Глава 20. Ривер
Чувство голода мне совсем не чуждо - грызущее, скручивающее внутренности ощущение, будто желудок поедает сам себя. Иногда зимы в Арасе выдавались такими суровыми, что, просыпаясь по утрам, мы первым делом молились, чтобы ночью кто-нибудь умер, и мы могли обожраться тушеного мяса. Помню, отчаяние толкало меня на преступление - я пытался проникнуть на Бойню, где держали молодняк человеко-крыс, но даже мне не удавалось прошмыгнуть мимо строгой охраны. Они знали, что голодающие жители рано или поздно попытаются проникнуть внутрь, а молодняк надо было сохранить, чтобы весь квартал не загнулся от голода до конца года.
Но больше всего в те холодные зимы бесила невозможность искать древние запасы. Снега выпадало по колено, и добраться до мест, не обчищенных голодными пустынниками, не представлялось возможности. Знать, что там есть еда, но добраться до нее нельзя... Не только для меня, но и для Лео, Грейсона и Рено, голодавших вместе со всем кварталом.
И вот... даже будучи буквально горсткой из трех путешественников во всех Чумных Землях, во всем огромном мертвом мире за пределами Серой Пустоши, мы не имеем ни еды, ни воды. Киллиан, Дрейк и я умираем с голоду - и это все только моя гребаная вина.
Не только мой желудок заунывно урчал и булькал, химерий слух улавливал протесты пустого нутра Дрейка и Киллиана. И это было единственным выражением их голода, потому что вслух даже Дрейк перестал жаловаться. Болтливая и неунывающая химера в последние несколько дней слишком притихла.
Я не находил ничего съедобного, кроме попрыгунчиков в редких клочках жухлой травы. А вода? Пять дней назад мы наткнулись на чахлую речушку, но вода из нее закончилась вчера утром. Мы существовали на гребаных попрыгунчиках.
Мы вынуждены выживать на чумноземных кузнечиках.
Сказать, что я чувствовал себя дерьмово, полным сраным неудачником - ничего не сказать. Мы втроем покинули лес кошмаров больше недели назад, и теперь просто... подыхали.
Я взобрался на вершину холма, в глубине души надеясь, что увижу город. Но, как и прежде, на многие километры вокруг тянулись лишь деревья, кусты и серые скалы.
Сердце упало. Ненавижу это ощущение. Каждый раз, когда оно обрывалось в бездну, я уверял себя, что ниже уже некуда, но потом жизнь показывала, что дна не существует, потому что ад всегда готов принять тебя в свои глубины.
За спиной послышался хор изнуренного пыхтения, барабанного стука сердец и переливчатого урчания дуэта желудков Киллиана и Дрейка. Ни один не произнес ни слова, увидев, что перед нами все так же безлюдно и пустынно, они просто продолжили идти.
Мне хотелось, чтобы Киллиан наорал на меня. Потому что наорать на него в ответ лучше, чем молча виниться, что он слишком измотан и ослаб, чтобы возмущаться.
О чем я, блядь, думал? Почему меня тянуло в этом направлении? Бесит, когда ситуация выходит из-под контроля - раньше я контролировал все. Когда мы с Рено ходили собирать отходы и хлам, я знал, куда иду, а если мы забредали слишком далеко, например, в Госселин, там, по крайней мере, можно было разжиться консервами, обеспечивающими и еду и жидкость.
И снова Ривер облажался, и снова меня утешает только то, что Киллиан и Дрейк не могут умереть. Я тоже не могу, хотя уже подумываю о том, чтобы прикончить себя, чтобы они могли поужинать.
Но разве это не как-то странно...?
Мы шли весь день, но быстро теряли силы, и приходилось останавливаться каждые два часа, чтобы передохнуть и закинуться наркотиками из запасов в моем рюкзаке. Дилаудиды бодрили, но чересчур, под ними мы ругались, поэтому я пичкал нас аддераллом по утрам и викодином днем. Дрейк все порывался утолить жажду собственной кровью, но я обещал выбить ему все зубы, если он попытается воплотить эту глупую затею.
Где, блядь, города? Хоть какие-нибудь захудалые поселения? Да хоть что-нибудь? Признаков присутствия таинственного рожденного бессмертным художника больше не попадалось, только серые, долбанные серые горы, бесконечная вереница серых долбаных гор.
Представляю, какими взглядами одарили бы меня Грейсон и Лео, будь они здесь. Чертовски разочарованными, хорошо знакомыми мне взглядами. Они назвали бы меня дебилом за то, что я поддался этому притяжению, и никто бы, даже я, не поспорил.
Я закинул в рот две таблетки викодина и скривился, собирая слюну, чтобы проглотить их. Потом раздал по две таблетки Киллиану и Дрейку и запихнул пакетик обратно в свой синий рюкзак.
- Мы можем остаться здесь на ночь? - кротко спросил Дрейк. - У меня ноги очень болят.
Я огляделся. Каждое утро я обещал себе, что сегодня мы не будем ночевать под открытым небом, и каждый вечер нарушал свое обещание, от чего еще больше бесился.
- Конечно. Я займусь радиацией и палаткой, а вы с Киллианом соберите дров на костер, - Дрейк кивнул, и Киллиан молча отправился собирать упавшие черные сучья. Хоть какое-то преимущество от местной засухи - ветки тут отлично горели. Может, мы и в дерьме, но в тепле и дерьме.
Я убрал радиацию на добрых шесть метров во все стороны и развернул палатку, прикарманенную в лагере для беженцев. Парни вернулись с охапками дров, а я подкатил к костру поваленное черное дерево, чтобы нам не сидеть на земле.
Ночь превратила Чумные Земли из синих в сумеречно бесцветные, а после и вовсе в непроглядную черноту. Накачавшись бодрящими препаратами, я поднялся, намереваясь потратить остатки сил на охоту.
- Какой смысл? - услышал я мертвый голос своего парня. - Все равно ничего не принесешь, останься и отдыхай.
Я вставил автомат в держатель на спине.
- Может, найду что-нибудь.
- Нет там ничего! - внезапно сорвался на крик Киллиан, разбив окружавшую нас тишину на мелкие истеричные осколки. - Нихуя там нет, сядь и отдыхай. Ты просто потратишь зря энергию.
Я тупил. Стоял и хлопал на него глазами. Не потому, что не находил слов или удивился срыву, просто голод замедлил все рефлексы. Похоже, еще совсем немного и мне придется прикончить себя, а заодно Киллиана с Дрейком, ибо умственные способности, как и моральный дух мой на исходе.
- Вы оба поспите, - сказал я. - Про дежурство забудь. Если кто-то захочет вас сожрать... прикончи его первым, - я ушел, не слыша в спину ни возражений моего парня, ни глупых комментариев молчаливого призрака Дрейка.
От безысходности и собственной никчемности хотелось лезть на стену - если бы рядом было хоть одно гребаное здание со стенами - стресс сжирал меня заживо. В голове прокручивалась моя высокомерная бравада, как я убеждал Киллиана сойти с дороги, и его абсолютно обоснованное несогласие.
Ненавижу, когда Киллиан прав.
А еще больше ненавижу, что не могу принести в лагерь пищу для единственного оставшегося у меня родного человека. Я обещал заботиться о Киллиане, но облажался.
Сейчас мне хотелось только одного: подстрелить что-нибудь, разделать и приволочь Киллиану огромные куски кровавого мяса, чтобы он достал свои сковородки и котелки. Чтобы он обоссался от счастья, ну, то есть, испытал облегчение. Мысленное самоедство скручивало кишки в узел похлеще голодных судорог. Как же погано чувствовать себя бестолковым и никчемным. Я же долбаный добытчик!
Холодная ночь глотала едва слышимый шорох моих шагов по пеплу Чумных Земель. Все чувства обратились в слух, напряженные уши улавливали даже щелчки конечностей прыгающих попрыгунчиков.
Примерно через час мне на глаза попалась пластиковая бутылка. Я решил взять ее с собой - чем больше емкостей для воды, тем лучше.
И это все, чем я могу похвастаться за ночь? Гребаной древней пластиковой бутылкой для воды? На, Киллиан, я всю ночь сражался с этой бутылкой из-под воды не на жизнь, а насмерть. Трудно, мучительно, но я победил.
Тьфу, блядь.
Где сраные карракэты? Где диконы? Блядь, да я бы пожрал сейчас даже мумифицированных инопланетян, домовых этих. Но лучше бы, конечно, подстрелить чумнобосена. Мы неделю не сдвинемся с места, пока я не высушу все мясо этой зверюги. Ни кусочка не сгниет.
Но тут ничего, просто... тихо. Не понимаю. Бигшот говорил, что в Чумных Землях водятся твари, и они водятся, но не здесь.
Скорее всего, потому, что нет добычи, которой они могли бы поживиться...
Приметив высокое черное дерево, я вскарабкался на него, надеясь на чудо, но, всматриваясь в даль до рези в глазах, не увидел ничего кроме мерцающего огонька костра примерно в полутора километрах. Чуда не случилось, я спрыгнул, и после еще двух часов поисков решил вернуться в лагерь. Закинуть в себя еще бодрящих таблеток и продолжить поиски.
В следующий раз, когда найду город, разберу его по кирпичику и деревяшке, но найду мет, тогда я смогу не спать несколько суток.
Представив разочарованное лицо своего парня, я досадливо поморщился. Так отстойно по возвращении видеть, как огонек надежды в его глазах меркнет, когда он видит меня с пустыми руками.
Бесполезный кусок дерьма. Это все моя вина. С какого хрена я решил, что это хорошая идея? И почему продолжаю поддаваться этому странному притяжению, будто ожидаю, что в конце радуги меня ждет горшочек с золотом?
Надо, блядь, найти выход из этой ситуации. Сука, я должен с ней справиться!
Не в силах сдержаться, я разочарованно взвыл, задрав лицо к равнодушному ночному небу, ненависть к самому себе хлестнула смачной оплеухой по лицу. Раздражение от собственного бессилия закрутилось внутри спиралью и пружинисто, резко вытолкнуло наружу кристально чистую ярость, как клоуна-в-коробке, прерывисто дыша, я сую ее обратно в коробку. Сую, сую, сую, суюсуюсую.
Снова безудержный рев, и вот я уже стою, ковыряю охотничьим ножом кору безвинного черного дерева.
В следующий раз, когда увижу Кесслера, выебу его этим ножом, но не до смерти, нет, пусть раны воспаляться и его жопа сгниет. Нет. Трахну Калигулу у него на глазах. Надо будет придумать для него пытку помедленнее и поизвращеннее. Мудак реально думает, что избавился от меня? Я как рак - я вернусь и заражу каждую гребаную клетку его и его семейки. Я, блядь, отпилю от него куски поаппетитней, поджарю у него на глазах и накормлю Киллиана с руки.
Химеры вкусные. Сожрать бы его живьем!
- Ривер?
Я замер, застыл, блядь, как истукан, и только грудная клетка поднималась и опускалась, тратя последние крупицы энергии.
Но не оглянулся, потому что знакомый голос звучал у меня в голове.
Галлюцинация, вызванная голодом, обезвоживанием, стрессом, наркотиками, изнурительными поисками.
Но я все равно почувствовал ком в горле, когда услышал его.
Грейсон?
Это не он. Я же еще не настолько ебнулся.
- Пришел, чтобы посоветовать мне отступить? - тихо спросил я, глядя на небо, словно надеясь, что он, как Муфаса, явится мне из облаков. Было бы эпично.
Грейсон усмехнулся.
- Нет, малыш, - сказал он. - Мне кажется, тебе надо еще больше разъяриться. Злость помогает тебе решать проблемы.
- О чем ты? - отупело спросил я. 'Я скучаю по тебе. Папа, я скучаю по тебе. Прости, что до сих пор не оплакал тебя и Лео, не скорбел по-настоящему. Я просто... Я пока не готов, понимаешь? Мне на хватает мужества.'
Мысленно я увидел улыбку Грейсона. Как он приподнял бровь.
- Ты же сам сказал, - насмешливо произнес он, - Химеры вкусные.
Я молчал, нахмурившись. Прилипший к позвоночнику желудок опять дернулся судорогой, я посмотрел на свои руки, потом на ноги.
Блядь.
Это...
- Это выход, - прошептал я, рассматривая свои конечности. - Господи, блядь, вот он, выход.
А значит...
...Киллиан сегодня поужинает.
Ха!
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, поудобнее перехватил охотничий нож. Лезвие заточено до остроты бритвы, такое острое, что я мог разрезать попрыгунчиков пополам в прыжке.
Наблюдая за рассеянными бликами лунного света на стальном полотне, я мысленно отмахнулся от бабочек, вылупившихся из коконов страха и опасений под гнетом слов Грейсона. Не хватало еще, чтобы у меня поджили тряслись. Но мозг и тело разделились, зажив отдельными жизнями, и мое тело косилось на меня подозрительно, типа: «Какого... хрена?»
А мозг? Мозг хохотал.
Брюки-карго скользнули к щиколоткам.
Не знаю, с чего лучше начать... Наверное, с бедра. Самое вкусное мясо на ягодицах и щеках, но такое я с собой в жизни не смогу сотворить сам.
Значит... бедро. Ладно. Я уже как-то оторвал себе кисть, используя только зубы и наручники, так что давайте проверим, есть ли у безумия границы.
'Тебе всегда говорили, что ты ебанутый, пришло время посмотреть, насколько.'
О, вы не захотите видеть, как далеко я могу зайти.
Я сел на свои брюки-карго. От холодного воздуха тело покрылось мурашками, а кожа светилась бледным призрачно-серебристым светом, как прожектор. Медленно ощупывая и сжимая верхнюю поверхность бедра, я мысленно наметил путь для лезвия.
Потом закурил сигарету и отвинтил крышку с пластиковой бутылки. Так кстати найденную емкость я прислонил к щиколотке, надеясь собрать и как можно больше крови.
Первый порез оказался самым тяжелым, но не таким страшным, как ожидалось, не после пыток в плену у Неро. Благодаря извергу я познал истинную боль, и это покалывание не шло с ней ни в какое сравнение.
Я полоснул по плоти длинным уверенным взмахом. От первого надреза кожа разошлась и обнажила жировые соты, тут же наполнившиеся кровью. Пересиливая боль, прикусив зубами фильтр сигареты, часто и со свистом выдыхая, я добрался до красного мяса.
Продолжай резать, просто, блядь, продолжай резать. Тело снова начало сопротивляться, руки задрожали. Кажется, болевой шок на подходе, но я сопротивлялся, стиснув зубы и собрав всю волю в кулак, чтобы помешать боли завладеть разумом.
Резать и резать. Как в «В поисках Немо», только не «плыть и плыть», а резать и резать мясо со своей ноги, чтобы накормить своего парня, и надеяться, что успею вернуться в лагерь до того, как сдохну от потери крови. Это же почти одно и то же, разве нет?
Я опустил глаза на бутылку у ноги, сигарета выпала из отбивающих мерную дробь зубов и рассыпала по земле сноп искр. Я оставил ее дотлевать в луже своей крови - в бутылку тоже набралось, но в основном все растеклось по камню, на котором я сидел.
Кажется - я схватил кусок плоти и потянул - да, кажется, этого хватит. Оттянув шматок мяса в сторону, я, блядь, резанул в последний раз.
Приличного размера стейк остался в руке. Дрожа то ли от боли, то ли от холода, я положил его рядом с собой, снял рубашку и наложил дерьмовый жгут и повязку, потом завернул вырезку по-риверски в штаны, схватил полупустую бутылку и поднялся.
Головокружение сбило меня, как пуля снайпера, терпеливо ждавшего, когда солдат высунет голову из окопа. Я тут же упал обратно, проехавшись рукой по луже крови. Поддавшись порыву, я облизал руку, и едва в рот попало что-то жидкое, припал к луже на камне и лакал и слизывал кровь, как собака. Ошеломительное облегчение граничило с оргазмом и вынудило меня отпить немного остывшей крови из пластиковой бутылки.
Потом я шел и изо всех сил старался не терять сознания, твердил себе, что должен дойти, должен вести себя нормально. Киллиан, блядь, не должен ничего заподозрить. Он не будет меня есть.
Он никогда и ни за что не согласится меня есть.
Но, как говорится, никогда не говори никогда.
Я расхохотался. Ладно, пиздеж. Хохотом я называю резкий вдох и булькающий выдох.
- Ривер?
Это не Грейсон, это кто-то реальный. Дрейк. Я поднял глаза - с вершины холма, от костра ко мне бежал кикаро.
- Ты ранен! Что случилось? Я слышал, как ты кричал, - его глаза распахнулись на пол лица. - Я чую кровь! Ты кого-то убил?
Я кивнул.
- У меня есть мясо, - прохрипел я и протянул ему вырезанный кусок, завернутый в брюки-карго, и бутылку с кровью. - Поджарь это на костре и съешь вместе с Киллианом. Я принесу еще. Но это съешьте сейчас. Не ждите меня, ладно?
Дрейк посмотрел на мясо, потом снова на меня.
- Давай я тоже пойду... ты плохо выглядишь.
Я слабо помотал головой.
- Нет, это приказ, Дрейк. Иди разбуди Киллиана и поешьте. Хорошо? - я повернулся и заковылял прочь, хлюпая кровью в ботинке. Я чертовски быстро истекал кровью.
Эта кровь не должна пропасть даром... Как и тело, когда я умру.
- Дрейк... - я обернулся к питомцу, который взбирался на холм обратно в наш лагерь. - Если я не вернусь после того, как вы поедите. Спустись с холма и... ешь, сколько влезет, хорошо? Скажи Киллиану - то, что я убил, вы можете есть, сколько хотите.
Боже, благослови этого простодушного идиота. Киллиан поймет, на что я намекаю, когда они найдут мертвое и теплое воскресающее тело, но Дрейк пока ничего не заподозрил.
- Хорошо, Ривер, - прощебетал он. - Спасибо, что нашел еду. Выздоравливай скорее, я люблю тебя. И буду скучать, пока тебя не будет, - он повернулся и продолжил идти.
А может, лисенок и не такой тупой, как я думаю...
Не знаю, сколько шагов я успел сделать, но далеко мне точно уйти не удалось. Я рухнул в темноту ночи Чумных Земель, трясущееся тело холодело и слабело с каждой минутой, как будто кровь, словно утеплитель здания, защищала его от холода. Через полчаса, может, меньше, а может, и больше, меня поглотило белое пламя.
Иногда белое пламя причиняло боль, иногда - нет. Иногда во время воскрешения я приходил в сознание настолько, что вслушивался в происходящее вокруг. На этот раз я видел только белое мерцание перед глазами и слышал глухой ровный стук сердца.
В итоге стук дополнился физическим ощущением движения кровотока по венам. Довольно успокаивающее ощущение, если бы оно не принесло чувствительность нервным окончаниям, и я не дернулся от боли в теле.
- Он шевелится, - услышал я голос Дрейка, меня опустили на землю. Спина прижалась к холодному камню, а веки заволокло красным от яркого солнца.
- Знаешь, я думал, соскребать твои внутренности с асфальта - это пиздец, - услышал я Киллиана, и его нежные пальчики откинули с моего лица налипшие волосы. - Но это ничто по сравнению с тем, что мне пришлось тебя есть.
Мои губы растянулись в кривой улыбке.
- Но тебе же понравилось, - прохрипел я. - Ты уже давно порывался меня сожрать, - я закашлялся, в горле пересохло. Киллиан хихикнул, а я попытался открыть глаза.
Передо мной предстал серый мир. Сначала просто размазня красок, как будто смотришь на рифы под водой, но постепенно все стало проясняться, и вокруг меня проявились знакомые Чумные Земли.
И по-прежнему ни домов, ни признаков жизни.
- Ты нес меня на руках, Дрейк? - спросил я, поднимаясь на ноги. Потрогал бедро - на ощупь рана заросла и затянулась, но брюки-карго безнадежно завалены ржаво-красными пятнами.
Дрейк кивнул, у него отросла медового цвета борода и нещипанные несколько месяцев брови топорщились в разные стороны. Твинк-кикаро выглядел совсем не так, как Скайфолле. Оранжевые глаза по-прежнему выдавали в нем химеру, но теперь он выглядел как пустынник, наделенный хорошими генами.
А Киллиан... ну, я и раньше видел его в стиле пустынника, и мне это всегда нравилось. Каким бы чумазым оборвышем он ни был, голубые глаза всегда сияли сквозь пустынную грязь.
- Ты воскресал около двух дней, - сказал Дрейк. Что меня немного удивило. - Я сильный, поэтому нес тебя на руках. Мы шли не так быстро, как обычно, но стейк из тебя нам помог.
- Так долго? - мрачно заметил я. - Я надеялся, что меня не будет максимум сутки, - я прошелся, мышцы ныли, но работали.
- Это потому, что ты себя глубоко порезал, и много мяса должно было нарасти заново, - сказал Дрейк, пойдя со мной рядом. - На самом деле, мы срезали с тебя еще столько же, - Дрейк снял рюкзак с плеча. - Я знал, сколько можно отрезать, не продлевая воскрешение, - Дрейк поднял пакет с чем-то, похожим на джерки из крысятины. Это... подкопченный Ривер.
Я приподнял бровь, и Дрейк рассмеялся.
- Ты че, не знал? - Дрейк, похоже, забавлялся моим замешательством. - Наше исцеление работает так: если я... пырну тебя ножом в двух местах, заживать будет столько же времени, сколько в одном. Но если продырявлю в десяти, воскресать будешь дольше. Хотя у каждой химеры свои особенности по воскрешению. В общем, я вырезал такой же кусок мяса с другой твоей ноги, и твое исцеление не заняло больше времени, чем с одной ногой. Я не был до конца уверен, но у нас теперь есть мясо. Когда вернешься в Скайфолл, спроси Джека. Грим знает, что у нас разное время воскрешения. Например... у Илиша быстрее всех заживают раны на голове, а я всегда быстро восстанавливаюсь от ожогов, - перечислял Дрейк. - Силас восстанавливается медленнее всех, а Гаррет, Джоквин и я - быстрее всех.
- Чет как-то сложно это все, - проворчал я. - Парни, вы заметили что-нибудь обнадеживающее, пока меня не было?
Киллиан протянул мне бутылку с коричневой жидкостью. Я не допустил признаков облегчения на лицо. Слава богу, хоть этот вопрос временно закрыт.
- Мы пересекли еще одну говноречку, но хоть какая-то жидкость. Все емкости наполнили и тебя помыли, полдня там провозились. Но пятна крови с твоих брюк-карго я так и не смог вывести, они уже въелись к тому времени.
Я взял у Киллиана бутылку с водой и плеснул в сухое горло щедрую порцию.
- Похоже, ты неплохо справился, пчелка Килли, - мой парень застенчиво улыбнулся на похвалу. - Мы идем по этим лесам уже несколько недель, скоро должны выбраться. Найдем город и останемся там на неделю, будем пить и жрать, пока не наберем десять килограмм, - моя убежденность расходилась со словами, но я врал без зазрения совести, только чтобы Киллиан не расстраивался.
- Не меньше двух недель, - Киллиан нашел мою руку и пошел рядом. - Я скучал по тебе, - прошептал он, и его ладонь сжала мою. - Прости, что вел себя, как придурок.
- Да уж, ты был тем еще мудаком, - согласился я. Киллиан наградил меня холодным взглядом, и я улыбнулся в ответ. - Какой я на вкус?
Киллиан поежился.
- Не понимаю, как вы, пустынники, едите своих близких после их смерти. В Тамерлане их просто забирали на переработку, и мы их больше никогда не видели. Было... странно тебя есть.
Дрейк оглянулся и бросил небрежно:
- Киллиану стало немного не по себе, но свою половину куска он уплетал будь здоров.
Холодный взгляд моего парня переместился на Дрейка.
- Спасибо, подсирала, - прошипел Киллиан и взглянул на меня исподлобья. - Я голосую, чтобы в следующий раз мы съели его.
В тот вечер я попробовал себя на вкус. Взял полоску сушеного Ривера и занимался самоедством. Столько шуток умерло в тот момент.
На вкус я оказался, мягко говоря, неплох. Не помешало бы соли, но в целом мне понравилось. И настроение улучшилось. По крайней мере, Киллиан и Дрейк уснут с полными желудками, и нам не грозило обезвоживание, даже если ограничивать расход воды. Я и сам как-то воспрял: обновленный воскрешением организм и мясо с водой в животе придали мне сил и, возможно, ложной надежды, что я найду, кого убить сегодня ночью.
Местность вокруг стала еще менее проходимой. Пологие холмы и леса сменились скалистым ландшафтом, часто попадались отвесные утесы и пролески высоких деревьев, и мы пробирались через них последние три километра. Но этот путь в неизвестное, куда меня тянуло, виделся самым безопасным, и я надеялся, что изменившийся рельеф какие-то животные посчитают пригодным для своего логова.
В данный момент мы пересекали что-то вроде каньона, зажатого между отвесными скалами, почти смыкающимися у нас над головами, но завтра они закончатся - вдалеке я видел чистое небо. Я разведывал обстановку, взобравшись на огромный валун, отколовшийся от скалы, и не мог не признать преимущества замкнутого пространства - звуки здесь усиливались троекратно. Правда, никакой пользы это не приносило - я слышал только попрыгунчиков и лягушек, но надеялся услышать какой-нибудь ручей в этой гигантской трещине в земле.
Киллиан и Дрейк разбили лагерь примерно в километре от меня, в небольшой очищенной от радиации рощице у край обрыва. Я продолжал скрупулезно зачищать места наших стоянок от радиации, хотя после того военного лагеря никаких признаков прокси-червей нам не попадалось.
И сегодня мне благоволила луна, ее серебристое свечение усиливало преломление голубых и синих оттенков всех поверхностей в моем ночном зрении. В молодости я любил охотиться по ночам. Потому что выбирался на охоту один - никто, кроме меня, не обладал ночным зрением - и видел лучше, чем моя добыча.
Тело застыло. Я кое-что услышал. Навострившиеся уши уловили скребущий звук, как будто что-то волокли по гравию.
Режим стелса активирован. Я на цыпочках двинулся на звук, не отрывая глаз от пологого склона скал, в итоге переходящего в равнину. Слева от меня тянулось плоское неширокое плато с деревьями, а справа - отвесная скала, горизонтально испещренная слоями разных оттенков и образующая крутой обрыв, прыжком с которого любой бы мгновенно сломал себе шею.
Я огляделся и быстро побежал вдоль каменной стены. Глаза, словно самонаводящиеся ракеты с тепловизором, нашли движение того, что я услышал. Что-то металось по земле у серого камня, дергалось и извивалось, будто умирающее животное.
У меня потекли слюнки. Я вытащил нож и пригнулся, быстро, но с предельной скрытностью, начал подбираться к животине в агонии. По очертаниям я его не узнавал и надеялся, что не проблююсь от его вида, в общем я был готов... рискнуть.
Именно в тот момент я осознал, что такое инстинкты химеры. Не возникло порыва убить, разодрать, сожрать и умыться кровью. Зуд в затылке подсказывал, что здесь что-то не так. Животное корчилось, но на предсмертные судороги не похоже...
Не сводя глаз с существа, дергающегося примерно в пяти метрах от меня, я развел руки и начал втягивать смертоносную невидимую радиацию, расширяя зону перед собой, пока не окружил ею неведомого зверя.
И стал наблюдать. Нечто все еще трепыхалось возле серого камня, прошло десять минут - ничего не изменилось.
Значит, оно не заражено паразитами. Тогда что это такое?
Я подошел еще на шаг и просто озадаченно его рассматривал. По конечностям и тощему тельцу похоже на гребаного падальщика или типа того. И оно реально как будто умирает. Может, оно пообедало какой-нибудь саламандрой?
Я медленно подошел ближе и решил познакомиться.
- Эй, чувак? - я хлопнул в ладоши. - Ты кто такой?
Ничего, только шлеп, скряб, шлеп.
Ладно, попробуем по-другому. Я сосредоточил слух на его сердцебиении, и да, совершенно точно слышал бешеный стук. Значит, это нечто не проксировано паразитами, а просто какой-то... больной тупой падальщик?
Мысленно проклиная себя, я осторожно направился к нему. Ну не смех ли - осторожничаю с каким-то сраным падальщиком. Вот до чего доводит голод и негостеприимный чужой мир: до параноидального обострения инстинктов...
Внезапно, охренительно быстро на меня бросилось что-то шипящее с двумя огромными клыками в раззяванной пасти. Я отскочил в сторону, благодаря небеса и рефлексы за то, что спасли мою задницу. Челюсти захлопнулись в воздухе на месте, где я стоял мгновение назад, а затем голова ебаной гигантской серой змеи втянулась и зашипела на меня.
Господи Иисусе, какой пиздец. Быстро отступив еще на несколько шагов, я осознал две вещи.
Во-первых: это был не серый камень, а долбаная свернувшаяся в клубок змея длиной около десяти метров и толщиной с обеденную тарелку.
Во-вторых: сраный падальщик...
Я выхватил автомат из держателя, когда змея скользнула вправо, раскручивая свои жуткие кольца.
... и не падальщик вовсе, а ее хвост.
Она заманивала меня или любого другого хищника к себе, размахивая хвостом с гибкими усиками на конце.
Неебически умная змея.
Я сейчас тебя убью.
Я поднял автомат и выстрелил, пуля пробила толстую чешуйчатую плоть. Ее неожиданная реакция меня взбесила: сраная рептилия ракетой рванула к плато. Я палил ей вслед, но она не остановилась, так что я чертыхнулся и бросился в погоню. Размытая серая лента неслась к скалистым хребтам в восточной части каньона.
Я бежал, стрелял и видел, блядь, что попадаю в цель. Но, к моему неимоверному бешенству, змея нырнула в дыру в скале, видимо, свое логово.
- Ривер? - послышался издалека голос Киллиана.
- Возьми ветку с огнем и беги на запад , - крикнул я. - Я кое-что нашел. Надо выкурить ее, - намереваясь поужинать копченой змеей, я решил расставить Киллиана и Дрейка по разным сторонам этих скал на случай, если у пресмыкающийся твари припасены пути к отступлению.
Взобравшись на вершину утеса, всего в трех метрах над плато, я увидел серебристую вспышку огня, бегущую по каньону в мою сторону.
- Плато слева, - крикнул я. - Не отставай от Дрейка.
Блядь, ну почему мы не уговорили Илиша добавить Киллиану пару улучшений. Было бы намного проще, если бы он мог видеть в темноте, как мы с Дрейком.
Парни вскарабкались на плато.
- Это гигантская десятиметровая змея, - сказал я. - Сволочь умная и быстрая. Я изрешетил ее пулями, но она все равно скрылась в своей норе, - я спрыгнул с утеса и приземлился перед змеиным логовом. - Киллиан, подожги кусты и курткой загоняй дым в логово. Мы с Дрейком отследим дым и окружим ее, перекроем все пути к побегу. Она все равно уже полудохлая.
Глаза Киллиана и Дрейка блестели от возбуждения.
- Понял, принял, - сказал Киллиан и опустил самодельный факел из веток.
Я взобрался на вершину хребта, самую высокую точку, на которую залазил с начала нашей экскурсии по каньону, и наблюдал, как серебристые языки пламени с ярко-белой сердцевиной пожирают кусты.
Когда мой парень снял куртку и замахал ею над костром, я повернулся и осмотрел голые камни и кусты на склоне. Этот утес оказался не просто куском скалы, а наваленной горой огромных валунов с торчащими из трещин и стыков кустами и травой. Идеальное пристанище для гигантской змеи, сотни мест, куда она могла забраться.
- Ривер? - прошептал Дрейк.
Я посмотрел на него.
- Змея? - переспросил я.
Дрейк отрицательно покачал головой, и я поднял руку.
- Говори, только если увидишь змею. Мне нужна тишина.
К моему лютому раздражению, Дрейк начал подпрыгивать на месте, и от стука его ботинок по камню у меня заложило уши.
- Дрейк, тихо! - резко развернулся и рявкнул я на него. - Я слушаю.
- Ну посмотри! - Дрейк заскулил, как пятилетний ребенок, и продолжил мяться, будто ему приспичило поссать. Он тыкал пальцем на северо-запад, куда мы шли, и добавил к своему дебильному танцу хлопки в ладоши. - Смотри, смотри, смотри!
С рычанием я повернулся туда, куда он указывал, и у меня отвисла челюсть.
Вдалеке, за много километров, но, блядь, определенно... там виднелись здания, дохуя зданий, а перед ними - телефонные столбы вдоль дороги.
Цивилизация. Долбаная цивилизация.
И еще что-то странное, какой-то невообразимо гигантский круговой рисунок примерно в полутора километрах от дороги. Я мгновение пялился на него, предположив, что, наш рожденный бессмертным художник создал еще одну скульптуру в Чумных Землях.
Меня отвлек визг моего парня. Прыгая с обрыва на плато, я успел заметить лежащего на спине Киллиана и скрывшийся в темноте хвост улепетывающей змеи.
Я спрыгнул рядом, языки пламени лизали подошвы наших ботинок. Разъяренный котенок вскочил на ноги, матерясь и хватаясь за автомат, а я рассмеялся и притянул его к себе для поцелуя.
- Блядь, ты че творишь? - он отпихнул меня, увлеченный охотой. - Змея!
- На хуй змею, она все равно, наверное, ядовитая, - усмехнулся я. Киллиан недоверчиво посмотрел на меня, а я наклонился и поцеловал его. - Пойдем, покажу тебе кое-что.
Ждать, когда проснутся парни, было сущим наказанием. Я проспал свои четыре часа и сходил с ума, наворачивая круги по нашему лагерю. Мы решили переночевать в изначально обустроенном привале, подальше от серой змеи и скалы, с которой я видел город и странный бледный узор, созданный не иначе как нашим неизвестным художником.
До одури скучно, но потом стало еще хуже. Дрейк проснулся через два часа после меня и развлекал меня своей компанией. В честь нашего приближения к городу я разрешил ему съесть четыре куска сушеного Ривера, так что его рот на какое-то время был занят.
Как только мое ночное зрение начало ухудшаться, я решил, что Киллиан выспался. Я подошел к своему растянувшемуся в спальном мешке парню и начал тыкать в лицо.
- Вставай. Вставать. Вставай!
Закрытые глаза прищурились, а лохматые темно-русые брови сошлись на переносице. Он мыкнул и отвернулся.
- Я бужу тебя, нежно поглаживая по волосам, - проворчал Киллиан. - А сам получаю тычки в лицо-о-о, - последнее слово вышло вместе с зевком.
Я снова ткнул его в щеку. А потом, просто потому что все еще был мудаком, - в ноздрю. Киллиан фыркнул, открыл глаза и потер нос рукой.
- Придурок, - буркнул он. - Отстань. Еще пять минуточек.
- Что? - воскликнул я и потянул вниз молнию его спальника. - Город всего в нескольких километрах от нас, а ты хочешь дрыхнуть? Нихуя!
Сонные глаза Киллиана внезапно распахнулись.
- Город, - выдохнул он благоговейно. - Блядь, я совсем забыл о долбаном городе, - Киллиан выбрался из спального мешка и уже во всю улыбался. - Почему ты не разбудил меня раньше?!
- Потому что ты слеп, как летучая мышь, пока я не уломаю кого-нибудь из важных шишек, чтобы они улучшили твое зрение, - сказал я, сворачивая его спальный мешок. Все остальное уже давно упаковано, мы ждали только Киллиана.
- Я тоже их попрошу, - сказал Дрейк, теребя свою золотистую бороду. Он часто ее чесал, вряд ли холеному кикаро когда-нибудь в жизни разрешали отрастить волосы на лице. И не только на лице. - Силас разрешит, если я очень вежливо попрошу.
Представив это, я чуть не подавился. Силас сделает что-нибудь хорошее для Киллиана? Ага. Конечно.
Я засунул спальный мешок Киллиана в чехол и привязал к его рюкзаку. Потом мы втроем направились на выход из каньона, и наши ноги несли нас быстрее, чем когда-либо за последние недели. Я еле сдерживался, чтобы не умчаться вперед одному, когда мерил шагами лагерь. Мне не терпелось получше рассмотреть город и спиралевидное сооружение.
Нам потребовалось полчаса, чтобы добраться до плато. Рептилия-мутант больше не казала нос наружу, земля перед змеиным туннелем почернела, кусты, скрывающие вход в нору, осыпались пеплом. В воздухе висел запах дыма и золы.
Мы втроем забрались на каменный утес и подошли к крутому спуску из гравия и пыли, в конце которого нас ждал прямой путь в город.
Я прищурился и смотрел вдаль.
Нихрена себе. Такого я не ожидал.
Рисунок в виде спирали на самом деле разноцветный. Из красного центра вправо спиралью закручивались синие и фиолетовые завитки. Материал симметричного и цветастого художества с нашего места было не разобрать, но по размеру оно около пятнадцати метров и примерно в полукилометре от двухполосной дороги, ведущей в город.
- Красиво, - сказал стоявший рядом со мной Киллиан. - Что-то такое легко заметить с самолета. Может, это знак для химер? Или даже для Силаса?
- Не думаю, - сказал я и начал съезжать по склону, раскинув руки для равновесия. - Может, он так развлекается. Будет большой удачей, если какой-нибудь самолет заберется так далеко.
Вряд ли Кесслер так отклонился от прямого маршрута, чтобы заметить этот круг на полях Чумных Земель и тем более вряд ли он сообщит о находке Силасу.
- А может Силас уже в городе? - подал полный надежды голос Дрейк. - Кесслер, Скай и Сангвин рассказали ему, и Силас прилетел сюда посмотреть. Он может быть в городе! Дрейк обогнал меня и помчался вниз по склону. Но это оказалось не самой блестящей идеей, его ноги не поспевали за инерцией тела, и после пары отнюдь не грациозных трепыханий он завалился вперед и последние несколько метров кубарем катился до каменистой равнины.
Я, конечно, поржал над ним, а потом решил подколоть.
- Не забывай, парень, Кесслер и его ублюдочная компания не расскажут Силасу, что они здесь были, - крикнул я. - Силаса нет в том городе. Ты застрял с нами, пока мы не вернемся в цивилизацию.
Я ожидал слез или хотя бы насупленного пыхтения и хмурого взгляда, но Дрейк, отряхивающий штаны от пыли, запрокинул на нас лучащееся улыбкой лицо.
- Ну и ладно. Я люблю вас, и тебя, Ривер, и тебя, Киллиан, поэтому пофиг, если Силаса там нет.
Киллиан остолбенел от такого заявления, вокруг него, блядь, завихрились розочки и сердечки. Я бросил на него сердитый взгляд снизу и решительно отрезал:
- Ты не усыновишь еще одного убогого.
Киллиан улыбнулся своей милой улыбочкой с прищуренными глазками.
- Ставлю четыре к нулю, что могу забрать его к нам домой. Так что просто сдайся, милый.
Я огляделся по сторонам, прикрыв глаза ладонью, делая вид, что кого-то ищу.
- И где же твои четверо усыновленных? - я принялся загибать пальцы. - Ах да, отдан в добрые руки, отдан в добрые руки, умер, отдан в рабство Гаррету. Хреновый из тебя хозяин, Мэсси. С тем же успехом ты можешь сдать лисенка в приют.
Киллиан бросил на меня каменный взгляд, но тут встрял Дрейк.
- Ты сдашь меня в приют? - его голосок подскочил от страха. - Не отдавай меня в приют. Я только что сказал, что люблю тебя!
- Тебе реально пора научить его, что такое сарказм, - пробормотал я. - А хотя, нет, не учи, даже веселее, что он воспринимает все буквально, - Киллиан проигнорировал меня, скорее всего, разозлился из-за предыдущей подколки, и я пошел вперед, пока он убеждал тупую дворнягу, что мы не собираемся сдавать его в несуществующий приют для бестолковых кикаро.
Чем ближе мы подходили к спиральной скульптуре, чем больше возрастал мой интерес. Похоже, она была вовсе не плоской, как мне казалось, а возвышалась над землей примерно на полметра или метр.
Подгоняемый любопытством, я побежал вперед парней. Подойдя достаточно близко к синему спиральному завитку, примерно в трех метрах от фиолетового, я с изумлением понял, что и эта скульптура воздвигнута из частей тел.
Сложенных друг на друга рук и ног. Только вымоченных не в отбеливателе, а в краске. Со скалы они казались покрашенными, но судя по набухшим конечностям, их точно размачивали.
- Нихуя себе, - пробормотал я и прошел внутрь спирали, вдоль переплетенных ног и рук к середине. В центре обнаружилась куча из голов. Около пятидесяти отрезанных, вымоченных в красной краске голов лежали горкой лицами вверх, как сердцевина какого-то жуткого цветка.
Как и дерево смерти в лесу кошмаров, все это выглядело хорошо продуманным, с проработкой деталей. Рожденный бессмертным художник даже покрасил сморщенные веки голов в белый цвет и нарисовал им черные зрачки, как мультяшным персонажам.
Или, может, он имитировал проксированные глаза?
- Господи, этот парень либо гений, либо псих, - с придыханием сказал Киллиан, водя рукой по фиолетовой спирали и качая головой. - С воздуха, наверное, выглядит потрясно. Жалко, что у меня нет фотоаппарата. Хотя дерево смерти запечатлелось в памяти до скончания веков.
- Когда вернемся в Скайфолл, можем очень вежливо попросить моих братьев привезти нас обратно, - предложил Дрейк, стоявший в метре от зловещего водоворота смерти. Впрочем, неудивительно, он чуть в штаны не наложил, когда я привел его с Киллианом в лес. - Может, пойдем уже? Есть хочется. Я больше не хочу здесь оставаться. Тут страшно.
Я бросил последний взгляд на головы с нарисованными открытыми глазами и кивнул.
- Да, надо успеть осмотреть город прежде, чем мы в нем обоснуемся, - я вышел из водоворота смерти, пообещав себе вернуться.
Несмотря на быстрый темп, все равно потребовалось два часа, чтобы добраться до ближайших зданий окраины города - магазинов автозапчастей и склада вторсырья. Сам город оказался не таким уж большим - всего несколько высоток - но, судя по всему, там были жилые дома и офисные здания, а вдалеке заправочные станции, а значит, и продуктовые магазины. По когда-то ярким вывескам ничего не определить - все покрылось слоем слежавшегося пепла и даже со своим химерьим зрением мне не удавалось разглядеть серые силуэты букв с такого расстояния.
Город хорошо сохранился. Дороги занесло пеплом и пылью, но почти все столбы линий электропередач устояли, и даже большинство окон бликовали стеклами. Безнадежно заляпанными серыми пятнами стеклами, словно подернутые катарактой глаза, но целыми.
- Давайте зайдем на заправку? - попросил Дрейк, разглядывая автозаправочную станцию Шелл за пустой, поросшей травой стоянкой.
Я отрицательно покачал головой.
- Нет, найдем сразу магазин. Там еда получше. Надо осмотреться перед тем, как заходить в здания. Мы не знаем, что здесь может обитать.
Дрейк заскулил и начал пинать камень.
- Но я уже хочу есть! - пожаловался он, хотя послушно продолжил идти с нами, заглядывая в машины и витрины магазинов.
Наши шаги эхом отдавались от высоких строений, пока мы пробирались вглубь города, и вскоре нас окружили заброшенные здания, все в неплохом состоянии, и автостоянки с покосившимися заборами из сетки-рабицы и ржавыми автомобилями на спущенных шинах. Попадались и фирменные чумноземные трупы, прислоненные к витринам магазинов, но большинство покоились в закрытых салонах машин, мимо которых мы проходили. У машин с открытыми дверцами лежали кучки костей и трухи одежды, как будто водители и пассажиры в последний момент пытались спастись от неизбежной смерти.
У меня голова шла кругом от осознания, что мы наконец-то выбрались из бесконечной серо-черной пустыни и очутились в городе. Нетронутом городе, полностью в нашем распоряжении, полном консервов, боеприпасов и оружия, матрасов и одеял, воды и гребаной крыши над головой. Я заебался спать под открытым небом. Даже привыкнув к дежурству Киллиана на положенные мне четыре часа сна, я все равно спал так беспокойно, что просыпался каждые сорок минут.
Раздался радостный визг - Дрейк нашел торговый автомат. Полные надежды, умоляющие оранжевые глаза устремились на меня, и кикаро начал нетерпеливо подпрыгивать на месте, размахивая руками, будто пытался взлететь.
- Ладно, - сказал я, закатив глаза. Подошел к торговому автомату перед магазином, и от души пнул в витрину. Древний пластик треснул под моим ботинком и осыпался побежденными осколками в корзинку внизу. Дрейк набросился на картофельные чипсы и шоколадные батончики, как рейвер на споткнувшегося пустынника.
- Дрейки, для начала только один пакетик и одна шоколадка, - велела матушка Мэсси. - Ты давно не ел нормально, если съешь много, тебя опять вырвет.
Дрейк, срывая обертку с Кит-Кат, улыбнулся Киллиану.
- Хорошо, - сказал он с подозрительным блеском в глазах, по которому я понял, что вертел он предостережение моего парня на своем хорошеньком члене. Я сам взял пакетик Доритос и Сникерс, и когда Киллиан тоже поживился вкусняшками, мы продолжили нашу экскурсию.
Вскоре я пожалел о том, что позволил Дрейку шоколадку. От переизбытка сахара идиот-кикаро вскоре принялся носиться по улицам как сумасшедший, заглядывая в окна и перечисляя все места, которые хотел бы осмотреть.
В конце концов Дрейку наскучил наш маршрут и моя осторожность. Он свернул на соседнюю улицу, и наступила тишина.
До тех пор, пока Киллиан не заметил синий почтовый ящик и визг ржавого металла не полоснул по моим напряженным ушам, как серпом по яйцам. Мой парень получил за это словесную трепку и следующие пятнадцать минут ходил понурый, всем видом изображая раскаяние.
Что у него за кинки на почтовые ящики?
Услышав вздох Киллиана, я обернулся - мой парень беспокойно озирался по сторонам.
- Почему мы его не слышим? - нервно сказал он. - А если с ним что-то случилось?
- Не обнадеживай меня понапрасну, - проворчал я, сминая пустой пакет из-под Доритос и засовывая его под дворник на лобовом стекле машины. - У меня от него в глазах рябит.
Киллиан снова вздохнул, но я не поддался на провокацию.
- Я пойду... - он проглотил продолжение, увидев мой нахмуренный лоб. Я наклонил голову, слыша приближающиеся шаги.
- Я нашел закусочную! - мы повернулись в сторону, откуда донесся счастлый возглас Дрейка. Кикаро стоял в полуквартале от нас, в переулке, и подпрыгивал, как чихуахуа перед пончиком. - Пойдемте скорее!
- Я же сказал, что сначала хочу убедиться, что здесь безопасно, - крикнул я. - Сходим туда позже.
Дрейк перестал подпрыгивать.
- Можно мне взять там немного еды?
- Если это означает еще десять минут покоя, то валяй, - крикнул я. И Дрейк ускакал прочь.
Я покачал головой.
- Этот пацан чертовски странный, - пробормотал я. - Как будто, штампуя химер на конвейере, они пытались избавиться от гена умственной отсталости.
- Он милый, - сказал Киллиан, просунув палец в щель для мелочи в таксофоне. - Просто наивный. Приятно видеть рядом такого человека, когда все вокруг озлобленные и поломанные жизнью.
- Да, за это мне всегда нравился... - я заткнулся. Раньше его имя приносило воспоминания о счастливых временах и забавных приключениях, но теперь от одной мысли о нем я вскипал, как нагретый чайник, и пузырился от острого чувства предательства.
- Рено? - спросил Киллиан, когда понял, что я не собираюсь продолжать.
- Да, - буркнул я. - Дрейк хотя бы открытый, а не какой-нибудь долбаный двуличный, изголодавшийся по любви выродок, влюбляющийся в любого чувака, с которым чувствует себя нужным, - я сжал челюсти и ускорил шаг. - Не хочу об этом говорить. Пошли.
- Но, малыш... - сказал Киллиан, догоняя меня. - Силас же ушел? Может, Рено захочет вернуться в Туррис с...
- Нет, пошел он на хуй! - рявкнул я, резко разворачиваясь. - На хуй его. Киллиан, он предал меня, блядь. Он не вернется только потому, что Силас бросил его ради Ская. Это так не работает. Силас убил моих гребаных отцов.
С покорным видом, умоляющим не злиться на него еще больше, Киллиан протянул осторожно:
- Малыш, он думал, что мы умерли... он страдал.
- Ну и что, блядь? - выпалил я в ответ. - Искал бы, сука, утешения у своего жениха, Гаррета. Помнишь такого? Мужик на стену лез от отчаяния, когда Рено похитили. Его тебе не жалко? - на самом деле мне насрать на Гаррета, я просто бесился от того, как Рено решил справляться со своим горем. Я думал...
Я думал, что мой друг не такой. Это не тот Рено, которого я помню, и меня это раздражало. Мне казалось, что даже мой лучший друг стал чужим. Он приехал в Скайфолл и стал другим человеком.
- Может, хватит говорить об этом? - тихо сказал я. - Это дерьмо портит мне настроение.
- Конечно, малыш, - сказал Киллиан, взял меня за руку и сжал. - Но я ведь всегда буду с тобой, да?
Я молчал, а мой нос дернулся. Робкая улыбка надежды Киллиана медленно сползла с лица.
- Или ты от меня уже нос воротишь? - я поднял руку, призывая Киллиана замолчать, и принюхался к самому невозможному здесь запаху.
Послышались шаги Дрейка. Я развернулся и быстро пошел к параллельной улице, куда раньше убежал гиперактивный кикаро.
Дрейк появился на перекрестке, выйдя из-за угла магазина древних шмоток.
И не с пустыми руками.
В одной руке Дрейк держал свернутую в кулек газету, полную свежей картошки фри, а в другой... уже порядком обглоданный гамбургер.
- Шепер это мой лубымый ресторан, - сказал Дрейк с набитым ртом. - Я уше лублу этот город.