Былая дружба
Встав со своего места, бета немного успокоился и осмотрелся, выходя в коридор и закрывая входные двери своей квартиры. В голове постепенно начинала нарастать ярость и жгучее чувство несправедливости, которые просто не давали мыслить логически и свободно.
— Но что же ты в нём такого нашёл? Чем я оказался хуже? — тихо спрашивал сам себя Швеция, со скорбью понимая, что говорит это лишь пустоте вокруг. Почему-то было обидно вспоминать те самые дни, когда вы оба были вместе, оба общались и, вроде как, оба испытывали к друг другу чувства. Но хоть гордость и не позволит шведу произнести те самые проклятые три слова, по его мнению было и так достаточно понятно, что Швеция не просто притворяется. А сейчас просто появляется левый ублюдок, который просто забирает твой последний шанс быть собой. Да, европеец всё то время, пока был с Фином, не врал ему и старался вести себя как можно более правдивее и естественнее, чтобы альфа мог увидеть его таким, каким он есть. И шведа тоже раздражает то, когда финну нужно куда-то уходить, снова оставляя бету одного. Может быть, со стороны этого и не было видно и даже казалось, что ему просто плевать, но швед ведь все равно понимал, что ничего не может изменить, поэтому и отпускал своего друга, списывая всё на расклад событий. Бета даже прощает Норвегию за то, что тот так холодно относился к финну из-за того, что отец того когда-то насолил не только Советскому Союзу, но и его родителям. Хотя теперь Швеция знает, что одноклассник так же недолюбливает Финляндию за то, что тот так хорошо стал относится к Эстонии. Но всё равно смирится с тем, что последний так легко из обычной подстилки стал чем-то большим, он не может. Почему именно этот мерзкий эстонец стал тем, на кого финн обратил своё внимание? Почему именно из-за него Швеция теперь стал просто другом? Судьба иногда так непредсказуема, что ты просто не знаешь, что ждет тебя завтра. Но лучше бы северянин никогда и не знал.
Обойдя свой стол и подойдя к подоконнику, что был внутри комнаты и возле большого окна, швед облокотился руками на него и посмотрел на улицу, ясно освещаемую солнечным светом.
— Ну чем тебе мог понравится этот червяк? Чем он мог тебя так завлечь, что ты пошёл с ним на прогулку и, тем более, разговаривал? — с удивительно спокойным наружным видом продолжал спрашивать Швеция, опуская глаза вниз и осматривая стол, на которой стояла фигурка Эстонии, что была усеяна шрамами разной глубины и трещинами. Это была старая детская подделка, которую европеец даже когда-то давно подарил шведу. Да, они были друзьями. При чём, даже лучшими. Но это было больше одиннадцати лет назад. С того времени столько всего изменилось, что швед даже не хочет вспоминать. Да, собственно, и не может, так как напрочь забыл. Всё, что мог припомнить Швеция из прошлого, было то, что Эст был его самым первым другом. Эта маленькая омега тогда помог бете с каким-то школьным заданием, чтобы у второго не было проблем. С той поры они стали больше общаться и играть. Но СССР с Тёрнером — отцом Швеции — в года Второй Мировой войны стали всё больше отдаляться от друг друга в политических отношениях, что и чуть не привело к войне из-за того, что за последнее время внимание Советского правительства было привлечено некоторыми фактами, имеющими место быть в Швеции и даже Норвегии. Близкие к правительствам обоих стран органы печати и официальные лица стали развертывать широкую кампанию против Советского Союза, принимая при этом несовместные с политикой нейтралитета. Но в скором времени, через полпреда, Тёрнеру было передано заявление от имени Совета, где было сказано: "На всём протяжении декабря враждебные Советскому Союзу круги и пресса вели недопустимую кампанию против него, объяснить которую можно было бы лишь в том случае, если бы Швеция состояла в войне с СССР или готовилась к ней". Разумеется, что это подорвало доверие между шведским правителем и советским, после чего, они отдалились от друг друга, чудом лишь не устроив еще одну войну, которая бы шла наперерез Второй Мировой. В этот момент Элайза, мать шведа, пыталась всячески настроить своего сына против всей советской семьи и самого правителя, пытаясь таким образом отгородить его от лишнего вмешательства в политические интриги. Тёрнер же наоборот — пытался любыми способами исправить это недоразумение и искоренить попытки посеять у недоброжелателей семена раздора между двумя странами. Но как бы того ни было, сам он тоже особо хорошо не относился к Совету, поэтому старался особо не обращать внимание на то, что его супруга учила сына не только тому, как правильно писать и считать, но и настраивала своего сына против СССР, стараясь при этом скрывать то, что она сама люто его ненавидит, чтобы Швеция имел хоть какую-нибудь причину не устраивать войну после взросления — из-за жалости к матери, которая просто хотела, чтобы он "знал правду". Элайза рассказывала юному шведу о том, что сотворил Советский Союз за время своего правления, как обходился со своими людьми и часто просто придумывала лишнюю историю, "невзначай" формируя в сознании беты представления об отце своего лучшего друга. Да, её дико раздражало то, что её сын общается и даже дружит с отпрысками того, кто был ей, некогда, злейшим врагом, тайные прихвостни которого и лишили её родителей, что попали в политическую петлю. Но самой девушке удалось вовремя сбежать из дома, и, пусть не зная лица тех, кто совершил убийство, она поклялась, что больше никогда не будет иметь никаких дел с СССР, при этом немедленно сжигая саму себя собственной ненавистью, обидой и злобой, Элайза вышла замуж и уже тогда поняла, что единственный, кто её полностью выслушает и поступит именно так, как она скажет, будет Швеция, из которого девушка и решила вырастить того, кто бы мог не поддаваться Союзу и мыслить только во благо своему народу, не идя на уступки коммунисту. А так как Тёрнер и не был склонен к тому, что бы отправлять своего сына в школу, которая находилась довольно далеко, он оставил это дело своей жене, давая ей полное право заниматься сыном. Собственно, благодаря этому она и смогла внушить юному Швеции, что Советский Союз был всё время если не тираном, то просто плохим человеком, который морил другим голодом и холодом, оставляя умирать, посылал на тех людей, что ему не нравились, своих солдатов и милицию, которая быстро устраняла проблему. В основном, половина сказанного была действительно правдой, но остальная часть была частично выдумкой, созданной лишь для того, чтобы разбудить в ребенке неприязнь к Совету и его детям, которых Элайза тоже терпеть не могла.
После всё стало лишь обостряться, так как швед всё рос и рос, а это значит, что ему нужно стать достойным правопреемником, который бы мог сесть на место отца после его смерти или отставки. Разумеется, что в таком случае шведу нужно быть действительно хорошим правителем. Хладнокровный, строгий, умный, влиятельный, вселяющий страх и ужас в глаза тем, кто хочет ему помешать и умеющий всегда достигать своего и отстаивать право голоса — именно таким представляла себе своего сына Элайза, всё с каждым последующим днём стараясь воплотить свои планы в жизнь. Ей нужен был лишь тот, кто мог бы противостоять Союзу и не быть его пешкой, при этом имея прямое отношение к ней и зависеть от её мнения так же, так как быть королевой было не просто из-за того, что и дня нельзя было прожить без того, чтобы не наживать себе новых врагов. Но некоторые вещи быстры, как свет. Время правления королей медленно уходит, оставляя после себя новый мир, что сильно стал изменятся после того, как многие покинули свою посаду и уступили место другим. Сейчас время многих стало уходить в небытие, оставляя после себя лишь народ и письменные документы от том, что сейчас называют прошлым. Но единственное, что никогда не изменить, это воспоминание о том, чём нас учились долгие годы родители и учителя, заставляя нас поверить в правдивость их слов. Именно это представление о мире, в котором мы живём с малых лет, и заставляет нас начать боятся того, чего мы не знаем, поскольку не все хотят особо отрываться от того, что поняли и выучили за много лет. А если уж на то пошло, то нет никаких ограничений, которые запрещали нам верить своим родителей и полностью слушаться их. Даже если они открыто врут. А уже во благо или нет — решать лишь им.
Швеция так же не шёл против своей матери, стараясь слушаться её во всем, хоть она и несильно заставляла его. Да, ему было довольно грустно принимать то, что СССР был ужасной страной и такими же вырастут его дети, но намного больнее было осознавать то, что в это число и входит Эстония, после чего, швед и прекратил считать его своим другом. Для него он теперь стал лишь тем, кто пойдёт по стопам своего отца и начнет создавать проблемы для остальных. Но видя то, что эстонец рос откровенным слабаком и ни на что не способным "тираном", это дало почти полною уверенность шведа в том, что европеец ничего никогда не сможет, именно поэтому он никогда не будет представлять ему хоть какую-либо опасность. И уж лучше Швеция сейчас начнёт показывать своё превосходство над остальными, чем после он подогнётся под них, стараясь угодить. Вот только для того, чтобы иметь власть и править остальными, нужен страх в их мыслях и глазах, который бы не позволил им противостоять шведу. Для этого и была собрана небольшая группа, именуемая "Скандинавы", в которую входили Дания, Норвегия, Исландия, Финляндия и, собственно, сам Швеция. Изначально бета хотел всех своих участников превратить в свои пешки, которые могли бы только лишний раз доказывать то, что с ними плохи любые шутки, ведь следуя указаниям своей матери, он должен быть влиятельным и совершенно бесстрашным. Не то, что его отец, который пытался поднять страну и не быть особо конфликтным. Но план пошёл немного "не туда", поскольку швед стал понимать, что привязывается к своим одноклассникам, которых сам и выбрал, поскольку они были родом так же из Скандинавии и некоторые, такие, как, например, Норвегия, были хорошо знакомы с его родителями и тоже хорошо дружили в детстве. Швеция, после, перестал видеть в остальных участниках и, тогда уже, своих друзьях, лишь обычные пешки, при этом укрепляя свою дружбу с ними тем, что они все являются, так сказать, "высшими ступенями", так как среди них не было ни одной омеги, которых швед считал лишь подстилками и просто тряпьём, что могло очернить его в глазах остальных и подорвать честь. Хотя именно же это и не мешало шведу в то же время неплохо развлекаться с остальными альфами и даже омегами, чтобы как следует расслабится и получить свою долю удовольствия и даже денег, живя, по сути, только для себя. Да, в это время Элайза уже никак не могла помешать своему сыну, так как была мертва к тому моменту, как Швеция пошёл в восьмой класс, из-за простуды, которая набрала необратимые обороты, убив своего носителя. Но хоть это и была его родная мать, швед всё так же продолжал считать, что слезы делают его более слабым и ранимым, поэтому, не проронив ни единой капли слёз на похоронах другой страны, европеец даже не сказал никаких слов в тот момент, когда гроб опускали в глубокую яму, начиная закапывать. Он просто всё это время простоял молча, мысленно размышляя над тем, что теперь никто за ним не будет следить и он наконец сможет делать всё, что потребуется. Отец ведь вечно занят и обращает внимание только на то, что ему нужно заботится о сыне. То есть, буквально только кормить его и лишь изредка интересуясь у того, как прошёл день. Но иногда даже на нормальный ужин не хватало времени, поэтому оставив сыну лишь деньги, Тёрнер снова уходил на постоянную работу, забывая о Швеции. Но конечно же, что самому подростку это никак не мешало. Наоборот — меньше свидетелей, меньше проблем.
Швеция и сейчас отрицать не может, что всё, что люди знают о любви и нечто подобном, лишь ложь. Он давно уже стал понимать, что все к нему относятся хорошо только из-за того, что он заставляет их бояться и покоряет их, если не самим страхом, то деньгами и славой, таким образом влюбляя в себя наивных однолеток, заставляя думать, что все эти чувства ответные. Но все мифы разрушились тогда, когда Швеция понял, что сам попался на этот крючок, вторую неделю подряд не имея возможности забыть о своем однокласснике — Финляндии. Тогда-то мысли и стали медленно крутится именно вокруг этого северянина, вот только показывать свои чувства напрямую было запрещено им же самим. Хотя вариант того, чтобы подстроить эти отношения, как простую дружбу и даже выгоду, никто не отменял. Именно поэтому швед пытался вести себя, хоть и не холодно, но как можно больше независимее от альфы, чтобы не казаться слабым в его присутствие. Да, и не только в его. Но это все равно не отменяло чувства едкой ревности, когда Фин обращал внимание не на него, а на кого-то другого. В такие моменты всплывал лишь один вопрос:
Я что, не заслуживаю твоего внимания?
Да, в некотором роде, это чистой воды эгоизм. Но разве плохо то, что швед просто хочет того, чтобы этот злосчастный финн был только с ним? Хотя... какая разница от того, что вы скажете? Для Швеции есть лишь один правильный ответ. И это его собственный. Зачем что-то еще, когда ты всё решил и полностью готов? Вот только резко возникшая проблема в виде Эстонии, который помешал всем планам европейца, в корне изменила ситуацию, заставляя шведа ненавидеть всё, что могло хоть как-то раздражать. Он не может избавиться от тех, чувств, которые уже принял, и если уж он понял то, что не может отрицать появления Финляндии в своей жизни, то это значит то, что больше никто не смеет ему помешать. Так почему же сейчас его сжигает злоба к несчастному эстонцу, который был раньше лишь врагом и игрушкой для остальных? Почему именно ему финн решил помочь и начал даже дружить? Почему именно эта мерзкая тряпка, этот жалкий отпрыск Советского Союза и стал виновным во всем том, что сейчас происходит?!
— Jag hatar dig, Estland! Varför hindrar du mig från att leva som jag vill?! (Я ненавижу тебя, Эстония! Почему именно ты мешаешь мне?!) — не выдержав, на эмоциях произнес швед, оборачиваясь и резко сбивая фигурку эстонца со стола, разбивая хрупкое изделие в районе головы, так как дерево просто треснуло и раскололось при ударе об пол. Через пару секунд успокоившись, северянин полностью повернулся и присел возле разбитой и старой фигурки, просто смотря на её осколки. Краска немного слезла с лица выструганной и очень просто сделанной куклы, открывая глазам шведа настоящий оттенок поделки — светло-каштановый или же просто деревянный. Не долго думая, бета поднял с пола все два остатка от былой игрушки и пошёл с ними на кухню, незамедлительно выбрасывая их в мусорное ведро — больше им нечего делать в его доме. Наверное, в душе каждого бы в этот момент появилось ощущение сожаления. Но только не в шведе. Эстония ему больше не друг, больше никто. Подумаешь, что дружили раньше. Сейчас у Швеции друзей не меньше, чем раньше, и даже больше — зачем ему кто-то такой, как Эст? Предатель, что только и умеет, что мешать да жизни другим портить. Одним словом: мерзкий выродок.
— Jag hoppas att du brinner i helvetet, som alla andra förlorare. Jag låter dig inte ta Finland... (Я надеюсь, что ты сгоришь в Аду, как и все другие неудачники. Я не позволю тебе забрать Финляндию...) — тихо произнес северянин, доставая из кухонной полки спички и небольшую бутыль подсолнечного масла. Открыв вместилище горючей жидкости, швед вылил её небольшое количество на деревянную фигурку, после чего, закрыв бутылку и положив её на место, Швеция поджег одну спичку, бросая её на железное дно мусорного бака к остаткам былой дружбы. Яркое пламя быстро расползалось от всем местам, где было разлито масло, после чего, фигура Эстонии стала постепенно сгорать, оставляя после чего лишь черные остатки. Широко открыв окно, европеец позволил лишнему дыму быстро покинуть его дом, улетучиваясь и уходя вместе с холодным ветром. Фигура горела довольно долго, минут, примерно, 20. Но после, окончательно догорев, швед просто собрал весь оставшиеся пепел и выбросил его через то же окно, вымывая ведро. Закончив, Швеция лишь на пару секунд пожалел о том, что сделал, но только из-за того, что ему больше не во что кидать ножи и втыкать иглы. И вымыв руки, тяжело вздохнув, Швеция пошёл обратно в свою комнату, не думая сейчас ни о чём. Голова была совершенно пуста, а любые мысли в ней испарялись и теряли свой смысл. Пройдя в более теплое помещение, бета сел на свою кровать и закрыл руками лицо, пытаясь собраться и совладать с собой. Он не должен был поддаваться своей ревности и ненависти, но когда эти чувства просто невыносимы, он не может скрыться от них. А сейчас даже как-то плохо от всех тех действий и даже от самого себя. Но поделать с этим швед ничего не может, остается лишь смирится и подождать, пока всё это наконец спадёт. Через некоторое время опустив руки вниз, европеец слегка пришёл в себя, поднимая голову и смотря на то место, где всего полчаса назад стояла злосчастная фигурка эстонца. А сейчас там лишь пустое место, как и в душе шведа. Но мирится со всем этим бета тоже не намерен. Не долго думая, Швеция встал с места и прошёл обратно на кухню.
Снова пройдя в небольшое помещение, скандинавец открыл одну из полок и достал оттуда небольшой ящик, перекладывая его на кухонный стол. Сняв деревянную крышку, бета, совершенно не удивляясь своим действиям и самому себе, достал средних размеров кинжал, который был в кожаном защитном чехле. Но сняв его, Швеция оголил очень острое, тонкое, но при всём этом прочное кованное лезвие, попутно осматривая так же и его темную рукоятку, что была будто смешением двух оттенков, навсегда замерзшими в стеклянном лаке — темно-фиолетовый и черный. Белое и красиво блестящее на золотом солнце остреё ножа так и привлекало внимание, а будто буря внутри рукоятки была действительно необычным зрелищем, но быстро отвлекшись от своих мыслей и мечтаний, Швеция оперативно спрятал ровный и прямой кинжал обратно в ножны, забирая его с собой и унося в комнату. Сложив портфель на понедельник, бета так же положил в него и холодное оружие, при этом совсем ничего не удивляясь. Для него теперь вовсе не было грехом кого-либо убить. Про Эстонию всё равно вряд ли кто вспомнит, если его, например, убьют. Ведь толку будет от того, что Россия или кто-либо еще пойдут его искать? Швед просто утилизирует эту униженную подстилку и уйдет, так и оставив за своими плечами нераскрытое убийство. Почему бы и нет: его ведь всё равно никто не поймает. А о таком, как Эстония, даже по новостям не скажут. Ну, разве что, только как о неизвестной жертве больного садизма, эгоизма и жестокости.
Впрочем, власти всё равно будут бессильны, так как забудут об этом уже через два дня. Швеция ведь не убийца, если уничтожает неугодных миру людей, верно? Значит, наказание его так же не постигнет. Осталось лишь выждать удобный момент. И бета уже знает, кто для него выманит Эста в удобную ловушку...
Продолжение следует...