Глава 76. Калигула
Этот игрушечный пистолет принадлежит Калигуле, и только ему. Но этот мелкий пиздюк с миндалевидными глазами так и пожирает его взглядом, и почему-то Калигула уверен, что стоит ему отпустит игрушку на секунду - всего на секунду - мальчик подбежит и схватит её... и Калигула никогда больше не увидит свой пистолет.
- Подойди и поздоровайся, - донесся с высоты глубокий голос отца Калигулы.
Мальчик почувствовал, как чья-то рука легла ему на спину и легко, но настойчиво подтолкнула к группе детей, игравших в детском саду. Но они все ему не нравились, у одного вон нос сопливый, а он лапает все игрушки.
'Фу, они, наверное, теперь кишат микробами.'
Па хихикнул над ним.
- Он держит свой гребаный пистолет так, словно собирается перестрелять всех малышей в этой комнате. Этот мальчик такой асоциальный, будто его клонировали с Илиша.
Отец с батей рассмеялись, отчего у Калигулы запылали уши. Почему они всегда разговаривают так, будто его нет рядом? И Калигуле очень нравился дядя Илиш. Дядя Илиш никогда не заставляет его с кем-то здороваться и рассказывает ему очень увлекательные истории.
Па со смеющимся лицом опустился на колени перед Калигулой.
- Поэтому мы и пришли сюда. Иди поиграй с другими детьми, сапожок*, - сказал он, проводя рукой по вьющимся черным волосам мальчика. - Мы вернемся к ужину.
*минутка занимательных (для переводчика) фактов. Тиберий называет маленького Клига «little boots». Caligula,уменьшительно-ласкательное от caliga (лат.) - «солдатский сапог». Юный Гай Юлий Цезарь отправлялся в военные походы вместе со своим отцом Германиком, облаченный в миниатюрную солдатскую форму, сшитую специально для него. Солдаты, увидев его в доспехах и детских солдатских сапогах, начали называть его «Калигула», что означает «Маленькие сапожки».
Калигула посмотрел мимо папы - к ним направлялся мальчик, который облюбовал его пистолет. Химерёнок прижал игрушку к груди, а Тиберий оглянулся.
- Привет, Нико, - дружелюбно воскликнул па, подзывая мальчика к себе. - Ты помнишь Калигулу?
Калигула вспомнил, что видел уже этого мальчика, просто не вспомнил его имени.
Нико кивнул. Мальчишечий пытливый взор метнулся на лицо Калигулы, на пистолет, и снова на лицо, и на лице расцвела улыбка, от которой миндалевидные глаза сузились в щелочки.
- Привет, - сказал Нико. Волосы у него топорщились во все стороны острыми шипами, и Калигула подумал, что это круто. У него самого волосы завивались, и он их ненавидел. Шипы из них выходили кривые и волнистые. - Хочешь поиграть в легионеров и пустынников?
Калигула моргнул и, внезапно оробев и застеснявшись, шмыгнул за папину ногу. Оба легионера-родителя снова загоготали.
- Нико, он поиграет с тобой, - сказал па, предательски отступил в сторону и подтолкнул Калигулу к мальчику. Химерёнок бросил на своего отца обиженный взгляд и снова повернулся к Нико.
'Ненавижу, когда па и отец смеются надо мной! Я просто не хочу играть в толпе сопливых детишек, что в этом плохого?!
Но... у Нико, вроде, сопли не текут, и его чернявая колючая голова прикольная.'
- Я поиграю с тобой, - ответил Калигула, и, чтобы доказать отцу с па, что он не жмот какой-то и не стеснительный, протянул Нико пистолет. - Сначала ты будешь легионером.
Нико следил глазами за своим парнем, нервно расхаживающим по спальне.
- Да присядь ты на хоть минуту, - сказал он с легкой улыбкой. - У меня от тебя голова кружится, придурок.
Калигула остановился и вздохнул.
- Я облажаюсь, я точно все завалю, - с тревогой сказал он. - Но я просто... блядь, так не хочется их разочаровывать.
Нико, до этого сидевший на кровати Калигулы, поднялся и обнял своего парня за талию.
Калигула шумно выдохнул через нос и обмяк в кольце сильных рук, положив подбородок на плечо Нико.
- Надо было лучше учиться, - пробормотал он. - Дай мне пушку, и я пробью башку любому мятежнику, но подсунь мне под нос книгу, и я становлюсь пускающим слюни имбецилом.
- Я знаю, Злюка, - прошептал Нико. - Просто читать книги - это не наше.
Калигула согласно промычал на точное замечание и проговорил:
- Ну, у меня и правда это в крови, а у тебя? Ты просто никудышный китаёза.
Нико усмехнулся и ткнул пальцем своему парню-грубияну под ребра. Калигула улыбнулся в ответ, и они поцеловались.
- Мне нравится, когда мы только вдвоем, - прошептал Нико, оторвав от него губы. - Рядом с другими ты такой напряженный бука. - Снова поцелуй. - Но когда мы наедине, в тебе словно прорывается настоящий Калигула. И он мне нравится... я люблю тебя.
Щеки химеры мило заалели в ответ на проявление чувств его парня. Нико никогда не смеялся над тем, что Калигула легко смущается, над его вспыльчивостью и как он парится из-за того, что может разочаровать своих отцов.
Нико и сам вырос в строгости и дисциплине. Семья Чжоу была близка с Деккерами с самого основания Скайфолла. Скай, Силас и Периш подружились с военным по имени Тао Чжоу в канализации под Скайфоллом, где они все выживали какое-то время, и на протяжении многих поколений Чжоу гордо стояли рядом с королевской семьей.
Обе семьи обрадовались роману между сыновьями двух Генералов. Кесслер и Чжоу уже практически спланировали их свадьбу, хотя мальчикам было всего по пятнадцать. Обошлось без всяких Ромео и Джульеттов, Калигула был счастлив просто любить своего парня.
- Ты такой же злыдня, как и я, - проворчал Калигула. - На людях ведешь себя как надменная задница.
- Ты обожаешь мою надменную задницу.
Калигула фыркнул.
- Но я обожаю не только её, - сказал Калигула, расслабляясь в объятиях Нико. - Я очень... люблю тебя.
Дверь его спальни открылась, и Калигула отшатнулся. В комнату вошел его младший брат с контроллером Сега Генезис.
- Давай поиграем в Соника? - предложил Тим. С подтаявшего рожка мороженного в другой его руке на чистый голубой ковер закапало молоко.
Калигула стиснул зубы.
- Убирайся нахуй из моей комнаты, - рявкнул он. Лицо Тима вытянулось. - Я, блядь, просил тебя стучаться, и отец с папой сказали, что ты, блядь, должен стучаться, раз мне уже пятнадцать, придурок. Вали отсюда и забирай свое мерзкое мороженое, оно мне весь пол закапало, гребаный неряха.
Растерянное лицо Тима исказилось от гнева.
- Пошел на хер, хуесос! - заорал он и, размахнувшись, запустил мороженым в старшего брата. - Поцелуй меня в задницу, даун с крошечным членом.
Калигула бросился к нему, но Тим уже вылетел из комнаты, а его мороженное успешно приземлилось на стопку чистого белья. Однако, через несколько шагов младшую химеру настигла кара. Калигула схватил мальчика за воротник футболки и дернул назад, швырнув на пол. Тим вскрикнул, за что получил удар под рёбра, и внезапно на его шею опустилась ступня в носке.
И Калигула надавил.
Мало того... он улыбался.
Тим схватил Калигулу за лодыжку и, извиваясь всем телом, как полузадушенный паук, попытался оторвать ногу старшего брата от своей шеи, но тот был сильнее. Калигула невозмутимо взирал на свою жертву, с затаенным упоением наблюдая за стремительно краснеющим лицом мальчика и тем, как его глаза вылазят из орбит.
- Калигула Клавдий Деккер! - внезапно взревел Кесслер. Калигула поднял глаза как раз в момент, когда отец схватил его и оттащил назад. Ступня соскользнула с шеи младшего брата, и старший, не успев среагировать, получил звонкую пощечину от Генерала.
- Парень, ты что творишь? - закричал Кесслер. Тим в ту же секунду начал задыхаться, глотая слезы и массируя горло.
- Папочка, я не могу дышать! - запричитал гадёныш. Калигула прекрасно знал, что Тим притворяется, Кесслер повёлся и опустился на колени возле своего младшего сына.
- Все хорошо, мальчик, постарайся сделать глубокий вдох, - сказал Генерал, убирая темные волосы Тима с лица. Затем он сердито зыркнул на Калигулу. - Убирайся к себе в комнату, проклятое разочарование. И не смей больше издеваться над своим братом.
Калигула уставился на них, сжав кулаки. Забота и нежные чувства отца к Тиму привели его в бешенство - всегда приводили.
Что этот мелкий засранец вообще тут забыл? Зачем они взяли на воспитание второго сына, если у них уже был один?
Потому что он - их проклятое разочарование? Калигула всю свою жизнь старался, чтобы его отцы им гордились, но им, видимо, этого не достаточно. Они попросили еще одного сына и получили малыша-стелса Тимоти.
Зачем? Чтобы на этот раз все сделать правильно?
'Всю свою жизнь... я хотел только одного - чтобы они мной гордились. Я не их биологический сын, я просто химера... и их разочарование? Отец так и сказал...'
- Калигула, блядь, убирайся с глаз моих! - рявкнул Кесслер, когда его старший сын не двинулся с места. - СЕЙЧАС ЖЕ!
Калигула вздрогнул, затем повернулся и побрел прочь.
Нико ждал его в комнате, ему хватило мозгов не высовываться, чтобы Кесслер не выгнал его из дома. Как только Калигула закрыл за собой дверь, парень снова обнял его и крепко прижал к себе.
- Все хорошо, Злюка, - прошептал Нико и поцеловал Калигулу в уголок губ. - Все будет хорошо.
'Будет...
Пока у меня есть ты.'
Калигула смотрел в пустоту, в бездонную, непроглядную... пустоту. Комната бункера, в котором запер его отец, отдалилась в точку туннельного зрения и схлопнулась кромешной тьмой.
- Мальчик мой... мне жаль, - донесся до него голос отца. - Я слышал от легионеров, что он погиб как герой, защищая младших химер. Нико будут чтить, и его будут помнить...
Слова Кесслера искажались из-за рева в голове Калигулы, долетая отдельными обрывочными фразами. Отец почему-то думал, что его высокопарная утешающая речь сгладит удушающую агонию новостей с поля боя.
- Он был мне как сын, - продолжал Кесслер. - Мое сердце болит за тебя, сапожок. Мне жаль, что так произошло... Мы отомстим Илишу за это и всем ублюдкам на его стороне. Сейчас главное, чтобы остальные члены нашей семьи оставались в безопасности. Мы спаслись, и мы все исправим. Нам просто нужно держаться вместе - мне, тебе, Тимберу и твоему па.
Он погиб как герой...
Он погиб как герой, защищая младших химер.
Хантера, Чейсера, Тобиуса и сенгилов.
Нико умер за них, как умер пес Калигулы - Дик.
Но...
- Он не должен был умереть, - прошептал Калигула, серебристо-белые с металлическим блеском глаза устремились в стену позади Кесслера. Генерал держал на руках младенца, темноволосого малыша с глазами такими же серыми, как у его биологического отца.
Одиночество в этом тесном бункере сводило Калигулу с ума. Кесслер и Тиберий прямым приказом и угрозами загнали сюда старшего сына, слишком напуганные, чтобы отпустить его к семье в Алегрию. Что вообще происходит за стенами этого убежища? Калигула только краем уха слышал о сигнале бедствия из Кардинал-холла и получил категоричный отказ Генерала позволить ему присоединиться к спасательной операции.
Он хотел лететь туда не для того, чтобы спасти Тимбера, а чтобы убедиться, что с его парнем все хорошо. Нико руководил отрядом офицеров Легиона и по ночам охранял дом со стороны крыла Калигулы. Нико находился там во время нападения рейверов, и он... он забрал младших химер и укрылся с ними в бункере.
Когда на Королевский дом напали, Нико увел гребаных химерят в безопасное место, но этого оказалось недостаточно.
- Где ты был, когда его убивали? - прошептал Калигула, его ртутные глаза сверкнули и остановились на отце. - Где ты, блядь, был, когда Чейсера жрали заживо?
Холодная безжизненная сталь глаз убитого горем Калигулы остановились на Тимбере - на неприкрытой голове ребенка, покоящейся на плече Кесслера. Младенец выглядел сонным, но совершенно невредимым. Ни один волосок на его головке не выбился из причесанной шевелюры.
Кесслер вздернул подбородок.
- Я спасал твоего брата, - жестко ответил он. - Таррен присматривал за ним на игровой площадке на другой стороне базы. Илиш, Джейд и остальные отправились спасать мальчиков, и Нико не выжил.
Затрещала рация на груди Генерала. Кесслер отнес малыша Тимбера к кровати Калигулы.
- Мне... пора возвращаться, - сказал он. - Я должен защитить другие базы и удержать Кардинал-холл. Там сейчас творится столько дерьма, и мне надо собрать весь оставшийся Легион, чтобы не сдать мерзким ебучим проксированным рейверам наше оружие и войска.
Калигула отупело уставился на Тимбера.
- Как Нико мог умереть? - спросил он ровным, лишенным эмоций голосом. - Там были сотни легионеров... сотни вооруженных солдат. Как Нико мог умереть под такой защитой?
- Парень, я же сказал - я был на другой стороне базы, спасал твоего брата, - раздраженно буркнул Кесслер, бросив спортивную сумку на кровать Калигулы. - Что там творилось с Илишем и его крысами-предателями, я в душе не ебу. - Он яростно дернул молнию на сумке. - Тут подгузники, молочная смесь... все, что понадобится Тимберу. Кигана сейчас осматривает врач, потом он навестит Таррена и спустится сюда. Он знает об этом убежище. - Кесслер сделал паузу. - Не расспрашивай его о том, что произошло в Кардинал-холле. Он все еще в шоке и сильном стрессе. Это... - Снова пауза. - Это приказ, парень.
Тон Кесслера заставил Калигулу вынырнуть из бездны и посмотреть на отца.
- И что эта херня означает? - тихо спросил Калигула. - Какого хрена мне нельзя его спрашивать?
Кесслер уже шел к лестнице. Тимбер, увидев, что его родитель уходит, захныкал, протягивая руки к отцу.
- Клиг, просто не доставай его расспросами и все, - ответил Генерал, открывая дверь. - У меня еще полно дел. Ты... посиди здесь, пока я или твой папа не заберем тебя.
Кесслер вышел в темноту и холод.
Дверь захлопнулась, и Тимбер захныкал.
Калигула крепко стиснул зубы и сжал кулаки. Какого хрена? Что это, блядь, было?
Нико... Нико...
Блядь. Нико.
Калигула закрыл глаза, его младший брат уже надрывался на кровати. Парень с разбитым сердцем изо всех сил старалась сдержать слезы, даже если единственным свидетелем его слабости был только он, но они потекли по щекам.
Тимбер продолжал реветь и тянуть пухлые ручки к двери.
Калигула резко распахнул глаза, крутанулся и ударил Тимбера по покрасневшему личику.
Малыш перестал плакать и потрясенно уставился на брата, прежде чем он перешел на следующий уровень детской истерики, Калигула дернул его за руку и, как ненужную куклу, швырнул в открытый ящик для хранения, грубо захлопнув крышку.
Зажав уши, чтобы не слышать приглушенные вопли младенца, Калигула зажмурился и закричал во всю глотку.
И кричал, кричал, кричал.
- О, господи! - услышал Калигула причитания Кигана и открыл глаза. По размытым ступенькам бежал мутный силуэт сенгила с рюкзаком и бумажным пакетом, от которого тянуло чем-то съедобным. Киган бросил свои пожитки и опустился на колени перед Калигулой.
- Хозяин Калигула! Боже, мне так жаль. Что вы сделали со своим лицом? - Киган обнял Калигулу, и тот не вырвался из удушающих клешней сенгила только потому, что находился в эмоциональном смятении.
Щеки химеры болели, все тело ныло. Калигула опустил взгляд на свои руки и удивился запекшейся под ногтями крови. Что произошло? Он... ничего не помнил.
Но кое-что все -таки помнил - слишком отчётливо.
- Нико... - вырвалось задушенным хрипом. Как долго он кричал и рыдал? Как долго он калечил себя? Его память стала такой дерьмовой, а эмоции - неконтролируемыми. Ментальные способности Джейда реально испоганили его голову.
'Я слабоумная размазня. Одно сплошное разочарование. Мои отцы на меня теперь даже смотреть не могут. Я им больше не нужен.
Единственный, кто не отвернулся от меня, это Нико. Нико было все равно, Нико по-прежнему любил меня. Он сказал, что мне нужно пройти курс терапии и что он будет ходить со мной на все сеансы.
И он ходил...
С его помощью я шел на поправку. Мне становилось лучше.'
- О, хозяин Клиг, - продолжал стенать Киган. - Мне так жаль Нико. - Он снова прижал Калигулу к себе. Этот хренов сенгил... вечно всех обнимал. - Он был таким героем, таким чертовски самоотверженным. - Киган сам задохнулся от подступивших рыданий. - Такая трагедия. Этого... не должно было случиться.
'Этого не должно было случиться.'
Киган отстранился и огляделся.
- Где ребенок? - спросил сенгил и поднялся. Старший сын его хозяев молча потянулся к пакету с едой, усеивая пол каплями крови. - Калигула? Где Тимбер?
Калигула открыл пакет и развернул буррито, и когда Киган склонился над ним, как ни в чем не бывало откусил половину.
- Хозяин Калигула?
Киган исчез из поля зрения, послышался скрип ящика для хранения и удивленный возглас.
Калигула спокойно продолжал жевать, не обращая внимания на хныканье младенца и тихий бубнёж его няньки-сенгила:
- Все хорошо, малыш. Всего лишь небольшая шишка. Не так уж и страшно. - Киган подошел к сумке с вещами мальчика. - Вот... хочешь молочка? Я принес тебе хлопьев и консервированных персиков. - Сенгил вздохнул. - Простите, хозяин Калигула. Мне следовало раньше прийти, но Таррен был так расстроен в больнице.
Калигула продолжал жевать. Буррито было вкусным, и это единственное, что отвлекало его от грызущих мыслей. Поглощая кусочек за кусочком, химера слушала, как Киган возится с Тимбером. Сенгил приготовил ему бутылочку смеси, сменил подгузник, потом перенес на кровать Калигулы и дал поиграть с фигурками и мягкими игрушками. Все это время младенец лепетал что-то нечленораздельное, несколько раз промелькнуло слово «папа», но чаще слышалось «боба», которое он усвоил быстрее остальных слов, потому что сенгилы и отцы постоянно предупреждали его не тянуть руки к плите или не залезать под стол.
Покончив с буррито, Калигула прислонился спиной к ящику для хранения, в который бросил младшего брата. Кроме еще трех ящиков с запасами провизии, которых хватило бы на неделю кормить целую роту, помещение было оснащено двумя кроватями, застеленными стегаными покрывалами, небольшим телевизором с видеомагнитофоном и ДВД-плеером, книгами, портативными играми и парой мягких кресла. Все это освещалось двумя тусклыми светильниками под потолком и лампой у кровати - ни одного окна, через которое можно было бы посмотреть, что творится во внешнем мире.
Однако, даже с окном Калигула бы ничего не видел. Его мир представлял собой сплошную пустотелую тьму.
Почему его заперли тут с младенцем? Он должен быть там, со своей семьей. Он должен был сражаться вместе с Нико, защищая младших братьев, которые ему реально не безразличны, а не этого проклятого сопляка, биологического сына отцов, которых Калигула очень сильно любил.
Они хотели снова попробовать все сделать правильно... Они облажались с ним, потом с Тимоти, и теперь снова пытаются с Тимбером, Тимми Вторым. Теперь у них есть настоящий сын, а не бешеная химера. Кесслер всегда ворчал, что химеры-подростки дикие и непослушные. Но Калигула - один из них... и Кесслер еще и ненавидит Ривера. А Ривер того же типа химера, что и Калигула.
'Отец при любой возможности поносил химер их семьи, особенно Джейда, и все его тирады в итоге сводились к тому, что виноват Илиш. Во всем виноват Илиш, это все сделал Илиш.'
Но даже после того, как Калигула взял смертного Джейда в заложники, наставив на него пистолет, даже после того, как Кесслер по его наводке убил вожака рейверов и преподнес его голову Илишу с Джейдом в качестве свадебного подарка...
...Дядя Илиш все равно спас его от безумного Малахии в Мармеландии. Холодная химера пожертвовала заживо растворенным в кислоте Джейдом и обрекла себя на семь с половиной месяцев заточения в бетоне, только чтобы спасти своего племянника.
И после этого отец, батя и Неро в сговоре с Джеком схоронили Илиша в бетоне.
От всего этого Калигула чувствовал себя запутавшимся и злым... очень запутавшимся и очень злым.
Снаружи прозвучали выстрелы. Не впервой, он часто слышал их сквозь туман горьких мыслей. Сколько он уже тут сидит?
- Надеюсь, что хозяин Кесслер быстро вернется. Он обещал, что ненадолго, - тихий голос Кигана мягко вытащил Калигулу из погружения в свой безрадостный мир. Сенгил с младенцем на коленях с кровати смотрели телевизор на минимальной громкости. Калигула даже не заметил, когда телевизор включился. - Я... Я, конечно, никогда не скажу ему этого в глаза, но я не прощу его. - Нижняя губа сенгила задрожала. - Не прощу за то, что он так мало им помог. Из-за этого погиб Эйден.
Эйден был парнем Кигана, ну, или настолько близким партнером, насколько это возможно для двух сенгилов.
'Не расспрашивай его о том, что произошло в Кардинал-холле.
Это приказ.'
Калигула какое-то время буравил Кигана пристальным взглядом. Сенгил с вьющимися каштановыми волосами с печальным вздохом вытер салфеткой зеленые глаза, полуприкрытые веками.
- Почему он не хотел, чтобы я расспрашивал тебя о том, что произошло в Кардинал-холле? - спросила химера.
Киган застыл на месте.
- Эмм... он запретил мне рассказывать об этом, хозяин, - сказал сенгил, шмыгнув носом. - Он буквально угрожал мне.
У Калигулы закралось смутное подозрение, что его водят за нос.
- Это был мой парень, и я имею право знать, - раздались новые выстрелы, и Калигула сжал челюсти. Какого хрена его держат взаперти в этом гребаном бункере?
На самом деле, он знал, какого хрена. Кесслер становился настоящим параноиком, когда речь заходила о безопасности его оставшихся сыновей. После возвращения старшего сына из Мармеландии Генерал до безумия боялся, что Калигула еще больше пострадает, поэтому отсылал его подальше при малейшем намеке на угрозу. Из-за этого Калигула чувствовал себя какой-то хрупкой принцесской. Он - солдат и не прячется от войны и врагов, его гребаная обязанность - защищать свою семью! Это... так тупо. Он не какая-то сраная нянька чужого отпрыска!
- Но, хозяин... он меня изобьет... или убьет, - проговорил Киган смиренно, но без мольбы. Как и любой сенгил или кикаро химер из Легиона, он был жестким и мужественным, даже если все его мужество крошилось под железным кулаком хозяина.
- Остальные знают, что произошло? - спросил Калигула, и от внезапно пришедшей в голову мысли у него внутри все похолодело. - Блядь, так вот почему отец не отпустил меня к ним? Потому что Илиш расскажет мне, что там произошло?
Выдержав тягостную молчаливую паузу, Киган медленно кивнул.
Калигула сорвался.
- Да пошел он! - заорал он, вскочив на ноги. В голове у химеры забурлило, словно мозг превратился в водопад, обрушивающий потоки яда в тело. - На хуй Кесслера! Он должен был защищать моего гребаного парня! Он должен был спасти его. Где он был, когда Нико умирал? А Эйден? Дик? Сраный Чейсер! Где он был!?
Калигула знал где - на другом конце базы пытался спасти свое проклятое отродье! Почему он доверил их защиту кучке легионеров, которых отправил к Илишу? Очевидно же, что они не справились, раз столько человек погибло!
- Какое-то дерьмо, а не легионеры! - закричал Калигула, обернувшись. - Он же увез с собой сотни, да? Сотни солдат... так почему Нико умер? Почему Чейсер умер? Мой пёс? Отец послал всех спасать мальчиков, почему все пошло по пизде!?
Тимбер, потрясенно хлопающий глазёшками на орущего Калигулу, захныкал.
- Заткнись на хрен, ублюдок мелкий! - еще громче заорал Калигула. Киган ахнул и прижал к себе младенца, когда его хозяин подлетел к кровати и занес руку для удара.
- Хозяин Калигула, нет! - закричал сенгил, закрывая собой малыша. - Он всего лишь ребенок! Он ничего не сделал.
- Не сделал, как же! - продолжил бушевать Калигула. - Он вообще не должен был появляться на свет! Он - ебаная ошибка, и я убью его. Он умрет так же, как сучёныш Тимоти!
Калигула потянулся к ребенку, но Киган отвернулся, и тогда химера схватила сенгила за волосы и стащила с кровати.
- День, когда сдох этот мерзкий подонок, стал лучшим в моей гребаной жизни, а вторым станет день, когда я доберусь до этого маленького выродка! - Калигула истошно орал и разбрызгивал слюни с искаженным безумием лицом. - Я убью его! Я убью их всех! - Из глаз химеры брызнули слезы. - Нико умер... Нико умер... О боже, Нико... Нико.
Взревев, Калигула с зашоренным яростью взором снова потянулся к воющему младенцу на руках у Кигана, но сенгил прикрыл его своим телом.
Тогда химера-легионер применила силу. Удар кулака по затылку откинул сенгила вперед, потеря равновесия стоила ему драгоценной ноши, вырванной сильными руками хозяина.
Абсолютно не в себе, без единой капли здравомыслия, Калигула поднялся по бетонным ступеням, по пути схватив свою куртку, М16 Ривера, и, оставив за спиной стонущего Кигана, вышел в снежный вечер вместе с Тимбером.