10. Новый день, те же мысли.
Утро понедельника. Мейпл направлялась на очередное занятие с Бенжамином. Расписания у неё практически нет: всего три ученика, и один из них почему-то не выходит на связь. Родители Бена постоянно звонят, прося позаниматься с сыном, жалуясь, что он «отстаёт». Но Мейпл так не считала: школьник давно ушёл дальше школьной программы. По рассказам Эшли, родители Бена были слишком строги, требовали идеальной учёбы и не принимали отговорок.
Как обычно, всё шло по часам. Девушка позвонила в звонок и вместо привычного недовольного лица школьника ей открыла незнакомая женщина.
— Здравствуйте, — приветливо, но сдержанно сказала она. Очки, строгий костюм, сжатые плечи — полная воплощённая строгость. — Я Роуз Кемпбелл.
— Здравствуйте... — Мейпл растерялась на мгновение, но тут же собралась. — Я тут, чтобы проверить, как проходят занятия сына. Эшли сказала, что на прошлом уроке он сбежал, поэтому всё под моим присмотром.
— Да, конечно. В прошлый раз... получилось не очень, — тихо согласилась Мейпл.
— Он уже наказан за это, — сказала Роуз, впуская Мейпл в дом.
Они поднялись наверх и вошли в комнату, где их уже ждал Бенджамин. Парень поднялся с места и вежливо поздоровался с учительницей. Мейпл удивилась — такой послушный и вежливый Бенджамин ей ещё не попадался.
Мать села сзади на кровать сына, внимательно наблюдая за каждым его движением, а Мейпл начала занятие. Весь урок Роуз делала замечания — сначала сыну, а затем и самой Мейпл по поводу подачи материала.
«Слишком придирчивая», — подумала про себя девушка, стараясь сохранять спокойствие.
Бен решал задания по математике без настроения. Видно было, что ему сильно досталось за прошлый проступок. Каждый шаг, каждая ошибка теперь находилась под постоянным вниманием родителей. Эшли, по случайности или из лучших побуждений, рассказала обо всём родителям, и с того дня любое действие Бена сразу докладывалось строгим «предкам».
Мейпл вспоминала историю из детства Бена: тогда, будучи маленьким и неразумным, он решил отомстить сестре, рассказав родителям о её тайных музыкальных занятиях. Для родителей это было шоком — их умная дочь тратила время на «бесполезное» хобби. И теперь, находясь в такой же ситуации, Бен не понимал, что его действия имели последствия для него самого.
Наконец, урок закончился. Мейпл собрала вещи и получила ещё пару строгих замечаний от Роуз, прежде чем покинуть дом. Всё происходящее оставалось в голове: напряжение, недовольство матери, злость сына. Она шла домой, стараясь оставить эти мысли позади, но новые тревоги сразу появлялись.
«Как там Джонсон?» — проскользнула мысль.
«Надеюсь, Лиза уже с ним... После того, что я ей наговорила, она, наверное, мчится в Нокфел на всех парах», — подумала Мейпл, не находя себе покоя.
Из кухни доносился лёгкий грохот, а воздух наполнялся ароматом свежей еды. Даже сонный, Ларри понял: вчерашние кошмарные видения — были реальностью.
С испугом он подскочил с кровати, и гудящая голова тут же закружилась. Парень снова сел, уткнувся в руки, сложенные на коленях, и пытался собрать мысли: что делать дальше, как выйти из этой ситуации.
Джонсон боялся даже покинуть комнату. В голове всплывали воспоминания о том, в каком состоянии он пришёл домой вчера, и он не мог представить, что сейчас творится в голове матери. Стыд пронзал его насквозь, и Ларри едва понимал, как мог довести себя до такого.
Но вставать уже нужно было. Нужно было идти и объясняться, смотреть матери в глаза и отвечать за своё вчерашнее поведение.
«Я, блять, всё равно ничего не понимаю», — пробормотал он, вставая и направляясь к двери.
«Почему она приехала... и даже меня не предупредила?» — добавил Джонсон, сжимая кулаки и пытаясь собрать остатки смелости.
Парень максимально осторожно открыл дверь и вышел в кухню. Между гостиной и кухней не было двери, и Лизе понадобилось всего мгновение, чтобы развернуться — и её взгляд наткнулся на сына.
— Доброе утро, — выдавил Ларри, не поднимая глаз. Она была, наверное, единственным человеком, перед которым ему было по-настоящему стыдно.
— Доброе, — ответила Лиза, но привычной искренней улыбки на её лице не было. В такой ситуации даже притворно улыбнуться было невозможно.
Ларри молча стоял, упрямо глядя в пол. Пытаться думать, что это всё сон, было бессмысленно. Лиза была здесь, она видела всё, что произошло вчера. Убежать было невозможно.
— Я не буду спрашивать, почему ты пьёшь, почему живёшь такой жизнью, зачем... Я понимаю всё, — начала Лиза, стараясь поймать взгляд сына. — Но ты должен понимать меня тоже. Иногда боль — это часть жизни. Мы думаем, что она будет всегда, словно не помним дни без неё. Правда же?
Ларри кивнул и, наконец, поднял взгляд.
— Только вот боль будет всегда, — продолжила она, — но страдать от неё необязательно. Тебе нужно начать жить, а не просто существовать. Ты же этого хочешь, я знаю. Ты можешь пойти в художественный университет. Я думаю, Алисса была бы счастлива, если бы ты туда пошёл.
При упоминании сестры Ларри невольно улыбнулся. В голове начали всплывать воспоминания и разумные мысли о том, что сказала мама. Медленно, словно впервые за долгое время, он почувствовал, что способен сделать шаг вперёд.
— Я узнаю насчёт университета, — прервал молчание Джонсон.
И тут на лице Лизы появилась та самая искренняя улыбка, которой она так долго ждала. Она верила, что сын наконец задумался над её словами. Но возникла ещё одна, не менее важная проблема.
— Ты пьёшь таблетки? — осторожно спросила она, глядя на истощённого парня. — По твоему виду, я так понимаю, нет... — улыбка исчезла с её лица, и в глазах снова блеснули слёзы. — Я не хочу, чтобы повторилось то, что было раньше. Ты был на грани...
Ларри тихо отошёл к шкафчику, где хранились все препараты, и достал нужный коробок. Взяв таблетку, он запил её водой, стараясь не показывать, насколько тяжело ему давалась эта простая, но важная процедура.
— Ты же понимаешь, что это нужно делать регулярно, а не время от времени? — спросила Лиза, с трудом сдерживая слёзы.
— Я понимаю, — виновато опустив взгляд, произнёс Ларри.
— Ладно... — сказала она, стараясь сменить тон на более мягкий. — Я у тебя в холодильнике нашла продукты и приготовила лазанью. Садись, поешь.
Ларри чуть скривился: мысль о еде вызывала у него отвращение, есть совсем не хотелось. Но он видел, как Лиза следит за ним, как переживает, и не хотел причинять ей ещё больше боли. Сев за стол, он неохотно начал есть, каждое движение давалось тяжело, но за каждым его усилием угадывалась забота о матери.
— С кем ты так сильно подрался? — спросила Лиза, стараясь скрыть тревогу в голосе.
Парень сначала озадаченно посмотрел на мать, не понимая, о чём она. А потом, вспомнив вчерашнюю неожиданную встречу, внезапно рассмеялся.
— Да так... не важно, — быстро убрал улыбку с лица и произнёс с лёгкой насмешкой.
— Просто будь аккуратнее, — с волнением предупредила Лиза.
С большим трудом Ларри удалось съесть половину тарелки. После этого еда уже не шла. Но хоть что-то он поел, и это уже успокоило мать.
— Я тут останусь на какое-то время, — сказала она, убирая посуду. — Хочу увидеться со старыми знакомыми и немного осмотреть Нокфел.
Слова были правдой лишь отчасти. На самом деле Лизе хотелось просто быть рядом и присматривать за сыном, но она не стала говорить ему об этом.
— Без проблем, — пробормотал Ларри, отодвигая стул. — Ладно, если что, я буду у себя в комнате.
Он лёг на кровать и с облегчением выдохнул. Всё прошло лучше, чем он ожидал. Конечно, ситуация всё ещё была тяжёлой, все пережили немало нервов, но главное — Лиза смогла достучаться до сына.
И всё же в голове Джонсона оставалась одна навязчивая мысль:
«Почему она всё же не предупредила, что приедет?»
Спросить он не осмелился, но чувство странности и лёгкой тревоги не отпускало.
Как только Эшли узнала, что мама решила наведаться в гости, она сразу начала собираться и искать способ как можно скорее покинуть дом. Конечно, в том, что Роуз должна была приехать, девушка была отчасти виновата сама, но «вправить мозги» младшему брату могла только мать.
Эшли решила встретиться с Тревисом — самой по улицам скитаться не хотелось. Пока она собиралась, набрала его. Через минуту трубку снял парень.
— Привет, — начала Эшли. — Не хочешь прогуляться?
— Привет... Ладно. К тебе опять родители приехали? — спросил Фелпс.
— Эх, да... Не хочу целый день слушать про университет и переосмысление жизни. Я приду к тебе, а потом решим, куда идти, — объяснила девушка.
— Хорошо, я жду, — сказал Тревис, откладывая трубку.
Собравшись, Эшли незаметно для брата вышла из дома и направилась к дому Тревиса. Она решила не садиться в душный автобус, а прогуляться. Хоть на улице и было жарко, лёгкий ветерок в тени деревьев радовал.
Прибыв к дому, она увидела Тревиса около входа.
— Эй, ты чего тут стоишь? — обняв друга, поинтересовалась она.
— Просто заебался слушать херню от отца. Пошли, — сухо сказал Тревис и двинулся вперёд.
— Что, опять хор? — пошутила Эшли, следуя за ним.
— К этому блядскому хору прибавилась уборка всей территории храма и присутствие на всех мероприятиях. Всё потому, что Сал переночевал у меня, — ответил парень.
— Ах да, вы же парочка, — с улыбкой пробормотала Эшли.
Тревис на мгновение помрачнел: эти мысли снова заполнили его голову. Эшли не заметила этого, продолжая говорить о своём. Ребята шли по улице, пока не нашли пустую лавочку в парке. Уставшие, они сели и продолжили болтать.
— Я, конечно, удивлена, что ты уговорила родителей пойти в художественный университет. А сама-то ты туда хочешь? — спросил Тревис.
Эшли замялась, молчала несколько секунд, не находя слов.
— Да, но... я не знаю... Наверное, это чтобы позлить родителей. В общем, мне особо некуда идти. А слушаться родителей и поступать в высший математический университет я не собираюсь. Полжизни на эту математику потрачено, — сказала она с лёгкой горечью в голосе.
— Да... пиздец, конечно, — Тревис невольно утонул в своих мыслях и отвлёкся от слов подруги.
Эшли заметила его задумчивость:
— Всё в порядке? Ты какой-то... задумчивый.
— Да я сам ничего не понимаю... — нервно засмеялся Тревис. — Накурился и поцеловал... хах, поцеловал подругу. После этого будто ничего и не произошло, а теперь из головы не выходит. Зачем я это сделал? — он словно говорил сам с собой. — Точнее, хотел проверить кое-что, но запутался. Сменим тему? — увидев, что Эшли хочет что-то сказать, поспешил он.
— Без проблем, — ответила девушка, не настаивая.
Ребята ещё долго болтали, почти до самого вечера, как и хотела Эшли. Ближе к шести они направились домой. Тревис проводил подругу до дверей, и они попрощались, немного уставшие, но довольные проведённым временем.
После того как они попрощались, Тревис медленно вернулся домой, шагая по пустынной улице. В голове всё ещё крутилось вчерашнее событие: поцелуй. Он повторялся перед глазами, словно застрявшая сцена в старом фильме.
«Зачем я это сделал? — думал парень, сжимая кулаки. — Точнее, хотел проверить... но всё вышло странно. И теперь не могу выкинуть это из головы».
Он знал, что Эшли не станет об этом спрашивать прямо, и одновременно чувствовал неловкость перед собой самим. Каждое движение, каждое слово, сказанное под влиянием наркотиков и эмоций, казалось теперь слишком значимым. Тревису хотелось вернуть время назад, но понимал, что это невозможно.
Тем временем Эшли, дойдя до дома, села на кресло и выдохнула. Она думала о младшем брате, о том, как вчерашние действия Бена привели к вмешательству родителей. И о том, как сложно приходится иногда управлять своей жизнью, когда вокруг столько чужих мнений.
«Иногда кажется, что всё это — ловушка, — думала она, глядя в окно. — И вроде бы знаешь, чего хочешь, а сделать невозможно...»
Но мысль о Тревисе и их прогулке немного согревала сердце. Ей понравилось, что они могли быть собой, без лишних ожиданий и требований. Несмотря на весь хаос вокруг, эти мгновения давали ощущение настоящего, простого человеческого тепла.
И пока город постепенно погружался в вечернюю тишину, оба, каждый по-своему, размышляли о сложностях, ошибках и маленьких радостях, которые делали этот день чуть легче.