Глава 2. Джек
'Сколько раз я уже пялился на эти двойные дубовые двери? - подумал Джек. - Сколько раз мне приходилось набираться смелости, чтобы постучать в них? Прекрасно зная, что за ними меня ждут их надменные взгляды и самоуверенные улыбки, которые они носят с такой гордостью.
Я в его руках, и он это знает. И все же я каждый раз прохожу этот путь от Черной Башни к сгоревшему Олимпу с тяжелым сердцем и комом в горле.
Но это больше не важно. Пусть Илиш и Джейд смотрят на меня с самодовольным видом, пусть язвят и кусают меня, покрывая гноящимися ранами. Мне все равно.
Меня волнует только мой июньский жук.'
Джек глубоко вздохнул и попытался мысленно подготовиться к тому, что его ждало за этими дверьми. Он собирался с духом со вчерашнего дня, зная, что ему предстоит совершить еще одно паломничество туда, где теперь лежит его сердце. Каждый раз, когда он приходил к расплавленной башне, находящейся в процессе реконструкции, он обещал себе, что больше не вернется.
'Пока я не найду способ.
Боже, должен же быть какой-то гребаный способ.'
Джек выдохнул и поднял руку. Секундная пауза, всего лишь мгновение, и он легонько постучал в дверь на десятом этаже Олимпа.
Три этажа уже полностью достроили, а пострадавшие от дыма квартиры отремонтировали... Олимп обрушился до тринадцатого этажа, пригодными для использования остались десять, но теперь высота небоскреба достигла шестнадцати этажей, и рабочие не останавливались на ни час.
Как муравьи, они усердно трудились, чтобы угодить своему... королю.
Король Илиш Себастьян Деккер. Не просто король Скайфолла, а король Мертвого Мира. Давнее желание холодной химеры исполнилось, и рядом с ней не просто ее желтоглазый муж, а бессмертный партнер.
'Илиш получил все.
Весь Скайфолл в его руках.
Я в его руках.
И что хуже всего...
У этого безумца в руках мой Джуни.'
Дверь перед Джеком медленно открылась, и он оказался лицом к лицу с самим бывшим кикаро.
Джейд Деккер преобразился. Теперь это не болезненное существо с серым лицом, худое, как скелет, страдающее от постоянных мигреней и судорог и вечно покрытое синяками и порезами. И не безмозглый фантом, лежащий на больничной койке, или призрак, месяцами преследующий Илиша во снах.
Нет, Джейд теперь бессмертный. Хотя под глазами у него по-прежнему залегали темные тени, цвет лица стал здоровым, а тело - подтянутым. Его волосы отросли и почти касались подбородка, обрамляя светящиеся солнца, словно темные занавески, не слишком отличаясь от прически, которую годами носил Сангвин.
Но изменилась не только его внешность. Сам Джейд Тень стал таким же высокомерным и самоуверенным, как его хозяин, если это вообще было возможно. Catullus сидел на коленях хозяина с улыбкой чеширского кота, довольный тем, что его гладят, хвалят и кормят с руки Илиша кусочками живого мяса.
Тот, кто думал, что Илиш и Джейд - полярные противоположности, что они подходят другу другу не больше, чем дикая кошка и белый тигр, был слеп и глуп. Их связь оказалась уникальной в своем роде: слабости одного переплетались с силой другого, и вместе они образовали неразрывную косу.
'Надо было убить эту трущобную крысу, когда у меня был шанс,' - подумал Джек.
- О, Грим пришел, - сказал Джейд, и два золотых солнца пронзили темное затмение. - Мой хозяин ждет тебя?
Джек понял, что смотрит на него взглядом сломленного человека.
- Я хочу его увидеть, - коротко произнес он в ответ.
- Я спросил: мой хозяин ждет тебя? - повторил Джейд со слабой улыбкой.
- Да, - тихо ответил Джек.
- Жди здесь, - дверь захлопнулась перед носом Грима, но он не сдвинулся с места, уставившись в никуда отсутствующим взглядом, почти не моргая.
Внутри него ничего не осталось, все ушло, когда его Июньский жук исчез во вспышке ослепительного света.
У него нет Джуни.
У него нет даже Сангвина.
Он всех потерял. Рваную рану нанесли за считанные секунды, но даже через день она не перестала истекать кровью. Теперь он стал призраком себя прежнего, словно неупокоенное привидение, он бродил по своей квартире и время от времени забредал навестить то место, где умерло его сердце.
Дверь снова открылась, и на пороге появились Илиш со своим питомцем.
- Разве ты не приходил сюда на днях? - спросил Илиш. В его тоне сквозило раздражение, но Джек знал, что холодная химера наслаждается каждым мгновением.
- Ты сказал, что я могу навещать его каждые пять дней, - тихо сказал Джек. Раньше срок был в неделю. Он променял одну из своих любимых машин на то, чтобы сократить его на два дня.
'Теперь я просто его раб. А когда-то был... гораздо большим.'
- Как быстро летит время, - Илиш прошел мимо Джека, и они втроем вошли в лифт. - Однажды я услышал одну поговорку, и она мне запомнилась: дни тянутся долго, но годы летят незаметно. Анубис, ты согласен с ней?
'Почему ты все еще меня так называешь? Насмешка? Или, может, это еще одно мое наказание. Напоминание о том, что когда-то мы делились друг с другом многим, и он считает, что я предал его.
Но он предавал нас гораздо дольше... Я просто оказался сильнее всех и быстрее всех устал.'
Джек уставился на кнопки лифта. Джуни находился на седьмом этаже, седьмом этаже Олимпа. Илиш разместил сенгила на том же этаже, где произошло жестокое изнасилование Илиша и Джейда. Еще одна насмешка? Хотя, возможно, он хотел избавиться от ассоциаций с этим номером этажа.
Илиш поистине человек-загадка. Он никогда не станет мстить напрямую, особенно если задеть его всерьез. Илиш наблюдает, Илиш ждет, а когда смертоносная месть настигает жертву... та просто видит улыбку Илиша.
'Ненавижу, когда он улыбается. Этот человек не создан для улыбки. Когда эта улыбка появляется на его лице, столь же неестественная, сколь и настораживающая, она просто излучает холодное безумие, о котором, мне кажется, ни один брат не догадывается.
Илиш безумен.
Осознает ли он это? Или я один во всем мире это понимаю?'
Лифт остановился. Джек остался на месте и позволил Илишу и Джейду выйти первыми. Было время, когда Джейд, будучи кикаро, выходил последним, но те дни канули в Лету. Формально Джек был вторым заместителем короля, но в том положении, в которое его поставил первый заместитель... у него не возникало ни малейшего желания пользоваться своими правами.
Джек плелся за ними с мертвым выражением на лице, но сердце его трепетало, как замороженная птица, которая вот-вот оттаит. От одного только осознания, что Джуни за этими дверьми, в груди разливалось тепло.
Может быть, сегодня... сегодня откроются эти двери - и Джуни за ними растеряно оглядывается угрюмыми, но осознанными глазами в поисках своего хозяина.
Может быть, сегодня он вернется?
Илиш положил ладонь на дверную ручку, дикий желтоглазый заморыш взялся за другую, и они синхронно открыли двойные дубовые двери, такие же, как на всех этажах их небоскребов, и вошли внутрь.
Сердце Джека оборвалось на семь этажей вниз.
Джуни по-прежнему не двигался.
Сенгил лежал на кушетке, накрытый серебристой простыней. Его кожа приобрела оттенок пепла, синяки на веках навечно закрытых глаз почернели так, что походили на два куска угля. Джек умолял Илиша позволить ему переодеть Джуни, и тот смилостивился. Теперь сенгил лежал в костюме: белая рубашка, черный галстук, брюки и его любимые начищенные туфли.
Он выглядел как труп, подготовленный к отправке в зал прощания. От этого сравнения у Джека защемило сердце, но это одежда, которую любил носить Джуни, и он просто не был бы Джуни в чем-то другом.
Джек застыл, в груди образовалась пустота, дыхание перехватило. Как и всякий раз, когда он поднимался на этот этаж, в голове возникла мысль, что, может, он уже дышит? Может, его глаза откроются, когда Джек окажется рядом.
Может, что-то изменилось?
Джек сорвался с места и промчался мимо открытых дверей к кушетке, стоявшей посреди пустой квартиры.
Грим опустился на колени с улыбкой надежды на лице.
Но улыбка погасла.
Ничего не изменилось.
Джуни как будто... застрял. Он словно потерялся во времени. Ни дыхания, ни тепла, ни движения... ничего.
Джосу сказал, что в мозге Джуни все еще сохраняется тепло, и хотя его кожа холодная на ощупь, это не температура трупа. Никаких признаков разложения, вообще ничего, что указывало бы на то, что он мертв, но, тем не менее, Джуни не просыпался.
Когда Илиш сказал Джеку, что Джуни жив... Джек разрыдался от облегчения, но это облегчение сменилось ужасом, когда ему впервые позволили увидеть своего сенгила. С ним было что-то не так, его бессмертие не работало, как у всех других бессмертных. Его белое пламя почти полностью погасло.
Но как будто этого ужаса было мало, дальше стало совсем невыносимо.
- Ты заплатишь за то, что сделал с моим мужем.
- Ты заплатишь за убийство моего бывшего сенгила Лайла.
- Ты заплатишь за свое предательство, Анубис.
- Я знаю, как убить его окончательно.
- И если ты не будешь хорошим мальчиком.
- Ты увидишь, как он сгниет у тебя на глазах.
'И вот я здесь.
Раб Илиша.
Просто раб.'
- Джуни? - прошептал Джек, чувствуя, как щиплет глаза.
Он потрогал прохладный лоб, надеясь уловить жар воскрешения, но не ощутил даже тепла.
- Июньский жучок? - повторил он, нежно поглаживая Джуни по волосам. - Пожалуйста, проснись. Малыш... пожалуйста, - мучительно зажмурившись, он прислонился лбом к щеке Джуни, скользнул рукой вдоль холодного тела и сжал пальцы сенгила.
Холодные пальцы, а когда-то они были такими теплыми.
'Кто-нибудь, помогите мне, я не могу без него жить.
Что мне делать? Что мне, блядь, делать?
Он стал частью меня больше, чем я думал, но осознание этого пришло, лишь когда я остался один.'
Два месяца...
Два месяца правления Илиша. Два месяца каждый из братьев, участвовавших в его наказании, спал с открытыми глазами, крепко обняв своих любимых.
Илиш обещал им, что не тронет их партнеров. Он обещал, что им больше не придется терпеть игры безумца.
'Золотой мальчик с ненавистью смотрел на своего короля и видел в нем безумие, порочные и коварные замыслы и игры, в которые тот играл со злобной ухмылкой. Золотой мальчик смотрел на короля, который мучил его семью, убивал их возлюбленных, и думал про себя: «Я избавлю мир от него».
Как скоро он поймет, что короля, на которого он смотрел с такой ненавистью, он видит в своем отражении в зеркале?'
Джек на мгновение задумался. 'Надо бы написать об этом поэму...'
- Анубис, еще пять минут.
'Перестань меня так называть... Я не твой Анубис.
Ты не мой Гелиос.
Я не твой бог загробной жизни, а ты не мой бог солнца.'
- Позволь мне забрать его домой, - взмолился Джек, крепко сжимая ладонь Джуни своей, моля вселенную, чтобы он пожал его руку в ответ.
- Нет.
- Пожалуйста! - Джек обернулся и заплакал. Глаза, полные слез, видели размытые силуэты, черный и белый. - ПОЖАЛУЙСТА!
Илиш усмехнулся, и Джейд тоже.
- Как же изменилось твое поведение, - сказал Илиш таким вкрадчивым тоном, что казалось, будто слова танцуют на его языке. - Ты был таким надменным, сыпал насмешками и колкостями, когда вел меня на пытку, - Джек отвернулся и вытер слезы рукавом. - Ты наслаждался, наблюдая, как моего невинного мужа, прошедшего через ад за последний год, жестоко насилуют у меня на глазах. И ты был счастлив, присоединившись к изнасилованию нас обоих, - его голос стал громче, Джек понял, что он приближается, но продолжал стоять на коленях перед своим сенгилом. - А что еще, Джек? - на плечо Грима легла рука, холодная, по сравнению с ней тело Джуни казалось раскаленной печкой. - У меня вылетело из головы. Напомни мне, Джек.
Джек поджал губы и зажмурился. Он не знал, кто из братьев рассказал Илишу о своей роли в ночь, когда сгорел Олимп, а Джейда посчитали мертвым.
- Если бы не я, Керрес не проник бы в Олимп, - тихо сказал Джек, не сводя глаз с застывшего лица Джуни. - Он бы не спас... - внезапно боль пронзила челюсть Джека, и его отбросило влево.
Он скорчился на полу, свет с потолка над ним заслонили две фигуры.
- Если бы Керрес не ошивался рядом, ты бы убил моего мужа, когда он овощем сидел в своем кресле, - ледяным тоном парировал Илиш. Чья-то нога поднялась, и Джек задохнулся, когда жесткая подошва надавила ему на шею. Сверху на него смотрели фиолетовые и желтые глаза. - Этот человек трижды спас жизнь моему мужу. Именно благодаря ему Джейд стал бессметным. Бывшего лидера Кримстоунов, бывшего любовника моего мужа, трущобную крысу, которую Силас оставил в живых исключительно для того, чтобы досадить мне, я уважаю больше, чем тебя. Что ты при этом чувствуешь, Анубис?
Джек не мог ответить, нога Илиш перекрыла доступ кислорода к мозгу, он мог только пытаться оттолкнуть белую туфлю.
- Наверное, в какой-то момент ты подумал, что это я буду корчиться у твоих ног? - судя по тону, Илиш откровенно забавлялся. - Помнишь, как ты смотрел на меня, сжимая Силаса в объятиях? Ты сказал мне не прикасаться к нему моими окровавленными руками, - перед глазами Джека вспыхивали звезды, яркие белые пятнышки, прилипающие к радужкам, как падающие снежинки. - Помнишь, как ты довольно борзо и решительно пытался бросить мне вызов?
Илиш усмехнулся, темнота уже подкрадывалась к Джеку, но внезапно его шею отпустили.
- И вот я здесь, и я - Король Мира, - сказал он, а Джек схватился за горло и хрипло закашлялся.
- Quid nunc, Анубис?
'Что теперь, Анубис?'
Джек промолчал, потому что ему нечего было сказать. Там, где когда-то стоял человек, дерзкий и жаждущий избавить семью от белого демона, теперь развевалась на ветру пустая оболочка, шелуха, не имеющая ни малейшего желания сражаться.
У него нет Джуни.
И нет прежнего Сангвина.
Физически они все еще были здесь, он мог протянуть руку и коснуться их... однако они не отвечали на его прикосновение.
- Мои пять минут истекли, - сказал Джек, превозмогая боль в горле. Он поднялся, опустил голову и уставился на ковер под ногами. - Я пойду.
Джек повернулся и, не сказав больше ни слова, направился к открытым дверям, его преследовали слова Илиша:
- Такова судьба любого, кто осмелится бросить вызов Королю Мира.
Джек повернулся к лестнице и скрылся за дверьми.
Черная Башня всегда казалась зловещим маяком всем, кто видел ее на горизонте. Зловещее здание, будто в нем жил злодей из детской книжки. Черная Башня представляла собой нечто среднее между средневековой церковью и небоскребом, и Джеку она нравилась.
Она была его домом, местом спокойствия и тишины, где никто из братьев его не тревожил. Здесь Джек заботился о мертвых, здесь не раз воскресал каждый бессмертный Деккер.
Теперь Джек избегал этого места, и если бы не дорогой ему брат, он, вероятно, переехал бы в другой дом.
Джек поднял глаза, проходя по коридору: темно-серые стены с черными плинтусами, пол покрыт редкой персидской ковровой дорожкой с серыми и черными узорами. Перед ним маячили те же двойные дубовые двери, но его были темно-коричневыми и украшены кропотливой резьбой. На каждую из них у него ушло по шесть месяцев, и он невероятно гордился собой, когда сенгилы-ремонтники их установили.
Теперь же, как и двери в Олимпе, они вызывали ком в горле. Эти двери больше не отгораживали его от шумного внешнего мира, полного суетливых людей, там его ждало еще больше мучения. Единственное отличие во вкусе отравы.
Джек открыл двери и вошел в свою квартиру. Даже при незадернутых шторах в его комнатах все равно царила темнота. Стены были выдержаны в том же стиле, что и прихожая - темно-серые с черной окантовкой, и викторианская мебель идеально дополняла мрачную обстановку. Джек коллекционировал старинные дофоллокостные вещи, и именно благодаря ему многие сокровища старого мира сохранились до наших дней.
Джек старался проигнорировать боль в сердце, зная, что Джуни не подойдет и не заберет его темно-синий плащ, не предложит ему сигарету или бокал кровавого вина. Когда Гаррет предложил привезти ему нового сенгила из Дома Осени, стало невыносимо больно. Не только потому, что он не мог смириться с заменой Джуни, но и потому, что сенгила воспитывали для Тео.
Когда боль все же проявилась болезненной пульсацией и жжением в глазах, Джеку пришлось на секунду их прикрыть. Он сделал еще один глубокий вдох, от которого легкие чуть не разорвались, и попытался успокоить себя, как делал каждый раз, когда боль становилась невыносимой.
Джек, он не умер. Каким бы ни был этот последний шаг, Илиш его не сделал. Просто повинуйся Илишу, и в конце концов... в конце концов ученые найдут способ вернуть Джуни к жизни.
Джуни не умер. Его тело не разлагается. Ради всего Мертвого Мира, Джек Анубис Саша Деккер... помни, что он не умер.
Но из этой истины торчали иглы, такие острые, что они терзали разум Джека каждый раз, когда он ее мысленно касался.
А если нет никакого способа? И вместо того, чтобы кремировать Джуни, осознать и принять его смерть... он оставляет его трупом, застрявшим на пороге окончательной смерти?
И самая мучительная мысль из всех...
А если Джуни страдает? Иногда химеры воскресали очень мучительно. Чем дольше длилось воскрешение, тем больше им казалось, что белое пламя пожирает их до физически нестерпимой боли. Нескончаемой боли.
А если Джуни будет вечно гореть в этом аду?
Джек знал ответ, но отказывался признавать его и принимать последнее решение.
Джек снял плащ и повесил его на крючок, потом снял обувь и начал обыскивать квартиру.
- Сангвин? - ласково позвал он.
Квартира казалась пустой, но Джек знал, где найдет Сангвина... все живущие во времена, когда Силас и Неро привезли домой дикого подростка, знали, где найти Сангвина.
Но на этот раз не слышалось ни шипения, ни рычания.
'А так было бы намного проще,' - подумал Джек.
Грим медленно направился в свою гостевую спальню, мимо открытых дверей его прекрасного кабинета, где химеры воскресали из мертвых на своих кушетках. Он открыл дверь в спальню и сразу же обозначил свое присутствие шепотом:
- Сангвин? Это Джек.
Джек вошел, оставив дверь открытой, чтобы в комнату проникал свет. Двуспальный матрас был немного сдвинут на каркасе из черного дерева, но кроме этого комнату не постигли никакие разрушения.
Ну, хотя бы он выходил на какое-то время...
Джек опустился на колени и попытался подавить охватившее его отчаяние.
- Сангвин? - повторил он тихим шепотом. - Поговори со мной.
В наступивший тишине послышалось сопение.
- Сами, любимый, - Джек лег на паркетный пол и протянул руку в темноту. - Не грусти.
'Не грусти...
Сангвин, пожалуйста, не грусти.
Вернись ко мне.'
Теплая рука с холодными кончиками пальцев скользнула в его ладонь.
- Может, выйдешь ненадолго? Посмотрим телевизор?
Раздавалось только жужжание ламп, пока тихий робкий голос не произнес:
- Здесь есть еще кто-нибудь? - спросил Сангвин.
Джек помотал головой. Самого Сангвина он не видел, потому что тот вжался в стену, сверкали лишь отражающие свет зрачки.
- Здесь только я, - ответил он. - Тиены знают, что нужно сначала позвонить, если кто-то придет в гости.
- А ты задернешь шторы?
Джек кивнул и высвободил свою руку из пальцев Сангвина.
- Я сделаю так, чтобы в гостиной было темно, и приготовлю тебе что-нибудь поесть. Выходи, когда будешь готов.
- Хорошо.
Джек поднялся и пошел на кухню. Уже хоть что-то, пусть не очень много, но все же прогресс. В течение первого месяца после воскрешения в небоскребе Джека он покидал свое убежище под кроватью только для того, чтобы сходить в туалет, и то только ночью. Джеку приходилось уговаривать его поесть и попить, и он стал спать на кровати над своим самым любимым братом.
Бедный Сангвин. Джек не знал, через какие испытания ему пришлось пройти, знал только, что эмоциональное развитие Сангвина значительно откатилось. Но вместо испуганного кота, забившегося под кровать, рычащего и хватающего еду, как животное, Грим получил запуганного парня в жуткой депрессии. Абсолютно сломленное подобие человека.
Король, которого Сангвин так любил, вернул его в подвал Джаспера, а спас его новый безумный король. Что происходило у Гейджа, Джек не знал, Сангвин просто проснулся... лишь тенью себя прежнего.
Первое, что сказал Сангвин, открыв наполненные слезами кроваво-красные глаза:
- Мы натворили что-то ужасное.
Кто такие «мы» и что они натворили? Джек спросил, но Сангвин не ответил. Джек предположил, что вернулся Кроу, но демоническое альтер-эго так и не показалось.
О чем бы ни говорил Сангвин, это сильно на него повлияло.
В итоге, поняв, что Сангвин не собирается покидать его кабинет, Джек решил помочь своему брату, своему бывшему парню и человеку, которого он до сих пор любил всем сердцем. По крайней мере, это отвлекало его от мыслей о Джуни, а поскольку Сангвин и Джейд были близки, Грим также надеялся, что это улучшит отношение к нему Джейда, а тот, может, повлияет на Илиша.
'Я просто хочу вернуть домой своего Июньского жука... если он будет со мной, мне больше не придется выходить на улицу. Я мог бы остаться в своей Башне, запереться и сосредоточиться на тех, кого люблю, чтобы отвести их от края пропасти.'
Джек приготовил сэндвич из порезанного арийского мяса и намазал его соусом барбекю, одним из любимых соусов Сангвина. Потом сложил на тарелку печенье, пончики и макаруны, добавил в стакан хиколы капельку рома и со всем этим пошел в гостиную. К его ужасу, Сангвин к этому времени так и не вылез из-под кровати.
- Ужин готов, - мягко сказал Джек. - Выходи.
Тишина.
- Есть какие-нибудь признаки... их? Или... его? - прозвучал тихий голос Сангвина.
Их... прокси-червей, которые захватили не только Вест-Энд, но и поработили несколько членов семьи. Сангвин боялся их до такой степени, что регулярно проверял квартиру на их наличие.
А его... ну, он имел в виду Гейджа. Его Сангвин тоже боялся. Джек мог только догадываться, что произошло за то время, пока Сангвин находился у него в лапах.
'Бедный сломленный малыш... Я не знаю, как исцелить тебя, и не знаю, как вернуть моего Джуни к жизни, но я попытаюсь.'
- Любимый, ни одного с тех пор, как ты воскрес, - мягко ответил Джек. - У тебя по всей квартире развешаны приборы Гейгера, ты же знаешь, что они не могут здесь выжить.
- Можно... можно я проверю тебя?
- Конечно.
Наконец послышался шорох, и макушка Сангвина показалась из-под кровати.
Как бессмертие преобразило Джейда, и тот выглядел лучше, чем когда-либо, так Сангвин никогда еще не выглядел хуже, чем в этот момент. Исхудавший, с кожей нездорового оттенка и жирными нечесанными волосами, он сутулился, обхватив себя руками. Все в той же черной водолазке, что Джек надел на него перед воскрешением.
Сангвин подошел к Джеку и первым делом осмотрел его шею. Джек расстегнул рубашку на все пуговицы и показал Сангвину, что на нем нет ран, нет мест проникновения прокси-червей. Потом и штаны опустились к лодыжкам. Обычно, когда Джек оставался только в нижнем белье, следовали другие, более романтичные вещи, но сейчас об этом не могло быть и речи. У Джека сексуального влечения не возникало, да и Сангвин не проявлял рвения к плотским утехам.
- Все хорошо? - спросил Джек, когда Сангвин осмотрел его.
- Да, - ответил Сангвин, но выглядел при этом подавленным и просто... потерянным. - Прости... Я знаю, тебе это кажется глупым.
- Нет, я все понимаю, милый, - сказал Джек, застегивая рубашку. - Все что угодно, лишь бы тебе было комфортно. Даже не хочу представлять, что с тобой случилось, я знаю, ты прошел через ад.
Сангвин ничего не сказал, только кивнул. Джек оделся, и они прошли в гостиную и уселись на диван «Честерфилд» в викторианском стиле. Джек включил телевизор.
- Что хочешь посмотреть сегодня? Мультики?
Сангвин свернулся калачиком на диване и укрылся одеялом.
- Я же знаю, что ты ненавидишь мультики, - сказал он. - Давай что-нибудь пострашнее? Может, посмотрим «Звонок».
Джек улыбнулся.
- О, я его обожаю, - Грим встал и достал из шкафа DVD-диск. - В первый раз ты смотрел его со мной. Я помню, он тебе сильно понравился.
Джек вставил диск в проигрыватель и нажал кнопку воспроизведения на пульте, потом снова сел рядом с Сангвином, и они начали смотреть фильм.
Спустя полчаса Джек толкнул Сангвина локтем.
- Ты даже не притронулся к еде, - сказал он. - Тебе надо поесть, ты совсем исхудал.
Сангвин посмотрел на бутерброд. Казалось, он хотел отказаться, но наклонился и взял его.
- Есть какие-то новости... - Сангвин сделал паузу, - О Джуни?
Затем он откусил от сэндвича, как будто надеялся, что, если будет есть на глазах у Джека, то немного сгладит болезненный вопрос.
Джек сглотнул и помотал головой.
- Я... Я заходил к Джосу сегодня утром, перед тем как навестить его, - тихо сказал он. - Они изучают это, но пока понятия не имеют, как исправить то, что с ним сотворил Гейдж.
Сангвин проглотил еду и изобразил ободряющую улыбку.
- Когда Силас вернется... он прикажет всем ученым искать способ вернуть его. Джуни спас Силасу жизнь, и Силас это ценит.
Силас.
При одном только упоминании этого имени в Джеке вскипела ненависть. В том, что сейчас происходило с Сангвином, виноват гребаный Силас. Пусть Илиш и сдал Сангвина королю в отместку Джеку, но именно безжалостный ублюдок Силас Деккер вернул Сангвина в место, где его держали в плену, насиловали и мучили много лет. И оставил его там, чтобы он снова сошел с ума.
Может, он и король Джека... но прямо сейчас Джеку хотелось разодрать его гребаное лицо на лоскуты.
Но тут же пылающую ненависть остудило непреодолимое чувство вины.
Джуни погиб из-за Джека.
Сангвин, прежде чутко реагирующий на настроение Джека, не почувствовал никаких перемен в брате.
- Когда он уходил... он думал, что Джуни умер. Силас поможет оживить Джуни, когда вернется.
Джек поджал губы.
- Джуни оказался там только потому, что я бросился на Гейджа, - натянуто произнес он. - Если бы не мои безрассудные действия, он был бы жив.
Сангвин ничего не ответил. Съедаемый чувством вины, Джек уставился в телевизор, хотя его глаза ничего не видели. Но когда и через десять минут Сангвин ничего не сказал, Джек посмотрел на брата.
И вздохнул. Сангвин снова замкнулся в себе. Плотно укутанный в одеяло, он сжимал в пальцах сэндвич, от которого откусил всего раз, и смотрел в пол пустым, отрешенным взглядом.
Осознанность пришла и ушла... К сожалению, ушло больше, чем пришло.
Чувство вины усилилось. Он всего лишь пытался поддержать разговор, а привел Сангвина в это состояние.
Джек протянул руку и погладил Сангвина по ноге.
- Сангвин, я люблю тебя, - тихо сказал он. - Пожалуйста, поешь.
Сангвин вздрогнул, медленно поднес сэндвич ко рту и откусил еще кусочек.
Не так уж много... но уже что-то.
А маленькие победы - это все, что было сейчас у Джека.