Разговор по душам
Что? — переспросил европеец, поворачиваясь назад и с легким удивлением смотря на своего спутника. Финляндия немного замялся, но тихо вздохнув, он поднял глаза на эстонца, пытаясь правильно подобрать слова. Его взгляд всё еще оставался таким же холодным и будто осуждающим, но теперь Эстония видел в них долю волнения, чего не замечал прежде.
— Нам нужно поговорить и кое-что обсудить. Но давай сперва пойдем ко мне? Не думаю, что здесь будет удобно общаться... — предложил Фин, дополняя свою речь сразу же после того, как он немного нервно оглянулся. — Учитывая то, что некоторые могут быть где угодно ...
Задумавшись, Эст так же посмотрел по сторонам, после чего одобрительно кивнул, соглашаясь, после чего, они уже вместе пошли в одном и том же направлении. Но хоть их пути и были схожи, мысли у каждого были разные. И пока эстонец пытался успокоить себя в том, что это не ловушка, на которую он так легко повелся, финн думал над тем, как он начнет свой разговор, раз уже согласился на переговоры у себя в доме. На самом деле, ему жутко не хотелось показывать Эстонии свою квартиру, учитывая то, что он сам видел поместье одноклассника. Наверняка последнему будет немного неудобно находиться там, где он впервые в жизни, и где при всём этом постоянно будто веет прохладой и отчужденностью от реального мира. Точнее говоря, его полной копией — холодным и строгим, как и всё, что окружает его хозяина. Стены дома будто полностью отгораживают северянина от реальности, создавая свою, похожую. Ведь именно за дверью квартиры Фин может почувствовать себя по-настоящему свободно, ведь никто ни о чем не узнает за её пределами. А сейчас альфе немного неудобно, ведь он буквально приводит в своё жилище постороннего человека. Страну, чьё мнение может немного не совпадать с мыслями самого владельца квартиры или разниться вообще. Финн видел, как живет его одноклассник, а значит не может отрицать того, что эстонцу будет неудобно находится в совсем чужом и совершенно другом доме. Этого европеец и боится, списывая всё просто на переживания и последние события, в ходе которых он стал более нервным.
Подойдя к железным дверям подъезда, Финляндия быстро разблокировал их специальным брелком на своих ключах, после чего открыл, впуская себя и Эстонию внутрь. Внутри было немного теплее, чем снаружи, но всё равно было заметно то, что откуда-то дул легкий ветер, который и охлаждал подъезд изнутри. Подойдя к лифту, альфа нажал на кнопку вызова механизма, после чего немного обернулся и стал ждать остановки лифта на их этаже, попутно смотря на одноклассника. Было прекрасно видно, что Эст чувствует себя, как не в своей тарелке, что и не удивительно, но омега пытается дышать ровно и глубоко, как бы успокаивая себя. Да, ему было страшно. Страшно от самой мысли, что он сейчас идет буквально в логово своего старого обидчика. А вдруг, когда входная дверь закроется на несколько замков, Фин нападет на него и убьет, или сделает еще что похуже. Но Эстония тоже не маленький, так как понимает, что его друг ничего такого не сделает. А если и сделает, что точно понесет ответственность, так что сбежать парню не удаться. И это, похоже, единственный момент, когда законы полностью на стороне эстонца и омега может перестать так сильно волноваться. Хотя его всё еще пленяет мысль о той самой безрассудности, когда он так легко согласился на предложение одноклассника. Но из раздумий Эстонию резко вывел резкий и глухой звук механизма, который и открыл перед ним и финном двери лифта. Не долго думая, оба друга зашли внутрь, и после того, как Финляндия нажал кнопку с изображением цифры "6", лифт тронулся с места, поднимая недавних врагов на нужный этаж. Но уже через всего минуту механизм остановился в нужном месте, снова открывая свои массивные и металлические двери, выпуская пассажиров наружу. Быстро выйдя из маленького помещения, Эстония остановился около стены подъезда и замер, ожидая дальнейших действий Финляндии, который, поступив так же, как и первый европеец, подошел к входной двери своей квартиры, доставая ключи. Через пару секунд железная дверь была открыта и легко впустила внутрь себя обоих одноклассников. Но как только дверь закрылась от небольшого сквозняка, эстонец почувствовал легкую прохладу, которую не замечал раньше из-за того, что уже успел привыкнуть к температуре бетонно-каменного подъезда. Чуть привыкнув к царящей вокруг темноте, Эст осмотрел квартиру друга с неким удивлением. Стены были покрашены в белый цвет, кухонные занавеси, чей свет эстонец мог увидеть по голубоватым бликам на полу, были соответствующего цвета, а потолок был такой же белоснежный, как и все стены вокруг. Вещи, что висели на специальной вешалке, тоже были холодных цветов, хотя омега это понял еще тогда, когда впервые увидел финна в школе, так как тот почти всегда одевается во что-то одно. Как, собственно, и он, но у него не всё полностью одних и тех же цветов, но просто с разным рисунком или дизайном. Практически все предметы, которые со своего места мог увидеть европеец, не были каких-либо теплых оттенков. Лишь некоторые, такие, как дверь, различные книжки и прочее были своих обычных цветов. Это было крайне необычно, поскольку эстонец привык в обстановке именно своей квартире и братьев, но никак не к подобному.
Сняв обувь и аккуратно положив её туда, где, по идее, должно было быть специально отведенное для неё место, Эстония робко прошел внутрь, начиная чувствовать, как у него замерзают пальцы. В доме было действительно холодно и даже неуютно, что сразу заметил омега, но не подал виду, так как он не имеет права ничего говорить её хозяину. Финляндия, как ни в чем не бывало, снял свою куртку и повесил её на своё место, переводя взгляд на гостя, который поступил подобным образом, но держа одежду в своих руках.
— Ты боишься? — вдруг спросил Фин, от вопроса которого Эст даже немного удивился. Чего-чего, а такого он не ожидал.
— Нет, с чего ты взял? — ответил Эстония, после чего, финн спокойно пожал плечами и взял его верхнюю одежу, вешая её на специальное пустое место. Только спустя несколько секунд эстонец понял, что как идиот стоял с курткой в руках, будто боясь спросить разрешения её повесить. Слегка виновато улыбнувшись, европеец сделал короткий шаг назад, после чего завел руки за спину, краем глаза продолжая осматривать коридор.
— Так... о чём ты хотел поговорить? — наконец набравшись сил и смелости, спросил омега, переводя взгляд на своего одноклассника. Финляндия, выйдя из своей комнаты, остановился и немного задумался, после чего жестом указал следовать за ним, после чего, альфа пошел на кухню. Решив не перечить, Эстония последовал следом, заходя в небольшое, но довольно прохладное и светлое помещение, что, правда, освещалось только светом из окна. Первое, что бросилось в глаза эстонца, была плита, которая выделялась на фоне всего остального тем, что она была черной, в то время, как все остальное было белым или любого другого холодного оттенка. Эст даже немного задумался: Фину правда так нравятся цвета собственного флага и зимы, или же он просто хочет этим что-то прикрыть и заглушить? К сожалению, омега ответа на этот вопрос никогда не узнает, скорее всего. Поэтому ему лишь остается смирится со всей этой обстановкой и принять своё положение, после чего, найдя свободный стул, сесть за стол, как и поступил сам владелец квартиры.
— Я просто хотел кое-что узнать... — начав разговор, проговорил Финляндия, находясь напротив одноклассника и смотря ему точно в глаза. Эстония же, в свою очередь, стал внимательно слушать, уже напрочь забыв о том, чём он переживал до того, как переступил за порог чужой квартиры.
— Ты ведь знаешь, что Швеция, Норвегия и остальные просто так не отстанут от меня, если узнают о том, что я помог тебе. Так я просто хочу узнать: ты всё еще боишься меня? — продолжил финн, постепенно опуская глаза на деревянную поверхность стола. От этого вопроса у эстонца даже пошли "мурашки" по коже, ведь он очень даже сильно удивился, подавая лишь малый вид того, что на самом деле происходило в его душе. Конечно, у него было подозрения, но в этот момент они полностью отпали, оставляя лишь чувство какой-то странной пустоты.
— Нет, но разве ты сам меня не ненавидишь? Другие давят на меня за то, что я существую, так почему ты не придерживаешься того же мнения, если у тебя из-за меня могут быть проблемы? — задав в ответ вопрос, проговорил эстонец, замечая, как его одноклассник слегка выпрямился и еще больше отвел более виноватый взгляд в сторону, пытаясь подобрать нужные слова.
— Просто я слишком поздно понял то, что мне навязывали нормы поведения лишь для того, чтобы сделать из меня послушную собачку. Отец всегда учил меня тому, что я должен не обращать на других никакого внимания и быть холодным, как лёд. Остальные так же унижали меня за то, что я был слабым и слишком открытым для общения. Тогда мне и пришлось поступить так, как и другие — стать таким же, как и они. Это был единственный мой шанс наконец стать таким, как того требовал отец, и мне пришлось его использовать. Мне до сих пор жаль тебя, ведь мы все сильно издевались над тобой только за то, что ты был не такой... — проговорил Финляндия, голос которого стал более тихим, чем раньше, что заметил Эстония, который до сих пор пытался поверить в сказанное альфой ранее.
— Я знаю, что мы все делали много чего незаконного для того, чтобы просто стать свободными от всего, что могло нас удерживать, но только благодаря тебе я понимаю, что всё это время никогда не понимал, как чувствуют себя другие. Мне трудно это говорить сейчас, но... прости меня... — выдавив из себя последние строки предложения, проговорил Фин, на этот раз замолкая и оставляя эстонца в почти полном шоке. Он только что попросил прощения у того, над кем издевался долгие годы, при этом объяснив причину. Неужели финн в действительности не хочет больше никого трогать? Но ведь тогда это может так же повлечь за собой проблемы, и омега это так же понимает только сейчас. Странно, что не через пять лет.
— Боже, ты же всё равно, после всего того, чего натерпелся, не захочешь даже со мной разговаривать, я прав? И сейчас ты тоже считаешь меня слабым за то, что я так поступил, верно? Тогда можешь мне прямо сейчас указать на все те недостатки, которые мешают мне выглядеть так же, как и раньше. А точнее, мешают жить дальше... — потребовал северянин, чувствуя злость к самому себе. Он, черт подери, сейчас поступил слишком низко, открываясь своему однокласснику. Ристор бы ему этого не простил и снова бы избил чуть ли не до потери сознания, заставляя раз за разом играть одну и ту же роль. Но Эстония не смог ничего сказать, так как был слишком удивлен вообще всем, что только что сказал ему финн. Он полностью признал свою вину и даже извинился, но старые принципы не дают ему ступить дальше них, заставляя его до сих пор бояться своего выбора. Раньше Эст действительно считал Финляндию жестоким насмешником, а теперь, зная правду он не может так сказать. Даже сейчас, видя перед собой, вместо холодного одноклассника, лишь расколотый и твердый ранее хрусталь, он не может назвать его слабым. Наоборот — омега никогда бы не подумал, что тот способен на такое, как признание в собственных грехах. Тем более перед ним.
— Единственное, что тебе мешает жить спокойно, это внутренняя боль из-за цепей, которыми ты себя держишь... — тихо ответил Эстония, сказав то, что он сам понял из рассказов финна. И судя по реакции Фина, он этому удивился не меньше, чем эстонец от его признания ранее. Хотя в таком случае, они оба поняли, что загнали себя в тупик, даже не смотря на то, что оказались правы. Сейчас было сложно и слово сказать, поэтому вся кухня погрузилась в гробовую тишину. Но и она не длилась долго.
— Так ты прощаешь меня? — прервав неловкую идиллию, спросил Финляндия, на что эстонец слегка улыбнулся.
— Да, но... разве ты не переживаешь по поводу того, что подумают о тебе Швеция и остальные? — поинтересовался Эстония, попутно пытаясь принять то, что Фин ему больше не враг и не обидит его. Скорее всего.
— Немного, но это не Швеция и Норвегия, если бы их нельзя было обмануть. Мы же можем просто продолжать играть роли охотника и жертвы. В таком случае, они не смогут ничего нам предъявить и начать снова добивать меня моей "слабостью". Но они всё еще ненавидят тебя, так что не думаю, что в школе ты будешь в безопасности. — ответил северянин, снова переведя взгляд на одноклассника. Но в отличие от хозяина квартиры, в голове которого была лишь пустота и какое-то ощущение липкого страха за свою гордость внутри, Эста волновал совсем другой вопрос.
— Кстати, ты не дал мне умереть из-за того, что не хотел этого? — спросил омега, вызвав у собеседника весьма неоднозначную реакцию.
— Я этого никогда не хотел! Точнее, хотел, но... ладно, забудь... — кое-как ответил финн, вызвав у эстонца легкий и тихий смех. От этого его лицо немного покраснело, после чего, парень скрестил руки и попытался отвернуть голову куда-то в сторону. Вся эта ситуация показалась Эстонии довольно милой, от чего он и сам невольно улыбнулся с неё, наверняка понимая, что чувствует его собеседник напротив.
Полностью успокоившись, Эстония встал с места, поправляя на своем плечо сумку и всё так же слабо улыбаясь, пытаясь скрыть эмоции на лице.
— Уже уходишь? Ладно, думаю, что я и так тебя сильно задержал. — проговорил Финляндия, так же вставая с места и направляясь вместе с эстонцем к выходу. Но даже не смотря на то, что тот стоял к финну спиной и не мог видеть его лицо, омега все равно чувствовал, что Фину снова начиная чем-то обязывать себя, явно жалея о том, что открылся перед ним. Остановившись и обернувшись, Эст посмотрел на немного поникшее лицо своего друга, после чего слегка снисходительно улыбнулся.
— Я понимаю, что тебе сложно после всего того, что ты пережил, что-то сказать мне, но не бойся, ведь я не буду тебя осуждать. — напоследок проговорил Эстония, начиная чувствовать будто какую-то неправильность в своих словах. Возможно, он немного поспешил, ведь обычно так не говорят тем, с кем ты подружился всего лишь несколько дней назад. Но в любом случае эстонец не пожалел об этом, так как почувствовал некое облегчение.
— Удачи, Фин. — попрощался европеец, осторожно открывая входную дверь и переступая через порог. Финляндия хотел ему что-то сказать в ответ, но лишь промолчал, кивнув головой. Он успел в последнюю секунду лишь частично коснутся Эстонии, кончиками пальцев улавливая тепло его тела, после чего, под действием сквозняка, дверь резко захлопнулась, снова оставляя финна одного. Вот и закончился их разговор по душам, который парень еще давно хотел провести. Он действительно не считает эстонца своим врагом, так почему бы сразу в этом не сознаться для того, что бы после последний ничего себе не сделал? Но горькое ощущение того, что он поступил неправильно, всё еще не покидало его. Фин поступил так же, как и поступил любой другой слабый человек, который не умеет жить так, как нужно. И хотя сейчас северянину глубоко плевать на то, что ему когда-то говорил отец, всё же навязанные ранее нормы общества не позволяли ему в полной мере почувствовать себя живым и настоящим.
Хотя сейчас он чувствует себя гораздо лучше...
Продолжение следует...