Эпилог
Солнышки мои, это первый эпилог, чуть позднее выйдет второй в этой истории! Вся информация в телеграме по нику adelinawri (Аделина Алмазова).
Всем приятного прочтения!
***
9 месяцев спустя
Эвелина
Промежутки между приступами болей делались все короче, а самые приступы — дольше. Да и тогда, когда боль утихала, пассивное ожидание следующей схватки было пыткой. Затем она приходила, рвала точно когтями все тело, пронизывала смертной мукой, терзала каждый нерв. Мои крики сливались с эхом стен больницы. Готова разрыдаться, биться в конвульсиях из-за острой боли. Сколько прошло часов с момента начала родов — неизвестно. Мне тяжело. И очень больно!
— Ангелочек, ты должна дышать. Ды-ша-ть.
Я плакала, сидя на специальном мячике, помогающий расслабиться перед полноценными родами. Околоплодные воды отошли несколько часов назад, но раскрытие ещё маловато, чтобы приступить к выталкиванию плода. Тянущая боль внизу живота сопровождается колкими чувствами потуг в промежности. Слезы вновь покатились вниз, падали на пол палаты и в ноги мужа.
— Смотри на меня, милая. Не отводи глаза. Делай как я скажу, ангел, я помогу тебе справиться. Я рядом, ты справишься. Мы справимся, я рядом.
Он акцентирует моё внимание на своих словах. Он рядом, я смогу, он поможет, всё будет хорошо!
Резко вдыхаю и вскрикиваю. Боль схваток прожгла как огромный огонь, желающий сжечь пламенем, сделать ужасную дырку во мне. Я не слышала мужа. Я слишком увлечена болью.
Данте стоит рядом со мной. Держит за руки и помогает покачиваться на мяче. Опускаю голову и опять всхлипываю. Беременность проходила стабильно. Да, сын пинался, но не настолько уж больно. Схватки — мой ад. Я в роддоме уже долго и желание только одно — побыстрее родить! Данте опустился передо мной на корточки, одну руку спустил на мой живот и принялся легко надавливать и массировать. Его широкие пальцы отлично справлялись. Он массировал низ живота, бока и поясницу.
Я с облегчением выдохнула.
— Дыши, — шепчет он. — Важно успокоиться. Ангел, не бойся. Тебе больно из-за страха, смотри на меня и дыши.
Данте сохранял спокойствие. Но я знала, что он тоже жутко переживал, боялся сделать что-то не так и причинить мне боль. Он скрывал свой страх и увлекся мной, не обращая никакого внимания на себя.
Я забыла всë. Все методики и курсы, которые я проходила во время беременности по подготовке быть матерью. Дыхание сбилось, я не могла контролировать ни себя, ни ситуацию. Мне страшно! Я боюсь, ужасно боюсь!
— Данте! — в слезах я хватаюсь за его широкие, просто огромные руки, и реву в полную силу. — Я... Я боюсь, Данте, мне больно и страшно!
— Дорогая, ангел мой. Вдыхай полной грудью и медленно выдыхай. Сконцентрируйся на дыхании, тебе будет легче. Послушай меня, ничего не бойся. Я рядом и помогу тебе. Дыши, дыши.
— Ты правда поможешь?
Голос прозвучал так наивно и чересчур напуганно. Первые роды не щадят, я реву от боли и страха. Слезы обжигают кожу лица.
— Обещаю, ангелочек. Я рядом. Тебе нечего бояться.
Я вцепилась в его запястье и сжала его так сильно, насколько хватало сил! Прикрываю глаза и глубоко вдыхаю. Медленно выдыхаю. Не тороплюсь, пытаюсь не обращать внимания на адские схватки. Я дышала и действительно становилось чуточку легче. Страх отступал. Присутствие и помощь мужа помогали расслабиться, не думать о боли, думать только о правильности дыхании.
Мой пульс такой частый...
Сердце пробивает дырку в груди под бешенностью страха.
— Ангелочек.
Он почувствовал моё сердцебиение. Обхватил за спину плотнее и стиснул в своих объятиях. Ласково целует в макушку и продолжает общаться со мной, невзирая на мою истеричность.
— Д-д-данте...
— Дыши. Больше ничего не нужно. Глубоко, полной грудью. Закрой глазки.
Очередной приступ и я кричу. Схватившись за живот, жмурюсь до искр в глазах и желании потерять сознание. Я не слежу за временем. Я не знаю сколько проходит секунд, минут или даже часов. Извиваюсь от боли и не замечаю, что даже врачи уже пришли. Меня осматривают, а я словно в тумане, ничего не слышу и не понимаю. Мне что-то вкалывают. Скорее, обезболивающее. Мне неизвестно, вся информация лишь у Данте. Не хочу ничего слышать, я просто хочу родить и побыстрее!
Раскрытие оказалось опять недостаточным для дальнейших родов. Мне вкалывали обезболивающее, мне становилось легче, но это не означает, что я буду лежать и ждать. Держась за Данте, мы ходили по коридору роддома. Мы в той стороне, где одни из дорогостоящих и лучших палат и людей здесь не очень то и много. Частная клиника. Личный врач. Надо мной забота такая, о которой можно мечтать в бесплатных роддомах.
Стискиваю челюсть и хожу не спеша. С каждой минутой боли увеличиваются и чувство, что рожу прямо сейчас в коридоре! Наверстав кругов так семь, мы вернулись в спальню. Уютные тона палаты создают домашнюю атмосферу, а не белые стены и запах бесконечных препаратов. Рвано вздыхаю, но в этот раз мне дышать легче. Данте помогает настроиться и не думать о боли вновь, о страхе. Самовнушение опасная штука.
Ноги тяжёлые, отёчность давала о себе знать. Беременность это хорошо, да, но какой ценой? Некоторые переносят легко, а кому-то даётся с трудом. Я отношусь ко второму варианту. В целом, неудивительно, это мои первые роды. Я всхлипываю и прикрываю глаза, пока Данте подкладывал специальную подушку под голову в ванной. Я с облегчением выдыхаю скопленный воздух и наконец расслабляюсь. Не полностью, но это куда лучше. Вода помогает убрать спазмы в животе, в промежности и пояснице. Грудь также ныла, а растяжек что-то многовато. После восстановления я сделаю лазерную коррекцию. Всё наладится…
— Легче? — обеспокоенно спросил мужчина, целуя тыльную сторону моей ладони.
Я слабо киваю.
— Сколько времени прошло? — устало поинтересовалась я.
— Почти шесть часов. Осталось немного, ангел, я с тобой.
— Хочу пить, — хнычу я.
— Принесу тебе воды.
Вновь двигаю головой в знаке да и остаюсь одна в ванной. Тёплая вода проходится по коже и я наконец-то могу успокоиться. Боль есть, но не такая уж и сильная. Шесть часов схваток. И неизвестно сколько я ещё буду…Э-эм…выталкивать ребёнка.
Данте вернулся со стаканом воды, и мелкими глотками я принялась выпивать прохладную жидкость. Данте сидел рядом и поглаживал мой живот под водой, гладил руки и делал лёгкие массажи, убирая тянущие спазмы.
***
Проходит час. А может и два. Я не знаю сколько. Я потерялась во времени, совсем не следила за ним, поскольку оно меня не волновало. Раскрытие достигло нужных сантиметров и меня перевезли в родильную.
Боже! Кричу и слезы боли вновь убийственно скатываются по щекам. Данте и врачи что-то говорят, но я ничего не понимаю, словно я оказалась в другом измерении. Воспаленное, измученное лицо оказалось сырым из-за скопления испарины, которую постоянно вытирали либо врачи, либо Данте. К потному лицу прилипали выпавшие пряди волос из-под беленькой шапочки, но я не обращала внимания на них, хоть и мешались.
Сжимаю руку Данте едва ли не до покраснения. Боль пронзает тысячами иглами, нет, ножами, кинжалами. Постоянная боль острая и выводит на слезы. Мне ломают кости в переносном смысле. Все кости!
— Ещё... Продолжай дышать!
Не различаю голоса. Кто-то подбадривает меня, на секунду мне показалось, что это был Данте. Он всё время около меня, не отходит ни на секунду. Даже в туалет не уходил...
Он стоит сбоку в медицинском стерильном халате, помогал мне справиться морально. Да, физически он никак бы мне не помог. Моральная поддержка со стороны мужа бесценна, ведь он не позволяет мне окунуться в пелену страха.
Воздух в помещении становился все более спертым. Пот смешался с криками и стонами терзающей боли в пояснице, в промежности, вашу мать, везде! Меня ломит. Тело ужасно ломит, не хочет слушаться, но, внушая себе, что я сильная — у меня получается справиться.
Я вновь пищу, но из-за другой боли. Боль, когда режут промежность в буквальном смысле.
— Что вы, мать вашу, делаете?!
Данте вскипел от злости, но та боль была минутной, не такая сильная, как схватки, потуги и сами роды. Он повысил голос на врачей и, вероятно, готов всех пристрелить на этом месте.
— Эпизиотомия. Хирургическое рассечение промежности и задней стенки влагалища Эвелины во избежание произвольных разрывов и травм для ребёнка, — тараторит Харрис, моментально объясняя и успокаивая нервы будущего отца. — Мы наложим швы, не переживай.
Мой мужчина переживал не меньше меня и эти просьбы не переживать такие глупые! Словно мы специально волнуемся за тех, кого любим. Едва ли не психуя на резкость врачей, он переключился на меня, желая успокоить, подбодрить и внушить, что я смогу.
— Вдыхай и выдыхай, ангел, и тужься. Повторяй за мной, продолжай. Обещаю, всё закончится, но ты должна меня послушать здесь и сейчас.
Метод Брэдли, также называемый «Роды под руководством мужа», мы используем в партнерских родах. Он помогает мне облегчить роды. Я очередной раз благодарна ему за всё, что он делает. За то, как он помогает мне эти мучительные, наверное, часов десять. Роды долгие и это нормально. Больше всего занимают схватки.
Я слушаю голос мужа. Он дышит, а я смотрю на него и повторяю за ним, параллельно тужась. Напрягаю все возможные мышцы кора, таза, боже, да все! Ребёнок чересчур сильно раздвигает матку и стенки, отчего опять вытекают слезы, но я дышу. Продолжаю дышать. Данте вытирает мне слезы и целует лицо, не останавливает дыхание, будто бы рожает со мной.
Последние разы тужась, я с облегчением откидываю голову назад.
Я родила…
— Мать вашу, ты смогла… — ругается Данте. — Ты молодец… Черт, ангел, ты осчастливила меня в ещё десятки тысяч раз!
Мужчина хватает меня, но без резкости, нежно. Хватает лицо и целует с огромной любовью, что столь сложно передать простыми словами. Он гладил мои руки и целовал щеки, шёпотом благодарил за подаренного сына. Я никогда не видела его плачущим, но сейчас — он плакал. И я тоже плакала. И ребёнок плакал.
Детский плач разнёсся по родильному отделению, и я едва ли не зарыдала вместе с сыном. В этот раз уже от счастья.
— С удовольствием поздравляю ва-ас! — Харрис говорит настолько радостно, словно ребёнок появился не у нас, а у него.
Сына уложили мне на живот или на грудь, не разбираюсь. Краем глаза замечаю, что и у Данте блекнули слезы в двойном размере на глазах. Боги, он намерен наброситься на меня сильнее и зацеловать до потери пульса! Наш малыш… Он покрыт обильным количеством смазки и некой крови.
— Осталось родить плаценту, — протягивает Харрис с улыбкой. — Последний этап, Эви,
Боже… Я родила. Я смогла… У нас появился сын. Наш первый ребёнок. И желанный, мы так долго его ждали!
Врач-неонатолог забрала нашего сына и, кажется, Данте не очень доволен этой картиной. Он внимательно наблюдал за той женщиной и не отпускал меня. Следил сразу за двумя любимыми людьми. Я улыбнулась его реакции, слыша недовольство в виде вздохов. Он смахнул собственные слезы и вновь взял меня за руку.
— Плацента, — тихо напомнит Данте и тогда я решительно вдыхаю.
***
Оказавшись полностью освобождённой от беременности и прочей возни внутри, я смогла выдохнуть. Боже, да! Я не верю, я смогла родить, я смогла! Врачи бережно зашили меня и со спокойной душой я оказалась в палате.
— Наш маленький мальчик, — нянчился с ребёнком Данте, не переставая улыбаться. — Маттео… Маттео Моретти.
Маттео закутан в пеленку и спал на руках у папы. Я устремила взор на них, расслабляясь. У меня ничего не болит. Всё хорошо. Господи, всё просто идеально! Он уложил сына между нами и ласково провёл пальцем по моей щеке.
— Мой ангелочек…
Шёпот мужа вызволяет на мне улыбку и даже убаюкивает. Прикрываю веки и прижимаюсь щекой к его горячей ладони, вновь позволяя слезам падать на подушку.
— Ангел? Тебе больно?
Напуганный тон мужчины забавляет. Я тихо посмеялась и покачала головой. Распахиваю ресницы и вглядываюсь в обеспокоенную мимику мужа.
— Я счастлива.
Он притягивает меня к себе и легко целует в губы.
—Ты бы знала насколько сильно счастлив я. Прекрасная моя жена. Единственная и любимая. Твою ж, какая же ты сильная. Смогла выдержать роды и родить. Черт, как же я горжусь тобой!
Нас переполняют эмоции. Мы плачем вместе и осматриваем лицо сына. Маттео. Боже, он прекрасен! Одновременно целуем малыша в щеку с обеих сторон и улыбаемся. Отныне мы взошли на новый этап отношений. Теперь мы не одни, у нас пополнение. Маленький сынишка, которого мы будем любить и вместе воспитывать.
— Эвелина, ангелочек мой, я тебя люблю. Блять, я одурманенный!
Он нависает над моим лицом и вновь целует повсюду. Хихикая, я мигом схватилась за шею любимого человека. Мой мужчина.
До сих пор не могу поверить, что я родила каких-то два часа назад. Двадцать четвёртого сентября в 00:26 родился первый ребёнок в нашей жизни. Наш брак укрепился, ведь он не бросил меня в тяжёлом положении — все часы родов был и сейчас он рядом. Он не уйдёт от меня. Никогда. Я не уйду от него. Никогда. Мы счастливы быть вместе, ведь это то, о чем я мечтала — семья с ним.
Маттео просыпается и хнычет. Распахивая глаза, он двигается в ненавистной бежевой пеленке.
Его глаза…
— Глаза твои, — со слезами сказал Данте. — Мужчина и плачу. Ну что за мужчина, а? Рыдаю как мальчишка, да похуй! Блять, Эвелина, мой любимый ангелочек, ещё раз говорю: я люблю тебя! Ты лучшая женщина в моей жизни. Любимая и единственная жена, черт, ты прекрасна, ты делаешь меня счастливым мужчиной во всей вселенной!
— Да-анте! — закатываю я глаза и смеюсь. — Фильтруй лексикон, иначе у Маттео первое слово будет не мама или папа, а какое-нибудь «блять» или «похуй».
— Я счастлив…
У Маттео действительно оказались глаза с фиолетовым оттенком. Вероятно, он будет моей копией глазами, а волосами Данте…
— Точь-в-точь твои глаза, бля-я-ять! Какой же я счастливый человек! Моя жена родила сына, похожего на неё. Блять, блять, блять, я не могу. Иди сюда, ангел мой любимый!
Он хватает меня и заключает в столь интимный контакт, что я опешила от его незначительной резкости, имеющая оправдание.
Секс?!
— Данте, нельзя секс!
— Да какой секс? Я хочу расцеловать тебя!
О боже.
Хохоча из-за своих же мыслей я расслабляюсь под его поцелуями. Он касается холодными, периодически влажными губами кожи и наслаждается моментом рядом со мной.
— Тебе нужен отдых после родов, поспи, любимая, я буду с Маттео, — радостно воскликнул он.
Устало улыбаясь, я опять закрыла глаза.
— Я отдохну.
Мужчина укладывается рядышком с сыном и накрывает меня одеялом, позволяя окунуться в тепло, почувствовать себя любимой и ощутить заботу от мужчины, с которыми я состою в долгом браке.
— Люблю тебя, ангелочек.
— И я люблю тебя, Данте.