи.
— Э, стоп. Куда ты? Я что, не так сказал? Это ж правда! — махал руками Сал, но друг молчал.
Тревис, не отвечая, быстро добрал всё нужное и направился к двери.
— Да это шутка была... — догнал его голос Фишера.
Но Фелпс даже не обернулся. Он уже почти вышел.
— Ну и пиздуй! — крикнул Сал ему вслед. — Только вот куда?
В ответ — громкий хлопок двери.
Фишер скривился: «Ну и похуй». Он снова взялся за уборку, ускоряясь: через полчаса нужно быть на работе, а напарник не простит ещё одного опоздания.
Когда квартира наконец выглядела терпимо, Сал схватил вещи и пулей вылетел за дверь, раздражённо думая:
«Если бы этот придурок не устроил истерику, я бы сейчас не опаздывал».