- Твёрдый хрусталь -

***

      Прошло, порядком, около двадцати минут. Всё это время Эстония просто лежал на кровати и чувствовал сильный жар, от которого невозможно было избавиться. Оставалось только лежать на одном месте и надеяться, что головная боль вместе со всей болезнью покинет ослабленное тело и оставит эстонца в покое. Но этого никогда не произойдет, если омега не начнет лечиться. И он сам это прекрасно понимает, из-за чего ему лишь еще больше стыдно за то, что он так легко отпустил Финляндию в аптеку. Даже денег своих не успел дать. И это учитывая то, что таким образом Эст легко может снова стать марионеткой, так как финн сможет им манипулировать, вспоминая свои прошлые действия и помощь.

— ~"Я слишком плохого о нём мнения..."~ — мысли сами пронеслись в голове эстонца, когда он наконец принял сидячее положение. Было довольно больно, но еще более жгучее чувство было в душе, заставляя думать, что Фин так относится к Эстонии только ради своей выгоды. Или выгоды своих друзей. Откуда же европеец знает, что на уме его одноклассника? Он может лишь надеяться и переживать, в то же время понимая, что делает это напрасно, поскольку его в любом случае предадут и кинут снова, оставляя умирать от своих же рук. Хотя возможно, что эстонцу даже не придется совершать самоубийство — его и самого легко могут убить в любую секунду.

      Тяжело вздохнув и очистив свое сознание от кучи мерзких и плохих идей, Эстония встал с места и решил немного походить по кругу, чтобы хоть как-то унять эту жуткую боль во всем теле. Но навязчивые мысли о страхе перед будущим никак не хотели покидать измученную голову, после чего, Эст краем глаза посмотрел на свой балкон. Он ведь ничего страшного не сделает никому, если просто спрыгнет, верно? А если попутно еще и освободит себя от боли и остальных? Так это же хорошо! Омега и вовсе не видит минусов в том, чтобы наконец умереть. К тому же, финну больше не придется ни переживать, ни тратить своё время и деньги на него. Вот только это всего лишь не воплощенные мысли юной омеги, что был покалечен жизнью, не правда ли? А это значит, что Эст все еще слишком слаб, чтобы просто взять и покончить с собой. Да, раньше ему это почти удалось, но сейчас он не сможет себе ничего сделать. Его просто снова скуёт страх, из-за которого нельзя будет ни острым лезвием по руке провести, ни слезы боли на лице остановить.

      Но вдруг послышался стук в дверь. Немного вздрогнув от столь неожиданного звука, Эстония осторожно и тихо вышел из комнаты, подходя к двери. Примерно в ту же секунду входные ворота с тихим скрипом открылись и внутрь квартиры зашёл Финляндия, при этом даже как-то странно удивляясь тому, что он видит перед собой именно того эстонца, которого знал раньше. Будто в Эсте что-то сильно изменилось.
— Привет, Фин. Ты как-то долго... что-то случилось? — поинтересовался омега, пытаясь таким образом начать разговор. Он еще секунды три не мог понять, почему финн так странно на него смотрит, после чего, будто немного отойдя от чего-то, европеец вздохнул и протянул своему однокласснику небольшой и прозрачный пакет со всеми необходимыми лекарствами.
— Нет, просто там была большая очередь. Видимо, что много людей заболело в этот день. — ответил северянин, после чего эстонец забрал довольно щедрый "подарок" и быстро ушел на кухню, присаживаясь на небольшой диван. Осторожно раскрыв пакет и достав оттуда всё содержимое, Эст разложил на холодной деревянной поверхности целых пять медикаментов, два из которых были предназначены вовсе не для простуды или гриппа. Они были от нервов и стресса, что очень удивило эстонца, который того не ожидал. Но решив не подавать виду, омега взял все упакованные лекарства и сложил их в специальную аптечку, что была привинчена в коридоре на стене, имея на себе хорошо заметный красный крест для обозначения своего местонахождения. Выложив лишь два нужных препарата, европеец так же оперативно переместился на кухню и распаковал первое лекарство, доставая из него один из десяти маленьких пакетиков, что нужно было засыпать в горячую воду и выпить. Не долго думая, Эстония так и поступил, в следующее мгновение дожидаясь того, когда всё уже будет готово. Обернувшись и пройдя обратно в коридор, омега подошел к своему однокласснику, что успел лишь снять с себя теплую куртку и повесить её на место, при этом снимая обувь и поступая с ней так же.
— Спасибо. Даже нет, не так... большое спасибо тебе, Фин. Ты очень мне помог. — немного улыбнувшись, произнес Эстония, при этом боясь сделать лишнее движение. И хоть вокруг них и царила легкая тьма из-за недостатка окон и света, эстонец все таки не мог не заметить легкое покраснение на практически полностью алебастровой коже собеседника, что казалось довольно странным.
— Да, не за что. Но пообещай мне, что ты не: забросишь своё лечение и, того хуже, убьешь себя. Ты меня понял? — ответил финн, на что Эст лишь тихо посмеялся, прикрывая рот рукой. Почему-то ему было довольно приятно от этих слов. Будто они были сказаны с настоящими эмоциями и переживанием.
— Фин, что-то не так? — слегка обеспокоенно спросил эстонец через пару секунд, замечая, что его собеседник как-то странно отводит свой взгляд в сторону, будто бы пытаясь не смотреть на него.
— Что? Нет, нет, все в порядке. Хм... кстати, твой чай уже должен быть готов. — ответил альфа, намекнув, после чего омега обернулся и посмотрел на свой лечебный напиток, не долго думая и возвращаясь обратно на кухню.
— Ты прав. И его нужно выпить до того, как он остынет. — дополнил европеец садясь на небольшой диван и начиная короткими глотками выпивать своё разведенное лекарство.

      Финляндия пошёл за ним, поскольку оставаться наедине с собой в темном коридоре не очень-то хотелось. Но только переступив через порог кухни, парень остановился, при этом снова поднимая глаза на спокойно сидящего эстонца, что пил своё зелье. Его немного удивляло то, что без согревающего одеяла поверх тела его друг чувствует себя вполне нормально, но еще больше его вводило в ступор то, как он был одет. На Эстонии в тот момент были всего лишь короткие темно-синие шорты и футболка небесного цвета с небольшими рукавами, которые, как ни странно, очень шли ему к флагу на лице. Вся эта одежда не только была на вид довольно свободной и удобной при постоянном ношении, но и так же хорошо подчеркивала необычную фигуру эстонца с его бледной кожей, которую будто покрасили белоснежным мелом и покрыли лаком. Но сам европеец будто вовсе не замечал того, что на нем нет той самой дополнительной защиты в виде одеяла. Он просто продолжал пить своё лекарство, совсем не замечая на себе крайне заинтересованный и пристальный взгляд, который финн и не думал отрывать от своего одноклассника. Он сейчас впервые может будто насладиться его внешним видом, при этом не ожидая со стороны окружающих какого-либо осуждения. Разглядеть каждое аккуратное его движение, наблюдать за тем, как омега спокойно пьет, при этом иногда прикрывая глаза и тихо вздыхая, немного согреваясь от тепла своего лекарства, в то же время избавляя свои легкие от столь жгучего воздуха, что был внутри них. Эстония выглядел невероятно расслабленно в этот момент, будто вовсе не ожидая никаких резких движений со стороны недавнего собеседника. Хотя он и не должен об этом беспокоиться — Финляндия ведь сам говорил, что больше не хочет вредить ему. А значит, он сдержит своё слово. К тому же сейчас, невзначай наблюдая за своим одноклассником, унижения — последнее, что ему хочется сделать. Но правильнее сказать будет, что ему этого вовсе не хочется. Снова оставлять на хрупком теле новые раны и ссадины теперь казалось самым настоящим кощунством, а видеть чужие слезы и наблюдать за тем, как эстонец просто хочет побыстрее наложить на себя руки было просто больно. Но с каких это пор Фину жаль его? С каких пор такому, как он, Эстония стал другом, а не игрушкой? Почему ему его жалко? Финн ведь не дурак и сам прекрасно понимает, что может быть, если он переступил черту дозволенного. Но сейчас ему просто плевать на всех и вся. Он просто стоит и наблюдает за своем одноклассником, как и всегда. Но на этот раз без малейшего намека на желание увидеть тяжесть и боль в его белоснежных глазах.

      Но не успел финн полностью отойти от своих мыслей, как он вдруг понял, что на прямо на него в этот момент немного удивленно и даже обеспокоенно смотрит эстонец, что уже полностью допил свой целебный напиток, но так и остался с кружкой в руках, будто боясь сделать лишнее движение. Снова.
— Фин? Что-то не так? — уже в который раз спрашивает омега, наблюдая за тем, как альфа резко отводит свой взгляд и что-то тихо высказывает сам себе, при этом немного отворачивая голову в сторону. Конечно, Эстония мог бы просто промолчать, но не обратить внимание на то, что Финляндия за так ним пристально следит, он просто не мог. Это было слишком жутко и пугающе.

— Нет, нет, все в порядке. Просто я задумался... — вздохнув, ответил финн, подходя ближе и присаживаясь на стул рядом со столом, специально опуская руки вниз и переплетая пальцы в своеобразный замок.
— Ты уверен? Может тебя что-то тревожит? — спросил эстонец, начиная чувствовать некую вину. Возможно, финн ощущает себя здесь, как не в своей тарелке, ненужным. Но тогда получается, что именно из-за него альфа и не может уйти. Это только создает лишнее чувство тревоги, так как заставлять человека что-либо делать Эст никогда не мог. Он и не хотел этого никогда. А сейчас европейцу жаль одноклассника, ведь ради него он даже остался в доме после того, как принес лекарства. Хотя даже такую помощь Эстония уже считает недопустимой. Ради такого, как он, никто не должен так стараться. Но возможно, его просто так научили жизнь и слова других.

      Сразу после услышанного вопроса лицо Финляндии немного поникло и он отвел взгляд в сторону, при этом будто подбирая слова для продолжения диалога.
— Ой, прости. Я снова лезу не туда... — быстро извинился Эстония, вставая с места и забирая с собой кружку. Включив кран и помыв небольшое вместилище воды, омега помыл и свои руки, после выключая водопроводный механизм и так же оперативно вытирая мокрые руки, при этом миллионы раз проклиная себя внутри за такую сказанную глупость ранее. Ему не стоило лезть не в свои дела. Но почему-то его теперь действительно беспокоит то, насколько Фин себя нормально чувствует. Ведь это уже будет его вина, если дальше его другу станет только хуже. И хоть омега и боится сказать лишнее слово не в тему или слишком остро выразиться, он все таки тоже не может стоять в стороне, когда кому-то из его родных или близких плохо.
— Еще раз прости, если я чем-то задел тебя. Просто я хотел узнать, всё ли в порядке... — тихо и робко продолжил европеец, при этом очень боясь что-либо нарушить. По недавней мимике Фина уже можно было понять, что продолжать разговор он не был намерен. Хотя сейчас, убедившись, что хозяин квартиры не видит его лица, парень слегка ухмыльнулся, при этом продолжая смотреть в одну точку на столе.
— Все в порядке, честно. Тебе не о чем беспокоиться. Лучше иди и укройся одеялом, пока не замерз окончательно. — ответил Финляндия, разворачиваясь на месте и теперь уже смотря на своего одноклассника, что будто только сейчас понял, что он все это время был без дополнительной и теплой защиты. Не долго думая, омега тут же направился в свою комнату, при этом стараясь скрыть свою неловкую улыбку. Ему сейчас было крайне стыдно, ведь финн увидел его таким, каким видеть никогда и не должен был. Хоть эстонец и знает, что ничего такого в ношении такой его одежды нет, всё равно это чувство легкого стыда никуда не пропало, заставляя думать, что именно из-за этого внешнего вида его гостю и не хотелось на него смотреть. Мало ли.

      В то же время Фин остался один. Оставалось лишь наблюдать за тем, как через небольшие окна кухни внутрь квартиры попадали блеклые солнечные лучи и еле ощутимое тепло, что будто полностью растворялось, попадая на деревянный стол и другие предметы обихода. Как становилось будто холодней вокруг, а из жизни ушёл единственный человек, благодаря которому нельзя было сойти с ума от настоящего одиночества. Да, у Финляндии странные понятия и сравнения. Сам альфа этого никогда не отрицал, но сейчас он реально чувствует себя будто брошенным. В голову непрерывно лезли посторонние мысли, но бороться с ними уже не было сил. Поэтому финну только и оставалось, что продолжать сидеть на одном месте и думать о своём, вспоминая прошлое. Почему-то размышления о матери и отце лишь усугубили ситуацию, ведь раньше парень никогда не скорбел и не скучал. Но именно сейчас ему стало жаль. А кого, сказать сложно. Но не отца. Разве что Элизабет, но мысли были так же не о ней. Было жаль будто себя за то, что такая жизнь досталась именно ему, а не кому-либо еще. Прискорбно понимать, что тебе действительно никто не может помочь, потому что против судьбы все равно не попрешь. А если она уже предначертана, то пытаться что-либо изменить уже бесполезно. Ты просто умрешь так же, как и все вокруг тебя. Бог будет лишь наблюдать за тобой, смотря на твои жалкие попытки исправить судьбу. Ты просто никто. Ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить свою жизнь. И ты просто продолжишь свой путь, мысленно моля о смерти, при этом каждый день натягивая свою фирменную легкую улыбку на лицо, стараясь не показывать своё недовольство. Кому оно нужно в такое время? Кому ты нужен, кроме своих родных? Все тобой только пользуются. Поэтому изменить судьбу и невозможно. Ты никогда не изменишь людей вокруг себя. И тебе никогда не-...

      — Фин?

      Как только знакомые и теплые руки коснулись плеч северянина, последний мелко вздрогнул, резко поднимая слегка опущенную голову. Все мысли в одно мгновения исчезли без следа, оставляя после себя лишь пустоту, которая так же быстро стала заполняться всеми возможными ответами. Но почему-то рот не мог даже открыться. Будто что-то не позволяло.
— Фин, ты меня слышишь?... — уже более обеспокоенно спросил Эстония, немного обходя своего гостя со стороны, при этом не прекращая наблюдать за ним. Через пару секунд финн все таки смог окончательно отойти от своих размышлений, переводя слегка удивленный и непонимающий взгляд на своего друга.
— Ты долго не отзывался. Всё в порядке? И твоё простое "да" не подойдёт. — уже более строго, несвойственно для самого себя, продолжил эстонец, скрещивая руки на груди и начиная ждать ответа. Омега ведь прямо видит, что с его одноклассником что-то не так, но последний упорно молчит, не собираясь ни в чём признаваться.
— Я просто задумался. Мои мысли иногда бывают настолько спонтанны, что я не могу предугадать момент, когда снова задумаюсь о своей бесполезности... — ответил Фин, после чего вдруг понял, что случайно сказал лишнего. И то, что Эст это услышал, было видно потому, что его собеседник резко затих, при этом пребывая в неком шоке.
— Но... но ведь ты не бесполезен. У тебя есть те, которым ты нужен. Твои друзья, одноклассники, возможно, даже девушка, — ты не можешь для них пустым местом. — произнес Эстония, всё с каждой секундой начиная сомневаться в своих сказанных словах. Но омега все же верит в то, что он надеется не напрасно.
— Только ты так и думаешь... — но в ответ последовала реплика, сказанная несвойственно тихим и разбитым голосом. Эстонец даже не знал, что ответить. В его голове перемешалось множество мыслей, но одна из них была про то, что финн пока что еще просто подросток, который не нашёл себя в этом, довольно мутном, обществе. Собственно, как и сам европеец. И последний, наверное, впервые видит такого же, как и он сам. Вот только северянин отказывается верить другим, поскольку был обманут правдой. А сковав себя цепями, у него никогда не выйдет выбраться из порочного круга. Хотя, судя по словам самого финна, он уже давно смирился с этим.
— Ладно. Прости, что так долго у тебя задержался. Я, наверное, пойду: не хочу тебе лишний раз мешать. К тому же, ты сам этого хотел. Удачи... — как-то тяжело вздохнув, вдруг произнес Финляндия, явно нехотя вставая с места и покидая пределы кухни.
— Что? Нет, Фин, постой! — резко встав, Эстония немного ударился ногой под стол, но ему это не помешало так же быстро догнать одноклассника и немного приостановить его за край черного рукава. В ответ на это действие Фин обернулся и слегка удивился, хоть этой реакции и следовало ожидать.
— Постой, не спеши уходить. Скажи, разве я не прав? Разве для Швеции, Норвегии, Дании и остальных ты бесполезен? Я не думаю, что они просто используют тебя. Да и неужели у тебя больше нет никого, кто бы заставил тебя думать о себе в обратном ключе? Неужели... ты действительно считаешь, что ты никому не нужен?... — под конец своих реплик, Эстония стал понимать, что лишь зря пытается внушить финну то, в чем он уже и так убедился давным-давно. Хотя как же ему все еще хочется верить, что это не так.

      Но в ответ он услышал лишь короткий вздох, после чего альфа отвел взгляд в сторону.
— Поверь мне, Эст: я для них могу быть всего лишь игрушкой, как и ты. Мне больше не хочется причинять никому вред, но если это так... значить я действительно ни на что не гожусь. В этом мире все хотят лишь жестоких зрелищ и ты это прекрасно знаешь. Когда-нибудь ощущал себя брошенным? Так вот — было больно, правда? Я знаю, что у каждого из нас могут быть такие проблемы, от которых хочется избавиться окончательно. Но удаётся в итоге избавиться только лишь от себя. Против судьбы ведь не попрешь, верно? Меня все боятся, даже собственная группа иногда опасается, как огня. И ты до сих пор думаешь, что такой, как я, может быть кому-то действительно нужен кроме денег и развлечения? — подытожил Фин, немного отвернувшись от хозяина квартиры в другую сторону. Ему самому противно от того, что это пришлось сказать, но он сказал чистую правду. Северянин не хочет, чтобы эстонец слишком привязался к нему, иначе хуже будет обоим. Но сказать это напрямую он не может. Не может просто доказать омеге то, что для него такой, как он — всего лишь холодна статуя. Финляндии уже тошно от того, что он не может быть собой практически никогда. И только он замечает страдания других, иногда даже помогая. Вот только никто и никогда не поможет ему в ответ. Ведь он же должен быть таким, каким его хотят видеть остальные. Значит и слабость финн не имеет права показывать. Что уж говорить про то, чтобы его хоть кто-нибудь считал не просто Холодной страной, что не имеет никакого сожаления и всегда поступает так, как хочет. Неживой картиной, нарисованной кровью и льдом, которой альфа уже привык быть. Никто и никогда не говорил ему искренних слов — они все лгали. А привязываться к кому-либо, чтобы снова разбиться об твердую реальность никому не хочется. Вот и Фин этого не хочет. Не хочет, чтобы его, наверное, единственный настоящий друг снова ощутил на себе всё то, что и он. Казалось, что в этот момент проходили минуты, но промелькнула лишь секунда, после чего высокий парень окончательно понял, что больше ему здесь делать нечего. Но в отличие от ровно стоящего эстонца, который прекрасно понимал, что это, возможно, последний шанс что-то впервые попытаться исправить и доказать финну обратное, альфа хотел просто прийти обратно к себе домой и продолжить жизнь так, будто ничего никогда не менялось.

      Но не успел северянин сделать и шагу, развернувшись, как был тут же остановлен чужими руками, что, хоть и робко, но быстро обняли его за торс и грудную клетку, заключая в объятья.
— Ты нужен мне... — тихо произнес Эстония, опуская свой слегка смущенный и грустный взгляд на пол, при этом совсем немного прикрывая глаза.
— Я знаю, что мои слова тебя всё равно не смогут переубедить, но... не уходи. По крайней мере сейчас... — окончательно закрыв свой белоснежный взор, закончил Эст. Европеец боится, что если его одноклассник уйдет, он сможет себе сделать всё, что угодно. И меньше всего омеге хочется, чтобы финн поступал так же, как и он. Ему плевать, что, возможно, Фин и не хотел себе вредить вовсе. Он просто не хочет его сейчас отпускать. Боится случайно потерять. Да, это поведение весьма нехарактерно для, казалось бы, обычной дружбы, но это так и есть. Эст просто беспокоиться о своем единственном друге.

      Полностью остановившись, Финляндия так и застыл на месте, немного удивившись происходящему. Но пути назад уже не было, поэтому приняв свою участь, альфа поступил так же, как и хозяин квартиры.
— Ты думаешь, что я, придя домой, порежу себя или убью? Хах... можешь не переживать. — ответил парень, чувствуя себя в этот момент довольно плохо. Да, он не стал бы ничего себе делать сейчас. Было бы очень глупо потерять такую возможность, как снова стать кому-то нужным и перестать быть незамеченным остальными. Это ведь и есть дружба — взаимное доверие и понимание, которое медленно перерастает в то, что люди обычно называют лучшей дружбой — лучшей жизнью. Это когда человек становится чуть-ли не братом или сестрой, за которых ты всегда заступишься и в то же время всегда сможешь найти в них поддержку. Всем нужно общение. А какое — это уже не всегда важно. Для Эстонии самым важным в дружбе является доверие и слова, которые никогда не ранят душу снова. Не может человек, который действительно дорожит, грубо обозвать и бросить на ровном месте умирать. И он так же никогда не оставит одного того, кого ценит и с кем дружит. Раньше Фин считал все это просто сопливой историей для несовершеннолетних подростков, что дружат лишь для выгоды, но сейчас он видит, что это далеко не всегда так. Для парня все же важнее всего будет то, что благодаря дружбе с кем-то можно вести себя так, как всегда, не натягивая маски на лицо. Не ожидая подставы или угрозы своей жизни. Когда можно просто прийти к своему другу и выговориться ему, взамен не получив лишь поучения о том, как ты должен на самом деле себя вести. Быть, наконец, свободным.
— ~"Okei, en leikkaa itseäni. Jälleen..."~ (~"Хорошо, я не буду резаться. Снова..."~)

      Продолжение следует...