Chapter 28
«Люди часто оказываются в ловушке
между прошлым, за которое им стыдно,
и будущим, которое внушает страх.»
Месяц назад после решения взять паузу Владу пришлось вернуться в Россию к своей обычной жизни. Работе и бегу по утрам. В то время, как Диана осталась в Лос-Анджелесе с семьей. Ей было трудно. Можно сказать, даже слишком. Всё напоминало о былых отношениях. Саднило в сердце и теребило душу. Но она хотела отпустить это, двигаться дальше, ведь все ее нутро не позволяло ей простить его.
Мысль о том, что не произошло, но могло произойти разрывала глотку от криков по ночам в прохладной постели. Она видела в нем свое будущее, а сейчас видит лишь сомнения. На месте Виолы могла оказаться любая другая девушка. И возможно, она бы его не остановила. Возможно, она бы позволила ему взять себя, наплевав на его несвязную речь и невменяемое состояние. И что тогда? Измена? Ужасная ошибка и тяжеленный груз. Никто и никогда по-настоящему не прощает измены. Диана бы точно не смогла. Это именно тот вид предательства, который навсегда останется пятном в сердце и отголосками недоверия. А не доверять любимому сравнимо с тем, как из раза в раз прыгать с крыши, замирая в воздухе и возвращаясь в исходную точку.
Она бы не смогла так жить. Все знают, как недоверие рушит любые отношения, а в отношениях Влада и Дианы больше нет место слову «доверять». Даже если он бросит пить, сама мысль о том, что пришлось испытать Виоле, не давала Ди покоя. Наверняка, она была в ужасе, когда массивный парень схватил ее и поцеловал в шею, не слушая собственный разум и ее мольбы прекратить.
Влад переваривал эту боль тихо. Он не давал о себе знать. Молча винил себя и считал свой поступок весомой причиной для этого ужасного разрыва. Возможно, все могло произойти иначе, но не произошло, а значит, нужно смириться, и дать Диане время. И если этого времени ей будет недостаточно, то нужно дать ей свободу и шанс найти достойного мужчину, которым Влад себя считать перестал. В ту ночь для него все закончилось. Он чувствовал это, но скрывать всю правду от любимой не мог.
Те полтора года, что они провели вместе, были лучшими в его жизни, самыми счастливыми и важными. Да о чем тут говорить? Он хотел видеть ее в свадебном платье, но не вышло, значит, так должно быть. У судьбы на каждого свои планы. Время залечит раны, вернее: научит с ними жить, может быть, однажды Ди простит его, и они смогут написать эту историю с чистого листа. А может, он усвоит этот жестокий урок, чтобы больше никогда не допустить подобной ошибки, у него получится открыть свое сердце и снова полюбить также сильно. Но уже другую. И уже до самого конца.
Через пару дней после того, как между Маркусом и Виолой все было решено, семья Харрис, о которой мы до этого не слышали, устроила шикарное мероприятие по открытию нового филиала своего прибыльного бизнеса. Вникать в это вовсе необязательно, а вот в список приглашённых можно будет вникнуть. Семья Пирсонов и Островских. Снова вместе, снова под руку.
Совсем скоро Маркус наденет наследнице целой империи обручальное кольцо на безымянный палец. Совсем скоро масштабы вырастут. Наступит эра ещё больших денег, ещё большей выгоды и, возможно, ещё более сложных последствий.
— Ты в порядке? — вдруг обратился Маркус к Диане, которая долгое время не могла оторвать взгляд от чьих-то дорогущих туфель. — Выглядишь неважно, будто что-то слишком сильно тебя тревожит.
В ответ девушка задумчиво хмыкнула и прикрыла декольте своего пудрового платья из нежнейшей органзы. Словно почувствовала сильную неловкость, которую перед женихом сестры чувствовать уж точно не должна.
— Разве это должно как-то тебя волновать? — спокойно, без намека на грубость спросила Ди, — Мне не нужен сеанс у психолога, если ты вдруг хотел предложить свои услуги.
Маркус усмехнулся и натянул на лицо невинную улыбку.
— Меня это не то, чтобы волнует. Просто если у тебя серьезные проблемы, я бы решил. Мы ведь почти семья. А на твоем лице буквально написано, что кто-то очень сильно тебя обидел.
— Меня напрягает излишний интерес с твоей стороны, Виола неправильно поймёт.
— Это ты всё неправильно понимаешь.
— Пусть так. Всё хорошо, спасибо за беспокойство, Маркус. Я пойду.
Она деликатно кивнула и прошла в сторону уборной. Ополоснула руки и посмотрела на свое отражение в зеркале. «Диана, пора это прекратить, так не может продолжаться» — промелькнуло в мыслях. Она высушила ладони и похлопала себя по щекам, чтобы угомонить внутреннюю бурю. После расставания с Владом она вела себя странно, в каждом действии мужчин видела угрозу и скрытые смыслы. Вся идеальная картинка ее мира летела под откос, она больше не могла позволять себе убиваться. И она больше не могла позволить своим воспоминаниям себя грызть.
Наблюдать за тем, как ее сестра жертвует собственной свободой из-за безумного отца было сродни сдиранию кожи с пальцев.
«Пока я страдаю из-за идиотской ошибки моего бывшего, мой самый близкий человек обречен страдать из-за проблем похуже. Я должна что-то сделать, я больше не могу молчать. Бездействие иногда похуже глупых решений ради спасения близких. Хоть раз в жизни я должна что-то сделать, я должна выбрать действие».
Выскочив из дамской комнаты, как сумасшедшая, Диана поспешила найти сестру, чтобы предложить ей то, от чего она не сможет отказаться, а после они обязательно обсудят это с нужными людьми, которые обязаны будут выслушать. Слишком опрометчиво? Да. Но только в этом Диана сейчас видела смысл. Она поможет Виоле, и возможно, наведет немного скандального шума в прессе. Совсем чуть-чуть.
Заметив серебристое платье в толпе и макушку русых волос, Ди сбавила скорость и аккуратной походкой, наполненной грацией, буквально поплыла в сторону младшей сестры. Подойдя ближе и нежно прикоснувшись к руке Виолы, Диана вежливо сказала:
— Нам с сестренкой нужно поболтать. — ее улыбка была обворожительна, и у родителей, болтающих с семьей Пирсонов, просто не осталось шансов на отказ. Им ведь нужно сохранять лицо и строить из себя хорошеньких, куда без этого?
— Прошу меня простить. — быстро бросила Виола и последовала за Дианой, которая показалась ей слишком напряженной.
Она буквально чувствовала ее волнение в воздухе. Они может и не были родными по крови, но душой они были друг для друга всем. Вечной поддержкой, крепкой опорой и самым мягким платком для слез. Как только сестры отошли подальше от любопытных ушей, Диана сказала то, что выбило почву у Ви из под ног:
— Скинь маску, малышка, со мной можно не притворяться. В последнее время мы говорим только о моих проблемах, и я решила, что настал момент обсудить твои.
— Ты серьезно хочешь говорить об этом именно сейчас и именно здесь, Диан? — Виола опасливо перешла на шепот и оглянусь по сторонам, — У меня все в порядке. Я всего лишь выхожу замуж, помнишь?
Диана горько усмехнулась.
— Ты что-то чувствуешь к Маркусу?
Вопрос прозвучал слишком прямо и немного пугающе. Виола даже подумала, что ей это послышалась, но после нескольких минут молчания, поняла, что это не так. Диана и вправду только что спросила о ее чувствах к фиктивному жениху. Не то, чтобы Ви планировала скрывать от сестры правду, но такая неожиданность ввела ее в нешуточное смятение.
— Конечно, нет. У меня просто нет выбора, и ты это знаешь.
— А что насчет него?
Этот разговор казался все более подозрительным. В нем не было ни грамма нормальности, если учитывать то, что в последние недели Ди не могла говорить ни о чем, кроме Влада. По правде говоря, Виолу это полностью устраивало, ведь ей так не хотелось копаться в своем грязном белье.
— Он знает, что я не могу заставить себя его полюбить. Это не быстрый разговор, Ди, мне нужно больше уединения, чтобы рассказать тебе все в подробностях. Скажу только, что у нас с ним есть некоторая договоренность. Этот брак не проживет дольше года, в этом я уверена. Я люблю другого и буду любить, несмотря на обстоятельства.
Диана тяжело вздохнула.
— А если я скажу, что мы можем сократить этот срок до двух недель? — и ее лицо исказилось в дьявольской ухмылке.
«Что она, черт возьми задумала?» — пролетело в голове Виолы, но вслух она произнесла совсем другое:
— Это невозможно. Скажи, что ты имеешь ввиду, и я клянусь, что буду по гроб жизни покупать тебе кофе и шоколадные пончики, если мы реально сможем это провернуть.
— Дорогая, если мы сможем это провернуть, у меня будет тот, кто будет покупать мне кофе и пончики. Наверное. — на секунду она замолчала, вновь пробегаясь взглядом по толпе, — Давай так, спроси у Маркуса, когда будет удобно все обсудить, и я расскажу, что мы в силах сделать в сговоре с этим золотым мальчиком.
Виола нахмурилась, но быстро вернула на лицо улыбку, как только заметила приближающуюся мать, и быстро сказала:
— Я позвоню тебе, как только узнаю.
— Девочки, вы чего убежали? Что-то случилось? — обеспокоено спросила Анна, и на долю секунды они в ее искренность даже поверили, — Ваш отец уже обсуждает со старшим Пирсоном дату свадьбы. Виол, он хочет дать тебе еще месяц, чтобы привыкнуть к Маркусу. Как ты на это смотришь?
Снова иллюзия выбора? Сколько можно притворяться, черт возьми?
— Думаю, что лучше сделать все, как можно ско...
— Она согласна с тем, что еще рано, мам. Вы правы, нужно чуть больше времени, чтобы ужиться почти с незнакомым мужчиной. Вы же с папой восемнадцать лет не давали ей и вздоха сделать без вашего контроля, а тут ждете, что она за несчастный месяц станет самостоятельной.
Глаза Анны округлились от ужаса, неужели Диана вздумала дерзить? Виола, к слову, тоже была в оцепенении.
— Что ты сказала, Диана?
— Тише, мамуль, тише, вдруг кто-то заметит, как ты бесишься? Это ведь такой кошмар: показывать настоящие эмоции. Виолетта, мы уезжаем.
Анна даже не дернулась в момент, когда мимо нее прошмыгнули девочки. Она лишь медленно моргнула, сделала глубокий вдох, отпила свое шампанское и приняла решение провести беседу со старшей дочерью позже. Когда рядом не будет любопытных зрителей. Поправив прическу и лихо развернувшись, она прошла к своему мужу, продолжая делать вид, что ничего не случилось.
— Дочки поехали по домам, устали.
В этот момент Виолетта, с трудом перебирая ногами, следовала за Дианой, которая словно с цепи сорвалась.
— Диа, черт возьми, помедленнее, у меня каблук размером с Европу.
— Я даже удивлена, что родители не заставили тебя посещать уроки бега на каблуках. Они ведь серьезно всю жизнь тебя дрессировали! Все, хватит, хрен им, а не ты в роли невесты для Маркуса!
— О боже! Ты можешь нормально мне все объяснить?
— Этот разговор касается не только нас с тобой, Ви, нам нужен Пирсон. Поэтому позвони мне, ладно? И скажи, когда у нас получится встретиться втроем, — Ди подошла к машине, и водитель сразу же выбежал, чтобы открыть сестрам дверь. — Господи, Лиам, мы не хрустальные, ну правда, сесть в машину можем и сами, прыгай за руль.
Он молча кивнул и сел на водительское сидение, пока девчонки располагались в машину позади с разных сторон авто.
— Куда направляемся?
— По домам.
Виолетта не проронила ни слова, сверля вид за окном взглядом. Сестра вела себя странно, и это никак не укладывалось в голове. Во-первых, она впервые ответила матери саркастическим тоном, что уже казалось фантастикой. Во-вторых, она уверенно заявила, что может спасти Виолу от замужества, но как, черт возьми, она планировала это сделать? А в-третьих, она выглядела так, будто в ней мужественно сражались разум и душевная боль, хоть и старалась не подавать вида. Все это было до ужаса нереальным, как раз потому, что раньше ничего подобного никогда не происходило.
Поездка в молчании заняла минут двадцать, но по ощущением всего лишь пять, после чего Виола поспешила покинуть машину, бросив на прощание: «Обязательно наберу, спокойной ночи».
Но ту ночь сложно было назвать спокойной, начиная с момента, когда Маркус появился на пороге своего пентхауса не совсем трезвым, а заканчивая тем, как Виола помогала ему умыться, снять обувь с пиджаком и упасть в кровать. Он еще долго бубнил что-то вроде извинений, но, к счастью, смог отключиться раньше, чем наговорил неизбежной чуши.
Далее: десятки сообщений от волнующегося Даниэля, которые мгновенно вызывали неконтролируемую улыбку на лице. И долгие часы виртуального общения, по привычке затянувшиеся до самого утра. Разговоры ни о чем и обо всем одновременно, даже словами не передать, как сильно Виолетте этого не хватало. И кто бы мог подумать, что когда-то его сообщения будут вызывать не только радость, но и приятные ощущения по всему телу от воспоминаний его прикосновений.
Попрощаться и пожелать друг другу приятных снов вышло только с приближением рассвета, но никто из них не жаловался. Когда-то они общались так целый год, поэтому ожидание между встречами не казалось пропастью, лишь тягучей нугой растекалось по венам в предвкушении очередной встречи взглядами.
Проснулась Виола только во втором часу дня, вяло потягиваясь в своей постели и хваля себя за то, что прошлым вечером не выпила ни одного бокала вина. Быстро отправив сообщение Даниэлю с пожеланием доброго «утра» и хорошего дня, поднялась с постели, плетясь в ванную. Быстрые процедуры, по привычке линза в один глаз и тяжелый вздох перед встречей с Маркусом.
Ей все еще было до ужаса неловко за то, как она его отвергла. Вернее сказать, дала обещание, которое не в силах была сдержать, но осознание, что Маркус ей все же не враг, быстро привело ее в чувства, и ноги уже неслись в сторону кухни, откуда явственно доносился звук кофемашины.
«Вот бы у меня мозги так работали, как слух» — пронеслось в голове Виолы, когда она наконец вошла в кухню, обращая внимание на Маркуса, спокойно разгуливающего по комнате в одних только пижамных штанах. Он оглянулся через плечо и выругался:
— Черт, напугала! — тяжело вздохнул и, поставив на стол две чашки с кофе, плюхнулся в кресло. — Прости за мой вид, только с душа. Это не было моим планом по твоему соблазнению, клянусь.
Виола усмехнулась и махнула рукой в знак того, что ее это никак не смутило.
— И тебе доброе утро. Хотя я сомневаюсь, что оно у тебя доброе, как голова?
— Хреново, — неловко улыбаясь и почесывая затылок сказал Маркус. — Вчера все было вполне цивильно, честно. Пока я не сел в машину, и меня не начало конкретно вести, потом помню только, как ты помогла дойти до гостевой спальни и сняла мой пиджак, дальше темнота, даже сны не снились, спал, как убитый. Я же не натворил дел?
Пройдя к столу и усевшись напротив будущего мужа, Виолетта потерла глаза и состроила гримасу недовольства.
— Ты не помнишь что ли? Маркус! Ты ведь разделся до трусов и бегал за мной по всему пентхаусу, умоляя меня сделать массаж, пока не отключился в гостиной, и мне не пришлось тащить тебя спящего обратно в комнату. Поверь, я все помню, твою тяжеленную тушу будет невозможно так просто забыть.
В глазах Пирсона отразился ужас, он закрыл лицо ладонью в жесте «фейспалм» и засмеялся.
— Не-е-т, я тебе не верю, ты же шутишь? — он посмотрел на Виолу в ожидании хотя бы кивка или улыбки, но она надула губы и пожала плечами. — Господи, больше я не пью, этот позор будет преследовать меня вечно, мне очень стыдно, Вио...
Женский смех внезапно перебил его угрызения совести. Виолетта, растекаясь в самой неловкой улыбке, скрестила руки на груди.
— Прости, не удержалась. Шучу, конечно, Маркус. Ты отключился, как только дошел до кровати. Ты серьезно думаешь, что я бы дотащила тебя и смогла уложить? Извини, конечно, но ты же весишь, как шкаф, куда мне хрупкому созданию такие нагрузки? Да и вряд ли ты во вчерашнем состоянии был способен бегать. В конце концов, тебя не смущает, что ты проснулся одетым?
Настала очередь Маркуса смеяться над всей нелепостью ситуации. И вправду, как он мог так легко на это повестись?
— Пей кофе, мелкая врунишка, я пойду накину футболку.
Покинул кухню он так же быстро, как и вернулся, вот только уже одетым. К счастью. Ведь это выглядело немного неправильно.
— Ты вчера уехала совсем рано?
— Мы с Дианой уехали за час до того, как домой приехал ты. Кстати, об этом. Ди хочет поговорить с нами о чем-то важном, тебе сегодня нужно в офис?
Маркус нахмурился, вспоминая их с Дианой глупое подобие беседы на вчерашнем приеме. «Она серьезно хочется рассказать Виоле, что я поинтересовался ее самочувствием? Если это так, то девчонка точно не умеет правильно воспринимать привычные родственникам вещи, все преувеличивает» — быстро пронеслось в его мыслях, и он, осознав, что пауза начинает затягиваться, наконец ответил:
— В таком состоянии я вряд ли способен работать, пусть приезжает к нам, если ей будет удобно.
— Хорошо, я ей позвоню.
Неделю назад
Очередной стук в дверь Микелла услышала только тогда, когда сбавила напор воды, закончив принимать душ. Она никого не ждала, и от этого злилась еще сильнее, настойчивость нежданных гостей все больше раздражала. Закрутившись в полотенце, Мики буквально выбежала из ванной комнаты, направляясь к двери, в которую до сих пор не прекращали ломиться. В ярости прокрутив защелку, она распахнула ее и сразу же закрыла. Этого здесь еще не хватало.
— Говори, зачем пришел? — прокричала Бертини, облокачиваясь на одну единственную преграду между ней и катастрофой в обличии Моргана Уэста.
— Открой, нам нужно поговорить.
— Напоминаю, неделю назад ты сказал мне, что я дура, и сбежал! А я, между прочим, даже допустила мысль, что ты не такой мудак, каким казался.
Морган не услышал ее шагов, понимая, что она ждет от него хоть что-то в оправдание глупому побегу. Он тяжело вздохнул и облокотился лбом о прохладную поверхность перед собой. На улицы Города Ангелов давно опустились густые сумерки, температура воздуха снизилась, а значит, спать на крыльце в этот раз он точно не станет.
Наверное.
— И зря. Потому что я мудак, Мики. Я идиот, придурок и моральный урод, — в ответ молчание, но Морган и не ждал ничего другого. — А еще я трус, потому в тот момент, когда ты посмотрела на меня так, будто во мне еще есть, что спасать, я испугался. Меня переклинило, и я не нашел выхода лучше, чем просто умыть руки. Я боялся налажать, не хотел все портить, но вдруг понял: единственное, что в жизни я делаю чертовски хорошо — это лажаю. Я так не хотел тебя разочаровать, ты не представляешь, насколько сильно я не хотел тебя расстроить. Блять, настолько, что позорно сбежал. Даже смешно... И вот мы здесь, я все равно приполз обратно, потому что не могу больше делать вид, что ненавижу тебя. И я трезв, как стекло, если тебе это вообще интересно.
Тишина. Казалось, что мир вокруг замер, пока старший Уэст подбирал в голове еще несколько слов в собственное оправдание, которые вряд ли хоть как-то помогут. Неожиданно преграда исчезла, и Морган буквально ввалился в дом Микеллы, потому что все это время, как умалишенный продавливал её дверь своим лбом. Мики отскочила в сторону, но Морг так и не упал, всего лишь на пару секунд потерял равновесие, а после выпрямился и обернулся в сторону девушки.
— Жаль, не грохнулся, может, тогда бы мозги на место встали, — горько усмехнулась Бертини, захлопывая дверь и поднимая взгляд на Моргана, который нацелил все внимание на ее глаза, чтобы не начать рассматривать полуголое женское тело. — Пройди в гостиную, мне нужно одеться.
— Ты знала, что это ужасная пытка, когда тебя встречает девушка, на которой ты помешался, в одном полотенце?
Он поиграл бровями, и на его лице отразилась глупая мальчишеская улыбка. Микелла лишь разочарованно покачала головой, не веря ни единому его слову. После чего кивнула в сторону гостиной и собралась пройти в свою комнату. В которую пройти так и не успела, Морган остановил ее, аккуратно хватая за запястье.
— Прости меня. Я знаю, что действительно натворил много дерьма, одного моего «прости» слишком мало, чтобы исправить это. Но я сделаю все, что ты скажешь. Я больше не могу, моя обида из-за прошлого не дает мне нормально жить, я не смог добиться тебя тогда и уж точно не рассчитываю на это сейчас, но мне жаль. Веришь? — в ответ Микелла неуверенно кивнула, а Морган продолжил изливать душу. — Я подставил Даниэля, чтобы сделать ему больно, потому что не мог смотреть на то, как ты ему улыбаешься. Я поцеловал Виолу, чтобы хоть как-то уколоть его и показать, что не только ему всегда достается самое лучшее. А потом узнал, что она моя родная сестра и долго не мог переварить свой поступок. Я не знал, но это никак меня не оправдывает. Я наговорил тебе ужасных вещей, но я хочу, чтобы ты знала, я бы никогда не смог сделать тебе больно.
— Ты уже говорил мне об этом, когда пришел в хлам пьяный и уснул на моем пороге.
Морган позволил себе усмехнуться, потому что так и не вспомнил ничего из той самой ночи. Он помнил только крошечную надежду в ее глазах перед тем, как бросить в ее сторону очередную глупость и сбежать.
— Прости, — он отпустил ее руку и двумя пальцами нервно потер переносицу, — я не помню этого. Просто знай, я бы никогда не подставил так твоего отца, я уважаю его за то, что он помог тебе, когда ты в нем нуждалась. Мой папаша вряд ли бы сделал для меня что-то подобное. Я не считаю тебя преступницей, если бы ты не отравила того ублюдка, клянусь, я бы убил его голыми руками за то, что он посмел сделать с тобой. В тот момент я блефовал, но ты настолько сильно меня презираешь, что смогла поверить, будто я на это способен. Да и мне это только на руку. Как-то легче знать, что ты меня ненавидишь. В такие моменты почти не хочется накидаться в щепки и приехать расцеловывать твою дверь, моля о прощении.
Микелла сделала шаг в его сторону и взяла его за руку, посмотрев в глаза. Сейчас в этих серых колодцах не было и намека на ненависть, только вина и гора сожалений. Внутри все перевернулось вверх тормашками, сердце завопило, и она поняла, что верит ему, как бы не старалась презирать, все равно верит. Даже если сейчас он скажет, что земля вовсе не круглая, она примет это и скажет, что согласна с ним.
— Я даже подумать не осмелилась, что ты серьезен по отношению ко мне, Морган. Когда вы с Маркусом играли в войну, я была уверена, что моя роль: гребаный приз, временная игрушка или типа того. Но я хочу, чтобы ты знал, что если бы я не боялась мужчин из-за своего убогого детства, я бы точно выбрала тебя. И я не злюсь, правда. Ты бываешь опрометчив, и иногда я совсем не понимаю тебя, но не злюсь. Просто прошу, докажи. Докажи, что можешь измениться. Исправь все, что натворил. Извинись перед братом, и перед сестрой тоже извинись, не будь гордым засранцем. Если я дорога тебе, покажи мне ту сторону тебя, которую ты прячешь, и если я смогу влюбиться в нее так же, как влюбилась в твою маску, то мы можем попробовать догнать то, что за эти годы успели пропустить.