14. Путь домой.
Время было уже позднее. Из клуба начали мягко, но настойчиво выгонять тех, кто сильно перебрал с алкоголем. В зале ещё оставались люди, немало, включая почти в полном составе обе группы. Ребята вместе с Тоддом продолжали сидеть за столиком, болтали, смеялись и допивали напитки. Но поздний час неумолимо подталкивал всех собираться. Вся техника уже давно была загружена в машину Роберта — он сделал это сразу после концерта.
— Тебя подвезти? — спросил Роб, когда они все вышли на улицу, тянув за собой свои вещи.
— Нет, спасибо, я сам, — ответил Тодд, стараясь сохранить спокойствие.
— Ладно, тебе, я бесплатное такси, садись, — уже открывая дверь машины, подмигнул ирокезник.
Тодд всё же согласился. Все ребята разместились в машине, места хватило на всех, Бен уже давно уехал домой. Немного повозившись с коляской Сиджея, Роберт завёл мотор, и машина плавно тронулась. Сначала по пути было удобнее подвести Сида, и уже через минут десять Роб был около его дома. Следующим был дом Нила, но Роберт решил не подъезжать прямо к двери, остановив машину в начале улицы.
— Я выйду здесь, тут мой дом недалеко, — сказал Тодд, выходя из машины. — Спасибо вам за вечер, — после этих слов он захлопнул дверь.
Нил и Тодд пошли в одну сторону. На самом деле неподалёку жил не Тодд, а его знакомый, у которого тот иногда останавливался. По дороге парни молчали, лишь изредка переглядываясь. Тишина немного напрягала Нила.
— К тебе подкатывала та девушка с фиолетовыми волосами... Почему ты её отшил? У тебя кто-то есть или она просто не в твоем вкусе? — вдруг спросил Нил.
— Нет, у меня никого нет, просто она мне не понравилась, — спокойно ответил Тодд.
— Почему? Она же ахуенная, — удивился Нил.
— Ну... потому что она не он, — коротко сказал Тодд.
Нил на мгновение застыл, глупо моргая и не понимая, что он только что услышал. Но через пару секунд понимание осознало ситуацию — глаза Нила округлились, он резко отстранился.
— Стоп... ты ээм... ты что... — заикаясь, начал Нил.
— Гей. Я гей, — спокойно добавил Тодд.
— Ебать... как это вообще... фу, нахуй, — вскрикнул Нил, не веря своим ушам. — Мне туда! — он резко свернул на ближайшем повороте и ускорил шаг, уходя прочь.
Тодд не обратил внимания на его бурную реакцию — для него это не было чем-то необычным.
Нил же шёл домой, всё ещё в шоке, мысли в голове бурлили и переплетались.
«Пиздец... мы же с ним сидели рядом в клубе, и в машине, блять, мы шли вместе, мы же пили из одного стакана...» — думал он, почти не осознавая услышанное.
— Пиздееец... — слово вырвалось слишком громко, и эхом прокатилось по пустынной улице.
После того как Роберт завёз Нила, они с Ларри направились домой. На улице уже воцарилась полная темнота, машины почти не встречались на дороге. Воздух был прохладным, ощущался лёгкий ночной ветер. Джонсон молча наблюдал за быстро меняющейся картиной за окном машины, вытаскивая из пачки уже третью сигарету подряд. Роберт слегка покосился на друга, думая о том, что тот слишком много курит за один вечер.
— Ты стал много курить, — сказал Роберт, указывая на только что зажжённую сигарету.
— Я пить бросил, это теперь моё единственное спасение, — втягивая дым, проговорил Ларри. — Чтобы не сдохнуть.
— Лиза обо всём знает? — осторожно спросил Роберт.
Ларри молча кивнул, вспоминая тот момент, когда мать буквально умоляла его измениться. Шатен был рад хотя бы тому, что не помнил, как припёрся пьяный домой. Он думал о том, как тяжело было ей видеть его в таком состоянии, и винил себя.Роберт не стал задавать лишних вопросов, понимая, что любое вмешательство сейчас только усугубит настроение друга. Ирокезник знал: если Джонсону нужна помощь, он всегда готов выслушать и поддержать.
— Я пойду в университет, — сказал Ларри, поднимая голову и глядя на Роберта. — Я хочу как-то наладить эту... жизнь.
Роберт искренне улыбнулся. Впервые за долгое время он увидел на лице Джонсона эмоции, пусть даже скромные — печаль, но это были настоящие чувства. Всю оставшуюся дорогу Ларри рассказывал о своих планах на институт. Ранее его жизнь ограничивалась лишь пьянкой, музыкой и рисованием. Теперь выбор пал на художественный университет. Ещё он хотел завершить начатое дело своей сестры — довести его до конца. Он помнил, с каким удовольствием она вкладывала в картины всю себя. Когда Ларри сам попробовал рисовать, понял, насколько это ему нравится. После всего, что с ним произошло, он отдал все свои силы творчеству — картинам и песням, но на людей у него уже не оставалось эмоций. Те, кто его окружали, кроме пары близких друзей, думали, что ему всё равно на мир. И сам Ларри в этом был уверен, он хотел, чтобы так было, обманывая себя.
Доехав до апартаментов, они вместе поднялись на четвёртый этаж. Попрощавшись, Роберт пошёл к себе, а Джонсон направился на этаж выше.
Ларри тихо зашёл в квартиру. Было уже поздно, и Лиза спала. Он заглянул в её комнату, убедившись, что мама дремлет. Аккуратно закрыв дверь, Джонсон направился в ванную. Взгляд в зеркало задержался чуть дольше обычного.
— Какой урод... — пробормотал он, наблюдая своё отражение.
Немного постояв, Ларри принял душ, надел чистую одежду и ушёл в свою комнату. Мысли потихоньку затихали — сил на раздумья больше не оставалось. Перед сном Джонсон покурил у открытого окна, вдыхая прохладный ночной воздух. После этого он удобно устроился на кровати и быстро погрузился в сон.
Сал вместе с Тревисом шатко шли к дому блондина. Они изрядно напились, держались друг за друга, чтобы не упасть, и смеялись, даже когда шаги сбивались с ритма. Ночь была тёмная, улицы пустые, лишь редкие фонари бросали жёлтые пятна на мокрый асфальт. Планы на вечер давно канули в прошлое — они пили и смеялись, и ни капли об этом не жалели. Тревис казалось, вообще не думал о том, как отец встретит его в таком виде, а Сал пытался хотя бы чуть-чуть удерживать себя в реальности, но веселье и градус алкоголя постепенно размывали мысли.
– Ты хоть представляешь как будешь оправдываться перед отцом – крепко держа друга поинтересовался Сал.
– Да похуй, – гулкий смех раздался эхом на всю улицу.
Через пятнадцать минут они дошли до дома Фелпса. Тревис нажал кнопку домофона, и раздался строгий, злой голос отца. На мгновение блондин подумал, что дверь останется закрытой, но она открылась. Парни зашли внутрь, еле переставляя ноги.
На лестничной площадке их уже ждал Кеннет — старший Фелпс. Его взгляд был тяжёлым, острым, пронизывающим. Тревис невольно усмехнулся, видя грозное лицо отца, а Сал сдерживал смешок, чувствуя, как напряжение будто висит в воздухе.
— Опять тут пидорасню развели, — зло прорезал воздух голос Кеннета.
— Да, папа, развели, — Тревис подмигнул Салу и тихо прошептал что-то на ухо.
— Подыграй мне, — добавил он с хитрой улыбкой.
Сначала блондин сделал шаг назад, бросив отцу провокационный взгляд, а потом приблизился к Салу. Фишер подумал, что Тревис хочет просто обняться, и расправил руки. Но вместо объятий — внезапный поцелуй в губы. Сал растерялся, сердце забилось сильнее, а адреналин ударил прямо в голову. Кеннет же замер, словно его парализовал шок, не в силах выдавить ни слова.
Минуты тянулись мучительно долго. Сердце Сала колотилось, дыхание участилось, а Тревис, похоже, совсем не тронутый стеснением, с хитрой улыбкой наблюдал за реакцией друга.
— Уходи, — пронзительно и холодно сказал Кеннет, захлопнув дверь перед ними.
Тревис, всё ещё слегка шатаясь, стоял, не зная, что делать. Сердце билось в груди, кровь пульсировала от адреналина, а смех и безумие вечера ещё звучали где-то далеко внутри.
— Пойдем ко мне, — наконец проговорил Сал, стараясь успокоить друга.
Блондин молча последовал, и будто уже через пару минут они были в квартире Сала. Сал аккуратно уложил Тревиса на диван, а сам направился в спальню, чувствуя, как напряжение медленно уходит, но энергия и смятение внутри всё ещё горят.
За сегодняшний день произошло слишком много. Сал лёг на кровать, сердце всё ещё стучало, мысли скачут между смехом, драками, поцелуями и алкоголем. Он закрыл глаза и, наконец, утонул в крепком, долгожданном сне.