- Твёрдый хрусталь -

Постучав еще раз, Финляндия почувствовал, что внутри его души что-то холодеет, после чего, уже более обеспокоенно и нервно дергая дверную ручку, парень попытался успокоить себя всем, чем мог. Откуда он знает, что случилось с Эстонией?  При этом мерзкие и жуткие мысли всё не покидали голову. Они становились лишь более навязчивыми, если вспомнить, что делал с собой омега в прошлом. Именно поэтому, совершенно не зная никакой правды, Фин сейчас и не может нормально прийти в себя. Но через минуту прекратив свои попытки, северянин осторожно припал правым "ухом" к холодной поверхности двери, начиная прислушиваться. И через мгновение он действительно что-то услышал. Звук был похож на обычное шуршание и даже тихий скрип, но тем не менее, это облегчило переживание финна, после чего он немного отошёл от двери, немного стуча по дереву костяшками правой руки.

Эст, это я, Фин. Открой, пожалуйста. — объяснил парень, после чего, кто-то по ту сторону действительно подошёл к деревянной конструкции. Через пару мгновений послышалось два щелчка и входная дверь бесшумно приоткрылась. И как только хозяин квартиры немного отошёл от дверного косяка, финн тут же переступил через порог, уже готовясь ко всему, чему угодно, но после, альфа остановился застыл на месте. Бледно-мертвенный эстонец стоял прямо перед ним, смотря на своего гостя уставшими и слегка удивленными глазами, при этом скрывая своё тело под теплым одеялом, подол которого касался пола. Он мелко подрагивал из-за сильного озноба и головной боли, которая буквально пронизала его черепную коробку каждые пять минут, от чего в поникших глазах снова проходили темные искры и наставало помутнение в рассудке. Под самими органами зрения были хорошо заметные темные круги, вероятно насупившие из-за частого недосыпа. Не могло не дополнить общую картину то, что Эстония дышал сбивчиво и коротко, будто вот-вот задохнется или пережил сильнейший эмоциональный срыв, от чего его до сих пор коробит. Это все было очень хорошо слышно в полной тишине, которая в этот момент царила вокруг обоих одноклассников. Но на самом деле легкие омеги просто не позволяли ему нормально вдохнуть драгоценный воздух. Иначе он просто снова ощутит ту самую внутреннюю и острую боль.
— Эст, ты... ты в порядке? Что с тобой такое? — наконец отойдя от немого шока, спросил Финляндия, даже как-то не веря своим глазам. В ответ эстонец лишь слегка опустил свой взгляд на пол и сильнее сжал одеяло бледными кистями рук, при этом почти незаметно сглатывая, что заставило его тоже почувствовать боль. В очередной раз.
— Я... просто з-заболел по с-собственной глупости. Н-ничего страшного, ч-честно... — тихо ответил европеец, через пару секунд вздрагивая от ощущения чего-то необычно-холодного на своём лбу.
— "Ничего страшного"? Да ты горишь, как печка! Какая у тебя температура вообще?! — не выдержав, спросил финн, немного поднимая тон своего голоса, при этом опуская правую руку вниз. Но на его вопрос омега лишь промолчал, забираясь рукой под теплое одеяло и вскоре протягивая альфе ртутный градусник, который слегка подрагивал в его руке. Осторожно, но быстро взяв стеклянное изделие, Фин немного покрутил его в руках, после чего увидел, до какой шкалы дошла ядовитая жидкость внутри сосуда. Это были все 40° — ровно.

      Убедившись, что ему это не кажется, финн, после тяжело вздохнув, аккуратно стряхнул градусник и отдал его обратно хозяину квартиры, при этом жестами спрашивая у него, можно ли снять обувь.
— Так... ты лечишься? Ведь судя по твоему виду, это далеко не так. Хотя я думал, что за два дня температура уже должна спасть. — проговорил северянин, уже после своих слов начиная постепенно терять надежду о том, что его одноклассник вообще заботился о себе.
— Н-нет. У меня н-не было нужных лекарств. Я д-даже выйти за н-ними не могу... — дрожащим голосом ответил эстонец, подтверждая опасения финна. От этой информации выражение лица финна немного изменилось в сторону более растерянного и задумавшиеся, после чего, он снова вздохнул, но на этот раз более глубоко — будто успокаивая себя и пытаясь принять всю ситуацию.
— Ладно, хорошо, я понял: ты всё это время мучился и не имел никакой возможности помочь себе? А Россию или кого-либо еще из своей семьи ты не пробовал попросить о помощи? — задав вполне логичный вопрос, европеец немного удивился тому, что эстонец испугался и даже, казалось, только больше побледнел. Хотя казалось, что дальше было уже некуда.
— Н-ну... я не х-хотел беспокоить с-собой никого. И мне до с-сих пор интересно, почему т-ты пришёл меня проведать. Я-я же... н-ну... не с-стою этого... — робко ответил Эстония, отводя свой неловкий взгляд в сторону, стараясь скрыться от столь озадаченных и, теперь уже, серьёзных глаз Финляндии.
— Хочешь сказать, что я теперь не имею права интересоваться твоим здоровьем? И всё из-за...?
— Из-за того, что у т-тебя из-за меня м-могут быть п-проблемы...

      Ответив на вопрос одноклассника, Эст немного отвернулся в сторону, при этом всё сильнее сжимая свою левую руку под одеялом. За эти два дня он действительно о многом успел поразмышлять. В том числе и о том, что финн реально может пострадать из-за него. К тому же, омега сам считает, что не достоин внимание кого-то такого, как Фин. Для него альфа является будто чем-то таким, чего нельзя касаться, иначе из-за этого могут начаться необратимые последствия. Омега много раздумывал на тему того, нужен ли северянину вообще такой, как он. С одной стороны, финн больше не считает его недругом и относится вполне хорошо. Но с другой... Эстонец просто видит, что мешает ему. Наверняка у Финляндии есть куча таких же друзей, как и он, но в разы лучше. И к такому, как он, может относится только из-за жалости. Ведь конечно к человеку будут относится трепетно, если он покажет, на что способен без всего того внимания, которое он должен получать. Разумеется, что из-за такого, как он, могут начаться большие проблемы у того, кто их совсем не заслуживает. Ведь зная таких, как Швеция и Норвегия, можно было легко сказать одно — так просто Фину они не позволять жить спокойно. Его друзья-омеги тоже вряд ли хорошо отнесутся к тому, что финн начнет больше времени уделять не им, а какой-то совершенно ненужной персоне. За это время эстонца действительно успели сломать много раз. Но он никогда не покажет европейцу настоящего себя. Как и истерзанное тело, из которого вытекло столько крови, что ею можно было упиваться днями. Собственно, это и объясняет то, почему эстонец так боится того, что кто-либо, даже случайно, трогает его руки и запястья. Ему неприятно, хотя боль уже и давно прошла.

      Но альфу эти недавно сказанные слова наоборот заставили не поникнуть, а даже немного испугаться. Конечно, он привык к тому, что Эстония довольно хрупкая и очень ранимая личность, которая, тем не менее, всегда готова постоять за свою родню и других, при этом боясь кому-то по-настоящему навредить. Но когда речь заходила о том, что действительно являлось серьезной темой, омега всегда пытался скрыться. Это и заставляло парня видеть в своем однокласснике, по сути, самого себя, ведь он тоже в детстве хотел ото всех закрыться и сбежать. Даже сейчас Эстония боится и не хочет смотреть в сторону Финляндии, так как боится снова получить болезненный удар или острое слово в душу. Несомненно — Эст прекрасно осознает то, что говорит сейчас, поэтому ему и страшно. Он понимает, что его другу будет немного обидно слышать эти слова. И хоть это была правда, эстонец даже не представлял, как на самом деле больно бьют эти мерзкие и горькие осколки правды в душу собеседника. Да, у него будут проблемы. Да, возможно, из-за них он лишится всех тех, кто был с ним до всего этого. И вполне логично, что Швеция и Норвегия больше не будут в нем видеть того, кого раньше любили и, возможно, реально ценили. Но Фин не Фин, если он не умеет правильно рассуждать о том, что ему действительно нужно. И вряд ли такой, как он, сейчас стал бы лишний раз унижать Эстонию лишь за тем, чтобы показать своё превосходство. Он и так знает то, что намного сильнее, но все эти побои и унижения были в прошлом. Пусть, и недалёком, но прошлом. Сейчас Эстония видит, что его одноклассник изменился. При чем сильно и в лучшую сторону. Именно поэтому он и не хотел создавать ему никаких лишних проблем. Никому. Особенно тому, кто его действительно спас и очень помог. А платить ему темной монетой эстонец просто не мог. Как и больше задерживать его. Зачем Финляндии его, никому не нужные, проблемы? Чем Фин заслужил то, чтобы опускаться на дно вместе с такой омегой, как он? За что? За то, что он его выручил, и даже не один раз? Или за то, что финн просто изменился и стал не таким, как раньше. Он стал лучше, коем никогда не бывать эстонцу.
— Я очень ц-ценю то, что т-ты проведал меня. Н-но... прошу тебя, уходи. Т-тебе не нужны мои проблемы. Я с-сам справлюсь.... — и сейчас Эстония просто хочет, чтобы северянин шёл домой и больше ни о чём не беспокоился. Ему этого не нужно. Ну разве что только то, что его друг, которым он действительно начинает дорожить, в безопасности и больше не помешает эстонцу сгнивать самому в одиночестве. Ведь если это и есть судьба — зачем сопротивляться. Кажется, что ему уже не один раз доказали то, что он никому не нужен. Но как же долго омега ломался, пытаясь доказать для самого себя обратное. И сколько раз он ошибался.

Нет. — в ответ прозвучало лишь одно холодное слово, от которого все мысли Эста резко прекратили своё существование. Как это "нет"? Почему он не уходит? Неужели ему нравится подвергать себя опасности быть таким же униженным, как и сам Эстония?
— Ч-чт-...
— Я сказал нет: я никуда не уйду, пока ты не заберешь свои слова обратно... — уже зная наперед следующий вопрос собеседника, ответил альфа, при этом принимая свой обычный и нейтральный вид. Будто его снова совсем ничего не волновало. Хотя на самом деле это было далеко не так.
— К-как это? Н-но... но ведь это правда! Я-я... ты ведь рискуешь! Я не х-хочу, чтобы т-ты страдал из-за меня... — ответил европеец, после чего, зашёлся в рваном и болезненном кашле. В его легких что-то пересохло, из-за чего они не только не могли нормально вобрать в себя воздух, но и функционировать. Поэтому эстонцу оставалось лишь немного согнуться в коленях и нагнуться, прикрывая рот руками, при этом стараясь не задохнуться. Он сейчас чувствовал себя так, будто его изнутри дерут кошки и он словно пересыхает, от чего эти мучения и не заканчиваются. Голова стала болеть лишь сильнее, а те ощущения, которые испытывал больной, когда полностью или даже немного вдыхал воздух, стали более острее.
— Черт, тебе нужно, для начала, успокоиться и перестать загонять себя по этому поводу. И если ты не понимаешь, я тебе кое-что объясню: за этими стенами никто нас не увидит и не услышит, понимаешь? Никто ни о чём не узнает, если ты будешь держать язык за зубами. Так что не неси чушь и подожди меня тут. Я сейчас... — быстро изложив свои мысли, парень, после, так же оперативно пошёл на кухню, через пару секунд принося хозяину квартиры стакан кипяченной и прохладной воды.
— Вот, выпей. Тебе должно стать немного легче. — проговорил финн, после чего эстонец послушно опустошил весь стакан. В этот момент у Фина сложилось ощущение, что омега вообще ничего за все это время не пил.
— С-спасибо... — тихо отблагодарив парня, Эстония, быстро отнеся стакан на место и помыв его, вернулся обратно, на этот раз виновато опуская глаза вниз.
— П-прости, что заставил тебя т-так волноваться. И-извини... — все еще мелко подрагивая, произнес омега, при этом мысленно надеясь, что его друг не осудит его за такую слабость. Но в ответ, Финляндия лишь издал короткий и тихий смешок, при этом на пару секунд драматично закатывая глаза и подходя ближе к своему однокласснику.
— Господи, ты как дитя малое. Мне не нужны твои извинения по таким мелочам. Или ты думаешь, что я буду ненавидеть тебя за то, что тебе так плохо? Поверь, я не люблю некоторых за совсем другие качества. А сейчас тебе нужно пойти в какое-либо более теплое место, чем этот коридор. Иначе ты буквально согнешься пополам из-за этого озноба. — ответил северянин и, не имея возможности взять собеседника за руку, слегка приобнял его за левое плечо, ведя в комнату. От этого столь неожиданного действия со стороны Холодной страны Эстония совсем немного покраснел, при этом старательно пытаясь скрыть своё явное смущение. Всё это казалось слишком необычным: его никто снова не назвал слабым из-за болезни, помогли и даже успокоили. Но больше всего эстонца поражало поведение своего одноклассника. С виду холодный, неприступный и будто ледяной северянин, что никогда не любил никого, и, казалось, что не полюбит, проявил к нему не дюжину милосердия и даже повел себя... натурально? Сейчас финн действительно больше не казался тем, кем был раньше. Он был более живым и свободным. На нем просто не было той самой маски, которую альфа надевает с каждым разом, как только ему стоит переступить за порог своего дома.

      Придя на место назначения, высокий европеец усадил более низкого на его же кровать, после чего, сделал шаг назад.
— Хорошо, если у тебя нет лекарств, тогда я сейчас приду. Только не вздумай убивать себя снова, ты меня понял? — с некой строгостью в голосе спросил Финляндия, на что его собеседник лишь робко кивнул, при этом опуская свои глаза на пол. Эстонцу просто сейчас было жутко неудобно перед финном — ради него последний готов даже пойти за необходимыми лекарствами.
— П-постой, я тебе сейчас деньги дам. — секундами спустя, произнес Эстония, вставая с места. Уж если он уже кое-как смирился с тем, что отпустит одноклассника за медикаментами, то просить себе то, что европеец еще и заплатит за это сам, он уже не мог.
— Тц... агх... Эст, боже мой, мне ничего от тебя не нужно. Ну разве что только то, чтобы ты сел на одном месте и не двигался. — еле сдержав серьезное лицо из-за всей этой комичной ситуации, финн легко остановил эстонца за плечи, лишь с какой-то некой ироничностью и легкой ухмылкой смотря в чужие глаза. Но по эстонцу было прекрасно видно, что так просто сдаваться он тоже не намерен. Особенно сейчас, просто позволяя кому-то заботится о себе. Он просто не мог позволить своему однокласснику помочь ему без ответной выгоды. Просто так. Ведь он к этому совсем не привык. Даже улыбку собственного отца нужно было заслужить, а тут такое...
— Пусти меня. И вообще, я имею право заплатить за своё лечение. Ты не должен этого делать. — уже почти что умоляя, продолжал эстонец, что в ответ получал лишь ту самую слегка ехидную улыбку, которая появлялась у парня чисто из-за того, что его очень забавляло столь непонято обиженное и даже в какой-то степени смущенное лицо собеседника, который упорно не хотел сдаваться даже не смотря на то, что не мог сдвинутся с места из-за того, что его плечи крепко держали.
— Хах... иди садись на место, я и сам со всем справлюсь. Не ребенок, всё-таки. — сорвавшись на тихий и короткий смех, Финляндия, слегка надавив назад на тело омеги, хотел заставить его слегка откинутся назад и таки сесть на кровать. Но он не учел того, что сам эстонец не будет к этому готов, поэтому его ноги не согнулись, как полагается, а остались ровными. Именно из-за этого Фин буквально повалил Эстонию на кровать, при этом уже упираясь руками уже по обе стороны головы одноклассника. Лица обоих сначала выражали полное недоумение и легкое удивление, после чего, северянин стал первым свидетелем того, как на самом деле краснеет эстонец. Лицо омеги сначала стало немного бледнеть, а после, с каждой новой секундой, оно всё больше и больше начинало краснеть, хоть это и было почти незаметно. Но если честно, лицо самого альфы в данный момент отличалось от физиономии напротив лишь более бледной и скудной палитрой цветов. На самом деле, Холодная страна даже не успел понять, что произошло. Только после пяти секунд полного молчания, он сумел слегка сжать немного синеватую простыню под своими руками, при этом понимая, что только что он сделал.

      Но лишь промолчав, парень оттолкнулся от мягкой поверхности и, быстро проверив свои карманы на наличие денег и ключей, пошёл в коридор, при этом стараясь не зацикливаться на том самом моменте неудачного падения.
— Я скоро приду... — напоследок произнес Фин и быстро вышел из квартиры, плотно прикрывая входные двери и мысленно надеясь, что никто не захочет после его ухода ворваться в дом омеги. Но стоило альфе только подойти к лифту, как навязчивые мысли снова атаковали его, не давая здраво мыслить. Бледное лицо, созданное будто из снега, вновь окрасилось в еле заметные кровавые оттенки, после чего, зайдя уже в открытый лифт, парень попытался привести себя в норму и взять в руки, хоть это было и чертовски сложно.

      Но не успели мысли Финляндии закончится, как тяжелые и железные двери лифта раздвинулись в разные стороны и открыли проход в сам подъезд, от которого, как и почти всегда, веяло холодом и сыростью. Решив не терять ни минуты, альфа быстро вышел из небольшого помещения и направился к выходу, после чего, легкий и почти что ледяной ветер за одно лишь мгновение освежил его мысли. Но не долго думая, парень направился за нужными лекарствами в ближайшую аптеку, из-за которых, к слову, он и вышел на эту улицу, в которой царила не самая благоприятная погода.

      Как только входная дверь закрылась, Эстония даже не знал, как себя повести. Поэтому всё, на что ему хватило сил, это закрыть лицо руками. Он все еще лежал на своей кровати так, будто у него снова отняли возможность свободно двигаться. Хотя это и не удивительно, поскольку болезнь тут же ослабила конечности и затруднила дыхание, из-за чего повысилась температура и стало намного хуже. Хотя как бы все эти симптомы не пытались обратить на себя внимания хозяина, мысли омеги были забиты отнюдь не тем, что у него сейчас жутко раскалывается голова и знобит тело.

Хотя через минуту Эстония таки смог прийти в себя, при этом более удобно ложась на кровати, не имея желания никуда вставать...

      Продолжение следует...