Chapter 27
«Позволь себе принять свои слабости, и лишь тогда в тебе увидят силу.»
Автор
Чуть более двух лет назад
Утро наконец сменило глубокую ночь, погружая спящий город в солнечные лучи. Молодой парень, чье имя нам давно известно, мгновенно подскочил в своей постели от внезапного звука будильника. Несколько раз моргнул бесконтрольно закрывающимися глазами, а после потер их запотевшей из-за ночного кошмара ладонью. Он лениво выключил телефон и встал с кровати, неспешно направляясь в ванную.
Для кого-то новый день. Для него новые проблемы. Морган уже битый день зависает дома из-за переломов костей предплечья. Которые благополучно заработал в драке. В драке с лучшим другом, если говорить точнее. Вернуться в универ не составляло особых трудностей, вот только желание отсутствовало напрочь. И он не возвращался.
Если говорить предельно кратко, всего несколько недель назад Морган и Маркус были не разлей вода: совместные посиделки за бутылочкой пива, задушевные разговоры с одной раскуренной сигаретой на двоих и безбашенные тусовки для богатеньких подростков почти каждые выходные.
В одно мгновенье друзья начали делиться сокровенными тайнами, а не просто болтать обо всем и ни о чем. И оба говорили о нынче никогда небывалых чувствах. Любви и, к удивлению, невзаимности. Они описывали ту самую девчонку настолько необыкновенной, будто не влюбиться в неё было просто невозможно. Будто только на ней мог начаться их путь и закончиться там же.
Он там и закончился...
Парни были рады друг за друга, взаимно подбадривали и давали какие-то советы. Это продолжалось около двух месяцев, пока один из них наконец не спросил: «А хочешь, я тебе её покажу?», а второй не ответил «Хочу». Это произошло на крыльце университета, когда время перевалило за четыре часа. Пары закончились и поток учащихся повалил из здания, стены которого пропитаны знаниями. А эти двое замерли в ЕЁ ожидании.
В ожидании той, кто стала помутнением в их глазах, переполненных страстью. В ожидании той, кто станет гибелью их многолетней, казалось, прочной дружбы. Она вышла. Её светлые волосы россыпью покрывали плечи, а милый черный классический сарафан только подчеркивал все достоинства точеной фигурки. Девушка увлеченно болтала с подружкой и широко улыбалась, пока не заметила, как Маркус отчетливо смотрит в её сторону. Она мельком пробежалась по нему глазами, а потом перевела взгляд на его друга, стоящего рядом, и обомлела. Ведь они оба пытались оказывать ей знаки внимания, а сейчас она видит их вместе, словно все ухаживания были лишь глупой игрой. Или спором: кому же достанется приз?
Разочаровано покачала головой и отвела взгляд, не спеша покидая территорию училища. Морган стоял в ступоре, сверля глазами пустоту. То место, где только что затерялась девушка, покорившая его сердце. Почему им раньше не удалось узнать обо всём? Почему это не вскрылось до того, как чувства въелись в сердца обоих, мать вашу?!
— Она бесподобна... — словно обезумевши прошептал парнишка, на что Морг лишь фыркнул.
— Согласен. И она моя, Маркус. Даже не вздумай.
Пирсон в ответ неискренне рассмеялся, будто это казалось ему шуткой века. А после внезапно успокоился, серьезно всматриваясь в лицо близкого друга.
— Чувак, ты что, угараешь?
С того момента никогда не наступит «прежде». С того момента их дружба превратится в пыль.
Они было чуть не подрались, но оставшиеся во дворе парни смогли спешно их разнять, даже кровь не успела коснуться одного из лиц. Никто не ожидал такого и каждый находился в не наигранном шоке. Неужели Маркус и Морган чуть не надрали друг другу задницы? Они ведь, как Спанчбоб и Патрик. Чип и Дейл. Или... Черт, ещё миллион вариантов друзей, которых не разбили бы даже землятресение или цунами.
Но их разбила девушка. Девушка, чьё имя отроду Микелла Бертини. Невероятная красавица с ангельской внешностью и тяжелейшей, как окажется позже, судьбой.
* * *
Уже на следующий день они не сидели вместе, не ходили дружно в столовую и не мозолили глаза первокурсницам, держась все время рядом. Почти неделю друзья не разговаривали, а уже через две все же умудрились подраться во дворе университета из-за того, что одному из них Микелла уделила внимания чуть больше, чем другому. Она в целом не разделяла их интерес и старалась держаться подальше, чувствуя себя объектом дурного действа. Розыгрыша, спектакля.
Морг засел дома с переломами, а Маркус начал действовать по-крупному. Букеты, дорогие подарки, нескончаемые приглашения на свидания.
Бессмысленно.
Вражда продолжилась и после того, как Морган наконец-то вернулся в универ, несмотря на больничный. Оба парня чувствовали, как между ними мгновенно натянулись струны напряжения. Награждали друг друга лишь взглядами неприязни и понимали, что перешли абсолютно все границы допустимого. Даже если кто-то захочет вернуть былую дружбу. Не выйдет. Они её похоронили, покорно склонив головы над двухметровой ямой. В которую, задорно смеясь, швырял земные горстки бес с черной душой. И бес теперь был выжжен в их сердцах изображением одной лишь буквы.
М.
Микелла Бертини. Яблоко раздора в современной истории.
* * *
Наше время
— Мы были идиотами, — скрипя зубами, выдал Маркус, — Я ценил дружбу с твоим братом и до сих пор не понимаю, как мы оба смогли в один момент всё просрать. Но я ненавижу его не из-за Микеллы. В конечном счете она все равно послала нас обоих. Я ненавижу его за трусость. За эгоистичность и гордость.
Даниэль усмехнулся, а Виола продолжила сидеть рядом, вот только теперь не в спокойствии, а в немом оцепенении.
— Ты о том моменте, когда тебя вдруг озарила мысль, что ты хочешь все вернуть? Чувак, это было опрометчиво. Ты устроил драку трижды, если мне память не изменяет. Унизил его перед всеми общими знакомыми, унизил его перед Мики. Это поступок хорошего друга и адекватного человека?
— Я изменился.
— Мы не это собирались обсуждать. Мне абсолютно плевать, изменился ты или остался законченным говнюком. Я всего лишь хочу забрать свою девушку. Порви этот чертов контракт и дело забыли.
Маркус долго изучал эмоции соперника, но так и не нащупал в них хотя бы нотку сомнения. Нотку страха или неуверенности. Он говорил, как никогда, серьезно и все, что ему было нужно: забрать Виолу и уехать. Просто забрать её...
— Ты косишь под идиота, Уэст? Или действительно идиот? Её батя вам покоя не даст, даже если я разорву контракт. Он будет искать новую партию. Будет и дальше выбирать не тебя. Ты хоть в Египет её увези, Островский тебя и там найдёт среди верблюдов. Ему слово «любовь» не знакомо, есть только «выгода, деньги» и «слава». Я предложил самый лучший вариант. Другой бы на моем месте послал все к дьяволу и заставил её жить в аду на протяжении долгих лет. Я всю ночь думал, анализировал, пытался найти выход. И все выходы вели к тому, что она никогда не полюбит меня. Я буду только лишний раз травить собственную душу, если сделаю ей больно, если заставлю быть со мной. Запрещу тебя. Даниэль, ты можешь считать меня мерзким, можешь считать плохим человеком из-за того, что я однажды был влюблён по уши и отказался от лучшего друга. Можешь. Но разве это изменит хоть что-нибудь?
В комнате повисла неловкая тишина, которая затянулась слишком надолго. Казалось, что пробежали часы, но это медленно ползли минуты. Сквозь тиканье стрелок слышалось дыхание. Каждый думал о своём, кто-то волновался, кто-то ждал, а кто-то принимал решение. Атмосфера накалилась до предела и Виола больше не могла это терпеть.
— Даниэль...
Тихий шепот прозвучал отрезвляюще и Дан вдруг нахмурился, обращая взгляд к объекту своего обожания. Виолетта лишь собрала аккуратные бровки в кучу, со всей серьезностью ожидая ответа. Она волновалась, ресницы подрагивали, а глаза, скрытые линзами, не могли найти покоя. Уэст набрал в легкие побольше воздуха, почесал пальцами переносицу и вдруг спросил:
— Твои условия?
И в этот момент Виола заулыбалась так, словно впервые услышала действительно счастливую новость. Ей просто хотелось быть с ним вопреки всему. А если жизнь подкидывает испытания, то и проходить их, держась с любимым за руки.
— Имей ввиду, что если ты нарушишь хотя бы один пункт в нашей договоренности, я нарушу каждый свой принцип. Всажу пулю в лоб тебе, если нужно будет, то и Островскому. Все равно заберу своё. Ты же знаешь, что влюбленные люди безумны...
Маркус на слова Даниэля лишь согласно кивнул, а после разложил по полочкам все, что касалось их с Виолеттой фиктивной свадьбы. Пирсон обещал, что не коснется её пальцем, дарует свободу, а на публике позволит себе тол исключительно находиться рядом. И изредка класть руку на талию или плечи для отвода глаз журналистов. Без страстных поцелуев и шлепков по заднице. Любят же такое папарацци, ох как любят. Всего год, и они разведутся. Будто ничего этого и не было. Евгений успокоит душу, забив бабками свои панталоны, а семья Пирсонов возрадуется расширению империи. Все извлекут пользу из этого брака и наконец успокоятся. В лучшем случае успокоятся. В противном пойдут за ещё более непокоримыми вершинами.
Дан находил эту идею сомнительной, не хотел оставлять Виолетту с Маркусом, а ещё больше не хотел играть в чужих. Когда они встретятся на каком-нибудь мероприятии. Когда он станет внезапным гостем на её свадьбе. Когда случайно встретит её в кафе, наполненном людьми.
Ему было чуждо снова «забыть» о ней. Хоть и для общественности. Чуждо снова «разлюбить» её, хоть и для их собственного блага. Чуждо снова «терять» её. Хоть и для счастливого будущего.
Но он согласился. Согласился только бы видеть свет в её глазах. Только бы она улыбалась также ярко, как в ту секунду, когда он дал им шанс.
Дал шанс пройти этот этап без потерь. Без крови, боли и пролитых слез.
— Мы уезжаем.
* * *
Двумя неделями ранее
Расслабленно разложившись на диване, Морг с интересом разглядывал циферблат своих дорогущих часов, будто видел их впервые. В правой ладони он держал бутылку с чистейшим виски, а в голове уже давно не осталось никаких мыслей. Все словно пропало в тот момент, когда отвратительная жидкость смочила пересохшее горло.
Всего несколько часов назад Морган узнал всю правду. О том, что его отец никогда не был ему родным. Что он мимолетная ошибка своей матери. Что он не так давно целовал родную сестру со всей страстью, желая на что-то бóльшее. Жутко, до дурости омерзительно.
До тяжести в груди больно...
У Моргана никогда не было искренних чувств к младшей Островской. Он всегда лишь хотел насолить своему брату из-за нехватки внимания. и зависти. Это словно вошло в привычку. Забирать то, что ему не принадлежало. Бороться за то, за что даже не было смысла бороться...
Он был язвой. Саднящим ожогом, который однажды проиграл войну. Войну за сердце той, что до сих пор ему снится. Той, о ком знал всё. Знал каждую мелочь тяжелой судьбы. Каждую её деталь, но не отказался. Лишь возненавидел. Возненавидел приз так же, как когда-то возненавидел соперника. Возненавидел счастье так же, как когда-то ненавидел слезы.
Он был растоптан, унижен и сломлен. Ему было больно, и он хотел разделить эту боль. С той, кто наградил его избитым сердцем. В тот день, когда Морган искал брата и приехал за ответами к Мики, его прогнившая душа буквально треснула по швам. Каждое слово Микеллы о насилии отчима стреляло внутри его грудной клетки. Он бы убил его, если бы тот был жив. Он бы заставил его молить её о прощении. Он бы заставил весь мир встать перед ней на коленях. Но она этого не хотела.
Не хотела даже видеть его. Как бы сильно не теснилось внутри желание быть рядом. Всего пару лет назад она заметила его. И те же пару лет назад в нем усомнилась. Ее вдруг посетила мысль, что двое друзей решили лишь поиздеваться. Сыграть в игру: кому достанется принцесса?
И не досталась она никому.
Навязчивые мысли не покидали её. Каждый раз Мики казалось, что все вокруг фальшиво. Что не могут парни быть настолько безопасными. Насилие урода Шона оставило свои плоды. Микелла потеряла веру в мужчин. Пока не познакомилась с Даниэлем, в котором сразу нашла отдушину. Он был открыт для неё настолько, что и ей самой захотелось открыться.
Дружба с Даниэлем становилась крепче, а недосягаемость Моргана выше. Бертини знала, что Маркус и Морган чуть не перегрызли друг другу глотки за неё, но вдруг это всего лишь фарс. Чувство иллюзии не покидало её до самого конца, пока влюбленность старшего Уэста не превратилась в безумную ненависть.
Со временем Микелла окрепла, её душа и тело пришли к единому. Её мысли очистились, а личность вновь набралась сил. Теперь в её жизни есть отличный друг, на которого всегда можно положиться, и небольшая горстка чувств к его старшему брату в придачу.
Бертини тяжело переносила встречи с тем, кто после отказа перестал быть нежным и обходительным. Смотреть на неё взглядом, наполненным интересом. Тяжело было видеть его и не проявлять интереса самой. Прошел год, затем другой. И встреча у её особняка с Морганом стала точкой невозврата. Которая впечатала в её благоухающую душу отвращение. Ненависть, презрение и злобу. Ей хотелось надрать ему зад. Унизить и внушить самокару. Но она даже подумать не могла, что он и так ненавидел сам себя. До треска в ушах и скрипа зубов ненавидел.
Бутылка в его руке медленно прощалась с содержимым, а тело все больше расслаблялось в тисках обивки мягчайшего, словно облако, дивана. Уэст оторвался от разглядывания часов и лениво еле-еле протянул руку к столу за своим телефоном. В глазах плыло, но руки все равно знали. Пальцы, поддавшись искушению, вошли в книгу контактов и выбрали нужный номер. А после... После — кнопка вызова.
И гудки... Гудки... Гудки... Сброс.
Ещё одна попытка.
Гудки... Гудки... Гуд...
— Что ты от меня хочешь? — её голос, словно камень, моментально заложил его уши.
Он улыбнулся, но не сказал ни слова. Наслаждался ею. Её речью и ангельским голосом, который пытался впитать в себя дьявольские частицы. Не вышло. Она для него ангел. Такой запретный и ненавистный ангел...
— Ты обрываешь мой мобильный, чтобы помолчать? Говори, что тебе нужно?
— Ты... — повисло молчание и вызов спустя пару секунд был прерван.
Морган усмехнулся, знал, что так будет, но алкоголь в крови не дал гордости и разуму победить. Поэтому мужчина вновь начал набирать номер. Снова и снова, пока гудки не закончились.
— Что ты творишь?
— Я не могу без тебя... Послушай, не бросай трубку, пожалуйста... — тишина стала ему лучшим ответом и он неуверенно продолжил, — Я закончил универ, ты знаешь... И представляешь, единственное, что запомнил, это ты. Твои волосы, грустные глаза, невероятная улыбка... Даже твоя походка сводила меня с ума... Я был словно болен... Когда я узнал, что Маркус тоже влюблён в тебя, то понял, что никогда ему не проиграю. Не отдам тебя ему. Я смирился с тем, что так крепко завис на тебе. Постоянно лез в драку с ним, заведомо зная, что получу пару новых синяков или переломов. Ублюдок ведь борьбой занимался... А я был просто парнем с богатыми предками и очень маленьким шансом. Но я хотел тебя себе. Так хотел, что терял рассудок... Когда ты раскрошила все мои надежды в пепел, я попытался тебя возненавидеть. Вышло дурно... Я не смог. Я делал все, чтобы вызвать злость в тебе, чтобы вызвать внутри тебя то, с чем я сам не смог справиться... Ты всё ещё не... выходишь у меня из головы, Микелла. Я так завидовал этому мелкому засранцу, что он имеет возможность говорить с тобой. Обнимать тебя... Что он заслуживал твое доверие... Я завидовал так грязно, что хотел сделать больно вам обоим. Блять... Прости, если сможешь. Я мудак... Такой мудак... Дьявол! Жаль, признать это могу только в хлам пьяным... Обычно я слишком гордый, слишком идиот...
Повисшее в небытие молчание. Слишком долгая пауза... Слишком громкая тишина... И её слишком громкий шепот:
— В тот день у особняка... Ты сделал мне больно, засранец Уэст. До невозможности...
— Ты мне тоже... И я думал, что, надавив на еле зажившие шрамы, смогу поквитаться с тобой... Честно сказать, легче не стало. Я загнал себя в ещё более глубокую яму. Корил себя, пытался забыться... Но любить тебя так и не перестал...
— Не говори об этом. Молчи. Не нужно! Какая, к чертям собачьим, может быть любовь???
— Больная... Вводящая в зависимость, грязная и убийственная, Мики. Эта любовь сжирает меня. Заставляет делать вещи, которые я бы никогда не сделал. Она сводит меня с ума, и я готов сходить. Просто потому что я потерял голову... Слышишь?
Вызов снова был сброшен спустя несколько минут молчания, а лицо Моргана в моменте исказилось в уродливой гримасе. Разочарование. В себе. Больше звонить он не стал, а утром проснулся с ужасной мигренью и пробелами в памяти. Совсем не помнил, что происходило после десятка глотков чистого виски. Чувствовал себя жутко. Тошнота, боль в шее и мышцах. Все словно в тумане.
Но открыв глаза Морган буквально был ошарашен. Всю ночь он, как оказалось, провалялся на прохладном крыльце у дома Бертини. Сейчас, наверняка, время перекатило за рассвет. Птицы во всю пели, но выключить их было, к сожалению, невозможно. Голова трещала по швам.
«Слава богу, на улице лето» — промелькнуло в его голове. А после он поднял своё убитое тело с твердого пола и потянул руки в стороны, помял шею. Спать на уже не теплом камне было весьма глупой идеей. Несколько минут мужчина пытался вспомнить хоть что-нибудь, после понял, что тщетно, и засобирался уйти. Его нога ступила на тропинку в ту секунду, как отворилась входная дверь, и птицы словно умолкли совсем.
— Привет, я тут случайно мимо прохо... — неловко и даже в какой-то шуточной манере начал оправдываться Уэст, развернувшись к девушке лицом и поднимая руки в жесте «сдаюсь». Ведь воспоминания так и не вернулись. А сказать лишнего было чертовски страшно. Он и так достаточно сказал.
— Ага, ага. — Микелла подняла брови и невольно улыбнулась, — А ещё ты случайно пол ночи барабанил в дверь и угрожал уснуть прямо здесь, если я не выйду. Как я поняла, случайно и уснул.
Она тихо рассмеялась, и это ненароком вызвало у Моргана нелепую ухмылку. Она хотя бы была искренней...
— Ты слишком много не выдумывай, я просто напился.
— А ещё ты вчера несколько часов клялся мне в чувствах, — Бертини говорила медленно, четко и уверенно. Преодолела расстояние между ними и поравнялась с мужчиной, заглядывая в глаза. Её рост был ему по плечи, а вот на каблуках она могла достать макушкой его носа. Сейчас на ней не было каблуков. Картина маслом.
Со стороны пара смотрелась довольно мило, если не знать, что они не выносят друга друга всеми фибрами собственных душ. Или намеренно пытаются не выносить.
— Не играй со мной, Морган... Прекрати презирать этот мир и ненавидеть в нём каждого. В тебе слишком много злобы. Вот вчера я глазам своим не поверила. Ты приехал ко мне на такси после того, как я бросила трубку. Влепил водиле сотку без сдачи, а ещё дружно помахал мне в окно своей бутылкой, предлагая присоединиться, пока весело пялился на мою полупрозрачную ночнушку. Может, тебе стоит стать алкоголиком, чтобы хотя бы на мгновение перестать быть злобным душнилой? Чтобы перестать цеплять меня за живое? Чтобы перестать доставлять всем неприятности?
Это звучало забавно. Морган в ответ усмехнулся.
— Чего я сказал вчера такого, что в тебе так загорелась смелость?
— Что ты никогда не сделаешь мне больно, даже если придётся наступить на горло самому себе...
— И ты поверила?
— Да, я поверила.
Снова тишина. Несколько сомневающихся шагов и Морг касается ладонью её щеки. Она не уходит. Не держит и не отталкивает. Прикрывает глаза и говорит такое мягкое:
— Ты был настоящим, Морган. Я не смогла не поверить... На моём месте ты бы тоже не смог.
* * *
Наши дни
Виолетта переоделась настолько быстро, насколько смогла, ведь оставлять Даниэля и Маркуса наедине ей казалось очень глупой затеей. Словно парни обязательно поубивают друг друга, стоит ей отвлечься на одну только миллисекунду.
— Поехали, — слишком громко заявила Летта, появившись в гостиной, параллельно распутывая бесящую прядь волос. Её лицо перекосило от неприятных ощущений, и Даниэль тихо усмехнулся, в очередной раз убедившись, насколько точно подобрал себе человека. Такую красивую, забавную, наполненную изнутри...
Она точно его. Была, есть и всегда будет.
Парни пожали друг другу руки, и уже через несколько минут Виолетта счастливая уселась в машину своего парня. «Моего парня» — ещё раз мысленно повторила она и мило заулыбалась. «Мечтательно» даже сказать.
— Ты такой хорошенький, — резко сорвалось с её уст, когда Мустанг выехал на проезжую часть.
Дан косо взглянул на то, как она пялится на него щенячьими глазками, и с наигранным испугом сказал:
— О Господи, снова упала моя маска бэд боя, подними пожалуйста, надень мне обратно. А то неловко как-то, чувствую себя голеньким.
— Ха-ха, очень смешно, Уэст! Если бы я выглядела голенькой так же, как и ты, то точно бы не чувствовала себя неловко.
На её лице растянулась улыбка Чеширского кота. Она точно оценила свой суперский подкат. Так сказать, высший класс, десять из десяти.
— Мне это как комплимент воспринимать?
— Возможно.
— Да вы извращенка, Виолетта Островская.
— А вы старый и ворчливый зануда.
В ответ Даниэль лишь рассмеялся. А Виола охотно поддержала его смех. Их разговоры были настолько бессмысленны, что имели куда больше смысла, чем то, во что люди привыкли верить.
Как бы странно это не звучало.
В этот день всё словно встало на свои места. Будто теперь у них есть вера в будущее, которое раньше казалось невозможным. Будто теперь у них есть настоящее, в которое прежде верить не было нужды. Всё казалось нереальным. Выдумкой. Сном.
Они мчали по трассе на черном монстре, держась за руки, слушая музыку и болтая обо всём на свете. В очередной раз Летта говорила о своём детстве, о комплексе из-за богатства и отсутствия глубины личности. Говорила о школе, о планах на университет, о мечтах с его участием и о сестре, которая всегда была рядом не смотря ни на что.
Диана же окончательно порвала с Владом и переживала тяжелый разрыв. Эти отношения казались ей чем-то, что видело свет. Чем-то, что имело продолжение. Но не случилось. Настал конец.
Тяжело простить, тяжело понять, но отпустить оказалось в разы тяжелее. Она рыдала. Пила успокоительные и рыдала снова. Мертвый круговорот событий. Событий, грызущих её плоть, кости и внутренности. Убивающих её мозг и уничтожающих чувства.
Виолетта была рядом почти всегда. Вернее очень старалась быть. А Диану и дальше продолжали душить воспоминания. Она вновь и вновь достигала стадии принятия, но после оно меркло на фоне теснящей сердце памяти...
Памяти, которая хранила его запах, его руки, его образ... И его ошибку. Самую глупейшую в жизни ошибку...