Живя скоростью

– Боже упаси, нет, – смеюсь я и легонько толкаю Хантера в плечо. Джонсон ещё громче смеётся и запрокидывает голову назад. – У тебя специфичные вопросы, Хантер.

– По-другому не могу, – он разводит руки в стороны, продолжая идти по аллее.

Мы сейчас гуляем, точнее, решили идти пешком к кампусу. Я в сотый раз хвалю себя, что в сумку положила кеды. Хоть под юбку не смотрятся, зато в них очень удобно.

– Мне нравится эта фотография, – произносит Хантер, улыбаясь во все зубы, и протягивает фото, где я ужасно нелепо получилась. Оказывается, у него есть полароид, который сразу печатает фото. Поэтому, когда мы гуляли, Джонсон часто фотографировал меня.

– Она ужасна, – кривлюсь, рассмотрев фотографию, где я поморщила нос, когда попробовала лайм в кафе. У меня ощущение, что лицо тут перекошено от того насколько был кислый фрукт. – Нужно его разорвать и выбросить.

Я выхватываю фотографию и только собираюсь помять её, как Хантер перехватывает моё неудачное фото и сразу прячет себе в ветровку.

– Ты там очень милая.

Закатываю глаза, но продолжаю улыбаться. Никогда бы не подумала, что Хантер может быть настолько спокойным и смешным. Может сейчас он показывает настоящего себя? Но верить ли ему?

Мы заходим в общежитие, и Хантер отдаёт все мои фотографии за сегодня. Мы продолжаем смеяться, когда я захожу в комнату, но тут же наш смех обрывается.

– Мама?

Я резко останавливаюсь, увидев в комнате маму, папу и... Блейка. Хантер останавливается позади меня, замерев как я.

– Габриэлла, – грозно произносит мама, сложив руки на груди и остановившись напротив меня. Я перевожу взгляд на Блейка, который сидит на кровати, но сейчас смотрит на Хантера.

– И я рада тебя видеть, – вздыхаю я и прохожу к тумбочке, кидая в ящик фото. – Привет, папа.

Отец кивает, но молчит. Чувствую напряженность в этой комнате и понимаю, что скандала не избежать.

– А теперь объясни мне, пожалуйста, Габриэлла Гарсиа, что твориться у тебя в жизни? Что это за парень? И что это за кхм... парень, с которым ты только пришла? Где ты была? Почему до тебя не дозвониться? Мы ужасно переживаем, – грозный голос мамы заставляет меня немного сжаться. Она с таким отвращением смотрит на Блейка и Хантера, что мне хочется выгнать её отсюда. И плевать, что она моя мать.

– Давай без скандала. Я все тебе и папе расскажу.

– Ну, попробуй, – фыркает она. Смотрю на папу, который в свою очередь смотрит куда-то в стену. Самое ужасное – это не ждать поддержки от него. Я вздыхаю.

– Для начала познакомься с моим парнем Блейком, – я указываю на блондина. Блейк даже не смотрит в мою сторону. Еще и он обижен на меня. – Мы с ним только начали встречаться. А это мой друг Хантер, – указываю на Джонсона, который до сих пор стоит возле дверей. Мама осматривает его вид и фыркает. – Ещё я тебе рассказывала о стажировке. С сегодняшнего дня я стажируюсь в журнале, где буду получать деньги.

– Как только ты переехала сюда, то очень поменяла свой образ жизни. Уже парни появились и какие-то панк-друзья. Я вообще уже молчу о его внешнем виде, – указывая на Хантера, бросает мама.

– А что вы имеете против? – встревает Джонсон и подходит ближе. Мотаю головой, чтобы дать знак ему не ввязываться в это.

– Да ты же всем своим видом показываешь, какой ты, – сложив руки на груди, наступает мама, а я нервно закрываю глаза, чтобы успокоиться. Папа молчит, как и Блейк.

– Мои татуировки и пирсинг не могут говорить, кто я. Тем более вы не в праве осуждать меня за мой образ жизни.

– Мама.

– Подожди, Габриэлла, – жестом руки она останавливает меня. Я смотрю на Хантера, всем видом показывая, чтобы он заканчивал этот разговор. – Но я уверена, что из-за тебя моя Габриэлла сейчас такая. Она никогда не «дружила» и не встречалась с парнями, а сейчас ввязался ты и этот парень в жизнь моей дочери. Её не узнать! Она же никогда не красилась, а сейчас что? – мама чуть ли не кричит и иногда указывает рукой на меня. – Я даже не удивлюсь, что ты ей уже что-то наплел, и она прыгнула к тебе в кровать, а после и к нему.

– Мама, – срываюсь я, ощущая слёзы, которые готовы вырваться наружу. Она перешла границы разумного. – Что за выдуманные претензии? Я такая же Габриэлла, какой и была. И никому в кровать не прыгала. Ты другого обо мне мнения.

– Ким, ты действительно переборщила, – наконец подал голос отец, вставая.

– Но я же говорю правду. Бен, разве ты не видишь, что случилось с нашей дочкой? – восклицает мать, снова указывая на меня.

– Ты просто накручиваешь себя.

Всегда удивлялась спокойности моего отца. В любой ситуации он оставался непоколебим. И за это я его уважаю.

– Габриэлла, мы сейчас пройдёмся с мамой, а через часик зайдём обратно к тебе и лично поговорим, – говорит папа, а я киваю, усаживаясь на кровать. Папа под претензии мамы выводит её из комнаты, и я остаюсь наедине двух парней.

– Ладно, я тоже пошёл, – замявшись, говорит Хантер и разворачивается. – Спасибо за этот день, Габи.

Снова хлопок двери, и наступает тишина. Я закрываю лицо руками, поставив локти на колени, и уже не сдерживаясь, начинаю плакать.

– Не уходи, – шепчу я, когда вижу, что Блейк встаёт и подходит к двери.

– Я очень разочарован в тебе, Габриэлла, – его металлический голос делает порез в моей груди. Он не уходит, но и не разворачивается ко мне, все также стоя лицом к двери.

– Пожалуйста, прости меня, – быстрым шагом подхожу к нему и со спины обнимаю, прижимаясь щекой к телу Блейка. Я шмыгаю носом и чувствую, что слёзы продолжают течь. – Прости. Я не рассказала, что меня отвозил Хантер и уговорил погулять по Манхэттену. Я оставила телефон в комнате, и не позвонила тебе.

Блейк пару секунд стоит в том же положении, но потом разворачивается и обнимает меня, крепко прижимая к себе. Я ещё громче рыдаю, и он поглаживает меня по голове, нежно целуя в волосы.

– Не плачь, хватит, – нежно произносит Блейк, и мне становиться легче от его мягкого голоса. – Просто в следующий раз предупреждай меня, Габи.

Киваю, но не отстраняюсь от Блейка. Он снова целует меня в макушку и опускает руки на талию. Я уже окончательно успокаиваюсь и вдыхаю аромат парня, снова убеждаясь, что это мой любимый запах, который кажется мне уже родным.

***

– А теперь постарайся мне всё объяснить, Габриэлла, – таким же строгим тоном говорит мама, когда они с папой приходят ко мне в комнату.

– Я уже всё объяснила. Я стажируюсь, продолжаю хорошо учиться и у меня появился парень. Ничего другого, – сложив руки на груди, отвечаю я. Папа садится возле меня на край кровати, а мама продолжает стоять.

– О каком парне может идти речь, если ты должна учиться? – вскрикивает мать, а я морщусь. Недавно я сама была такого мнения, но когда встретила Блейка и узнала его ближе, то поняла, что ничего не измениться, если я буду с ним встречаться.

– Я уже не маленькая, чтобы меня контролировать, мама. Мне самой под силу принимать решения.

– Да ты же не знаешь, как встречаться с кем-то. Этот Блейк точно встречается ради того, чтобы побыстрее затащить тебя в постель, как ты не поймёшь?

– Не все парни такие, мам. У нас взаимная симпатия и нам хорошо вместе. Что ещё нужно для счастья?

– Что ты так сердечно реагируешь на то, что у нашей дочки появился молодой человек? – произносит папа. – Рано или поздно это случилось бы. Тебе не уберечь Габи от любви.

Мама замолкает, потому что у неё нет аргументов для продолжения спора. Я тоже молчу.

– Тебе же нравиться он, Габи? – папа смотрит на меня, а я поднимаю глаза и киваю.

– У меня есть к нему тёплые и нежные чувства. Тоже и у Блейка ко мне, – я перебираю пальцами, смотря на руки. – Он действительно хороший, – теперь поднимаю взгляд на маму, которая вздыхает и садится на кровать Грейс.

Мы около минуты сидим в тишине, и её прерывает голос мамы.

– Так будешь рассказывать о своей стажировке? – вижу её улыбку, тоже улыбаюсь и киваю, начиная рассказывать родителям о том, куда я устроилась, кем буду работать и всё-всё, что у меня произошло хорошего.