7. Пьяный проступок.
Жуткий грохот и крики доносились с первого этажа апартаментов. Два полицейских пытались удержать Ларри, с трудом таща его за руки.
Все началось час назад. Ларри, как обычно, выпивший до состояния почти полного опьянения, направлялся домой. На часах было около шести утра. Всю ночь Джонсон провел в баре, и когда деньги закончились, оставаться там стало бессмысленно.
Он шёл неровными, осторожными шагами, балансируя на грани, но, к удивлению, сегодня путь домой прошёл без происшествий. Всё казалось тихим, почти мирным, пока не началась эта утренняя буря.
Ларри зашёл внутрь и сразу заметил Чарли у входа. Мужчина, порой подрабатывает сторожем или вахтёром, Ларри было плевать — охрана из него и правда была никакая, ведь сейчас он спал на большом кресле рядом с тихо работающим телевизором.
Безумная мысль мелькнула в голове Джонсона. Только в таком состоянии — почти пьяным до предела — могло прийти это. Он тихо поднялся на свой этаж, открыл дверь и принялся искать ножницы. Нашёл их на одной из кухонных полок, после чего направился в свою комнату за электрогитарой и комбиком.
Неся всё это на первый этаж, где спал надоедливый сосед, Ларри невольно представил его физиономию и на лице непроизвольно появилась злобная ухмылка.
Спустившись вниз, Ларри начал искать розетку для усилителя, но включать комбик он не спешил. Взяв ножницы в руку, он подошёл к Чарли. Мужчина спал за столом, в окружении своих привычных безделушек, и рядом лежала его любимая поняшка. Ларри с едва заметной ухмылкой аккуратно вырезал из неё медиатор — маленький инструмент, который сейчас станет оружием его ночной шалости.
Включив комбик, он подключил гитару и мягко провёл по струнам, прислушиваясь к чистоте звука. Когда Ларри убедился, что инструмент готов, он взял гитару в руки и погрузился в своё шоу. Первая песня группы сорвалась с его пальцев, каждая нота гремела в тишине квартиры, создавая вибрации, которые ощущались даже в стенах.
Волосы Ларри лезли ему на лицо, но он мотал головой в такт музыке, полностью отдаваясь звуку. Удовольствие нарастало с каждым аккордом, а под взъерошенными прядями появилась хищная ухмылка — чувство абсолютного контроля над хаосом, который он создавал, переполняло его.
Каждый удар струны отдавался эхом по лестнице, смешиваясь с тихим ворчанием Чарли, который начал просыпаться. Для Ларри это было как маленькая победа — момент, когда мир подчиняется только ему и музыке, которую он любит.
От оглушительного шума Чарли буквально взлетел с кресла, глаза его округлились от неожиданности. Мужчина не понимал, что происходит, а через несколько секунд ужасное осознание начало накатывать на него волной. Он начал кричать, но под таким ревом гитары его голос тонул, становясь лишь фоном для хаоса, который устроил Ларри.
Не только сладкий сон Чарли был нарушен. Из квартир по лестничной клетке начали выглядывать жильцы. Одни морщились от злости, недовольные столь грубым пробуждением, другие тихо хихикали, наблюдая за ночным представлением.
— Я вызываю полицию! — кричал Чарли, стараясь перекричать гитару, но звук гитарных аккордов делал все его усилия почти тщетными.
Мужчина рванул к столу, где стоял стационарный телефон, руки дрожали от ярости. Его взгляд упал на раскрашенную поняшку — игрушку из редкой коллекции, которую он собирал по всему городу. Теперь она была изуродована ножницами. Сердце Чарли било тревожные барабаны, а злость взрывалась, заполняя весь первый этаж апартаментов.
Ларри закончил играть и с облегчением выдохнул, ощущая, как напряжение постепенно спадает. Он осмотрел собравшуюся толпу соседей, которые выглянули на шум, и с дерзкой ухмылкой сделал низкий поклон — словно артист перед публикой.
Подойдя к Чарли, Ларри протянул ему самодельный медиатор, аккуратно вырезанный из поняшки.
— Держи, круто вышло, да? — с улыбкой проговорил он. — Я свой потерял, а без него так неудобно играть.
Чарли, сжатый в бешеной ярости, уже приготовил руку, чтобы ударить Ларри, когда сзади внезапно появились два полицейских. Они молниеносно схватили его за обе руки. Ларри даже не пытался сопротивляться, спокойно позволив себя вывести, словно игра была частью спектакля, а не реальным наказанием.
Соседи наблюдали за этим зрелищем в тихом шоке: кто-то с удивлением, кто-то с радостью, кто-то — с раздражением. Ларри, оглядываясь через плечо, всё ещё оставался с хищной улыбкой — победитель на своей маленькой сцене хаоса.
Сонный Роберт выбежал в коридор, чуть не спотыкаясь о собственные тапки. Галдеж соседей и разбросанные вещи выдавали, что здесь только что произошло. Роб, примерно понимая масштабы происшествия, медленно покачал головой и отправился обратно в квартиру — надо было переодеться и ехать забирать Ларри из участка.
Зайдя в комнату, он уже мысленно продумывал план: для того чтобы его «придурка» отпустили, придется договариваться с полицией. А чтобы Чарли не подал заявление — ещё и с ним. Роберт коротко усмехнулся: «Как ему вообще в голову пришло сделать из пони медиатор?» — и тут же представил яркую картину последствий.
Завел машину и выехал в ночной Нокфел, улицы которого казались странно пустыми после вчерашнего веселья. Роберт думал о Ларри: понимая, что друга не убедить не губить себя, выбора почти не осталось. Каждый поворот руля напоминал, что спасать Джонсона — это почти как пытаться удержать шторм в бутылке. И, скорее всего, ни благодарности, ни понимания он от Ларри не дождется.
Дорога до участка заняла совсем немного времени — он находился неподалеку от апартаментов ребят. Зайдя в здание, Роберт направился к дежурному, чтобы узнать, где сейчас Ларри и как его забрать. Ему сказали подождать: сначала все проверки, формальности, бумажки.
Конечно, друг разобрался с проблемами шатена, но Роберту пришлось раскошелиться на приличный залог за устроивший весь этот хаос Джонсона. Вскоре ещё слегка шатаясь, Ларри появился на выходе. После заполнения ряда документов и формальностей, парней отпустили.
По пути к машине воцарилась тягучая тишина. Джонсону нечего было сказать в свое оправдание, а Роберту бессмысленно что-то объяснять другу, который всё равно ничего не понимает.
И так они ехали домой — молчаливо, почти по обоюдному согласию. Из уст Ларри не прозвучало ни извинений, ни слов благодарности, как Роб и ожидал. Но по карим глазам Джонсона было видно, что он ценит друга, и Роберт это прекрасно понимал.
Доехав до апартаментов, ребята разошлись по своим квартирам. Ларри, ещё не совсем протрезвевший, сразу рухнул на кровать, готовясь к следующей пьянке.
Утро субботы. Пока другие сверстники спали или уже бежали на прогулку, Бен сидел за столом с горой скучных задач по математике. Каждая строчка в тетради казалась бесконечной, а формулы словно вязли в голове.
«Ведь без знаний мы никто», — с иронией повторял он в уме фразу своих надоедливых родителей.
Минут пятнадцать Бен боролся с утомительными задачами, пока наконец не принял решение отвлечься: поехать к Сиджею на репетицию. Но прежде чем выдвинуться, он набрал номер друга, чтобы предупредить о визите. На часах было всего восемь утра, и, казалось бы, все нормальные люди ещё спали, но Бен решил — попытка не пытка.
Неожиданно быстро на другом конце провода раздался голос Сида:
— Привет, Бен!
— Привет... не ожидал, что ответишь, думал, что ты ещё спишь, — слегка растерявшись, проговорил Бен. — Можно я приеду? Немного позаниматься.
— Конечно, заваливайся, — с улыбкой разрешил Сид.
— Отлично, тогда до встречи! — попрощавшись, Бен собрал вещи и направился к выходу.
Дома никого не было, поэтому, выйдя из квартиры, Бен тщательно запер дверь и проверил ее пару раз, как будто это могло спасти от чего-то непредсказуемого. На улице в лицо ударил горячий летний ветер. Бен терпеть не мог жару — для него настоящая погода была только холодной и морозной.
Дорога к дому Сиджея оказалась не быстрой. Он залез в душный, многолюдный автобус и простоял в нем целый час, а выйдя на остановке, вдохнул наконец прохладный, освежающий воздух. Немного пройдя пешком, Бен оказался у небольшого квартирного дома. Поднявшись на третий этаж по лестнице, он остановился у двери и постучался.
— Дверь открыта! — послышался знакомый голос Сида изнутри.
Бен вошел и сразу же встретился с Сиджеем и милым псом, радостно виляющим хвостом.
— Ого, у тебя собака? — присев на корточки, парень начал гладить крупного, красивого пса.
— Как видишь, есть, — ответил Сиджей.
— А как зовут? — продолжал Бен, не отрывая рук от шерсти.
— Бетарс, — коротко сообщил Сид.
— Бетарс! Хороший мальчик, — воскликнул Бен. — Вчера я его не видел.
— Он был у ветеринара, — пояснил Сиджей.
— А что с ним? — встревоженно спросил школьник.
— Да ничего особенного, — махнул рукой Сид. — Ладно, можешь идти заниматься, — указал он на гостиную, где стояла барабанная установка Бена.
— Отлично, я уже иду, — улыбнулся Бен, отвлекаясь от игры с собакой и направляясь к инструменту.
Бен направился в зал, наконец-то отвлекаясь от скучных уроков и погружаясь в то, что ему действительно нравилось. Сев за барабанную установку, он сразу почувствовал себя в своей стихии. Тарелки, барабаны, педали — всё было под рукой, всё казалось живым. Он начал играть, время от времени настраивая инструмент так, чтобы звук был идеальным. После переноса установка ещё не стояла идеально, и Бен это учитывал.
В это время Сиджей сидел на кухне, прислушиваясь к игре. Ему нравилась подача Бена, плавность ударов, энергия, с которой он брал инструмент.
«Может, предложить ему что-нибудь попить? Жарко же...» — промелькнула мысль.
«Хотя если захочет, сам попросит» — решительно подумал Сид и направился к себе в комнату.
Два часа пролетели незаметно. Бен так увлёкся, что даже забыл о жажде и усталости. Наконец, вымотанный, он пошёл искать Сиджея, чтобы попросить воды. Постучав в дверь, он услышал приближение друга, и та неожиданно открылась.
— Что-то хотел? — спросил Сиджей, выглянув из комнаты.
— Да... есть что-нибудь попить? — поспешно ответил Бен.
— Конечно, — сказал Сид и направился на кухню.
Через минуту он вернулся с холодной банкой пива и протянул её Бену.
— Будешь? — поинтересовался он.
— Да, — схватив банку, Бен быстро открыл её и сделал глоток. — Спасибо, — с облегчением выдохнул он.
— Да не за что. А ты давно занимаешься? — заинтересовался Сиджей.
— Около года, а потом пришёл к вам, — ответил Бен.
— За год столько научился? — удивился Сид.
— Просто много времени уделял этому, — скромно признался школьник.
Сид задумался: «Ну, мы совсем заговорились...»
— Ладно, ты ещё будешь заниматься или хватит на сегодня?
— Не, на сегодня всё, — ещё сделав глоток из банки, ответил Бен.
— Ну что, тогда домой?
— Эмм... да, получается, домой, — подумал он, удовлетворённый занятиями и понимая, что делать тут ему больше нечего.
Попрощавшись с Сиджеем, Бен вышел из квартиры.
«У него действительно классно репетировать. Отличное звучание, и теперь есть с кем обсудить, как я играю...» — размышлял он, направляясь к остановке.
В группе Бен всегда был тихоней, сторонясь шумных ребят. Он боялся лишнее слово вставить, чтобы не выглядеть глупо. Но теперь, рядом с Сиджеем, он чувствовал себя увереннее, и мысль о том, что сможет подружиться с остальными, окрыляла его.
К счастью, как только он подошёл к остановке, автобус уже стоял. Бен быстро забрался внутрь, и, ощущая лёгкость и радость от занятия, поехал домой с хорошим настроением.
Сегодня Фишер провёл день почти полностью в своей комнате, погружённый в новые тексты и эксперименты на электрогитаре. Время летело незаметно, и вот уже было семь вечера. Ровно в девять ему нужно было быть на работе, но спешить пока не было смысла. Сал решил ненадолго выйти из комнаты и перекусить.
Он тихо открыл дверь и осторожно заглянул в гостиную — там на диване спал его отец, или, точнее, находился на грани сна и отключки. По открытым глазам было видно, что мужчина ещё не совсем спит. Фишер подумал, что пока можно незаметно пройти на кухню.
Но стоило чуть резче захлопнуть дверь, как отец вскакивает с дивана.
— Сын, блять... — прозвучало невнятно, но вполне узнаваемо.
Фишер едва сдержал внутренний вздох: «Ну всё, началось». Он тихо шепнул себе, пытаясь пройти мимо на кухню.
— Хотя нет, ты не мой сын! — отец размахивал руками, голос становился всё громче. — Твоя мать... шлюха! На... нагуляла тебя!
Фишер сжал зубы, глядя на голубые волосы отца и прокручивая в голове: «Да, блять, нагуляла...»
— Она трахалась с Фелпсом! — орал старший Фишер, всё сильнее размахивая руками. — Твоя мать шалава!
Сал понял: лучше отойти от этого хаоса. Быстро вернувшись в свою комнату, он собрал вещи и, избегая внимания, скользнул к выходу. Отец продолжал ругаться, но Фишер уже был за дверью.
«Главное, чтобы полицию на него не вызвали...» — мысленно напомнил он себе, выходя на улицу и чувствуя, как напряжение наконец немного спадает.
Покинув квартиру раньше обычного, Сал решил идти на работу пешком. Иногда ему казалось, что жить на улице в коробке из-под холодильника было бы проще, чем под одной крышей с вечнозлым и пьяным отцом.
Дело было не в деньгах и не в безответственности Фишер умел за собой следить с ранних лет. Всё дело было в жалости. Совесть не позволяла Салу оставить отца в таком состоянии. Отчасти он понимал: изменить прошлое уже невозможно. Алкоголь и привычка забываться прочно поглотили его отца. Всё, что оставалось — быть рядом, терпеть и пытаться вытаскивать его из нового дерьма, снова и снова.