Встреча
Подождав несколько секунд, норвежец таки дождался того, что его одноклассник возьмёт трубку и ответит на звонок.
— Привет, Норвегия. Что-то случилось? — сходу спросил швед, попутно сидя за своим компьютеров и что-то высматривая на ярком экране монитора.
— Да, но об этом после. Я могу прийти к тебе? — спросил альфа, попутно вспоминая, когда последний раз был в гостях у своего друга.
— Конечно. Приходи, я пока один. — почти незамедлительно ответил Швеция, после чего, Норвегия отключился.
Спрятав телефон обратно в карман куртки, парень пошёл по знакомой дороге по направлению к дому, где жил его одноклассник, при этом на ходу придумывая нужные слова для предстоящей беседы. Но пока альфа раздумывал, он начал замечать, что ветер вокруг становится более холодным и даже ледяным, что совсем не было похоже, пусть даже и на ранние, но дни весны. Хотя это, наверное, самое последнее, что должно его волновать. Поэтому не обратив на это особого внимания, норвежец пошёл дальше, уже подходя к чуть побитому, но всё еще хорошо узнаваемому подъезду. Открыв массивные двери, которые то и делали, что норовили каждый раз чуть ли не зажимать каждого вошедшего между своими створками, парень быстро преодолел расстояние в два этажа, подходя к нужной двери. Немного замявшись, он таки постучал по мягкой обивке деревянной двери, после чего стал ждать, предварительно сделав шаг назад. Через некоторое время входные двери открылись, после чего в проёме показался Швеция, который уже давно ждал одноклассника.
— Ну привет. Чего стал, как неродной? Проходи. — проговорил бета, немного отходя от двери. Зайдя внутрь, норвежцу тут же стало намного теплее, хоть это и было не удивительно. Сняв верхнюю куртку, альфа повесил её на специальный крючок, после чего снял свою обувь, кладя её на место. Пройдя в саму квартиру, Норвегия прошел за шведом, который в этот момент уходил в свою комнату. Зайдя внутрь помещения, Швеция тут же сел за свой компьютер и выключил на нём пару вкладок, после чего слегка покрутился на кресле, поворачиваясь к своему другу.
— Ну так и о чём же ты хотел со мной поговорить? — спросил швед, опираясь одним локтем на деревянный стол и кладя на ладонь свою голову, не переставая при этом следить за гостем, который сел на его кровать и немного отдышался, стараясь заново вспомнить все слова.
— Я за обсуждением одного дела. И это касается того, что нам нужно исключить Финляндию из нашей группы. — начал Норвегия, с неким предугадыванием замечая то, что лицо его одноклассника стало с каждой секундой изменятся на недопонимание и даже тревогу.
— Что? Почему ты этого хочешь? Тебя кто-то попросил? — стал задавать вопросы швед, принимая вертикальное положения тела и уже более глубоко вникая в сам разговор. Было прекрасно видно, что Швеция и в помине не ожидал такого предложения со стороны Норвегии. Хотя было бы нечестно сказать то, что он уже давно заметил, как норвежец холодно относится к предмету его воздыхания.
— Нет, я сам так решил. Просто я больше не хочу его видеть в нашей компании. Он нам будет только мешать. Точнее, тебе... — слегка улыбнувшись, Норвегия больше исказил своё лицо в хитром и легком оскале, чем и вызвал у собеседника довольно сумбурную реакцию, которая состояла теперь из переживания, некоего отрицания и даже начинающей злости.
— Рассказывай, что там у тебя. Я слушаю... — ответил швед, позволив однокласснику право голоса. В этот момент альфа встал с места и, незаметно для самого владельца квартиры прикусил нижнюю губу с самого края, чувствуя себя так, будто он только что сумел подставить самого хитрого и проворного человека в мире.
— Я знал, что ты так скажешь. Вот, полюбуйся. — включив свой телефон, норвежец показал Швеции пару фотографий, на которых были изображены Фин и Эстония, что на тот момент прогуливались в парке. В этот момент швед будто на пару секунд выпал из мира, после чего, наступило отрицание.
— Что? Серьезно? Он... он... да как он смеет прогуливаться или даже рядом стоять с этой мерзкой омегой?! Черт возьми, какого хрена? Что... что они там вообще делали?! — придя в легкую ярость, стал спрашивать европеец, вставая с места. Быстро выключив спрятав телефон обратно в карман штанов, Норвегия лишь пожал плечами, стараясь при этом особо не наслаждаться ненавистью в глазах шведа.
— Я не знаю. Как по мне, они просто прогуливались. Не более... наверное... — ответил альфа, после чего Швеция окончательно усомнился в том, должен ли вообще жить эстонец. Бету уже давно начало бесить его мирное поведение, внешность и голос — всё в Эстонии кажется таким прекрасным и мерзким одновременно, что и выворачивает наизнанку. Ему не нравится то, как омега себя ведет. Как старается хорошо учится и подражать своим учителям. Ну не может человек угодить всем, так зачем тогда стараться? Но еще больше Швецию выводит из себя то, что эстонец буквально играет на жалости и именно так сумел привлечь к себе внимание Финляндии, при этом не делая ничего. Почему какой-то неудачник лучше, чем он? Почему вообще кто-то из таких низших слоёв имеет право быть с теми, кто принадлежит именно шведу? Ведь это именно Эст добился внимания к себе со стороны Финляндии. Но он не имеет никакого права даже смотреть в сторону финна, не то чтобы стоять рядом или разговаривать. Шведа бесят правильные люди. Бесит, когда они пытаются сделать всё вокруг себя таким же, как они — идеальным. И ладно бы они просто жили где-то далеко и умирали в муках, но они мешают. Просто не могут понять то, что этот мир принадлежит не им. И почему-то, даже такие, как Эстония, могут легко увести кого угодно, достаточно лишь только притворится бедным и несчастным, желательно при этом побольше рыдать. О, как же шведу нравится то, когда он видит не поставные слезы. Когда человек действительно кричит на помощь и пытается спастись, а не лишь притворяется для привлечения внимания. Никто не имеет права быть лучше, чем те, которые действительно этого заслуживают. И эстонец не входит в это число. Он просто мягкотелая тряпка, об которую ноги вытереть мало. Но как же сейчас обидно Швеции видеть Фина рядом с этим неудачником. Будто он сам теперь для него ничего не значит.
— Я убью его. Я клянусь — этот плебей не должен был лезть не в своё дело! — чуть ли не обезумев, произнес швед, после чего Норвегия слегка ухмыльнулся. Конечно, ведь он ожидал такой реакции со сто процентной вероятностью. А сейчас ему даже немного забавно наблюдать за тем, как его друг начинает ревновать, так как Финляндия действительно первый, в ком он увидел не очередную игрушку или просто знакомого из компании. И кому, как не норвежцу — самому близкому другу европейца — знать о том, что шведу действительно нравится проводить своё время именно с Фином, а не с кем-либо еще. И пусть сам северянин об этом даже не догадывается, но он делает бете больно даже тем, что просто смотрит какой-нибудь девушке вслед, не обращая на него никакого внимания.
Немного успокоившись, Швеция все равно не хотел верить в то, что увидел. Все таки даже у такого тирана, как он, есть сердце, которое где-то там, внутри, медленно раскалывается на части от того, что он понимает с каждой секундой. Бета прекрасно знает, что всё это рук именно Эстонии, но теперь, немного задумавшись, он понимает, что если сейчас навредить эстонцу, это может как-то сказаться на самом финне. А что, если последний успел привязаться к этому мерзкому омеге? Что, если теперь для него швед больше ничего не значит? От одних лишь мыслей обо всём этом тело бросало в мелкую дрожь. Швеция очень не хотел, нет, даже боялся потерять того, кого действительно смог полюбить. Но самое обидное, что Холодная страна уйдет именно к Эстонии. Именно к тому самому врагу, которого он сам только недавно ненавидел больше, чем всех вокруг себя. Так глупо проиграть может только слабак, именно поэтому швед чувствует себя жалким. И это самое отвратительное, что только могло с ним сейчас произойти.
— Так вот, Швеция, я предлагаю вот что... — продолжив разговор, сказал Норвегия, заставляя своего собеседника поднять на него голову и посмотреть в глаза. И если уж говорить, что глаза — зеркало души, то сейчас они показывали Швецию как нельзя лучше: какой человек может лучше всего подходить для переговоров с лишь одним выбором ответа, как не тот, который почти полностью отчаялся и почти задушен изнутри собственной ненавистью? Такие люди согласятся на всё, лишь бы вернуть утраченное.
— Ты сможешь снова получить Финляндию обратно, только если согласишься на то, что я заберу себе Эстонию. Мы подставим их, заставив поверить, что теперь они для друг друга будут не большим, чем просто друзья, и тогда, если всё пройдет гладко, Фин больше не будет чувствовать к Эсту ничего общего. Но и я тогда получу свою долю. Если ты конечно понимаешь, о чем я... — закончив свое предложение, норвежец тихо посмеялся, через пару секунд дополняя. — Ну так что, идет?
Немного задумавшись, Швеция помедлил с ответом, опуская свой взгляд на пол. Получается, что Норвегия возьмёт на себя этого проклятого эстонца, который после не сможет представлять никакой опасности. И тогда, когда финн больше не сможет к нему вернутся, бета без каких-либо проблем снова сможет быть со своим объектом воздыхания и мук. В таком случае, каждый из них получит своё, не оставшись в долгах. А сейчас для шведа самое главное лишь вернуть к себе то самое влечение Финляндии. Ведь что может быть лучше, чем взаимные чувства?
— По рукам. — через пару минут ответил Швеция, со строгостью и хорошо скрытой радостью смотря в глаза одноклассника. Улыбнувшись немного шире, Норвегия таки получил желанный ответ, так же мысленно радуясь. Наконец-то ему удалось достичь своего, и Эстония после не будет иметь шансов на выбор. Останется лишь он и только он. Ведь больше никто, кроме самого эстонца, не способен в конце-концов уничтожить внутренние страдания европейца. К тому же, в таком случае он будет волен делать с ним всё, что захочет. Да, завоевать доверие будет нелегко, но для Норвегии нет ничего невозможного. Особенно тогда, когда это просто необходимо.
Повернувшись в сторону компьютера, Швеция сел обратно за свой рабочий стол, при этом пытаясь утихомирить свой пыл внутри души. Бета на самом деле действительно рад, что имеет хоть какой-нибудь план мести своему обидчику, но в тоже время, он понимает, что ведет себя так же, как и герои из почти всех сопливых историй про любовь. Но в отличии от тех, кто умеет лишь ныть и ждать, пока всё появится само, швед не потерпит такого отношения к себе и будет готов в любую секунду умертвить своего униженного одноклассника. Но теперь в этом нет необходимости, так как Норвегия берёт этого мелкого выскочку на себя. И зная характер друга, северянин не может не "посочувствовать" судьбе Эстонии — мало того, что омега не сможет ничего сделать альфе в ответ, так еще и станет отличной игрушкой в его руках. Не хватает только надписи "Раб" с небольшой припиской спереди. А так больше беспокоится не о чем, так что холодно приказав Норвегии покинуть дом, Швеция слышал за спиной лишь тихий и едкий смех, который постепенно отдалялся от него, после чего и вовсе стих. Входная дверь закрылась, снова оставляя хозяина квартиры одного. И лишь только мысли крутятся у него в голове, не давая нормально расслабиться.
— Ничего, Фин, я тебе еще покажу, как ты был не прав, выбрав вместо меня этого ублюдка. Выбрав других... — для самого себя, чтобы, вероятнее всего, успокоиться, произнес швед, выключая компьютер через системный блок и вставая с места, при этом криво улыбнувшись уголком рта, чувствуя, как из легких сам начал вырываться воздух, заставляя тихо смеяться. — Я заставлю тебя передумать...
Продолжение следует...