8. Ревность
И вроде любовь возникла, но потекли слёзы снова,
Наверное ты не привыкла ещё целовать другого.
И прошлое, вроде стихло, но потекли слёзы снова,
Наверное ты не привыкла ещё целовать другого.
— Собирайся уже. — проговорила Надя, надевая джинсы и белую футболку. — Если мы опоздаем, нас мама прибьëт.
— Щас, щас. — проговаривал парень, с кем-то общаясь в телефоне. На протяжении десяти минут он не отрывался от диалога. — Куда? — Надя выдернула из его рук смартфон и заглянула в переписку.
— Лерочка? Ты серьëзно? Та девка с девятого класса? — она пробежалась по строчкам, замечая сообщения с сердечками. — Какой же ты козëл.
— Ты не так всë поняла! — дверь закрылась прямо перед его лицом.
— Я не хочу никаких объяснений, давай быстрее! — девушка уже накидывала куртку и надевала тëплые ботинки. Киса выбежал в коридор, застëгивая кофту.
— Родная, я всë могу объяснить. — он надел уличные вещи и выбежал вместе с Дяной в подъезд, наблюдая, как она уже закрывает дверь.
— Попробуй. — не смотря на Кислова, проговорила тëмноволосая. — «Просто захотел посмеяться»? Было уже.
Надя не в первый раз замечает такие выходки своего молодого человека. Она не понимает, почему всë ещë это терпит. Киса будто действовал на нервы последние пару дней, вечно с кем-то общаясь.
— Хорошо, я мудак, да, который хотел выпросить фотки. — Дяна брезгливо отвернулась. — Да, у пятнадцатилетней девочки. — его щëку в миг обожгла женская ладонь.
— Я всë ещë не понимаю, ты меня из себя выводить любишь? — она тяжело вздохнула. — Мне больно, Вань.
— Не хочу я тебя выводить. — на его телефон пришло сообщение. — Оп, ништяк. — парень улыбнулся.
— Почему я согласилась вообще быть с тобой? — девушка выходит из лифта, высматривая на карте где стоит такси. — Пойдëм, нас уже машина ждëт. И хватит глазеть на фотографию! — она повернула чужой телефон экраном к себе и увидела фотографию какого-то столба. — Это что?
— Очередная клиентка, которой я впихнул товар за дорого и она его ищет. Сердечки были нужны, чтобы она подумала, что что-то для меня значит. — Дяна уже вдохнула, чтобы высказать всë, но еë в миг поцеловали. — Я тоже тебя люблю.
— Мерзавец. — они вместе сели в машину на задние сидения. Волокитиной позвонили. — Мы уже в машине, да. Ехать минут двадцать, успеваем. Не знаю, сейчас спрошу. — она повернула голову на Ваню. — Ты меню выучил? — подтвердив кивком, парень добавил:
— Выучил и даже больше. — Надя чмокнула его в губы.
— Да. Не кипи, мам, мы скоро будем. — разговор закончился и девушка отложила телефон.
— Переживает? — девушка покачала головой, но мигом напряглась.
— Я подарок забыла! — выкрикнула Дяна. Киса медленно протянул коробочку с ожерельем, улыбнувшись. — Паршивец такой, а всë равно люблю.
Они быстро влюбились, быстро полюбили и слишком быстро приняли друг друга. Чересчур скоро выучили повадки каждого, даже смирились с ними.
Пара вышла из машины, сияя улыбками. Их лучезарность удивляла прохожих, чьи лица были расстроены или безэмоциональны из-за погоды. На улице снега почти не было, одна слякоть и лужи под ногами. Солнце не выходило сквозь, казалось, грозовые тучи. Ночью температура была плюсовая и даже иней не радовал глаз утром. Погода испортилась окончательно сразу после нового года, когда в ночь сияли сугробы и холод морозил лицо.
— С днём рождения, тëть Ира. — заходя в помещение, сразу произнëс Киса, протягивая коробку. — Это от нас.
— Во-первых, я просила называть меня Ирой, а во-вторых, спасибо, дети. — женщина обняла их и попросила пройти к бару. — Ванечка, я тебе всë приготовила. Меню лежит за баром, вот бейджик и, если захочешь, надевай фартук.
— Это он точно наденет. — посмеялась Волокитина.
— Ну Дяна-а... — протянул парень, грустно глядя на неë.
— Нет, если вы хотите, можете без, просто...
— Мам. Мы будем в форме. Это твой праздник. — Надя расстегнула кофту Кислова и, положив еë на стул, накинула на его белую футболку фартук, завязывая со всех сторон. — Что у меня за форма?
— Тебе я подготовила пиджак. Смотри какой! — Ирина сняла с плечиков стула одежду и накинула синюю ткань на дочь. Осторожно прикрепив бейджик с надписью: «Менеджер Надежда».
— Симпатично. — прокомментировал бармен Иван. — А говорила, что организатором будешь.
— Она и есть организатор. Просто слишком много ответственности, поэтому она менеджер-хелпер. — мама улыбнулась, поправив прядку волос парня. — Даже не причесался. Ужас.
— Причëсывался я! — вспылил Кислов, пока мать его девушки руками расчëсывала ему кудри.
— Вот теперь красиво. Всë, я побежала, скоро гости придут. — женщина убежала, а Настя открыла книгу, что ей дали и начала изучать всех гостей.
— Обрадуй, кто там будет? — парень потянулся в сторону страниц.
— Я их всех не знаю, так что проехали. — девушка захлопнула книгу и, глядя на вход, встрепенулась. — А вот и первые. — проведя ладонью по прядкам, она вздохнула. — Никому не перечить, ни с кем не ругаться, вести себя достойно. — повернувшись к парню и покачав указательный палец, проговорила Надя.
— Никаких проблем. Пиздецов не наведу. — Киса сделал вид, что кусает еë палец.
— Без мата, Кислов. Цензурь то, о чëм и как выражаешься. Понял? — он покачал головой. — Я спрашиваю. Понял?
— Да понял я, понял. — Волокитина потрепала его по волосам, чмокнула в губы и убежала. Ваня засветился от таких действий.
Праздник начался. Подходило всë больше и больше людей. С каждым разомв помещении, казалось, было всë меньше кислорода. Танцпол, бар, столики - всë заполнилось гостями. Даже в туалет стояла очередь.
В одно из мгновений, Надя почувствовала как что-то касается еë ноги, затем ягодиц, а после проходится по спине. Обернувшись, перед ней стоял высокий парень с чëрной, зализанной чëлкой и улыбкой, наполненной всей пошлостью.
— Извини, нечаянно. — парень провëл ладонью по плечу, спускаясь к запястью. — Дашь номерок?
— Извините, я на рабочем месте, мне запрещено знакомиться. — испуганно пробормотала девушка, пятясь назад.
— Во сколько закончишь? — его улыбка была всë шире и шире, безумно пугая.
— Надюш, помоги ребятам, пожалуйста, столы накрыть. — подбежала мама, спасая из ситуации. — Извините, молодой человек, она на рабочем месте и не может разговаривать.
— Конечно, Ирина Владимировна, я не мешаю. — он медленно отошëл к бару.
Дяна мысленно благодарила мать за то, что спасла еë от того странного парня. Казалось, ещë чуть-чуть и...
— Родная, ты чего. — Киса поднимал поднос с салфетками, который уронила на него девушка. — Что-то случилось?
— Вань, что ты тут делаешь? — собирая по полу салфетки, спросила она.
— Бокалы кончились, я на кухню пошëл. — он вспомнил свой вопрос. — Так что стряслось?
— Ко мне какой-то парень подкатывал. Такой странный. — нахмурила брови Надя, выпрямившись с подносом в руках.
— Так отшей, в чëм проблема? — Кислов заботливо поправил еë прядку волос, что оказалась на лице.
— Не могу я! Это сынишка какой-то шишки, нельзя грубить. — Дяна сразу посмотрела на кареглазого. — И ты даже не думай ничего сделать! Лично придушу! — она убежала по своим делам, а парень прошëл на кухню. Забрав чистые бокалы, вернулся на рабочее место и продолжил делать коктейли.
«Лично придушу!» - крутилась в его голове фраза пластинкой. Он улыбнулся, вспоминая, как "грозно" выглядела дама в этот момент.
— Иван, вы чего так сияете? — спросил пожилой мужчина. — Небось подмешали что-то кому-то. — он прерывисто засмеялся.
— Нет, вы что! — тянув улыбку, продолжал парень. — Девушку представляю.
— Вашу?
— Мою.
— Опишите еë. — и тут парень даже не задумался.
— У неë красивые карие глаза цвета, скорее, самого сладкого шоколада в мире. Длинные реснички так забавно схлопываются, когда она моргает. Еë каштановые волосы, словно волны, пробегают по спине. Улыбка алых пухленьких губ сводит всех с ума и заставляет улыбаться в ответ. Ключицы, что рисуют обычно на картинах, нарисованы на ней. Еë небольшое тельце скрывает огромную душу, что позволяет любить и любит весь мир. Пальчики, что лезут в душу к тебе, когда она обнимает, тоненькие и еле способны найти колечко, подходящее им. Кажется, что она не способна отбиваться и очень слаба, но, словно царь зверей, она готова биться за любимых ею людей и показать всю свою силу, если это будет нужно. — вдруг он замолчал. — А ещë... Я еë очень сильно люблю. — добавил парень, отдавая очередной напиток гостю.
— А она вас? — спросил мужчина.
— Да. Думаю, да. — они улыбнулись.
— А за что вы еë любите?
— Разве нужно любить за что-то? Мне всегда казалось, что люди любят просто потому что ты такой. Если ты любишь, значит, принимаешь все изъяны, готов порвать любого за этого человека просто потому что он есть. Ради любимого ты вытащишь даже все осколки, что лежат в груди.
— Осколки? — переспросил мужчина. — Что вы имеете ввиду?
— Осколки времени. Осколки, что не из лечат никакие лекарства, а лишь любовь.
— Умно, очень умно. — гость пододвинулся ближе и похлопал парня по плечу. — Ты молодец, правильно мыслишь.
— Спасибо.
К бару подошла Надя, а сзади неë смазливый парень.
— Кис, Ирина Владимировна... — она не успела договорить, как еë щлëпнули по ягодицам и обняли за плечо.
— Бармен, два шота. Мне и моей красотке. — Кислов загорелся, буквально вспыхнул. Он уже был готов дать парню, только не шоты, а смачных кулаков. — Ало, меня слышно?
— Рауль. Не трогай работника. — Дяна видела, как сильно кипел Ваня, сжимая в кулаке бокал.
— Да ниче мне не будет. Дай выпить. — тонкое стекло лопнуло, разрезав руку.
— Ваня! — вскрикнула девушка, быстро выбираясь из сильной хватки и уводя своего Кису в служебное помещение. — Тебе сильно больно? Как себя чувствуешь? Ничего больше не порезал? Рукой шевелить можешь?
— Я его убью. — как отрезал парень.
— Вань, сейчас будет больно. — намочив спиртом ватку, девушка аккуратно убрала всю кровь и взяла в руки маленькие щипчики. — Сейчас неприятно. — в мягкой ткани оставалось несколько осколков, которые Надя благополучно вытащила. — Слава богу, что это левая рука. — всë приговаривала она, перематывая ладонь. — Не молчи, пожалуйста.
— Я не молчу. Просто на работе материться нельзя. — стиснув зубы, прошипел он. Волокитина крепко обняла парня за шею, чуть ли не перекрыв ему дыхание. — Задушишь, слезь. — стучал он здоровой рукой по еë локтю, Дяна отступила.
— Пойдëм, осколки уберëм. — уже развернувшись, проговорила она, пока еë не повернули назад. Парень смотрел на девушку почти жадным взглядом. — Вань, ну не тут же.
— Да мне всë равно где. Ты - моя и я не хочу тебя ни с кем делить. Особенно с этим Раулем. Обещай, что будешь держаться от него подальше. — Киса закусил губу от нервов, видя, как Надя кивает. Она дëрнулась, чтобы уйти, но Ваня не отпустил еë. — А всë, не убежишь. Я же говорю, только моя. Не пущу. — парень потянулся к девушке и поцеловал, вымещая всю злость, накопившуюся внутри, кусая чужие губы.
Оторвавшись друг от друга, они собираюсь выходить, как в каморку забегает Ирина:
— Кто что порезал? Все живы? — Ваня, улыбнувшись, показал перебинтованную руку. — Не болит? Двигается? Всë обработали?
— Так вот в кого ты такая беспокойка, родная. — посмеялся Ваня. — Нет, Ир, всë хорошо. Маленький лекарь всë перебинтовал. — он положил ладонь на макушку девушки и потрепал еë волосы.
— Ну и отлично. Отдохните пока, у бара перерыв, а менеджера заменят. Сейчас всë равно небольшое мероприятие за столами. — женщина попрощалась и вышла из помещения.
Пара посмеялась и ушла пить чай. Заварив пакетики в кружках, они сели за маленький стол на небольшой диван. Кислов включил телефон и, пододвинувшись ближе, обнял девушку так, чтобы она тоже смотрела на экран. Он включил камеру, от чего Надя удивилась. Сделав пару фотографий, парень зашëл в соц. сеть и уже был готов опубликовать, но его вдруг остановили:
— Вань, нет. — ладонь Дяны мягко легла на чужую руку. — Я против.
— Почему? — спросил Киса, вопросительно глядя на неë. — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя.
— Рано или поздно все узнают об этом, давай не будем торопить события. — она улыбнулась и парень медленно поцеловал еë так мягко, как никогда.
— Хорошо.
День рождения продолжался до самого утра. Волокитина теперь сидела около бара, изредка отходя от него недалеко. Она очень не хотела попадаться Раулю и вечно пряталась, видя его. Девушка не боялась его, вовсе ней, ей было страшно за своего Ваню, что будет переживать, ревновать и, что самое неприятное, в приступе агрессии крушить всë вокруг. Поэтому Надя лишний раз даже не пересекалась взглядами с тем странным парнем. Ей было противно от того, что это может повториться вновь. Она подошла к Ване и, устроившись на стульчик рядом, спросила:
— Ты не устал? — парень покачал головой, продолжая наливать напитки. — Может, я могу тебе чем-то помочь? — он ехидно улыбнулся, показывая пальцем на щëку. Надя посмеялась и, встав к парню, коснулась губами его лица. Гости, увидев это, улыбнулись, продолжая заниматься своими делами.
С каждой минутой становилось всë тише и тише, людей было всë меньше и меньше. Остались только пару отдельных гостей и...
— Кудиновы. — прошептал Киса, убирая стол от грязи и видя как нагло ведëт себя семья, постоянно перебивая именинницу в разговоре.
— Откуда ты их знаешь? — спросила девушка, протирая стаканы.
— Папаша метится в мэры, старший сынишка насилует девушек, младший просто ботан. — Кислов ненадолго замолк, но потом сразу продолжил. — Именно потому младшего здесь нет.
— Подожди. Этот старший это и есть Рауль? — парень покачал головой. Только сейчас в груди Дяны возник страх. Животный, жертвенный страх. Еë ноги затряслись.
— Родная, ты чего? — хмуро глядит Киса, повернув голову. Он замечает, что Рауль бесстыдно пялится на его девушку. — Понял, разберусь.
— Ваня!
— Когда на улицу выйдет.
Прошло пару минут с момента, когда Ваня и Кудиновы ушли. Надя в этот момент помогала маме загрузить подарки в машину. Положив очередной букет цветов на переднее сидение, они услышали знакомый голос: «Ты у меня сейчас будешь лицо по частям собирать!». Мама обернулась:
— Это Ваня? — обеспокоенно спросила она.
— Да. Скоро приду. — Надя быстро отпустила пакет, что был у неë в руках и побежала к выходу. Услышав громкий выдох, она подошла ближе.
Парень с чëрными волосами скрутился, хватаясь за живот. Его нос был в крови, а глаз заплыл и приобрëл красный цвет.
— Ваня! — крикнула Волокитина, взяв его за руку. Парень замахнулся, чувствуя, как кто-то схватил еë. Девушка вскрикнула, отпрянув, но не почувствовала касания. В этот момент Кислов словно пришëл в себя, осознавая, что произошло.
— Всë, Кудинов, тебя спасли, пиздуй к папашке. — парень убежал, а Ваня повернулся к девушке и крепко обнял еë. — Всë в порядке?
— Поехали домой.