Пианино
Спустившись вниз и выйдя из подъезда, Эстония все это время еле заметно улыбался, стараясь при этом не подавать виду того, что он счастлив. Перед ним извинился его недавний враг, который, наверное, больше всех любил видеть его мучения. А сейчас Финляндия устроил эту беседу и объяснил причину всего такого поведения. Именно это никак не укладывается в голове эстонца. Он никак не может привыкнуть к тому, что Фин сам пригласил его к себе и поговорил даже без намека на агрессию. Всё это казалось таким странным, но Эстония вспомнил то, как сам вызвал на себя подобную реакцию. Ведь это он повесился и он заставил финна переживать. Хотя наверное, здесь это не играет совсем никакой роли. По крайней мере, в это хочет верить сам европеец, чтобы лишний раз не выглядеть слабым и беспомощным. Омега сейчас просто хотел позабыть обо всем и просто дойти до своего дома, попутно чувствуя на своих плечах дуновение ветра и его холод. Эстонец мелко дрожал от этого, но почему-то, ему не было так прохладно, как в прошлый раз, когда он со своим одноклассником шёл в больницу. Будто какое-то еле теплое чувство окутывало его, давая лишнюю надежду на то, что всё будет хорошо, хоть Эст и знал, что это не так. Сейчас ему было даже жалко Фина, ведь тот обрек себя на возможные страдания и проблемы ради него, во всем сознавшись. Именно это и не давало покоя Эстонии, который даже начал немного переживать. А что, если Финляндию за это, как только узнают, Швеция, Норвегия и Дания где-то убьют или ранят за углом? Или начнут издеваться и унижать при других? Все проблемы ведь пойдут на Финляндию за то, что он обратил внимание на омегу и помог ему. Это и самое противное из всего того, что мог представить себе эстонец. Он просто не хочет терять своего единственного друга, который не является ему любимой семьёй.
Но остановившись и тяжело вздохнув, Эстония немного отошел от своих навязчивых мыслей. Он не понимал, чем заслужил, как и Фин, всё время быть в страхе, опасаясь каждого неосторожного своего движения. Почему он вынужден жить там, где у стен "есть уши" и за каждым деревом находятся "свои камеры", которые в любой момент могут обратится при нем белыми и пушистыми, а за спиной снова стать жуткими лицемерами и с потрохами выдать кого угодно. Даже своего лучшего друга. Это так же бесит эстонца, но он ничего не может сделать в ответ. Ему просто не хватит власти, чтобы заставить всех остальных отказаться от своих грехов и снова стать чистыми. Не хватит лишь одного себя, чтобы противостоять, возможно целому земному шару, лицемеров. Но таких, как Швеция и остальные его прихвостни, действительно мало. Таких, которые бы действительно, будь их воля, могли бы убить кого угодно ради забавы, к счастью, всего лишь с десяток на Земле. Но это все равно слишком много, так как они опасны для всех, кто находится вокруг них. Жаль, что никто не хочет с этим бороться, а если и хочет, что делает это только за деньги. Так устроен этот мир: "если эти проблемы не касаются меня, значит это не важно.". Но как же это может быть так, если не все люди простые марионетки, которыми можно просто играть? Почему лишь единицы хотят что-то изменить, но после того, как добьются власти, благодаря которой и могли бы осуществить свои планы, забываются и делают уже все только ради себя, напрочь забывая о тех, с кем, казалось, только полгода назад только был плечом к плечу и пытался изменить мир в лучшую сторону. Эсту просто жаль тех людей, которые вынуждены жить по правилам других, боясь совершить ошибку, из-за которого кто-то может так сильно возненавидеть какого-то человека, что такое отношение к нему будет и у остальных. Почему все остальные должны жить так, как скажут другие, а если ослушается, они ему что-то сделают или будут презирать? Почему некоторые обязаны нести на себе клеймо неудачника, изгоя или имбецила, если являются совершенно здоровыми и адекватными людьми, которые просто имеют свою точку зрения и чувство справедливости? И почему лишь единицы хотят принимать к себе тех, кто действительно не ведет себя так, как именно они того хотят? Естественно. По-настоящему. Без лжи и лицемерства...
Эстония резко остановился прямо перед машиной, оказавшись чуть не сбитым ею на ходу. Его мысли слишком сильно оторвали его от реальности, поэтому омега вовсе не заметил дороги, на которую вышел при красном свете светофора. Быстро сообразив, где он находится, эстонец попятился назад и стал в правильном месте, пытаясь не брать себе в голову то, что он только чудом остался живым. Водитель на пару секунд остановился и что-то крикнул эстонцу с матом, после чего, как ни в чём не бывало, поехал дальше, по пути чуть не врезаясь в другие машины из-за своей криворукости и невнимательности. Но омегу это уже не волновало. Спокойно перейдя дорогу, он направился по знакомой дороге к себе домой, минуя различных людей и школьников, которые только сейчас могли освободится от своих занятий и наконец отдохнуть. Омега шёл недолго — уже через три минуты стал виднеться край здания, в котором он жил. Через силу открыв тяжелые двери подъезда, эстонец быстро зашел внутрь и вызвал лифт. Дождавшись передвижной механизм, европеец быстро зашел внутрь, нажимая нужную кнопку этажа. Лифт тронулся, после чего, стал стремительно поднимать омегу на пятый этаж, пока последний снова погрузился в свои мысли. Но вот только на этот раз они были пусты и почти бессвязны: если одна была про сегодняшнюю погоду или температуру, то вторая была про музыку и обдумывание следующей композиции, которую Эст хотел бы сыграть. Вдруг, вместе с лифтом, остановился и ход мыслей эстонца. Сейчас его интересовала исключительно музыка. Почему бы не сыграть один раз? Омега довольно хорошо умеет играть на своем любимом инструменте, просто делает это довольно редко, поскольку музыку он использует только в любительских целях.
Открыв свою квартиру и пройдя внутрь, Эстония устало вздохнул и скинул с плеч тяжелую сумку, после его прошел в ванную и вымыл руки. Выйдя из небольшого помещения, европеец прошел в свою комнату, после чего выкатил из под рабочего стола пианино на специальных колёсах. Удобно зафиксировав музыкальный инструмент, эстонец сел рядом с ним на небольшой стульчик, после чего, положил руки на знакомые клавиши, пальцами случайно слегка надавив на них. Выступила тихая и мелодичная нота, которая тут же разожгла в Эстонии еще большее желание что-либо сыграть. Но в голову никак не приходила ни единая мысль, после чего, спустя минуту так ничего и не придумав, омега по памяти прикоснулся к знакомым и белым клавишам, нажимая их. Зажав ногой специальные педали, эстонец снова услышал знакомую мелодию, которая так напомнила ему о его снах...
Музыка была слышна почти во всех комнатах и продолжалась уже около пяти минут. Но омега всё не хотел прекращать. Ему нравилась эта мелодия и её глубина, поэтому он раз за разом прожимал всё те же самые клавиши, снова вырывая из своего пианино нужные ноты. Композиция ласкала слух и была, на удивление, нежной и даже успокаивающей, но в ней всё равно было что-то то, что никак не давало покоя европейцу. Что-то такое, что заставляло руки предательски дрожать, а голову забиваться мыслями о той безысходности когда нельзя банально повернуть голову и посмотреть себе за спину. Но всё это быстро проходило, как только начиналось новое звучание нот, что доходили до слуха со скоростью звука и просто не давали назойливым мыслям одержать верх над общим сознанием. И будто проклятый, эстонец раз за разом повторял композицию, не прекращая. Вокруг всё будто размылось, внешний мир перестал существовать, как и само время. Теперь посторонним мыслям ничего не мешало овладеть омегой, после чего, он уже машинально играл, думая совсем не о нотах и различных клавишах. Эстония чувствовал, что сзади него кто-то есть, и он непрерывно следит за ним. Страх? Ужас? Нет. Европеец просто не мог ничего этого почувствовать. Он сидел и играл, как кукла. Просто продолжал наигрывать раз за разом одну и ту же, возможно грустную, мелодию, которая заставляла его душу мелко трепетать. Пусть, и не совсем от страха. В этот момент эстонец ассоциировал свои страхи позади него, как беспомощных людей, которые никак не могут попросить помощи. Людей, которые навечно заточены внутри себя и уже никогда не смогут выйти из своеобразного транса. А музыка, что он играет, — их внутренняя боль и так самая беспомощность и безысходность, которые вылились в данную композицию. Теперь лишь эти ноты, что для кого-то могут ласкать слух, являются их голосом, что слышат тысячи людей, но никто из них не может услышать в них эмоции. Это будто мелодия души каждого, кто теперь никогда не станет таким, как раньше. Каждый раз, как пальцы нажимают ту или иную клавишу, темные души будто поют, но стоит музыке прерваться, как и сами голоса обрываются, снова окутывая комнату гробовой тишиной. Как только всё затихает, сразу появляется ощущение того, что сейчас кто-то пристально смотрит на тебя, выжидая момента, пока ты снова нажмешь на белую или черную клавишу, чтобы скрасить мертвую тишину, для того, чтобы после, когда ты уже не услышишь тихих шагов позади себя, подобраться ближе. Кошмары в такие моменты становятся явью, и они всё ближе приближаются к тем, кто их игнорирует или не слышит. Любой шорох и скрип это просто признак того, что никому не скрыться от самого себя. И рано или поздно, они таки достанут того, кто их породил. Выманят его, позвонят в дверь. откроют дверь в комнату и заглянут, начиная пристально смотреть на тех, кто не оборачивается. Когда-то они точно подберутся достаточно близко. И тогда уже ты не сможешь сбежать или скрыться. Ты просто будешь беспомощно лежать на кровати в параличе без возможности даже повернуть голову, прекрасно зная, что к тебе подходят твои самые тайные страхи. И тогда ты уже не сможешь убежать, поскольку дверь в комнату была открыта, а в доме нет никого, что бы мог услышать твои жалкие крики...
Не выдержав и резко нажав на пианино совершенно левые ноты, Эстония вырвал из инструмента какое-то невнятное звучание, которое быстро развеяло всю стоящую вокруг атмосферу. Медленно отведя руки от клавиш, Эстония опустил их на свои колени, опуская следом и свой взгляд. Он явно чувствовал, что ему чего-то не хватает. Будто с музыкой, что быстро покинула его комнату, опустела и его душа, заставляя снова искать себе занятие. Но ничто не может заметить ту странную грусть, что стала царить в душе эстонца. Ему не хватало чего-то того, что можно было бы легко достать, вот только у омеги не хватает смелости и и даже малейшего представления о том, чего он вообще хочет. Та опустошенность и тишина, что окутали помещение, только усугубляли его положение. Эст вспомнил, как его отец всегда рассказывал сказки на ночь, когда он был еще совсем ребенком и просто хотел спокойно заснуть. СССР никогда не смеялся над ним за то, что у него были жуткие кошмары или он рыдал по ночам, снова оставаясь одним. А сейчас, когда рядом никого, чувство незащищенности и одиночества поглощало полностью, ведь от него невозможно было скрыться. Приобняв свои локти, Эст посмотрел на своё пианино, ощущая еле заметную, но мутную пленку на своих глазах. Нет, он не какая-нибудь девчонка, чтобы пускать слезы на пустом месте. Просто в данный момент хотелось снова обнять родного человека и рассказать о своих кошмарах и мучениях, в ответ услышав мягкий смех и ответные слова про то, что он всегда будет с ним и ничто, пока он рядом, не посмеет тронуть его. Но никого рядом нет, ты один, в своей собственной квартире, и никто больше к тебе не придет. Эти мысли грызли голову и сознание Эста долго, пока он наконец не понял, что все это время хотел лишь снова поговорить со своим одноклассником. Почему-то ему сейчас просто хотелось опять услышать знакомый голос и силуэт. Того человека, который теперь его не обидит и поймет. И хоть эстонец и понимает, что вешать на других свои проблемы или доверять, по сути, почти что недавнему врагу, нельзя, ему всё равно хочется просто побыть с кем-то, а не с собой. Снова увидеть живую страну, которая не станет сбегать куда подальше или снова издеваться.
Эст даже не заметил, как сам передвинул пианино обратно под стол и сел на свою кровать, продолжая думать о своём. Всё таки, в одиночестве есть один изъян, за который многие его и любят — когда ты один, ты можешь быть собой, думать, о чём угодно и совершать настолько странные поступки, которые только можно провернуть, но об этом всё равно никто и никогда не узнает. Именно поэтому Эстония, прекрасно понимая, что сейчас может делать всё, что захочет и ему за это ничего не сделают, думает о своём. Конечно омега мог бы сказать, что думать о ком-то одном длительное время, это верный шаг к признанию самому себе в том, что ты любишь этого человека, но для Эста Финляндия просто друг, не более. Друг, который сильно помог ему и сумел снова вернуть тягу к жизни. За это европеец и благодарен ему. Но он ничего больше не может сделать финну в ответ, чтобы показать свою благодарность, за что себя и корит внутри.
Хотя мысли о том, что Фину вместо благодарности хватает просто его здорового вида, все равно не покинули голову...
Продолжение следует...