Глава 83. Силас и ХМТ
Силас попытался открыть глаза, но пульсирующая боль в голове заставила его сморщиться и попытаться осознать своё положение с помощью других органов чувств. Его рука болталась и отзывалась ноющей болью на раскачивание. Где он? Куда его несут? Зачем?
Где-то внизу хрустел снег, к лицу прилипали холодные снежинки и превращались в капельки воды. Боже, пахнет гарью, вдалеке - выстрелы, крики...
Что происходит?
В шуме выстрелов и криков он различил тяжелое, сбивчивое дыхание. Открыл глаза – его нес Скай.
Или Периш?
- Скай..? - пробормотал Силас, снова зажмурившись и заставляя себя сосредоточиться. Несший его человек резко остановился.
- Ракеты...
Силас открыл глаза.
'Ракеты?'
- Они собираются нас бомбить...
Силаса до костей пробрала дрожь. Это Скай... это определенно Скай.
И с ним что-то не так - кардинально, безнадежно не так.
Силас поднял глаза - Скай смотрел на него, склонив голову, и из раны за его ухом стекала кровь по его шее и куртке.
- Мы должны помешать им разбомбить все вокруг. Блядь, Силас, у меня есть идея... Малыш, это же сработает? Скажи, что сработает!
Прежде чем Силас успел среагировать, Скай швырнул его в снег и схватился руками за голову, собрав в кулаки вьющиеся каштановые волосы.
'Адлер бы никогда так не сказал, он не видел, как ракеты равняют с землей целые города... Зато Скай видел.'
Бессмертнорожденный рвал на себе волосы, безумие проступило на его лице искаженной гримасой.
- Это сработает! Малыш, пойдем скорее! - Скай схватил Силаса за руку, дернул на ноги и потащил за собой.
Что происходит? Силас с тревогой смотрел на затылок, за который поместили ХМТ его покойного парня, и неохотно шел по свежевыпавшему снегу.
- Скай? - в отчаянии взмолился Силас. - Что с тобой? Что происходит у тебя в голове?
Зачем он вообще спрашивает? Это же ясно как божий день.
Видимо, при аварии ХМТ повредилось окончательно. Разум Ская путался и угасал, а теперь и вовсе погрузился в самые глубины воспоминаний, которые хранил крошечный кусочек мозга в стеклянной капсуле. То же самое случилось с Перишем, когда Лайкос вживил ему это ХМТ... мозг Адлера заново переживал Фоллокост.
- Скай... Скай, остановись! - умолял Силас, пытаясь вырвать кисть из пальцев, сжимающих запястье стальными наручниками. - Пожалуйста, малыш, прекрати.
- Нам нужно спешить! - сказал Скай, обернувшись. Дикому блеску в его глазах ужаснулся даже Король Мира. - Мы не можем допустить... Они не должны... Господи, я их слышу!
Последнюю фразу он выкрикнул и быстрее потащил короля к Машине Фоллокоста. Дым от С-4 уже рассеялся, и дыра в стене оказалась не такой большой, как показалось Силасу по грохоту взрыва.
Но даже ее хватит, чтобы выпустить на волю столько радиации, что она отравит и Скайфолл, и все прилегающие населенные пустынниками городки. И, судя по галлюцинациям и бреду, который бормочет бессмертнорожденный клон, он собирается сделать именно это.
Господи, Силас должен остановить его.
Упершись пятками в рыхлый снег, король смог вырвать руку из хватки Ская и остановился.
- Нет никаких ракет. Это галлюцинации, - воскликнул Силас. Выступившие слезы начали жечь веки, король протянул руки, умоляя Ская выслушать его. - Это ХМТ, оно поломалось. Ракет нет. Любимый, война закончилась несколько веков назад. Прошло уже больше двухсот тридцати лет.
Скай быстро замотал головой.
- Нет, нет, - запротестовал он и указал на небо, откуда на них, кружась, опускались снежные хлопья. - Я их слышу. Я слышу самолеты, взрывы. Блядь, я слышу, как летят проклятые ракеты, слышу, как кричат люди! - Скай зажал уши и зажмурился. - Я хочу, чтобы эта долбаная война закончилась! Если мы пошлем импульс сестической радиации... бомбы перестанут падать на города. Мы остановим самолеты...
Силас схватил Ская за плечи и встряхнул, затем нежно коснулся его замерзшей щеки.
- Это все в твоей голове, малыш, - прошептал король, поглаживая холодную колючую кожу. - Мы в опасности, но не из-за ракет. Мы в опасности из-за Бастиана, Гейджа, прокси-червей...
Глаза Ская расширились.
- Бастиан? - прошептал он в ужасе. - Бастиан? Где Периш? - Он огляделся и отошел от Силаса. - Периш? Перри?
Силас беспомощно наблюдал, как Скай зовет брата. Они делили одну стальную мать и с рождения были вместе до тех пор, пока Скай не покончил с собой. В первый раз новый Скай избил Силаса, когда тот сообщил ему, что его брат-близнец мертв. Но Силас все понял... и простил.
- Ай, блядь, - воскликнул Скай. - Где он? Он ушел? Он что, ушел в Чумные Земли? Он с Бастианом?
- Нет... малыш, - не в силах больше этого выносить, Силас подбежал к Скаю, - Периш мертв. Периш умер, любимый.
Скай застыл. Король сглотнул тошнотворный ком, зная, какая последует реакция.
И он оказался прав. Никто не знал Ская лучше Силаса.
- Мой... брат мертв? - прошептал Скай. - Моего брата Периша... больше нет?
Силас кивнул и потер переносицу.
- Да, дорогой. Он покончил с собой.
- Но... рядом не было никого, чтобы съесть его мозг. Значит, он жив.
'Ох, любимый, если бы... Но в случае с Перишем надежды нет.'
- Милый, Киллиан съел его мозг, - прошептал Силас. - Периш достаточно намучился, он покоится с миром.
Серые глаза Ская вспыхнули, став белыми, как снег.
- Ты позволил ему умереть?
- Да... да, любимый.
Скай вышел из себя.
- Где ХМТ Периша? - спросил он, повышая голос. - И где, блядь, Киллиан? Где этот мелкий ублюдок?
- ХМТ... Периш использовал мозговое вещество из своего ХМТ, чтобы сделать Киллиана бессмертным, - пробормотал Силас, давясь собственными словами. - И, дорогой, я уже говорил тебе раньше... Ты не должен мстить Киллиану. Он любил Периша. Он был не в себе после долгого путешествия.
Почему он защищает мальчишку? Возможно, король слишком устал, чтобы ненавидеть, слишком сломлен.
- Он убил моего брата! - Скай в ярости топнул ногой и сжал кулаки. - Он убил моего...
Внезапно он поднял глаза к навесу белых снежных облаков.
- Он идет, - прошептал Скай. Тон его голоса изменился. - Мы должны остановить его. Он убьет нас. Он всех нас убьет к чертям!
Теперь это снова Периш. Они так резко меняются.
- Нет, Перри, Бастиана здесь нет! - сказал Силас, подавив всхлип.
В следующую секунду место Периша снова занял Скай.
И с ревом бросился на короля. Силас испуганно вскрикнул, Скай схватил его и поволок к Машине Фоллокоста.
- Скай, пожалуйста... приди в себя. Малыш, умоляю, приди в себя, - Силас ныл и упирался, но свихнувшийся парень упорно тащил его к дыре в стене. Прокси-червей в зоне видимости не наблюдалось, и оставалось только надеяться, что Джейд и Король Червей ушли.
'Где моя семья? Разве они не видели, как Скай меня уносил? Нет... Я не хочу, чтобы они были рядом. Он может им навредить.'
Скай втащил Силаса внутрь.
'Мне нужно остановить его... но я не могу ему ничего сделать.
Что со мной? Я же был Королем Мертвого Мира, а теперь..? Снова превратился просто в парня Ская, жалкую жертву абьюза и унижений.'
Силас поднял глаза на вспышку света, и его лицо скорчилось от горести - ладонь Ская светилась, а поток питавшего ее излучения тек с затылка бессмертнорожденного и тянулся по предплечью до запястья, пронизывая кожу ослепительно белом сиянием.
На лице Ская, словно на лике ангела, лишь зрачки выделялись темными точками.
- Все будет хорошо, - сказал он. - Так мы остановим ракеты... верно?
Его сбоивший ХМТ перескакивал по временным отрезкам, начиная со дня конца света и до момента, когда этот фрагмент мозга поместили в хранилище. И иногда в этих безумных метаниях пробивались воспоминания Периша. Скай не осознавал, где находится и что на самом деле происходит.
'Он ничего не может с собой поделать... - подумал Силас. - Мой бедный малыш болен, его мозг не в порядке. Он любит меня - просто у него помутнение рассудка. Все ошибались, Скай не манипулировал мной. Он любит меня. Любит. Любит.'
- ВЕРНО?
Скай грубо схватил Силаса за плечи и яростно затряс, как тряпичную куклу.
- Да? Скажи мне! - закричал обезумевший клон королю в лицо. - Скажи мне, что это сработает!
- НЕ СРАБОТАЕТ! - закричал Силас в ответ. - Малыш, это не сработает! Мы просто уничтожим мир. - Скай отпустил его, и король упал на колени. - Все погибнет, все на этой планете умрут или мутируют. Все за пределами Ванкувера... который станет нашим Скайфоллом. Городом, названным в честь моего любимого. - Силас поднял глаза, у Ская уже светились обе руки. - Мы совершили ошибку - я совершил ошибку. Мы уничтожим мир, и из-за этого Бастиан придет убить нас всех.
- Я знаю.
Силас поднял на него глаза и с досадой фыркнул.
- Конечно, знаешь. Ты же ему помогал. Ты хотел, чтобы я умер... чтобы мы все умерли. Поэтому ты покончил с собой, да? Решил, что слишком далеко зашел и передумал?
Выражение лица Ская не изменилось, только ослепительный белый свет в его ладонях, заливавший комнату не хуже полуденного солнца, начал стекать от плеч вниз.
- Периш... любил тебя. Он был влюблен в тебя до безумия, - произнес Скай мертвым голосом.
Белый свет быстро распространялся по его ногам. Скай посмотрел на свои светящиеся руки, белизна переливалась на открытых участках кожи волнами сестического прилива.
- А я?
Он резко повернулся, серые глаза впились в Силаса.
- Я не убивал себя.
По телу Силаса пробежал холодок.
- Что? - прошептал король. - Что ты только что сказал?
Левый глаз Ская внезапно задергался. Схватившись руками за голову, безумец с поломанным ХМТ зажмурился и скривился, будто от невыносимой боли. Силас вскочил на ноги и успел подхватить своего парня прежде, чем тот упал на усеянный обломками пол.
Пространство Машины Фоллокоста погрузилось в темноту, и у Силаса включилось ночное зрение. Скай в его руках задергался, словно в приступе эпилепсии, закатив глаза и судорожно хватая ртом воздух.
- Твой ХМТ так сильно поврежден, - жалостливо прошептал Силас. - Малыш. Мой бедный малыш. Мы тебя вылечим, я обещаю, мы...
Глаза Ская резко открылись, уставившись прямо на Силаса, - и это было последнее, что увидел король, прежде чем сокрушающий удар в челюсть отправил его в полет через темную комнату.
Силас врезался во что-то твердое, пролетел по полу. Острые обрывки магнитных лент изодрали его куртку и джинсы в лоскуты, наверняка ранили и тело, но король был слишком ошеломлен случившимся, чтобы понять, насколько серьезно.
И ему на дали времени осмотреть себя. Скай набросился на него и начал избивать - не сдерживаясь, кулаками, вкладывая в удары столько ярости, будто хотел превратить тело под собой в бессознательный фарш, при этом выкрикивая слова, которые помутненный разум Силаса не мог разобрать.
Когда пелена шока начала спадать, до короля начали долетать обрывки слов.
Нет.
Он слышал все.
- Ненавижу.
- Ненавижу тебя.
- Я сделал это ради тебя. Я сделал это, чтобы защитить тебя.
- Я должен был защитить тебя от него. Иди на хуй за то, что заставил меня это сделать. Иди на хуй за то, что заставил меня пойти против моего собственного гребаного брата.
Что..?
Эти интонации...
- Периш? - вырвалось жалобным писком. Силас поднял глаза и сквозь заливавшие лицо слезы и кровь увидел мужчину, забрызганного красным, с занесенным кулаком.
Внезапно... Периш остановился.
Его глаза расширились, рука опустилась.
И он в шоке прикрыл рот ладонями.
- Силас? - жалобно простонал Периш. Он потянулся вперед, чтобы успокоить избитого короля, но тот отшатнулся от резкого движения, закрываясь руками в ожидании новой порции побоев.
Периш уставился на него во все глаза, потрясение на лице вернувшегося ученого сменилось глубоким раскаянием, когда Силас предпринял слабую попытку отползти от него, избегая бесчеловечного рукоприкладства.
- Я... Я больше не могу смотреть, как ты страдаешь, - прошептал Периш и поднялся на ноги с лицом, выражающим мучительное смирение. - Это не должно продолжаться.
Силас опустил руки, а Периш развернулся и побрел прочь из Машины Фоллокоста, исчезнув в дыре, проделанной С-4, и оставив короля с замершим от дурного предчувствия сердцем.
- Периш? - Силас с трудом поднялся на ноги и, прихрамывая, зашаркал на выход, оставляя за собой дорожку кровавых капель. - Периш... Скай не виноват. Это все ХМТ, я его починю.
Он вынырнул из дыры в металле и увидел Периша стоявшим в снегу в нескольких шагах от него.
В руке ученый держал пистолет.
- Дело не в Скае, - продолжил Силас. - Он не может на это влиять. Но я все исправлю, и мы со Скаем будем счастливы. Может быть... мы найдем способ вытащить тебя из ХМТ с помощью Переноса Сознания, и ты тоже вернешься к нам.
Периш опустил голову.
- О, Силас... - прошептал он. - Какой же ты запутавшийся наивный ягненочек. - Он обернулся с грустной улыбкой на лице. - Ты так сильно его любишь, да?
Глядя на Силаса, Периш с щемящей сердце нежностью осознал, насколько потерянным выглядел худенький белокурый король. Такой могучий в лучах своего монаршего величия даже на фоне созданных им двухметровых великанов, но на самом деле Силас Себастьян Деккер - самый хрупкий человек на земле.
Скай это знал.
И Периш это знал.
Всегда...
- Перри, я люблю его больше всего на свете, - ответил Силас срывающимся голосом. - Он - моя родственная душа, без него я не чувствуя себя целым. - Король приблизился к двуликому человеку, превозмогая боль, но Периш прекрасно видел, насколько тяжело ему дается каждый шаг. - Скай не виноват. Мне просто нужно быть более терпеливым с ним. Я знаю, что иногда бываю раздражающим и вывожу его из себя... и сам нарываюсь... Я...
Периш медленно покачал головой и Силас замолчал.
- Скай не заслуживал тебя, - прошептал ученый. - В этом мире много вещей, которых я не знал, но одно мне было предельно ясно... мой брат никогда не заслуживал тебя, твоей преданности, любви, самоотдачи и слепой веры в любую его ложь. Скай... он ведь видел, как сильно ты его любишь, и позволил своей темной стороне использовать это в своих тайных планах, зная, что ты никуда от него не денешься и будешь до последнего стараться. - Периш принялся с нежностью вытирать кровь с лица Силаса. - Самое ужасное, что мне приходилось наблюдать за всю мою долгую жизнь, - это как относился к тебе Скай... как он измывался над тобой - год за годом. Мне приходилось молча смотреть, как жестоко обращаются с моим любимым.
- Я... Я любил его всем сердцем, - прохрипел Силас. - Я потерял себя, когда он покончил с собой.
Периш медленно кивнул.
- Я думал, после его смерти ты наконец-то станешь свободным... Но ты свел себя с ума, пытаясь его клонировать. Ты так сильно хотел его вернуть, что отвергал мужчин, которые относились к тебе как к золоту. Как можно так сильно любить тирана?
Силас грустно улыбнулся.
- Я знаю его сердце... и помню, каким он был до Фоллокоста. А потом случились стресс, отчаяние, спасение мира... я. И наши отношения стали токсичными. Но я помню, каким он был, и я никогда бы не бросил его только потому, что он не очень хорошо справляется со стрессом.
Периш покачал головой, продолжая вытирать кровь с лица Силаса.
- Малыш... - начал он, - ты любишь человека, которого больше не существует. Скай ушел, ХМТ - это не он, а лишь воспоминания. Скай мертв, он умер уже очень давно.
- Нет, нет, - упорно твердил Силас. - Скаю всего лишь нужно поменьше нервничать, и чтобы я не выводил его из себя... Периш, ты знаешь своего брата. Знаешь, что у Ская доброе сердце, ты знаешь, как сильно он меня любил.
- Силас...
- НЕТ, Периш! - Силас заплакал и отступил подальше от рук Периша. - Верни... верни Ская, пожалуйста. Умоляю, верни Ская. Мне нужно поговорить с ним... ты не понимаешь. Периш, ты никогда не понимал.
Ученый продолжал качать головой.
- Он превратился в жестокого монстра, - сказал Периш. - И вдобавок ко всему... Малыш, Скай хотел убить тебя... и меня... всех бессмертных.
Сердце короля упало, провалившись в снег под ногами, где и покрылось ледяной коркой.
Силас знал это - он же не глупец. Но слышать подтверждение от брата-близнеца Ская - все равно что серпом по яйцам.
А может... может, Скай не лгал... Может, с самого начала это все делал Периш, и сейчас вешает ему лапшу на уши.
'Силас, ты же прекрасно знаешь, что это неправда.
Периш всегда... Периш всегда защищал тебя.'
- Почему? - сдавшись окончательно, просипел Силас. - Почему он так сильно нас ненавидел?
Периш коротко выдохнул, выпустив облачко пара.
- Он ненавидел себя. И намного сильнее, чем нас, - смиренно-уставшим тоном произнес Периш. - Знаешь, бывают жестокие отцы, которые убивают свои семьи, потому что эгоистично считают, что те не должны жить без них? Он был таким же. Скай ненавидел себя за то, что уничтожил мир, а Бастиан этим воспользовался.
- Но... почему он передумал? - прошептал Силас. - Если он так сильно хотел, чтобы мы умерли, почему он передумал? - На лице короля промелькнула надежда. - Потому что он действительно любил меня? Он любил нас и в итоге не захотел, чтобы наши жизни оборвались? И поэтому он покончил с собой?
У Силаса сжалось сердце, когда Периш отрицательно покачал головой.
- Малыш... - с сожалением прошептал Периш и опустил взгляд вниз, на белую землю и покрытые прилипшими снежинками носки ботинок.
Сердце Силаса пронзило страхом - он понял, что Периш собирается сказать дальше.
'Не говори... не говори этого.'
- Силас, я убил Ская.
Король уставился на Периша - или на лицо человека, чье тело они попросту украли. Силасу казалось, что сквозь черты Адлера он смотрит на своего старого друга.
- Ч-что? - прошептал Силас. - Нет... Нет, это невозможно.
Периш медленно кивнул.
- Я узнал о планах Ская. Он подозрительно себя вел, и я, притворившись им, пошел к Бастиану и все узнал. Скай помогал Бастиану и скрывал от нас, что старик нашел многих наших братьев. Я узнал столько всего... - Периш смотрел на заснеженную землю, ладонь его лежала на шее Силаса, а другая рука застыла в воздухе, словно он не знал, что с ней делать. - Я не мог позволить ему убить тебя, так что... я попросил Крюгера помочь. Он внушил Скаю мысль, от которой тот не смог избавиться.
'Крюгер?'
- Крюгер был полуночником, - прошептал Силас. - Ты... заставил Ская покончить с собой? Ты убил его?
Периш кивнул.
- Скай не взял нас в лабораторию и пошел туда один... а я последовал за ним, - сказал он. - Перед этим мы промыли ему мозги и убедили создать ХМТ. Я сам прошел через эту процедуру, потому что... мне хотелось забыть. Забыть те ужасы, что я сотворил с миром... и с моим братом.
Силас смотрел на Периша. В его голове проносились вопросы, один другого мучительнее, но выдавить из себя удалось один - самый важный.
- Периш, ты съел его мозг?
Серые глаза Периша медленно поднялись.
- Силас...
Словно рука потянулась и схватила Силаса за горло.
'Это правда. Конечно, это правда.'
- Он жив? - Силас попытался сделать глубокий вдох, но у него перехватило дыхание. - Скай жив? Скай действительно жив?
- Силас...
- Он жив! Я знал. Я так и знал! - Силас разрыдался, в отчаянии хватаясь за лицо.
- СИЛАС ДЕККЕР! - Периш схватил его за руки. - Послушай меня!
- НЕТ! - закричал король, тщетно пытаясь вырваться из цепкой хватки ученого. - Нет, блядь! Он жив! На этот раз я все сделаю правильно! На этот раз у нас все будет хорошо!
- Нет! - жестко бросил Периш. - Силас, он тебе не подходит. Ради всего святого... отпусти его уже.
- Я не могу! - проскулил Силас и упал на колени. Периш опустился за ним. - Я люблю его... Я не могу без него. Мы... когда мы расстались, когда он ушел... когда он умер, я знал, что в конце концов мы снова найдем друг друга. Нам суждено быть вместе. - Силас поднял взгляд на Периша. - Но его лаборатория будет гореть еще несколько десятилетий. Десятилетий! Но это ничего. У меня есть его ХМТ. У меня есть его ХМТ, и мы все исправим. Все будет по-другому. Ты просто должен пойти со мной в лабораторию... Он будет со мной. Перри, ты тоже будешь со мной.
Глаза Периша закрылись, а когда снова открылись, Силас увидел в них капельки непролившихся слез.
- Малыш, я не могу позволить ему причинять тебе боль. Ни сегодня, ни через десятилетия.
Нижняя губа Силаса задрожала.
- Я не могу снова его потерять. Я этого не переживу... - хныкал он. - Никто и никогда не будет любить меня так, как Скай. Вот увидишь... это просто сбой в ХМТ, и мы его исправим. Я его починю, и через двадцать лет ко мне вернется мой настоящий Скай. Я не могу без него. Не могу...
- Силас, ты намного сильнее, чем думаешь, - прошептал Периш. - Он тебе не нужен. Скай очень плохо к тебе относился, он и близко не любил тебя так сильно, как ты его. И посмотри, что происходит сейчас? Он появился, и твоей семье грозит серьезная опасность. Милый, ты больше не можешь быть с ним.
- Но я хочу... - слова Силаса прервал судорожный всхлип. - Мне нужен Скай. Только он может со мной справиться.
- Нет, малыш, - тихо сказал Периш. - Тебе нужно, чтобы этот призрак навсегда исчез из твоего сердца и из своих мыслей. Тебе нужен покой. Силас Деккер, ты заслуживаешь лучшего, чем Скай. Тебе не нужен неисправный ХМТ или безмозглый жмурик, который все равно продолжить мучить тебя, когда ты вернешь его из пламени.
Что-то холодное коснулось ладони. Король опустил глаза.
Пистолет Ская.
До Силаса наконец дошло, на что намекал Периш.
Периш хотел, чтобы он и его брат умерли.
- Мы страдаем, - мягко произнес Периш. - ХМТ сбоит, и даже когда случаются временные улучшения... Скай застрял в ловушке времени и из-за этого он хочет погубить и тебя, и весь мир. Это опасно. Малыш, ты же сам понимаешь, мы с ним теперь опасны.
Силас уставился на пистолет, снежинки падали на металл и его кожу и растворялись в прозрачную влагу.
- Ты сказал, что никто не полюбит тебя, как Скай... - Периш заглянул королю к глаза. - Покажи мне, как сильно ты любишь Ская, и избавь его от безумия... а меня от душевной боли.
'Избавить Ская от безумия..?
Избавить тебя от боли?
Тебе больно?
Ты страдаешь?
И нет другого выхода..?
Но я так долго ждал Ская.
И, блядь, мне так не хватало твоей поддержки.
Вы двое покинете меня... снова?'
Силас боролся с собой. Эгоистичная часть его души орала, требовала, чтобы он вырубил Периша, утащил в Алегрию и держал там связанным, пока не вернется Скай. А потом сделал что-нибудь - что угодно - но починил ХМТ.
Но другая сторона, та, что любила близнецов каждой своей фиброй, понимала, что он не может позволить им страдать. Скай не должен страдать в своем безумии, а Периш... Периш столько времени защищал его, оберегал, пытался помочь, и самое малое, что Силас может сделать после того, как мучил ученого физически и психологически несколько десятилетий - это проявить к нему милосердие.
Показать Перишу, что он тоже его любит.
А Силас действительно любил его.
Даже узнав, что именно Периш лишил жизни его любимого монстра... Силас все равно любил его всем сердцем.
'Мой защитник...'
- Обними меня напоследок, - прошептал Периш.
Силас подался вперед и обнял его. Стиснул крепко, до хруста костей, до судорог в руках и сдавленной грудной клетки.
- Прости меня, - прошептал Силас. - Прости за то, что я с тобой делал. Перри, мне так жаль.
- Я знаю, - ответил Периш. - Глупый малыш Силас... я знаю, как работает твой нездоровый мозг, и я все понимаю.
- Ты... ты действительно любил меня?
- Больше всего на свете.
Силас зажмурился, его сердце ныло от боли, которая, как он знал, будет мучить его еще очень долго. Эта разрывающая душу тоска от осознания, что мог быть другой путь... путь, который никогда не будет пройден.
- Почему... ты не сказал мне?
- Силас, я столько раз пытался тебе сказать.
Король захлебнулся подступившим потоком слез и прижал Периша к себе еще крепче, выдавливая воздух из них обоих.
- А нет... нет другого выхода?
- Нет, любимый.
- Могу я хотя бы попрощаться со Скаем?
- Нет, любимый. Ты же знаешь, что на самом деле - это не он.
Периш отстранился от Силаса, и серые глаза встретились с зелеными.
Словно Серая Пустошь наконец-то обрела жизнь.
- Силас, обещай мне... когда пламя погаснет, ты найдешь тело Ская и навсегда убьешь его, - прошептал Периш. Лицо Силаса сморщилось. - Я серьезно. Малыш, Скай не тот, каким ты его видел. Это не приведет ни к чему хорошему. Пожалуйста, пообещай мне. Силас, обещаешь?
Нижняя губа Силаса задрожала, но король кивнул.
- А вот и мой малыш, - прошептал Периш. - Есть еще кое-что. Пока меня не было... я придумал, как помочь Сангвину. - 'Сангвину?' Силас в замешательстве посмотрел на ученого. - Сейчас нет времени для подробностей, просто... передай ему, чтобы он доверился Гэвину. Передай ему... что я думал о нем и нашел способ ему помочь.
- Гэвину? - растерянно пробормотал Силас. Гэвин спрашивал о Кроу, когда они с сидели в прозрачных камерах. - Но он же всегда был...
- Придурком? - ухмыльнулся Периш. - Да, но, как и тебя, я его понимаю. Тебе, конечно, не стоит ему сильно доверять, он действительно не собирался помогать многим из вас в той комнате.
Периш наклонился и нежно приник к губам Силаса, впитывая и запоминая ощущения от поцелуя.
Мягкость губ короля, его вкус, запах.
Периш любил его больше двух столетий.
Но сердце взбалмошного короля всегда принадлежало другому. Периш смирился и жил с этим всю жизнь.
'Я никогда тебя не забуду.
Но мне пора на покой.'
Периш прервал поцелуй и печально улыбнулся, чувствуя, как дуло пистолета уперлось в выемку между затылком и шеей.
Король отлично знал, куда вживляют ХМТ.
- Я люблю тебя, Силас. У тебя все будет хорошо. Ты не один, я бы никогда не оставил тебя одного, - Периш улыбнулся, с щемящей сердце нежностью глядя на свою безответную любовь, своего старого друга, который в данный момент лил по нему слезы. - Прощай, милый. Спасибо за милосердие. Спасибо, что любишь меня, несмотря на мое безумие. Благодаря тебе я знаю, что в мире все еще есть добро.
- Я люблю тебя, Периш, - прошептал Силас. - Я люблю тебя, Скай. Я люблю тебя...
'Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.'
Силас закрыл глаза и нажал на спусковой крючок. Раздался оглушающе громкий хлопок, и пистолет отдачей вырвало из дрожащей руки.
'Я люблю тебя.
Я люблю тебя.'
На него навалилось теплое тело, горячий поток хлынул на грудь.
Силас прижал к себе Периша. Его плечи затряслись, голова опустилась. Стискивая бездыханное тело, король упал на заснеженную землю и издал истошный душераздирающий крик.
- Силас? Рив... Там на снегу Силас... Господи, сколько крови.
Глаза Силаса были закрыты, и он не открыл их, даже когда услышал голос Рено и приближающийся хруст снега. Король не знал, как долго пролежал на земле, прижимая к себе Периша-Ская. Он чувствовал только, что тело в руках греет его лучше любой печки.
- Ебушки... это Скай?
'Это Скай..? Это Скай?'
Силас крепко зажмурился и затрясся в новом приступе агонии и скорби.
- Я - внутрь... поищу гробы, - услышал Силас отдаляющийся голос Габриэля. - Надеюсь, Бастиан все еще там. Он у меня пожалеет, что не может сдохнуть.
Хруст шагов по снегу прекратился. Рено ахнул.
- Вот дерьмо... Силас, малыш, что случилось?
Сердобольный пустынник опустился на колени, причитая жалостливым шепотом, и коснулся щеки короля.
Под этим заботливым прикосновением Силас сломался. Ему не хотелось отпускать тело, но присутствие Рено, всегда готового пожалеть и утешить, заставило Силаса выпустить из тисков своих рук мертвого бессмертнорожденного.
И Рено заключил его в свои объятия. Он потянул Силаса в сидячее положение и прижал к сердцу, как самую ценную вещь на свете. Король открыл рот в беззвучном крике, слезные железы обмелели, а тело слишком устало, чтобы продолжать рыдать.
- Что случилось? - прошептал Рено, поглаживая Силаса по спине, и бросил на Ривера обеспокоенный взгляд.
Ворон стоял, скрестив руки на груди, с сигаретой, торчавшей из уголка рта. Призрак, облаченный во все черное, не испытывал ни капли сочувствия к падшему королю, только любопытство. Ривер Меррик-Деккер хотел знать, кто низверг великого Ская Фэллона. Кто в конце концов поставил тирана на колени?
'Его брат-близнец...'
Силас задрожал. Рено пригладил влажные светлые локоны.
- Кто его убил? - спросил пустынник. - Ривер, думаешь, это сделал Бастиан?
За словами Рено последовала опустошенная тишина - такая плотная и густая, что казалось, будто они застряли в вакууме. Темная химера не двигалась, и только мерцающий от затяжек синий уголек говорил, что время все еще течет вперед.
- Я убил его.
Тут даже Ворон не смог скрыть потрясения от признания Силаса.
Рено уставился на Ривера, и их обмен взглядами сказал больше, чем могли бы сказать слова.
- Ч-что? - прошептал Рено. - Малыш, ты убил его?
Силас издал приглушенный скулеж, больше похожий на плач новорожденного котенка, выразивший его горе прежде, чем слова полились из сдавленного горла:
- Пришел Периш и сказал, что Скай продолжит меня мучить. Он сказал, что они оба со Скаем страдают. Перри умолял меня забрать их жизни, чтобы остановить это безумие, - и я их убил.
Рено отстранился от Силаса, и мягкие глаза, темно-синие по окружности радужки и светлеющие к зрачку, пристально и недоверчиво заглянули в глаза короля. Такие молодые очи, наивные и свежие, как весенняя трава.
Силас всегда мог отличить бессмертного от смертного по одному только их взгляду. Как у его Gelus Vir, в глазах обманувших смерть были мудрость и презрительное равнодушие, вызванные многолетней болью. Его Дрейки был единственным исключением.
'Вот бы забраться в эти синие глаза и умереть.'
- Блядь, ты серьезно? - усмехнулся Ривер. - Ни за что бы не поверил.
Темная химера подошла к Скаю и пнула труп в спину. От толчка деформированный цилиндр ХМТ выскользнул из раскуроченного черепа в красную жижу растаявшего снега и крови. Ривер опустился на колени и подобрал кусочек металла.
Рено оглянулся.
- Ривер, блядь, прояви хоть немного сострадания, - сердито бросил он. - Это же Скай. Может, нам он и не нравился, но он много значил для Силаса. - Рено повернулся к королю и вытер слезы с его щек шершавыми подушечками больших пальцев. - Мой бедный малыш. Бедный Силас. Дорогой, ты же осознаешь, что на самом деле он не был Скаем?
Силас напрягся.
'Как мне донести до них? Он был Скаем... он был Перишем.
Или единственными крохами, что остались от них в этом мире.'
Но они не поймут. Силас знал, что они не поймут. Они смертны. Ривер хоть и бессмертнорожденный, но пока он не переживет век смертного, он не поймет, каково это - жить с партнером так долго. Хотя даже тогда он не поймет, что значит уничтожить и восстановить мир заново вместе со своим парнем, а потом заботиться о нем вместе с его братом-близнецом. Он никогда не познает, каково это - бежать из станы в разгар войны детьми, а потом найти друг друга подростками. Ривер никогда не узнает, через что прошли Силас, Скай и Периш... и в каком-то смысле Силас жалел его за это.
Потому что он никогда не узнает, какой сильной может быть любовь.
У Силаса защемило в груди, пустота уже вернулась - знакомая ноющая пустота, которую он ничем не мог заполнить больше столетия.
Он снова одинок и снова будет мучить своих любимых. И... и...
- Теперь все будет намного хуже, - застонал Силас. - У меня был Скай, а теперь его нет. Он был мудаком, но все равно - моим Скаем. Я знаю, что он был монстром и пытался убить мою семью, но... Я любил его, пусть это и глупо. Столько времени потрачено, столько усилий, только чтобы... чтобы мне стало еще хуже. - Силас начал дрожать, и Рено успокаивающее зашикал. - Что же мне делать? Что мне теперь делать? Я снова начну губить своих детей. А я не хочу мучить своих мальчиков! Я хочу быть для них хорошим королем и заботливым хозяином. А буду издеваться над ними еще больше, потому что стану еще более несчастным. Скай ушел. Периш... О, Периш... он же защищал меня. Он защищал весь мир.
- Этого не случится... Тебе совсем не обязательно их мучить.
- Но так и будет, я снова стану тираном! - воскликнул Силас, и слезы снова полились из его глаз.
Король вырвался из теплых объятий Рено и встал.
Зеленые глаза наткнулись на воскресающее тело Адлера. Это больше не его парень и не его защитник. Силас мучительно сморщился и, отвернувшись, принялся расхаживать взад-вперед.
- Илиш прав, я - монстр. Я гребаный монстр и заслуживаю смерти.
Лицо Рено смягчилось, он поднялся на ноги.
- Силас...
- Так и будет! Я буду отравлять им жизнь, всем моим детям... Я не хочу так жить. Я хочу умереть. О боже, я просто хочу умереть...
- Силас, малыш...
- Зачем мне так жить? Я устал. Я больше так не могу. С меня хватит. Я - все.
- Силас, должен быть другой путь...
Силас внезапно остановился и уставился в темноту - на дыру, которую взрыв оставил в стене Шпиля.
Затем он посмотрел на Рено.
- Есть другой путь... еще есть надежда, - прошептал он.
Пока Рено в замешательстве таращил глаза, Силас подошел к нему.
И от того, что он сказал дальше, даже Ривер открыл рот, и сигарета беззвучно упала на землю.
- Рено, женись на мне.
Растерянность на лице Рено сменилась испугом. Шокированное выражение пустынника превзошло даже охреневающий взгляд его темного друга.
- Что..? - прошептал Рено, застыв от предложения Силаса. - Что ты сказал?
- Женись на мне... Будь со мной, - в отчаянии взмолился Силас. - Я... Я не хочу оставаться один.
Ривер зашипел сквозь зубы, но ничего не сказал. Просто сунул в рот новую сигарету и повернулся, чтобы уйти с места смертоубийства безумного древнего тирана.
Рено по-прежнему не двигался и только растерянно хлопал глазами.
- Но... малыш, я не хочу становиться бессмертным, - сказал Рено с нотками вины в голосе. - Я не... Я не передумал.
Силас порывисто замотал головой.
- Это ничего, все в порядке, - сказал Силас. - Пусть так... все равно через двадцать лет... через двадцать лет...
Никто из них не видел, как темная химера стиснула зубы.
Но Рено не знал, о чем говорит Силас, и Ривер промолчал.
- Все... в порядке? Правда? - переспросил Рено. Его выразительные синие глаза смягчились, тело расслабилось. - Если ты не возражаешь... то... блядь, Силас... да, я женюсь на тебе.
Это все, что Силасу нужно было услышать. Как только слова согласия слетели с губ пустынника, король бросился в его объятия.
Рено прижал к себе новоявленного жениха, а Ривер со стороны сверлил их мрачным взглядом.
- Я люблю тебя, - прошептал Рено. - Силас, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю.
Король отстранился, но только для того, чтобы положить руку ему на затылок и притянуть к себе для поцелуя.
Их губы встретились, тепло дыханий смешалось. Они оба закрыли глаза и страстно целовались посреди медленно падающего снега, возле пронзающего ночное небо Шпиля. Ривер развернулся и пошел прочь, покачивая головой.
- Я люблю тебя, - произнес Силас, прервав поцелуй. Три слова прозвучали с сомнением, будто король не доверял сам себе. Он смотрел на Рено, потерянный и снедаемый тоской. - Я... Я действительно люблю...
Очередь из трех последовательных выстрелов разорвала холодную ночь. Так близко, что влюбленные вздрогнули. Силас почувствовал, как Рено прижался к нему всем телом от неожиданности так, что тот чуть не упал.
С бешено заколотившимся сердцем Силас посмотрел налево, туда, где только что стоял Ривер.
'Что произошло? В кого Ривер стрелял...'
- Силас...
Силас посмотрел на Рено, и мир вокруг замер - лицо парня побелело в тон падающего с неба снега, а мягкие синие глаза расширились от ужаса.
Они одновременно посмотрели вниз.
С края куртки Рено капала кровь.
Много крови.
- О боже. Боже... - Силас схватился за собачку и, рванув молнию вниз, расстегнул курку с защитными пластинами на груди. И в ужасе зажал рот ладонями.
Три сплющенных пули упали на землю, оставив после себя кровоточащие дыры и клочья мягких тканей и органов, из которых сочилась кровь. О боже, нет, она лилась непрерывными потоками, капая на белый ковер у них под ногами и растапливая снег вокруг серебристых кусочков металла.
Выстрелы... но стрелял не Ривер. Силас слышал приближающийся топот ботинок темной химеры. Ривер что, кричит? Да... Ривер что-то кричит.
Он кричит на...
- Неприятно, правда?
Силас поднял голову как раз в момент, когда Рено рухнул в объятия Ривера...
...и увидел Гаррета, стоявшего перед ним с пистолетом в руке. От нагретого выстрелами ствола поднимался пар.
Обходительная химера, с выпученными безумными глазами, сгорбившись, с нескрываемой ненавистью смотрела на Силаса из-под черной шляпы-котелка.
- Когда они умирают, это, безусловно, больно... тебе ли не знать, Силас? - прошептал Гаррет. Он был одет в черный костюм и галстук и выглядел так, словно собрался на похороны. - Ты так сильно кого-то любишь, а потом его вырывают из твоих рук... - Ривер что-то выкрикивал. - Что ты сейчас чувствуешь, Силас?
- СИЛАС! - орал Ривер в чистейшей истерике. - СИЛАС. НОЖ! ВОЗЬМИ НОЖ!
Король отвернулся от Гаррета и посмотрел на Ривера. Тот стоял на коленях над Рено, прижимая свою черную куртку к его кровоточащим ранам.
Слишком много крови...
Силас рухнул на колени. Кровь хлестала из живота Рено. Раненный парень силился что-то сказать, его губы шевелились. Он держал руку на куртке Ривера и пытался что-то сказать... или говорил? Силас слышал только рев крови, разгоняемой по телу паникой до скорости света.
По лицу прилетела пощечина, да такая сильная, что хрустнула челюсть.
- Силас! - рявкнул Ривер. - Мы немедленно должны сделать его бессмертным.
Он потянулся и скользкими от крови руками выхватил нож из кармана куртки короля. У Ривера был свой нож, и побольше, но от ужаса он забыл об этом.
- Давай, вскрой мне череп... Отрежь кусок мозга, сколько надо. Мы должны сделать его бессмертным прямо сейчас, - Ривер вложил нож в руку Силаса. - Силас, давай, быстрее... потом будешь залипать в одну точку.
- Нет...
Они оба посмотрели на Рено - пустынник слабо мотал головой, его посиневшие губы дрожали.
- Нет, Рив... Я не хочу быть бессмертным, - прохрипел он. - Эта жизнь не для меня. Я не хочу так жить. Не надо. Я не могу. Не хочу. Нет.
Ривер беспомощно посмотрел на него.
- Малыш... - заскулил он. - Но как я буду без тебя? Мы не можем тебя потерять.
- Прости, - прохрипел Рено. - Прости, но такая жизнь не для меня. Ривер, я люблю тебя. Я люблю Силаса. Но никто не может заставить меня жить вечно... или зависнуть в хуй пойми каком небытии, если меня, бессмертного, когда-нибудь убьют. - Рено зажмурился и скривился от боли. - Я не хочу этого...
- НЕТ! - вопль Ривера разнесся по заснеженному двору, слезы потекли по щекам темной химеры. - Я не могу... Мы не можем. Я не могу тебя потерять.
- На этот раз дело не в тебе, малыш, - прошептал Рено. Его голос слабел. Блядь, его голос слабел. - Ты должен сделать это для меня... Вы оба... вы должны сделать это для меня.
'Еще одно убийство из милосердия?
Еще одно гребаное убийство из милосердия?'
Ривер склонил голову и зарыдал, уткнувшись в шею Рено и повторяя имя своего друга между судорожными всхлипами.
- Я не могу так жить вечно, - Рено поднял слабую руку и коснулся щеки Ривера, размазывая красное по чистой коже. - Я просто... не могу.
Силас смотрел на Рено, потерянный, сбитый с толку.
'Но разве ты не согласился жениться на мне? Провести со мной свои земные годы?
А теперь... ты тоже меня покинешь?'
Ривер поднял голову и посмотрел на Силаса. Их взгляды встретились.
Они поняли друг друга без слов.
Нет.
Ты не покинешь нас.
Силас поднялся на ноги, прилив адреналина смазал его движения, как масло ржавый механизм, сделав их плавными и точными. Перехватив свой нож в левую руку, он опустился на колени позади Ривера и вытащил его боевой нож из ножен на поясе.
Глаза Рено наполнились слезами.
- Пожалуйста, не надо... - заскулил умирающий пустынник. - Силас, не надо...
Ривер опустил голову, Силас отложил свой нож, уперся освободившейся рукой в затылок добровольного донора и резко вонзил лезвие боевого ножа в кожу. Без нажима, но с достаточным усилием, чтобы раскроить череп.
Темная химера застонала, задергалась. Силас вытащил нож и снова ударил, на расстоянии сантиметра от первого надреза, затем подвигал рукоятью, увеличивая щель, пока не услышал хруст и по лезвию не потекла струйка крови.
Силас резко выдернул лезвие, отодвинул лоскут кожи и ухватил пальцами отколовшуюся часть черепа, обнажив розовые загогулины мозга.
- Силас... - продолжал стенать Рено. - Зачем ты это делаешь? Пожалуйста... пожалуйста, прекрати.
Его слова уже едва слышались, кожа посерела. Вокруг него натекло так много крови, что в исходящей паром алой луже проступил зеленый газон.
- Прости, любимый, - прошептал Силас. - Я не могу потерять и тебя тоже.
Он оставил Ривера, который продолжал тяжело, шумно дышать, и повернулся к Рено.
Пустынник смотрел на него опустошенным взглядом. Глаза, недавно дарившие ему безграничную любовь, теперь умоляли дать ему спокойно умереть.
Ривер, на удивление оставшийся в сознании, пошевелился. Он схватил друга за куртку и поднял. Рено вскрикнул от боли и обмяк на груди темной химеры. Ривер обнял его и кивнул Силасу, который опустился позади умирающего смертного.
Рено истошно закричал, когда нож вонзился ему в затылок. По лицу Силаса текли слезы. Король тоже закричал и нанес второй удар, после чего вырвал кусочек черепа и скальпа. Затем быстро вернулся к Риверу и трясущимися руками сковырнул тонкий комочек с церебрума.
- Силас! - внезапно закричал Ривер. - Он не дышит! Торопись. Скорее, он умирает. Господи, мне кажется, он уже умер. СКОРЕЕ!
Силас рванулся обратно к Рено, подобрав по пути свой нож и держа кусочек мозга на острие армейского ножа Ривера. Узкое лезвие вошло в мягкую плоть и повернулось. Силас сунул мозговое вещество темной химеры в проделанное отверстие, постаравшись протолкнуть его ближе к стволу мозга умершего пустынника.
- Получилось? - в панике воскликнул Ривер. Он отстранился и ахнул, когда Рено повалился вперед с мертвыми, остекленевшими глазами. - ПОЛУЧИЛОСЬ, БЛЯДЬ, ИЛИ НЕТ?
- Я НЕ ЗНАЮ! - истерично закричал Силас в ответ, бросил ножи на землю и разрыдался в ладони. - БЛЯДЬ, Я НЕ ЗНАЮ!
Ривер взревел так, словно из его тела вырывали душу, и ударил Рено кулаками в грудь. Его друг не шевелился, и кровь уже не текла из открытых ран. Ривер запрокинул голову, открыл рот и взвыл в заснеженное небо, обхватив голову руками.
Внезапно, словно вспомнив, кто виноват... темная химера распахнула глаза.
Любой, кто увидел бы его взгляд в этот момент, сбежал бы.
Немедленно. На край земли.
Но не Гаррет.
Обходительная химера не сдвинулась с места. Гаррет Деккер стоял с абсолютно пустым, ничего не выражающим лицом. В нем не было ни грусти, ни шока, ни сожаления, зеленые глаза просто фиксировали все происходящее.
Ривер взревел - рыком таким низким и ужасающим, что тот не походил ни на один человеческий звук, - и бросился к Гаррету с голыми руками, не взяв ни пистолета, ни ножа. Силас поднялся на ноги и повернулся к ним.
Гаррет по-прежнему не шевелился.
- Делай свое дело, темная химера, - глухо сказал он и задрал подбородок, приготовившись к тому, что Ривер собирался с ним сделать. Пистолет выпал из его руки и беззвучно упал в снег глубиной в четверть метра.
Ривер схватил его за лацканы черного шерстяного пальто, стиснул зубы. Демонический взгляд прожигал насквозь. Если Ворон и хотел что-то сказать второму принцу Скайфолла, то злость, поглотившая все остальные эмоции, не позволила ему разжать челюсти.
И эта злость пробрала темную химеру до основания мозга. Сквозь дыру в затылке просочился луч яркого света, будто глубоко внутри черепа было спрятано солнце. Этот свет слепил короля, стоящего над телом Рено, но он не пошевелился.
Он не дрогнул, когда Ривер обнял Гаррета, и не сдвинулся с места, когда свет начал покрывать тело Ривера, словно ртуть, пролитая на статую. Силас некоторое время наблюдал за происходящим, затем молча отвернулся и вернулся к Рено.
Рено был холодным, но теперь тело в излучении его друга виднелось так отчетливо, словно утро в Скайленд пришло на несколько часов раньше. Силас приложил ладонь к щеке своего несостоявшегося жениха, шмыгнул носом и пригладил влажные волосы.
Король кожей чувствовал, как радиация всасывается в тело Ривера... и не шевелился.
Король услышал, как Гаррет что-то сказал Риверу, голос второго сына звучал спокойно... и не обернулся.
Наконец, яркий свет исчез так же быстро, как появился...
Силас услышал, как тело Гаррета рухнуло на землю.
Ривер подошел к королю и своему мертвому другу, и в этот момент на глаза Силаса попался окровавленный нож у его ног.
Ривер возьмет его? Вскроет череп и съест мозг Гаррета? У Силаса не осталось сил испытывать вообще какие-либо чувства по поводу любого варианта, который изберет темная химера. Эта ночь иссушила все его эмоции. Эта ночь унесла достаточно его любимых. Силас устал и хотел лишь одного - ослепнуть от яркого смертоносного света и позволить убийце, созданному для его уничтожения, сожрать его мозг.
Но этот убийца сейчас на такое не способен. Тень упала на Рено, и бессмертнорожденная химера рухнула на колени возле тела своего друга.
Ривер посмотрел на Силаса. В душе темного убийцы больше не было ярости... король видел только глубокое отчаяние в глазах сломленного человека.
Ривер
С меня хватит.
Я больше не могу. Не могу. Это уже слишком. Мне хочется схватиться за голову и орать во всю глотку, вырывая пучки волос с каплями крови на кончиках.
Но я не могу.
Я потерян, и некому меня найти. Я сломлен, и некому собрать меня по осколкам. Мой рассудок растворяется, как кокаин в воде, и даже если его выварить досуха, не останется и крох разумного осадка, которые можно было бы соскрести и вернуть в осознанное состояние.
Парень. Лучший друг. Их больше нет. Двое людей, которых я всегда защищал, единственные в мире, на кого мне было не наплевать, оставили меня. С Киллианом у нас все в полной жопе, а Рено... мне кажется, он умер с концами.
А если нет, то он возненавидит меня.
Что еще у меня есть? Ради чего мне жить? Эти двое были моей семьей.
Я огляделся дикими глазами и начал пятиться, не осознавая, что несу, пока не почувствовал вибрацию в горле, и только тогда мои уши решили заработать.
- Я не могу. Не могу. Не могу, - я повторял это снова и снова. Силас стоял на коленях над Рено. Он был холодным. Рено все еще был холодным. - Силас, Силас, Силас. Я не могу.
Что происходит? Почему все стало так плохо? Почему я стою над мертвым телом моего лучшего друга и молюсь в пустоту, чтобы от него начал подниматься пар? И при этом знаю, что даже если он воскреснет, то будет ненавидеть меня до конца этого проклятого Мертвого Мира?
Такое отчаяние я чувствовал только однажды – когда Киллиан умирал в моих руках. Обгоревший, едва дышащий. Жизнь уходила из его глаз, а пламя подбиралось все ближе. Все, чего я хотел тогда, - умереть вместе с ним, чтобы не вариться в последствиях и не жить жизнью без него.
Силас не шевелился, не ответил мне и ни разу не обернулся на своего второго принца-жмурика.
И не спрятал нож, которым я хотел вырезать Гаррету мозг.
Но горе, смятение и когти безумия, крепко сжимающие мою больную голову, подавили ненависть и подмяли все остальные чувства под себя.
Я больше не могу. Я облажался. Я облажался. Я хочу выйти из игры прямо сейчас, ясно? Я пытался и проиграл. Я проиграл и хочу вернуться в Арас. Я хочу вернуться в дом моих отцов и нырнуть под одеяло. Хочу войти в их дверь и увидеть их тупые самодовольные рожи, потому что они сказали, что я не смогу выжить в реальном мире, и теперь я доказал, что они были правы.
'Папа, я больше не хочу играть. Папа, я хочу вернуться домой.
Я хочу, чтобы мои...'
Я остановился и посмотрел в сторону входа в Шпиль. Моя грудь быстро поднималась и опускалась, воздух поступал в легкие скудными, удушающими порциями.
Вот оно.
Время пришло.
Они нужны мне. Они оба нужны мне.
Пришло время вызволить моих отцов.
'Папа, я хочу вернуться домой.'
Я бросился бежать. Габриэль нашел их?
- Ривер? - услышал я крик Силаса позади, затем другой голос, издалека, звавший короля. Прибыли члены семьи, но я бежал в противоположном направлении, не сводя глаз с дыры в Машине Фоллокоста.
Все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Мои отцы со всем справятся. Они всегда знали, что делать, будут знать и сейчас. Они скажут мне, что делать. Они научат меня, как наладить наши с Киллианом отношения, как вернуть Рено. Лео же химера-ученый, он умный, а Грейсон вообще все знает. Грейсон знает все, он - лучший человек из всех, кого я когда-либо встречал.
Скоро я их увижу. Совсем скоро.
- Ривер?! - кричал мне вслед Силас, но я продолжал бежать. Пока не оказался у дыры в стене, в воздухе все еще витал устойчивый запах взрывчатки. Я нырнул в кривой проем и оказался в Машине Фоллокоста, запахи радиации и крови усилились.
Миновав массивную бронированную дверь, я помчался по темному коридору, схватив по пути выключенную белую лампу. У Грейсона нет ночного зрения, поэтому ему нужно что-то освещающее этот мир. Темный, гиблый мир, но он явно просторнее сковывающего кокона бетонного гроба.
- Габриэль? - крикнул я. - Гейб?
Я открывал каждую дверь на пути - спальни, ванные ликанов, подсобки... где-то должны быть бетонные гробы. Бастиан собирался вскрыть их, чтобы убить узников, но не успел. Они здесь, они...
- Ривер... сюда.
Габриэль. Он нашел их?
Я со всех ног рванул на голос полуночника.
Он звучал близко, всего в паре комнат от меня. Я ворвался в дверь, оказался в гостиной, бросился в коридор, уводящий вглубь квартиры, и широко улыбнулся, увидев Габриэля перед дверью. Он держал в руках кувалду.
Я промчался мимо него к двум бетонным гробам. Обняв по очереди один, затем второй, я нежно провел рукой по шершавой крышке запыленного короба вечной агонии бессмертных.
- Я вытащу вас, - сказал я им, даже не задумываясь, а слышат ли они меня вообще. Они могут быть в процессе воскрешения. - Прямо сейчас я вас вытащу. - Я повернулся и посмотрел на Габриэля. - Пора. Наконец-то время пришло.
Глаза Габриэля светились в темноте, как у дикого зверя. Полуночник крепко сжимал в руках рукоять кувалды, его пристальный взгляд, говоривший все и в то же время ничего, заворожил меня.
Я подошел к Габриэлю, и он протянул мне кувалду.
- Удачи, - сказал он и отступил, когда я принял тяжелый инструмент из его рук. Я передал ему белую лампу и повернулся к двум бетонным гробам, покрытым вмятинами и царапинами от того, что их часто передвигали.
Тело вибрировало. Но не от возбуждения или нетерпения - нет. Меня трясло от слабости, от страха. Я снова стал пятилетним мальцом, которому приснился дурной сон, и хотя днем я был стойким и крепким, как гвоздь, ночью, оставшись один на один с яркими, реалистичными кошмарами... я истерично взывал к Грейсону и Лео и успокаивался, только когда они укладывали меня между собой в их огромной постели.
Я крепче сжал деревянную рукоять и, вскрикнув, размахнулся, вкладывая в удар всю свою силу. Боек врезался в серый бетон. Крышка треснула, как яйцо с крепкой скорлупой, и на пол полетели куски камня.
Я размахнулся снова, сердце колотилось где-то в горле, и второй удар отломил от плиты кусок размером со шлакоблок. Он с громким стуком упал на линолеум, и когда пыль осела... я увидел руку.
Худую, бледную рука... кого-то живого.
Лео..? Лео..? Мне кажется, это Лео.
Отчаяние придало мне сил. Я снова взмахнул кувалдой - откололся еще кусок. Показалась грязная, по-моему, красная куртка. Вся в пятнах и выцветшая. Запах ужасный. Лео всегда был таким чистоплотным... ему придется тысячу раз принять душ, чтобы отмыть это. Сначала они восстановятся, а потом я отвезу их в Арас. Мы вернемся домой. Я стану мэром. Я стану мэром, как и хотел Грейсон. Возможно, он будет разочарован тем, что я не собираюсь убивать Силаса, но он поймет.
Рука шевельнулась.
- ЛЕО? - закричал я и начал колотить затыльником кувалды по разрушающейся бетонной оболочке, откалывая все больше кусков. Показались джинсы - грязные и замызганные. Рука согнулась!
- Боже... - услышал я шепот Габриэля. - О, боже.
Игнорируя причитания полуночника и не в силах больше сдерживаться, я бросил кувалду, схватил Лео за руку и потянул его из бетонной темницы.
Когда показались колтуны черных волос, Габриэль выкрикнул имя, которого я раньше ни от кого не слышал и которое полуночник никогда не упоминал.
Габриэль выкрикнул... Келува? И подбежал к брюнету, который огромными темно-синими глазами потеряно озирался по сторонам. Освобожденного узника бетона вырвали из моих рук.
Я отступил назад, а Габриэль опустился на пол рядом с парнем, снова и снова повторяя имя.
Кел?
КЕЛ?
Полуночник опустил голову на грязную красную курку Келувы и начал всхлипывать, укачивая ошеломленного парня.
- О, Кели. Келува? Малыш? Боже. Кели. Мой Кели.
Я понял...
Силас поместил Лео и Грейсона в один бетонный гроб, признав таким извращенным способом их любовь друг к другу. Это даже лучше, потому что они не сходили с ума от одиночества. Они могли разговаривать друг с другом. Наверняка они постоянно ссорились, но теперь, когда я их выпущу, они придут в себя. Мы вернемся в Арас, и они снова станут мэрами, а я снова стану дозорным в своем подвале. Мы с Киллианом помиримся, и Рено простит меня за то, что я сделал его бессмертным. Я куплю Киллиану котенка, потому что знаю, что Лука не отдаст Биффа. Мы... мы заведем щенка пса-дикона и назовем его Дик Второй.
Все вернется на круги своя. Все.
ВСЁ!
Я снова взмахнул кувалдой. Никогда мое сердце еще не билось так сильно, даже когда я упарывался кокаином до отключки. Боёк впечатался в бетон, по крышке от верха до низа пролегла трещина толщиной с волос. Я проигнорировал удушливое облако поднятой бетонной пыли, как и Силаса, выкрикивавшего мое имя где-то в здании. Он меня не остановит. Я убью его, если он рискнет помешать мне освободить моих отцов. Ничто и никто в этом мире не помешает мне вытащить их из этого бетона. Они спасли меня, и теперь пришло время мне спасти... спасти...
Второй удар точно в образовавшуюся трещину расколол бетонный гроб надвое. Стенки разошлись и упали на пол, обломки крышки провалились внутрь.
И под ними...
Лежал мужчина в сине-черной куртке, с сальными спутанными светлыми волосами, темными бровями и... зашитыми губами и глазами. Зашитыми хирургическими проржавевшими скобами. Со скованными за спиной руками он лежал неподвижно, пока его тюрьма рушилась.
Лео?
- Папа? - всхлипнул я. Мужчина повернул ко мне голову.
Это... это не Лео.
Это не Лео.
Это не Лео.
Это не Лео.
- Рив... раздался шепот Габриэля. - Рив, мне очень жаль.
Блондин со стоном перекатился и рухнул на пол, дрожа всем телом... Я отвернулся от него, бросив кувалду на пол, и оказался лицом ко входу в комнату.
Силас стоял в проеме, и по его лицу текли слезы. Король смотрел на меня с выражением беспросветного отчаяния на лице. Я не знаю почему... Не знаю. Мне все равно.
Он должен сказать мне, где находятся их бетонные могилы.
'О, Алегрия... они наверняка в Алегрии.'
Оттолкнув Силаса, я выбежал из комнаты, не обращая внимания на яд, разъедающий сердце. Король снова выкрикивал мое имя срывающимся от эмоций голосом, но я не останавливался. Ботинки стучали по полу, эхом отдаваясь от стен лаборатории. Я бежал и бежал, но Силас догнал меня, когда я добрался до Машины Фоллокоста, вцепился мне в руку и взвыл, так истошно и горько, будто горел заживо.
И начал кричать...
- Прости меня! Ривер, прости меня! - он больно сжал мое плечо и всхлипывал, всхлипывал, всхлипывал. - Мне очень жаль.
Нет...
- Они... они в других гробах, - прошептал я. - Они в Алегрии, да? - я оглянулся на него, король отчаянно мотал головой из стороны в сторону. - Нет... ты врешь, - Я начал расхаживать по комнате, надеясь убежать от реальности, вырвавшейся из вековой могилы. - Силас, ты врешь.
- Прости меня, - воскликнул Силас. - Прости.
- Не извиняйся! - рявкнул я, развернувшись. И продолжил мерить нервными шагами комнату. Туда и обратно, туда и обратно. - Они в Алегрии. Я их вытащу. Силас, неужели ты не понимаешь? Поэтому я не мог принять их смерть. Поэтому не позволял себе скорбеть по ним. Они не мертвы. В этом причина. Вот почему я не мог с этим смириться. Они живы, и мы вернемся в Арас. Мы вернемся в Арас и станем семьей. МЫ СТАНЕМ СЕМЬЕЙ, СИЛАС!
Король схватился за голову. Он стоял на коленях, сгорбившись, будто кланялся богу, готовому покарать его за грехи.
- Прости, - выдавил он. - Я не мог тебе сказать. Не мог признаться. Ты был нужен мне. Я не хотел, чтобы ты меня ненавидел еще больше. - Силас посмотрел на меня красными, опухшими глазами. - Они умерли, Ривер. Они оба мертвы. Я видел их холодные тела. Я сам избавился от их тел.
Это неправда...
Это не может быть правдой.
Я озирался по сторонам, как потерявшийся ребенок. Блядь, я столько раз убегал от них, пинал Грейсона в голень и бросался наутек, обзывая нехорошими словами. Когда мне было пять, мои отцы мне были не нужны, но сейчас, когда я разменял третий десяток, они нужны мне, как никто другой.
Неужели это правда? Неужели мне придется принять, что до конца моего бессмертного существования... я больше никогда их не увижу? Что их голоса, их лица, их смех, их ворчливые перебранки и постоянное беспокойство о моей безопасности... исчезнут на задворках памяти по мере того, как я доживу до ста лет, тысячи, ста тысяч?
Люди, которые вырастили меня, сформировали мою личность. Люди, которые оставили свой след в моей жизни... двое мужчин, привившие мне те крохи морали и человечности, которые я сохранил до сегодняшнего дня.
Я - нехороший человек. Но те остатки хорошего, что у меня есть... это исключительно их заслуга.
И эти два человека, химера и пустынник, исчезнут из нашего мира из-за того, что ёбнувшийся социопат решил отнять у меня все, что я любил и чем дорожил. Потому что я отверг его. А король Силас привык получать все, чего хочет.
Мои глаза дрогнули, оторвавшись от серебристых, светящихся в темноте магнитных полос, и обратились к королю. Силас рыдал, склонив голову и заливая пол Машины Фоллокоста слезами. И повторял снова и снова... снова и снова.
- Прости меня. Прости меня.
Мне плевать на твои извинения.
Мне глубоко похуй, что тебе жаль.
Фигура Силаса посветлела, мое ночное зрение померкло, а Машину Фоллокоста начало заливать светом.
Он продолжал реветь.
Я посмотрел на свои руки - белое сияние стекало по ним, словно оплавленный воск по свече, высвечивая кости и кровеносные сосуды на долю секунды, прежде чем излучение поглощало их ослепительной белизной. Я поднял их. Я - божество. Я - ангел. Я - бог...
Нет.
Я знаю, кто я.
Все... знают, кто я.
Я - Жнец.
Я - Жнец.
И я отомщу за своих отцов, сделав именно то, для чего они меня растили.
Силас даже не сопротивлялся.
Напротив... когда я потянулся к нему, увидев на мгновение, как на его лице проступили маленькие красные прожилки, а сквозь губы показались зубы, он обнял меня в ответ и положил голову мне на грудь.
Я обхватил Силаса руками, прижал к себе и вдохнул, вбирая в себя сестическую радиацию.
Он хочет умереть.
Силас хочет умереть. Он цепляется за меня, как за последнее живое существо, оставшееся в этом мире, и хочет, чтобы именно я принес ему смерть. Для Силаса это не будет наказанием... это будет облегчением, освобождением. Я не накажу его, я сделаю ему одолжение.
Давление нарастало, радиация распирала тело изнутри. Чем больше ее копилось, тем злее я становился.
Силас долго ждал, когда за ним придет Мрачный Жнец, и только надежда вернуть Ская удерживала его от края небытия. Отчаявшись окончательно, он пытался обрести покой, покончив с собой и Гейджем. Тогда мы ему помешали, а теперь он хочет, чтобы я сделал всю грязную работу.
Убить его будет милосердием.
А я отнюдь не милосердный. Я не дам королю того, чего он хочет...
Нет.
Я заберу все, что у него осталось. Я заберу... все, что он с таким трудом создал.
'Силас Деккер, ты отнял у меня мир.
Так что я заберу твой.'
Я улыбнулся.
Да, я улыбнулся.
И вместо того, чтобы направить накопленную радиацию в хрупкое тело короля...
- РИВЕР, НЕТ! - внезапно закричал Силас. - НЕТ!!
...я начал выпускать ее в мир.
Но едва я приоткрыл врата сестического чистилища... мне на голову накинули завесу. И от разочарования, сильнейшего, убийственного разочарования я повалился навзничь.
Однако я чувствовал, как вокруг меня полыхает белый смертоносный огонь.