Chapter 26
«Пожертвуй чем-то важным, чтобы
получить долгожданную свободу.
Например, временем.»
Кофе я всё-таки сварила. И Даниэля всё-таки дождалась. Утро было приятным в компании родного душе человека. Наши с ним беседы были абсолютно непринужденными, как будто через несколько часов мне не придётся уехать к своему жениху и продолжить играть роль верной невесты. Я знала, что Дан обязательно что-нибудь придумает, но сейчас мой родитель имел над ним слишком большую власть.
Я никогда не забывала, каким чудовищем может быть мой отец. Нет, он ни разу не поднимал на меня руку и в целом крайне редко повышал голос. Но он без сомнений был самым ужасным монстром. Который давит на тебя не физически, а морально. Бьет не по телу, а по хрупкой психике. Это хуже. Это страшнее.
Евгений Островский — самый искусный манипулятор, который когда-либо попадался мне на глаза. Человек, знающий, как влиять на людей, на что надавить, и за что ухватиться. Знающий, как вынести выгоду из каждого существа на своём пути. Знающий, как зарабатывать миллионы и держать в страхе общественность. Он ужасен в своём превосходстве.
И я всегда это знала. Боялась, но шла наперекор, даже если идти было бессмысленно. Пробовать было бесполезно. У меня не имелось даже шанса. Но я все равно шла...
Сейчас я снова набралась сил. Даниэль дал мне надежду. В очередной раз позволил мне поверить ему. Поверить в него. В то, что будущее можно изменить, и оно вовсе не предрешено дьяволом в человеческом обличии, чьё имя Евгений, а вовсе не Люцифер...
Я обрела крохотный шанс на спасение. Снова.
— О чём ты думаешь? — бархатный голос Даниэля разлился по моим ушам, словно сладкий мёд.
И я вновь потеряла нить беспорядочных головных мыслей.
— Не знаю. Честно, все испарилось, когда ты заговорил... Мне страшно, Даниэль. Я не хочу жить с Маркусом, не хочу целовать его на публике, притворяться влюблённой, когда абсолютно пуста. Я не хочу снова играть роль тупой куклы. Мне надоело.
Дан слушал меня внимательно, слегка нахмурившись и сощурив глаза. Сидел расслаблено, облокотившись о спинку стула и собрав руки в крест на груди. На нём не было ничего кроме пижамных штанов тёмно-коричневого цвета, и я невольно зависла, рассматривая его татуировки. Никогда не привыкну к этому зрелищу. Мне с каждым разом нравится всё больше.
— Малыш, послушай. То, что делает твой полоумный батя, пройденная веками история. Ты не первая, кого хотят толкнуть замуж по расчету, и точно не последняя. Но я решу это. Просто нужно немного времени. Дай мне две недели. Если слишком долго, могу сократить время до суток, но мои методы тебе точно не понравятся...
— О чём ты?
Усмешка.
— Я могу заказать и Островского, и Пирсона на раз плюнуть, но не хочу делать тебе больно. Я никогда не скачусь до уровня твоего папаши, который использует жизнь людей, как способ заставить кого-то не вмешиваться в его планы. Мне плевать, Виол, как выглядит его идеальная картинка твоего будущего, потому что я собираюсь внести в неё свои коррективы. Которые он явно не оценит. Начнётся война, и я не собираюсь её проигрывать...
***
Тогда я не ответила, лишь сменила тему и уже через пару часов сидела в салоне его машины, одетая в мужскую одежду. Он вёз меня в адовый котел, который я уже привыкла называть своим домом. В пакете, лямка которого уже вспотела в моей руке, валялось смятое платье, ожерелье и туфли. Мы оба молчали, думали о своем. В моих мыслях всё ещё крутились его слова о войне. Неужели он действительно сделает всё, чтобы меня забрать?
Покажет время. Я посмотрю.
— Ночь была прекрасной... Всё утро хотела тебе об этом сказать.
— Ты меня вывела, помнишь? — он улыбнулся и одарил меня взглядом, который больше не пробирал до костей своим холодом. Теперь мне было, как никогда, тепло.
— Помню, конечно. Я очень хотела, чтобы ты это сделал, — моё лицо не покидала улыбка, — Не знаю, кому бы смогла довериться так, как тебе.
Он отрицательно покивал головой.
— Ты меня с ума сведешь... Настолько безрассудная. Разве для вас, девчонок, первый раз не должен быть особенным?
Я взглянула на него, удивлённо выгибая бровь. Он был сосредоточен на дороге, но лицо озаряло счастливое выражение. Вот говнюк. Он ещё и издевается.
— А кто сказал, что он не был особенным? Главное, с правильным человеком, а остальное: мелочи. Или ты хотел взять меня при свечах в лепестках противных роз, которые я ненавижу?
— Я просто хотел тебя взять...
— Вот именно. И ты не представляешь, насколько приятно знать об этом...
Дан не стал отвечать, лишь положил свободную руку мне на бедро и легонько сжал. По-хозяйски. Как бы это не звучало, но я восприняла этот жест именно так. Словно я его, и он точно не планирует мною делиться.
Его сильная ладонь ненавязчиво поглаживала мою ногу, отчего в голове буквально зарождался смерч из различных мыслей. Я не могла собрать их воедино, потому что все, о чем хотела думать, это его касания. Такие нежные, трепетные, даже немного собственнические.
Я не могла не смотреть на него. Мои глаза самопроизвольно разглядывали его профиль, растрепанные волосы, широкие плечи и жилистые руки. Он вёл машину также, как вчера страстно вжимал меня в простыни. Искусно, уверенно, но в то же время очень аккуратно.
Дорога закончилась. Автомобиль остановился. Время замерло.
Я наотрез не хотела уходить. Его рука всё ещё покоилась на моём бедре, и мои чувства разделились на противоречивые «не пойду», «но нужно». Я погладила мужскую ладонь, придвинулась ближе и коснулась его щеки кончиком носа. Услышала тяжелый вздох, почувствовала, как рука скользнула выше и сжала мою ногу до приятной боли.
— Снова изводишь меня? — тихо спросил он.
— Я ничего не делаю, Уэст. Держи себя в руках, ладно?
Я коварно улыбнулась, когда моё горячее дыхание обожгло его кожу. Во мне вспыхнул азарт, когда дрожащие пальцы медленно поползли вдоль ткани мужских джинсов. Мне хотелось закричать от удовольствия, когда мои губы наконец коснулись его губ. Влажных, теплых и мягких до невозможности. Поцелуй стремительно набирал обороты. В нём больше не было ни намека на нежность, только страсть и истерическое безумие. Крепкие руки схватили меня за талию и насильно посадили к Даниэлю на колени.
Я простилась с разумом. Во мне не осталось ничего, кроме желания бесконечно целовать этого мужчину. Касаться его кожи. Вдыхать родной запах.
Казалось бы, когда он успел стать мне родным? Знаю... Ещё в первую личную встречу... Уже в том отеле, когда застала его вживую, я точно знала, чего хочу. Зачем прилетела в Лос-Анджелес, помимо родителей. И как мало у меня времени, чтобы снова вернуть его доверие.
Сейчас, когда прохладные ладони гладили моё обнаженное тело под тканью футболки, я чувствовала вкус собственной победы. Он мой. Хочет меня себе. И сделает всё, чтобы так оно и было.
Неистовые поцелуи покрывают мою тонкую шею, и я чувствую резкий прилив жара к щекам. В его штанах нарастает напряжение, воздух раскаляют искры. И я понимаю, что если сейчас мы не остановимся, то вовремя дома я точно не появлюсь. Не хочу подвести Маркуса. Он этого точно не заслужил...
— Даниэль... Успокойся. Мне нужно идти.
Он закивал головой, ясно дав понять, что не собирается останавливаться, и мне буквально пришлось обхватить его лицо двумя руками и посмотреть в обезумевшие серые радужки.
— Дан.
— Виола... — он тяжело дышал, пока его руки обхватывали мою задницу. Дьявол его дери, мне тоже тяжело сдерживаться, — Ты очень грязно играешь... Желать тебя — неземное удовольствие, а не суметь взять — пытка. Ты откровенно меня изводишь... — его хриплый шепот заставлял мои внутренности плясать страстное танго, — Я думал ты другая...
— Какая же?
— Думал, ты милая, маленькая девочка. Прилежная дочь богатого дяди, которая учится на отлично и никогда не посмотрит в сторону взрослых плохих мальчиков. А оказалось, та ещё коварная сучка, которая всегда ищет себе неприятностей. Так бы и вытрахал из тебя всю твою уверенность.
Я словила взглядом его однобокую улыбку.
— Как мило. Даже подумать не могла, что ты такого хорошего мнения обо мне, котик.
***
Мне понравилось выглядеть в его глазах хуже, чем я есть, ведь всю жизнь меня вынуждали оставаться хорошей. Хорошей дочерью, ученицей, сестрой. Хорошим человеком. Но я успешно провалила все эти роли. И осталась никем. У пропасти по уши во лжи.
Я потеряла в себе личность, вечно стараясь угодить отцу. Матери. Обществу. А сейчас? Что сейчас? Во мне неожиданно раскрываются другие стороны... И я готова впустить в жизнь того беса, что скрывался внутри моей крошечной души все восемнадцать лет. Я не знаю, что это. И на что оно способно. Но больше не буду скрывать, прятать, закрываться. Теперь я позволю себе быть собой.
И будь, что будет.
После тех слов я кротко поцеловала Даниэля и сбежала из его объятий так быстро, как позволяли возможности. Подхватила пакет и выбежала из машины. Я услышала вслед лишь выражение «маленькая, похотливая стерва». Но это не звучало обидно, скорее забавно с ноткой некоторой усмешки. Отсалютовала мужчине двумя пальцами: средним и безымянным, вместо классики, и, улыбаясь, как Чеширский кот, пошагала в сторону многостройки.
Больше не оборачивалась, шла не спеша, придумывая миллион сценариев разговора с Маркусом. Мне так не хотелось продолжать его обманывать, но в то же время я не могла растоптать его искреннюю любовь. Всё было слишком сложно. Но в то же время до безумия легко.
Один. Только. Разговор.
Он должен понять меня. Должен принять правду. Я не люблю его, и никогда не смогу полюбить. Он заслуживает другой жизни. Не со мной. С той, кто сможет дать ему всё то, что не смогу дать я. Заботу, нежность, преданность.
Я не заметила, как оказалась у двери в нашу совместную обитель. Как коснулась пальцем ключ-пароля по отпечатку, как прошла внутрь и скинула с ног гостевые тапки, которые пришлось обуть ещё в квартире Даниэля. К моему счастью, в его холостяцкой берлоге не оказалось лишней пары женской обуви.
И Слава Богу.
Бросила пакет с одеждой и прошмыгнула в гостиную, затем по другим комнатам, попутно заглянув в столовую. Никого нет дома. Разведка прошла успешно. Я одна.
Забрав с прихожей одежду, я вернулась в комнату, приняла душ, надела чистую пижаму и линзу из запасной пары, валяющейся в моем шкафчике. Просто хотелось расслабиться и почувствовать покой.
Как и обещала, я нашла рецепт для вкусного ужина. Мясное рагу. То, что порадовало и раздобрило бы любого мужчину, но, как позже оказалось, не Маркуса. Он вернулся домой уставший и до ужаса вымотанный. Натянуто улыбнулся мне, даже обнял, но все это было слишком наигранно. Не по-настоящему. Он быстро принял душ, сел за накрытый мною стол. Молча принялся за трапезу, заставив меня ни на шутку занервничать.
Он никогда не вел себя так. Что произошло?
— Маркус...
— Ты спала с ним?
Его вопрос прозвучал грубо и очень настойчиво. Взгляд из под ресниц ранил в самую душу, а сжатые в тонкую полосу губы так и кричали: он не готов получить положительный ответ. Я растерялась, по телу вмиг пробежал холодок.
— Послушай...
— Ты спала с ним? — повысив тон, выдал жених. Я напряглась. Таким я видела его впервые.
Сейчас передо мной было что-то неизведанное. Что-то, что вселяло пробирающий до дрожи страх.
— Да. Боже... Пойми... Я ничего...
Договорить я не успела. Мужчина мгновенно поднялся из-за стола и со всей злостью перевернул его верх дном. Шум разрезал тишину, в моих ушах разразился хаос. Сердце оттанцовывало чечетку. Я по инерции поднялась на ноги и отскочила подальше от разлетающихся посудных осколков. В голове разлился звон, в глазах панически мерцало.
— Господи, Маркус...
Мой тон опустился до шёпота.
— Почему? Почему он, Виола, объясни? Чем я хуже? Почему я не заслуживаю твоей любви, неужели я мало для тебя делаю? Неужели я недостаточно люблю тебя? — мужчина пнул первое, что попалось под ногу, в бешенстве ударил стену, — Серьезно? Уэст? Как он вообще добился тебя? Смазливым личиком? Чем он тебя привлек?
— Красивой душой. Маркус, прекрати. Нам нужно спокойно всё решить. Мы оба взрослые люди, прошу, успокойся. Импульсивно ты можешь натворить любых глупостей, но весь этот бедлам ничего не изменит.
Его ноздри расширялись от глубоких вдохов. Глаза метали искры, а волосы растрепались так, словно мужчина только вернулся с пробежки или вышел из душа. Я не знала, как привести его к благоразумию. Не знала, как достучаться до безумного. Влюбленные люди дикие. И эту дикость не заглушить простыми словами и просьбами остановиться.
— Маркус, прошу... Просто поговори со мной. Только так мы сможем понять друг друга. Только так сможем всё решить...
Мужчина нырнул пятерней в волосы, прикрыл глаза и прикусил нижнюю губу. Что сейчас было в его голове? О чём он думал в это мгновение? Сильно ли ему больно? Я так не хотела причинить ему боль.
Но причинила... Нехотя, но причинила...
— Ты права...
Я заметила, как плечи мужчины поникли, он устремил взгляд в пол и тяжело вздохнул. Я знала, что он разочарован, но не могла ничего сделать. Не могла идти наперекор своим чувствам, в которых уже утонула с головой. Даниэль моя бесконечная бездна, в которую я вновь и вновь нырну, не раздумывая. Он моя страсть, нежность и безумная любовь. Я тону в омуте его дымчатых глаз, пропадаю в роще его мягких волос. Я потеряна.
И не хочу, чтобы меня искали.
Маркус тихо шагнул ко мне, пытаясь обойти творившийся на полу беспорядок. Положил руку на моё плечо и притянул к себе, заключая в объятия. Такие крепкие, теплые, даже немного родственные. Но в то же время чужие.
Я растерялась на долю секунды, а после обняла его в ответ. Он нуждался во мне. И я могла отблагодарить его хотя бы этим. За все то добро, что он мне сделал.
— Маркус, — еле слышно проговорила я, — Прости меня, пожалуйста. Я правда пыталась влюбиться в тебя. Верила, что это возможно, ведь всего месяц назад меня глупо обвели вокруг пальца, выставив Даниэля предателем. Я была в отчаянии, мне так хотелось сдаться. Мне было ужасно больно, я чувствовала себя пешкой в играх отца. Коей и являюсь. Меня мучала его власть. Я признала собственное бессилие. Только поэтому согласилась стать твоей. Прости. Прости. Тысячу раз прости. Ты не заслуживаешь такого, ты хороший, очень хороший, — я отпрянула и посмотрела в его медового цвета глаза, — Но я больше не могу обманывать тебя, себя, всех вокруг. Нам нужно разорвать договор. Я хочу, чтобы ты был любимым любимой. А не получал от меня лишь холод и безразличие. Я без конца влюблена в Даниэля. Моя любовь к нему зародилась ещё два года назад, и как бы я не хотела, у меня не получится его отпустить. Прошу, Маркус, дай нам обоим шанс быть счастливыми. Друг без друга...
— Летта, я не могу... Прошу, пойми правильно... Я не могу разорвать договор, тебе придётся выйти за меня и год жить со мной под одной крышей. Иначе родители лишат меня всего, понимаешь? Начнется война... Им слишком выгодно породниться с твоей семьей, они поставили меня перед фактом, и я смирился. Сначала присматривался, но после был тобой ослеплен, был с тобой искренним. Ты очень добрая, хоть и пытаешься скрыть это, очень умная, красивая, я сразу понял, что готов открыться тебе. Жаль, что это оказалось не взаимно. Ты обретешь свободу через год после того, как мы обменяемся кольцами. Я клянусь. Можешь видеться с Даниэлем в тайне от отца, я ни за что не прикоснусь к тебе, не потревожу. Хоть это и тяжело. Хоть мне и чертовски больно... Мы продолжим спать в разных спальнях, только прошу, не лишай меня того, чем я живу. За этот год обе семьи неплохо расширят свои кошельки, и ты останешься с Уэстом, если не передумаешь. Хорошо? Сделай это для меня? Умоляю, Виол. Это очень важно. Я не готов потерять и тебя, и дело всей своей жизни... Это меня растопчет...
Я облизнула пересохшие губы и ненадолго задумалась. Как к этому отнесется Даниэль? Что он планировал сделать, когда пообещал забрать меня всего через две недели? Одобрит ли он предложение Маркуса? Смогу ли я вести двойную жизнь перед множеством папарацци и лживых СМИ?
Черт. Я всю свою сознательную жизнь ношу в себе десятки личностей. Но общественности дозволено знать лишь одну. Так сказал отец. Так положено. Разве я не смогу снова лгать? Играть на публику и притворяться?
Глупости... Для того, кто всю жизнь играет, провернуть такое легче простого... А после я смогу быть счастливой с Даниэлем. Навсегда попрощаться с отцом и улететь в другой штат. Пусть даже мне придётся сменить обстановку снова, перейти в другой университет, познакомиться с новыми людьми, но я буду жить так, как захочу, а не так, как захотят мои родители.
— Хорошо... Я сделаю это для тебя, поговорю с Даном завтра... Верю в твою честность, Маркус, и искренность. Не касайся меня, не подставляй и не устраивай скандалы. Ты сможешь меня отпустить и полюбить другую. Нужно лишь время. А у нас его ещё огромное множество. Веришь?
— Верю.
И нашей веры хватило, чтобы я сумела обрести надежду, а Маркус потерять любовь.
В тот вечер мы ещё долго стояли, крепко обнимаясь. Эти объятия были больше поддержкой, чем выражением чувств. А после нам обоим пришлось наводить порядки, параллельно переводя произошедшее в нелепую шутку. Я знала, что Маркусу тяжело, но продолжала делать вид, что ничего не замечаю. Мы легли спать очень поздно. Так же, как и обычно, каждый в своей комнате.
Я уснула сразу же, как только моё тело коснулось прохладного постельного белья. А утро нагрянуло слишком неожиданно, отчего хотелось накрыться с головой и не просыпаться вовсе. Провалявшись с час, я всё же выползла из своей комнаты, застав Маркуса за кухонной утварью. Он готовил нам завтрак. Чертовски мило.
Я улыбнулась радушному солнцу и уселась за стол. Приятный запах сырников врезался в ноздри, и я вдохнула полной грудью, дабы ощутить всю пряность вкуснейшего аромата.
— Пригласи Даниэля к нам. Я знаю, что он откажется, но тебе стоит попробовать. Я сам поговорю с ним. Объясню, что не трону тебя. И что позволю ему забирать тебя к себе, когда это будет необходимо. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и верю, что однажды стану счастлив сам. Мне придётся принять, что я не смогу насильно заставить тебя полюбить себя.
В его глазах цвета виски плескалось разочарование вперемешку с грустью, болью и сожалением. Мне было мерзко от самой себя, мерзко от дурости моей семьи... Это мучение. И не только моё. Разве можно так легко заставлять людей страдать? Почему я создана Островской? Неужели я могла выбрать такую тяжелую судьбу перед перерождением моей хрупкой души? Кто-то скажет: «какая глупость, у тебя есть всё». Нет. Даже бездомный богаче меня. Ведь у него есть сердце, а моё уже давно раскрошили, сожгли и сожрали гончие псы в телах родных родителей.
— Спасибо, что понимаешь меня, Маркус... Я очень ценю это.
Время до вечера тянулось катастрофически медленно. Я позвонила Даниэлю ещё в обед. Откуда у меня его номер? Не спрашивайте... Знаю наизусть. Он отреагировал на мою новость буйно, с ноткой агрессии в голосе, назвал эту идею до бесконечности тупой и сбросил трубку. Однако перезвонил уже через час с заключением, что согласен. Обещал приехать вечером, и я не представляла этой встречи от слова совсем. Я позже обязательно спрошу об его первоначальном плане, но сейчас это единственно верный выход для меня.
Остаться, чтобы уйти... Или уйти, чтобы все равно остаться?
Встречала Даниэля я, не Маркус. Укутанная в домашнюю одежду, без макияжа, но с привычными линзами, снять которые я могла только перед одним мужчиной, я спешно шла в сторону двери на противный шум звонка. Отворила единственную преграду и уставилась на Дана, одетого так просто, что я бы никогда не сочла его сыном богатого бизнесмена. Черная однотонная худи, темные потертые джинсы и обычные белые кроссовки. На улице дует ветер, наверняка, прохладно. Ведь совсем скоро нагрянет сентябрь. Осень наступает на пятки всем тем, кто хочет на века остаться в жарком августе. Ничего не бывает на века. Август тоже закончится. Все однажды заканчивается.
Уэст натянуто улыбнулся, и я пропустила его внутрь. Окутала руками шею, а он в ответ коснулся моей спины. Тело усыпало мурашками, и я оставила легкий поцелуй на мужской щеке. Тишина не казалась угнетающей, но сердце все равно не прекращало биться с невыносимой скоростью.
— Привет, ты можешь снять обувь и пройти. Маркус ждёт в гостиной, уже открыл вам по банке пива... Надеюсь, ты не сильно злишься на меня...
Он непонимающе нахмурил брови, и я заметила в его глазах стремительно нарастающий смерч.
— За то, что пригласила меня на ужин с твоим фиктивным женихом, чтобы обсудить то, как мы делить тебя будем? О нет, что ты? Совсем не злюсь...
Я притупила взгляд в прохладный кафельный пол и молча прошла в комнату, где в ожидании томился Пирсон. Они либо загрызут друг друга, либо смогут прийти к единому мнению. Почему в первое я верю гораздо больше?
Я плюхнулась на диван, наблюдая, как Дан не спеша заходит в комнату, скидывает капюшон, ныряет пятерней в волосы и проходит в мою сторону, усаживаясь рядом. В расслабленной позе с непоколебимым выражением. Каждое его действие казалось мне таким нереальным, притягательным. Я заметила, как его взгляд обратился в сторону Маркуса, заметила, как на его прекрасном лице напряглись скулы и заиграли желваки.
— Выкладывай, что хотел, Пирсон. У меня не так много времени на болтовню.
— Есть дела важнее, чем любимая девушка?
— Именно любимая девушка и является моим важным делом. Ты будешь болтать попусту, а я собираюсь решить, как заберу её себе, оставив в живых задницу её отца и твою за компанию.
— Ты всегда был говнюком, Уэст.
— А ты всегда был ужасно душным.
Я вдруг присоединилась к их дурацкой детской перепалке.
— Что значит «всегда»?
Маркус бросил на меня беглый взгляд, пока Даниэль ни на секунду не отвлекся, пожирая глазами моего жениха.
— Я учился вместе с Морганом. Вернее мы дружили.
Дан усмехнулся и наконец посмотрел на меня.
— Ага, пока между ними не встала девчонка. Такая себе история.