4. Пропажа.
На улице кипела жизнь. Люди сновали туда-сюда, кто-то нервно сверялся с часами, офисные работники гурьбой перебегали дорогу, а в подворотнях хипстеры бренчали на гитарах, словно жизнь у них текла в другом ритме. Но только Сал выбивался из этого общего темпа — он ещё толком не проснулся.
Вчерашний рабочий день затянулся до самого утра, и домой он вернулся лишь под рассвет. После бесконечных разговоров с подвыпившими завсегдатаями баров, у него не оставалось сил ни на что — только рухнуть в кровать и проспать до полудня. И всё же даже выспавшись, он не спешил вставать: тело тянуло обратно в тёплое коконное объятие постели, и Сал с удовольствием провёл бы так целый день.
Но дела ждали.
Комната тонула во мраке — толстые шторы не пропускали ни луча дневного света. Сал нехотя поднялся и распахнул одну. Ошибка. Яркий солнечный свет полосой врезался в темноту, больно ударил в глаза. Он зажмурился и тут же снова задвинул ткань. Решив не повторять эксперимент, парень поплёлся в ванную, слушая собственные шаги в тишине квартиры.
Холодная вода немного привела его в чувство. Пока он умывался, мысли сами собой переключились на сегодняшний день. Сначала — заехать в офис, забрать гонорар. Потом — к Эшли. Ну и, конечно, репетиция. Сал о ней не забыл. Но вот остальные... знал он их. Был уверен: если хоть один проспит или забьёт, удивляться он не станет.
Фишер забрался в душевую кабину. Как только включил воду, ледяная струя ударила по коже, заставив сжаться от неожиданности. Он скривился и постоял, пока кран, наконец, не стал отдавать горячую воду.
«Надеюсь, он заплатил за воду», — пробежала мысль по голове.
Выйдя из душа, Сал взглянул на растрепанные мокрые волосы, спавшие на лицо. Он откинул их в стороны, словно открывая шторку, и криво улыбнулся своему отражению в зеркале.
— Бу, — пробормотал он вслух, а потом засмеялся сам с собой.
Улыбка быстро сошла, оставив на лице лёгкую грусть.
— Такое и правда пугает, — тихо произнёс Сал, вздыхая.
Он покрутил головой, прогоняя мысли о личных проблемах. Сегодня нужно было сосредоточиться на любимом деле, а не на переживаниях. Закончив утренние ритуалы и позавтракав, он достал ключи, телефон и немного денег. Обувшись, Сал решил прогуляться пешком до офиса, прокладывая маршрут в голове.
Как и планировал, Сал пришёл ровно к назначенному времени. Офис встретил его холодным светом ламп и лёгким запахом кофе, и уже у дверей продюсер сидел, листая бумаги.
Фишер прошёл к нему в кабинет, забрал деньги и начал обсуждать предстоящие концерты и новый альбом. Но разговор быстро зашел в тупик: продюсер упомянул название группы «sexuаl depression». Сал едва сдержал скривленную гримасу — это звучало неприятно для ушей.
Будущие выступления обещали быть напряжёнными: концерты будут проходить чаще всего с этой группой, а Фишера это совсем не радовало. Но публика хотела зрелищ, драки и споры между «соперниками», и за это платили большие деньги. Пусть и странная, но это была единственная радость.
Выйдя на улицу, Сал взглянул на экран телефона и понял, что к Эшли пока рановато. Решив сначала забрать Тревиса, он пошёл пешком. Но жаркое солнце давило, а дорога казалась бесконечной — доехать на своих двоих не получится. Пришлось ловить автобус.
Подойдя к квартире друга, Сал настойчиво постучал. В ответ раздались тяжёлые шаги, и дверь резко открылась. Тревис, раздражённый и злой, мгновенно преобразился: на лице засияла радость, искреннее облегчение. Сал оказался для него настоящим спасением от гнева отца, который только что снова закричал на него.
Выйдя и грохнув дверью, Тревис с силой нажал кнопку лифта, словно пытаясь ускорить его прибытие.
— Прости за этот балаган, — пробормотал он, уже успокоившись. — Отец снова заставляет меня петь в этом ебаном хоре.
— Всё нормально, — похлопав друга по спине, ответил Сал. — Сейчас поедем к Эшли, отдохнёшь от отца.
Через короткое время они уже подъезжали к дому подруги, оставляя за спиной шум и жар улиц.
— Не думала, что вы вместе приедете, — улыбнулась Эшли, ведя парней в дом.
— Я слишком рано вышел из офиса, — пояснил Сал. — Поэтому заехал за Тревисом.
Барабанщик ещё не появился, и группа не могла начать репетицию. Пока ребята настраивали инструменты и обменивались шутками, дом наполнялся ожиданием. Но тишину вскоре разорвал Чак, влетевший внутрь с барабанами. Пых аккуратно выставлял свою немаленькую установку, и процесс занял почти полчаса.
Наконец, когда все было готово, можно было приступать к делу.
— Сегодня надо доделать треки для нового альбома, — сказал Сал. — Люк хочет презентацию скоро. И помни, Пых, время — это то, что купить нельзя, — добавил Фишер, обращаясь к барабанщику, увлечённо печатающему в телефоне.
Чак отложил телефон и сосредоточился на счёте. Группа только начала работать, как на втором этаже раздался грохот и тяжёлые шаги по лестнице.
— Эй, ты куда? — крикнула Эшли брату, выходящему из комнаты.
— На уроки! — прокричал Бен, хлопнув дверью. Дополнительных занятий у него было бесчисленное количество, и угадать расписание брата было невозможно.
Когда шум стих, ребята вернулись к музыке.
— Эш, не боишься, что он расскажет, что мы тут репетируем? — спросил Тревис.
Девушка задумалась на мгновение, затем улыбнулась:
— Он взрослый уже, вряд ли ему это нужно, — проговорила она, садясь за синтезатор.
Время пролетало незаметно, продуктивно и, несмотря на усталость, весело. К вечеру ребята закончили работу над треками. Осталось только записать их на студии. Обсудив, что на неделе все вместе поедут туда, группа потихоньку начала расходиться по домам, оставляя за собой лёгкое ощущение выполненного дела и предвкушение новых встреч.
Вечер. Ликующие толпы заполнили бар, нетерпеливо ожидая своих кумиров. Сегодня группа «sexual depression» должна была зажечь сцену и сделать это лето ещё жарче. Ребята были готовы полностью — инструменты настроены, свет выверен, звук проверен. Через пять минут они должны были выйти на сцену.
Но в гримерку вместе с Робертом влетел разъярённый Нил.
— А мне, блять, как выступать?! — кричал он, не давая Роберту вставить слово.
— Ну, я уже ничего не могу сделать, — устало произнёс Роберт.
Спор парней становился всё громче. Остальные участники группы с удивлением наблюдали, пытаясь понять, в чём дело. Неразбериха раздражала Джонсона до предела.
— Заткнитесь! — перекричал их Ларри. — Объясните, что произошло, и быстрее, потому что нам выходить!
— Моя клавитара просто исчезла, — с ноткой отчаяния произнёс Нил.
— Я ему объясняю, что ничего нельзя сделать прямо сейчас, но после концерта позвоню Люку и разберёмся, — добавил Роберт.
— Мы выступим, а потом разрулим это, — оборотился к другу Ларри. — Сейчас отдыхай.
— Да вы ахуели! — выдал Нил, закатив глаза, и вышел из гримерки, не желая слушать дальнейшие объяснения.
Роберт попытался его успокоить:
— Нил, прошу тебя, не злись. После концерта разберёмся.
Но уже было поздно: Нил остался один в гримёрке, сгорбившись и вздыхая, в то время как остальные ребята направились на сцену.
Из-за кулис их встречали крики и аплодисменты. Подростки и фанаты барной публики подгоняли группу, и, наконец, «sexual depression» вышли на сцену, готовые отдать все силы ради зрителей.
Как всегда, разжигая огонь в сердцах зрителей, группа провела потрясающий концерт. Бар, погружённый в полумрак, освещали лишь два прожектора, обрушивая свет на сцену. Несмотря на отсутствие молодого темнокожего клавишника, крики фанаток срывали потолок — энергия переполняла зал.
Маленькое помещение гудело от музыки: пьяные посетители, уже не понимая слов песен, подпрыгивали и кружились под ритм, полностью отдаваясь звуку. Концерт пролетел как миг — буря эмоций, смех и крики зрителей растворились в воздухе.
Отыграв последний аккорд, ребята с улыбками на лице отправились в гримерку. Там их встретил взгляд по-прежнему злого Нила: он сидел на небольшом чёрном диване, уставший и скучающий, явно не оценивший весь драйв сцены.
— Не злись, — обратился Роберт к Нилу, — я уже звоню Люку.
Ирокезник отошёл в угол гримерки, где было немного тише, чтобы спокойно обсудить ситуацию. Долгие минуты он говорил с Люком, внимательно слушая и уточняя детали. Наконец, тяжело вздохнув, Роберт повесил трубку.
— Придётся ехать в офис и разбираться там, — устало произнёс он. — Но есть и плюс: сможем забрать гонорары за прошлый и этот концерт.
Всюду послышались вздохи облегчения. Деньги были долгожданными, но перспектива ехать в другой конец города совершенно не радовала никого.
— Я не смогу поехать, — выкрикнул барабанщик, одновременно собирая свои вещи. — Извините, но мне срочно нужно.
Никто не удивился скорому уходу парнишки, проводив его взглядом ребята стали собираться в дорогу.
Группа последовала за Холмсом в его кабинет. Люк раздал каждому толстый конверт с деньгами. Глаза Джонсона загорелись — по взгляду было видно, что он уже знает, куда пустит эту сумму.
Веселые ребята вышли из здания. Все, кроме Ларри, сели в машину.
— Ты едешь? — поинтересовался Роберт.
— Я сам доберусь, прогуляюсь, — сказал Ларри, отходя от заведённой машины.
Роберт вздохнул, повернул ключ и развернул автомобиль. Он развозил друзей по домам, оставляя за каждым спокойствие и порядок. Но уже на половине пути до него дошло: оставлять Джонсона с кучей денег рядом с барами и клубами — совсем плохая идея.
Наконец, все друзья были доставлены домой, и Роберт ехал к себе. Мысли о Ларри не покидали его. Достигнув квартиры, парень подключил телефон к зарядке и ждал, пока тот включится.
Когда устройство ожило, он сразу набрал номер друга. Звонок ушёл в никуда — Ларри был вне зоны доступа.
Роберт тяжело вздохнул. Он понимал: Джонсон всё равно рано или поздно доберётся домой. Не имея больше никаких вариантов, он выключил свет и лёг спать, оставив город тихо гудеть за окном.